Часть 9
23 мая 2025 г., 15:57
Все-таки, наверное, стоило обратиться к врачу.
Алекс стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на синяк, который разросся на ребрах и переполз на спину. Тело практически не болело, лишь иногда неприятно отзывалось неприятными ощущениями. Скорее пугал внешний вид. Пару недель Алекс точно бы не светило надевать открытые платья или ездить куда-то на побережье океана — распугала бы всех, даже акул.
Кристофер три раза поклялся, что не станет заниматься работой хотя бы неделю, и, если ему что-нибудь понадобится, то он обратится к Алекс. Только после этого девушка смогла спокойно оставить его одного, хотя что-то ей подсказывало, что лучше было бы остаться с мужчиной и присмотреть за ним.
Картер пообещал приехать на похороны, поэтому Алекс оставила машину себе, чтобы заехать за ним утром. Пришлось поспорить — но она выиграла. Да и на метро ехать дольше и проблематичнее, особенно Крису — ведь ключи от машины он бы не получил до полного выздоровления.
Телефон зазвонил где-то в спальне, поэтому Миллер пришлось замотаться в полотенце и выйти. Она взяла смартфон в руки: неизвестный номер. Алекс нахмурилась, но приняла вызов.
— Алекс? — знакомый голос снял напряжение, а уголки губ девушки медленно поползли вверх.
— Эмили, дорогая, — девушка опустилась на край матраса. — Ты как? Откуда ты звонишь?
— Бабушка купила мне новый телефон, и дала только свой номер, сказала, твоего нет. Пришлось искать у нее в телефоне.
— А ты хитрая, — Алекс только больше расслабилась. Слышать голос своей племянницы было буквально всем для нее. Особенно сейчас. — Милая, у тебя что-то случилось?
Голос на том конце на секунду замолк. Слышалось только взволнованное дыхание. Эмили заговорила, но так тихо, что Миллер пришлось снова напрячься, чтобы разобрать слова.
— Забери меня к себе.
— Что она тебе сделала? — Алекс еще больше нахмурилась и встала с кровати. Дошла до шкафа и начала доставать нужные вещи и складывать на кровати.
— Ничего, но, Алекс, я не хочу с ней жить.
— Она не в курсе, что ты хочешь жить со мной?
— Нет.
— Ладно, я что-нибудь придумаю и скоро приеду. Собери пока вещи, ладно?
Алекс отложила телефон и снова села на матрац рядом с вещами. Нужно было что-то сделать, забрать девочку от матери. Как бы девушка ни была против того, что Эмили не место в доме своей же бабушки, она верила, что там ей было бы лучше, чем в квартиры пьяницы, которая почти не появлялась дома.
Снова звонить Картеру, чтобы он провел переговоры с ее матерью? Глупо. Попробовать поговорить самой и понадеяться, что ее услышат? Смешно.
Девушка медленно собралась и взяла ключи от машины — ехать на метро было уже слишком поздно. Она вышла из дома и, сев в машину, написала племяннице сообщение: «Я еду».
***
Появилась та самая дурацкая трясучка, после которой девушке вообще не хотелось двигаться дальше. Она нажала на кнопку дверного звонка и задержала дыхание: что делать и как забрать Эмили, Алекс так и не придумала. Тишина. Долгая и мучительная тишина, которая нагоняла еще больше паники, которой и так было не мало. Алекс нервно начала ковырять ранки на пальцах, пытаясь справиться с дрожью по всему телу. Сердце начинало колотиться так, что, казалось, соседи могли услышать этот частый стук в груди. Дверь открылась, и Алекс шумно выдохнула, освобождаясь от той паники, которая душила ее: — Чего тебе? — недовольное и одновременно осунувшееся лицо матери заставило девушку быстро собраться и продолжить диалог: — Я к Эмили. Я обещала ей провести время с ней. — Мы с ней уже разговаривали об этом. Сейчас ей необходимо находиться дома, — женщина все также стояла в дверном проходе, всем своим видом показывая, что не желает впускать дочь. — Да… Я знаю, — глаза Алекс стали ловить за спиной матери разные предметы, избегая ее лица, что, безусловно, помогало ей лучше думать. — Я бы не стала неуместно здесь появляться, если бы я не обещала ей. — Ты уже много наобещала. Что-то изменилось? — Мам, — выговорить это оказалось более чем трудным. — Отпусти ее буквально на пару дней ко мне. Ты можешь всегда быть на связи с ней, только дай мне провести время с Эмили, — Алекс запнулась, когда ее взгляд поймал глаза матери, которая все это время с недоверием смотрела на младшую дочь. — Пожалуйста. — Завтра после похорон я ее заберу, — отрезала женщина и, развернувшись, ушла вглубь квартиры. — Эмили, собирайся! Алекс неуверенно сделала шаг через порог и осталась ждать. Буквально через две минуты из дальней комнаты выбежала ее племянница с огромным рюкзаком на плече. Казалось, что, если она потеряет равновесие, эта сумка абсолютно точно повалит ее на спину. Девочка подошла к Миллер и обняла ее, на что Алекс молча поправила ее растрепанные волосы и погладила по голове, слегка улыбнувшись. — Если я узнаю, что ты оставила ребенка без присмотра, пеняй на себя, — грубо отрезала мать Алекс, а после обратилась к внучке: — Эмили, пожалуйста, если Алекс решит снова пить, позвони мне. Нам же не нужно, чтобы ты осталась одна, верно? — девочка в ответ молча кивнула и, схватив Алекс за руку, повела ее к выходу. — До завтра, — Миллер обернулась и взглянула на мать. — Спасибо. Алекс с племянницей вышли на улицу, и Эмили повернула в сторону метро: — Заноза, ты куда? — Мы же не пойдем пешком? — девочка растерялась, и в этот момент Алекс подошла к машине Кристофера, легко улыбаясь. — Тебе можно водить машину? — Ну конечно, у меня есть права, — Алекс открыла дверь пассажирского сиденья, чтобы Эмили могла сесть. — Просто я практически не вожу, вот и все. — Бабушка говорила, что тебе нельзя водить машину, потому что ты пьешь. И что из-за этого могут много людей пострадать. — Она преувеличивает. Я не вожу машину, если я выпила. Тем более это машина моего коллеги, а не моя. Девушка села за руль и завела машину, оповестив племянницу, что сначала они заедут в супермаркет, так как еды в квартире Алекс немного. Ехать в тишине было крайне неловко, однако Алекс все никак не могла завести диалог с племянницей. Она иногда поглядывала на девочку, но та сидела, отвернувшись к окну, и прочитать ее эмоции было слишком сложно. Понятно, что все шло не так. Что такого в целом не должно было быть, но теперь это уже было не важно. Спросить, как дела? Глупо. Сказать, что все будет хорошо? Странно, да и банально. Если бы только можно было по щелчку пальцев действительно все сделать хорошо…***
Уже дома Алекс занесла пакеты в кухню и оставила их на столе, а после отвела Эмили в ее комнату, в которой девушка кое-как успела убраться и подготовить ее к приему гостьи. — Бабушка сказала, что заберет меня завтра? — Это будет видно завтра, — ответила Алекс, не желая пока что об этом думать. Врать ребенку было не вариантом, а плана действий у нее не было. — Ты пока можешь разобрать вещи, а я что-нибудь приготовлю. Что ты любишь? — Макароны с сыром, — тихо ответила Эмили, не поворачиваясь к Миллер. Девочка оглядела комнату, а затем медленно подошла к кровати и села, прижав рюкзак к себе. — Но я не голодна. Алекс молча прошла в комнату и села на край кровати на небольшом расстоянии от девочки. На стене напротив висела рамка, в которой была фотография с выпускного Алекс. Она стояла в темно-синей мантии и держала в руках аттестат, крепко прижав к себе. Рядом стояла Кэтрин — в красивом светло-зеленом платье с легкой юбкой по колено, которая развевалась на ветру. Обе девушки с фото широко улыбались, Кэтрин обнимала свою сестру и показывала рожки пальцами левой руки. Это был один из немногих счастливых дней в жизни Миллер. Ее мать на выпускной не пришла, сказала, что много работы, а фотографию делал одноклассник, с которым она сидела за одной партой. Тогда никто и не думал о том, что будет в будущем — было слишком легко и хорошо жить. Взгляд Эмили задержался именно на этой фотографии, девочка поджала губы, а ее глаза стали наполняться слезами. Она начала нервно ковырять пальцы, срывая заусенцы. — Я могу снять ее, — тихо произнесла Алекс, собираясь встать с кровати. — Можно ее поставить ближе? — получилось не с первого раза, но Эмили, шмыгнув носом, собралась силами и подошла к стене, обернувшись в ожидании ответа от Миллер. Девушка коротко кивнула, и Эмили аккуратно сняла со стены рамку и вернулась на кровать. Она робко коснулась стекла, там, где на фотографии была Кэтрин, и медленно провела пальцами вниз, очерчивая ее силуэт: — Красивая… — почти прошептала девочка. — Сколько ей здесь лет? — Хм, — Алекс задумалась, высчитывая в голове цифры и вспоминая. — Кажется, двадцать один. Тебе тогда было четыре года. Или около того, — Миллер слабо улыбнулась. — В тот день мы должны были поехать на Манхэттен вместе, но ты упала с лестницы в детском саду, и ей пришлось ехать за тобой, — слабая усмешка. — В итоге до Манхэттена мы доехали только через неделю. — Расскажи еще что-нибудь. — Ну… — недолгая пауза. — Однажды мы поехали отдыхать с палатками в лес. Поставили лагерь, развели костер. Я пошла помогать готовить мясо, а твоя мама осталась в палатке отдохнуть. Через пару часов она вылетела из нее с криками, стала бегать вокруг лагеря с диким визгом и размахивать руками, тряся головой. Оказалось, что в палатку залетела оса и запуталась в ее волосах, — улыбка Алекс стала шире, когда воспоминания стали мелькать яркими картинками перед глазами. — Она ужалила Кэтрин в лоб, и весь отдых она ходила с огромной шишкой, мы начали называть ее единорог. Она даже спала потом в машине, и все окна завешивала пледами и одеждой несмотря на то, что было жарко. — Почему бабушка тебя не любит? — Эмили подняла взгляд на Алекс, которая не отрывала глаз, наполненных пустотой, от стены. Долгое молчание. Почему же? Потому что не любимая дочь. Потому что второй муж сбежал от нее, когда Алекс была младенцем. Потому что залетела, когда не хотела этого. Потому что Алекс — зависимая. Можно было любой вариант подобрать, только это уже не имело смысла — оно бы не изменилось. Факт уже есть — прошлое неизменно. — Я очень долго искала ответ на этот вопрос, но… — Миллер пожала плечами. — Даже самого хитрого преступника найти проще, чем это. Я решила, что это дело должно остаться нераскрытым. — Я хочу остаться с тобой, — Эмили придвинулась ближе к Алекс и положила голову на плечо. Миллер обняла племянницу и оставила поцелуй на волосах. — Пообещай мне, что заберешь меня. Алекс прикрыла глаза. Она не могла обещать, потому что не была уверена в своих силах. Ее мать слишком умна, и она не остановится, пока не сделает все, лишь бы снова унизить свою младшую дочь, а сама Алекс слишком слабая, чтобы что-то сделать против нее. — Я постараюсь, заноза. Очень постараюсь.
