Да какая она нахрен трудная

На следующий день я никуда не пошла. Заперлась в своей комнате, укутавшись в одеяло. Мне было это нужно. Слабость, смешанная с дикой обидой буквально гасили любую деятельность. Погода за окном не улучшилась. Казалось, что это мои слезы капали с неба, что его тоже что-то тревожило, как и меня. Когда пришло время идти в центр, я написала Ковалеву короткое: «Плохо себя чувствую, не ставьте пропуск пожалуйста» и, не убирая телефон, решила пролистать ленту инстаграмма. Пропустив неинтересные публикации своих знакомых, я наткнулась на фотографию очередной знаменитости. Какая же она красивая. Казалось, что в ней не были ни единого изъяна: чистая и гладка кожа, блестящие волосы и фигура... Она была худая. Длинные стройные ноги с просветом между ляжками, отсутствующие по-моему в помине живот и бока. Я отложила свой телефон и, тяжело выдохнув, повернулась к стене. Голод не давал покоя, отдаваясь желчью и болью в желудке. Я не ела уже несколько дней. Это был третий. Но я терпела, ведь только это бы мне помогло. Я очень стеснялась своего тела и никогда не была им до конца довольна, как и своей внешностью. Лишь в редкие моменты, когда кто-то обращал на меня внимание, я чувствовала себя хотя бы немного красивой. Придя на кухню, я игнорировала все продукты кроме чайных пакетиков и лимона. Заварив очередную порцию в чашку, я вышла из кухни и целенаправленно пошла в папину комнату. Дома его не будет до конца следующей недели. Выездные игры. А значит, никаких побоев и ограничений, чему я была безумно рада. Нужный мне ноутбук стоял на столе, подключенный к зарядке. Я включила незамысловатый сериал, под который через время заснула.

***

Проснулась я уже ближе к вечеру, на телефоне было несколько сообщений: от Жени, Платона и Макса. Но не от него. Сразу видно, кому из центра на меня не все равно. А Филу, судя по всему, было. После вчерашнего я уже полностью запуталась. Сначала он проявляет не скрытый интерес ко мне, а затем трахает Лену. И этот поцелуй. Зачем он это сделал, если ему наплевать на меня? Мне нужно отвлечься. Я взглянула в окно. На улице прекратился дождь и о былой погоде напоминали только серое небо, заполоненное облаками и сырой асфальт. Я надела спортивную форму, схватила со стола наушники и выбежала из подъезда. Завязав пучок на макушке, я начала бежать. У меня не было определенного маршрута, а единственным планом было – добежать до районного большого стадиона. Сил особо не было, но я не останавливалась и продолжала двигаться. Уже смеркалось и казалось, что как только я моргала своими пушистыми ресницами, на улице становилось все темнее и темнее. Вдалеке виднелся свет от ярких прожекторов стадиона, и я набрала еще больше скорости. Кто-то сказал, что бег – это лекарство от всего. И кажется он был прав. Я смогла хотя бы ненадолго отпустить все и забыть о проблемах. Когда я попала на футбольное поле, сил не было, и я стояла. Стояла, согнувшись дугой и оперевшись руками на колени, пытаясь восстановить дыхание. Но что-то в небе громыхнуло и тут же пошел ливень. Вода была на удивление теплой, но это не мешало ей вызывать мурашки по всему моему телу. Я опустилась на корточки, прикрывшись руками. Сил не было и добежать до ближайшего укрытия я бы просто не смогла. Наплевав на свою спортивную одежду, я упала на асфальт, а потом и вовсе легла, направив свой взгляд на грозовые тучи, подсвечиваемые огнями стадиона. Я не знаю, сколько я так пролежала. Не помню, как что-то заставило подняться и дойти до дома. Не помню и то, как я избавилась от мокрой одежды и очутилась в ванной комнате. Включив горячий душ, я опустилась на дно, попав под горячие потоки воды. Края быстро становились с каждой каплей все выше и выше, поочередно прикрывая мои части тела и обволакивая своим теплом. Мышцы потихоньку отходили от напряжения, а кожа покрывалась мурашками. Я поджала к себе колени. По щекам медленно начали скатываться слезы, а глаза щипать от потекшей туши. Я уже сама не понимала, от чего плачу, но боль полностью захватила мою душу, сковав ее в свои тиски. Рыдания перерастали в истерику, от которой меня просто начинало трясти. Голову посещали разные неприятные мне мысли. Казалось, что заглушить в себе эти чувства практически невозможно. Согревшись, я натянула на себя нижнее белье и взглянула на себя в зеркало. Мое сердце требовало перемен и буквально шептало моему мозгу, что мне необходимо. Резко схватившись за ножницы, я поднесла их к своим волосам, и на пол тут же полетели мои каштановые густые пряди. Теперь они едва доставали до середины лопаток, а я чувствовала неописуемую легкость. Казалось, что вместе с ушедшими сантиметрами волос ушел и практически весь негатив, который я вынашивала. Подровняв волосы, я поняла, что такие перемены мне были к лицу. Встав на носочки я продолжала рассматривать себя. Осталось только похудеть.

***

Утром я проснулась с ужасной болью в голове, что было неудивительно, ведь засыпала я в слезах. Поднявшись с кровати я ощутила, как перед глазами все поплыло и я начала немного терять равновесие. Ухватившись за комод, я прикрыла глаза и потрясла головой, чтобы сфокусироваться на происходящем. Выполнив все утренние процедуры я направились на кухню, дабы заварить себе кофе. Включив телевизор, я краем глаза смотрела неинтересные мне утренние новости. На удивление погода за окном стала гораздо лучше: о ночной грозе напоминали только упавшие от ветра ветки и листья, которыми был усыпан двор. Я влила холодное молоко в горячий кофе и удобно устроилась на стуле. Руки немного трясло, от чего напиток так и норовил вылиться из кружки. Я повернула голову к солнышку, почувствовав легкое тепло, исходящее от яркого света. Но от этого мимолетного наслаждения, исходящего от приятности этого момента, меня вырвал телефонный звонок. На экране высветилось имя звонящего, от которого мои брови резко поднялись вверх: – Да, Антон Вадимович? – Так, Новикова, сегодня в центр приходишь с вещами. Вечером на автобусе выезжаем загород на спортивные сборы со мной и Вероникой... – Александровной, – я закатила глаза, ведь между этими двумя явно чувствовалась химия, а он все никак не запомнит ее отчество. – Точно. Короче с собой теплые вещи, зубная щетка и так далее. Отцу скажи, что вернешься во вторник вечером. Запомнила? – Да. – Тогда до встречи. Не дождавшись того, как я попрощаюсь с ним, Ковалев сбросил трубку. Просто супер. Еще сборов мне не хватало. Но времени поныть у меня не было. Быстро приняв душ и высушив непривычно быстрее новые волосы в легкую укладку, я направилась в свою комнату и принялась собирать вещи. Надев на себя обычную черную футболку с длинными рукавами и объемные прямые черные джинсы, я подошла к зеркалу, чтобы накраситься. Из зеркала на меня смотрело измученное опухшее лицо, под глазами красовались синяки, а в проблемных зонах выскочило пару прыщей. Ясно, придется с этим что-то делать. В такие дни я делала особенно яркий макияж, дабы отвлечь окружающих от признаков усталости и плохого самочувствия. Так, в обычные дни я практически не пользовалась косметикой, делая легкий макияж. Но тут на моем лице появились длинные черные стрелки, большее количество тона и румян, помада, что обычно без дела лишь занимала место в косметичке. Сделав последние штрихи, я залезла в удобные и любимые кроссовки и вышла из дома. В центр я опаздывала, поэтому буквально залетела в зал, где должно было быть занятие. Но учителя там не оказалось, однако оказались мои одногруппники. Парни разговаривали на повышенных тонах, Никита вцепился в Фила и орал что-то ему прямо в лицо. Вечно позитивный и добрый Платон тоже сейчас был на взводе, однако стоял в стороне. Они резко повернули головы в мою сторону, отчего я растерялась. Выяснять, что у них такого произошло, мне совсем не хотелось, поэтому я задала короткий вопрос о том, будет ли занятие. Получив отрицательный ответ я захлопнула за собой дверь, посчитав своим долгом скоротать время до физры в библиотеке. В центре шли занятия, поэтому я шла в одиночку по пустынным коридорам верхнего этажа. Аккуратно приоткрыв дверь, я огляделась и поняла, что в библиотеке так же никого не было. Возомнив себя хозяйкой, я сбросила со своего плеча рюкзак и положила его на подоконник. В помещении было очень душно, но окно не поддавалась мне и вовсе не хотело открываться. Забив на это, я направилась в сторону полок с книгами и начала искать название той, что пригляделась бы мне больше всего: «Хм, «Среди обезумевшей толпы». Звучит заманчиво». Пытаясь вглядеться в текст описания произведения я почувствовала, как перед глазами все начало плыть. Я тряхнула головой и вышла к месту, где сложила свои вещи. Но от этих передвижений мне стало только хуже. Голова кружилась с ужасной силой и я еле удерживалась на ногах. Сквозь полузакрытые глаза я видела, как в библиотеку входит молодая учительница и тут же выбегает с криком: – Антон Вадимович, как хорошо, что вы тут! Тут Новикова в обморок упала, скорее! А дальше провал и темнота. Очнулась я лежа на кушетке в медпункте, за дверью слышался разговор на повышенных тонах, долго держать глаза открытыми мне было тяжело. Голова все еще кружилась. – Да блять, пустите меня туда, я хочу увидеть ее. – И что-ты сделаешь? Вот что, объясни мне! Девочка не жрала ничего несколько дней, хорошо, что хоть Вероника... Александровна ее увидела там, а то туда же вообще никто никогда не заглядывает. Быстро все переодеваться, чего столпились тут?! Я сейчас подойду, – после этого спича, дверь приоткрылась и в медпункте показался Ковалев. Он подошел к кушетке и присел рядом, взяв меня за руку. Я со страхом открыла глаза, ведь ожидала, как он наорет на меня. – О, а вот и героиня нашего романа очнулась. Голова не кружится? – Немного. – Давай держись за меня и вставай медленно. Отведу тебя в учительскую, будешь у меня чай с сахаром пить, поняла? – А можно без сахара? – тихо спросила я, поморщившись от легкой ломоты в теле. – Новикова, ты чего себя напридумывала? В анорексика превратиться решила? – вот здесь до этого мягкий взгляд физрука стал меняться, и в глазах появилось недовольство, – Тебе кто сказал, что ты толстая? – Никто не говорил, я просто... – Все-все, возражения не принимаются. Он повел меня к выходу, придерживая за руку. Когда Ковалев распахнул дверь, то я увидела знакомое лицо парня. Я неосознанно установила с ним зрительный контакт, которого сегодня старательно избегала. Он начал обеспокоено гулять взглядом по моему телу, видимо проверяя его на наличие каких-либо травм. Я все еще не понимаю его. А вот реакция учителя была максимально резкая: – Ты че тут торчишь? – Антон Вадимович, я... – Значит слушай сюда, – я почувствовала, как физрук от напряжения чуть сильнее сжал свое запястье на моей руке, – ты в своем положении должен быть первым человеком, который следует моим указаниям, так что на твоей ответсвенности, чтобы все стояли трезвые и чистые на стадионе через 10 минут. Парень сверкнул недобрым взглядом по Ковалеву и, сложив руки в карманы, ушел в противоположное направление, даже не взглянув в мою сторону напоследок. Ковалев завел меня в уже знакомую мне комнату, и я тут же почувствовала объятия Вероники Александровны, которая нежно усадила меня на диванчик и начала готовить чай. От физрука и след простыл, поэтому я осталась с девушкой наедине. Я наблюдала за ее хрупкими плечами в слегка большой ей рубашке. Она с какой-то абсолютно чувственной заботой аккуратно выкладывала все на поднос и, легко подхватив его, поставила его на журнальный столик передо мной. Все свои действия она сопровождала милой и доброй улыбкой, абсолютно точно ей присущей. – Тебе очень идет новая стрижка, – Вероника говорила осторожно и тихо, будто боялась спугнуть меня, – Я сделала чай с медом и тут есть печенье и шоколад, надеюсь, что ты такое любишь. – Спасибо, – я немного засмущалась и потянула руки к кружке, – за все. Я сделала глоток чая и поджала к себе колени, снимая кроссовки. Наверное заметив то, как я старательно отводила взгляд от сладостей, молодая женщина надломила плитку шоколада со словами: – Дорогая, стоит покушать, – но я была непреклонна и не брала такой заветный кусочек чего-то калорийного из упаковки, – Каждая девушка проходит через момент нелюбви к себе, но ты должна понять, что эти комплексы ты придумываешь себе сама. Да и между нами говоря, темный шоколад – это нужный и полезный для нашего организма продукт. Он вырабатывает у нас серотонин, и способен улучшить нашу мозговую деятельность. От такого не поправишься. Учительница положила в рот небольшой кусочек и рассказывала это абсолютно естественно, будто перед ней сидела не проблемная ученица с задатками пищевого расстройства, а ее давняя подруга. Я протянула руку и выбрала самый маленький из них. Мой желудок, как и мои рецепторы, восторжествовал, и я тут же почувствовался надвигающийся аппетит. Организм очнулся из-за пребывающей энергии и начинающем расти в крови сахаре. – Вот и отлично, голова перестала кружиться? Я кивнула. – Раз так, то теперь мы успеем сходить в столовую до вашего отъезда, и ты съешь что-нибудь легкое, я только сейчас найду свой кошелек... – Вероника Александровна, как понять, что ты нравишься человеку? Она немного опешила и остановилась, стоя ко мне спиной, а я продолжила: – Просто... я не понимаю. Это чувство, оно мне не знакомо. А этот... человек, он в общем ведет себя очень странно со мной, да и окружающими. – Разве невнимание к окружающим – не лучшее доказательство влюбленности? – Элизабет Беннет стоит доверять, – немного грустно посмеялась я. Когда мы перешагнули с ней порог столовой, то в нос сразу ударил аромат еды. Вероника Александровна вежливо общалась с буфетчицей, в то время как я взяла столовые приборы и заняла столик. С ней было так просто и, наверное, я ей доверяла. Ее личностью можно было только восхищаться, ведь более начитанной, образованной, но при этом не теряющей юмора женщины я еще никогда не встречала. Забывшись в своих рассуждениях я не заметила, как передо мной появились тарелки с едой. Ела я не спеша, тщательно все пережевывая, боясь, что пища просто не перевариться в изнеможенном голодом желудке. Закончив, я поблагодарила Веронику и пошла в сторону выхода, ведь мы должны были встретиться с Ковалевым. Оказалось, что сама учительница собиралась присоединиться к нам только в воскресенье. Когда я вышла из центра, то заметила, что все мои одногруппники оживлено болтают. Казалось, что ничего не произошло, никто не интересовался моим состоянием, да и в целом я начала себя чувствовать пустым местом в коллективе. Сложив свой рюкзак в багажник небольшого автобуса, я достала пачку с ментоловыми сигаретами и быстро прикурила одну. Стоя спиной к компании, я медленно курила, с наслаждением выдыхая дым, который побывал уже в моих легких. Боковым зрением я заметила брюнета, который медленно шел ко мне. Я демонстративно отвернулась и стряхнула пепел. Но, подняв взгляд, я увидела стоящего рядом с собой Фила. Склонив голову набок, я кинула на него снисходительный взгляд, который буквально выжала из себя ради поддержания гордости. – С каких пор ты куришь? – А тебя это волнует?– я вздернула подбородок, дабы преодолеть эту разницу в росте и смотреть ему прямо в глаза. – Как-то параллельно, – но в противоречие своим словам, Фил вынул из моих пальцев дымящуюся сигарету, и сильно затянулся. Знаете, есть люди, в чьих руках сигареты выглядят эстетично. Кажется, что они продолжение их рук и пальцев, а курят они подобно искусству, что оторвать взгляд невозможно. Так вот Фил, выдыхающий сгусток дыма, выглядел в моих глазах максимально органично. – Так, уголовники, садимся в автобус. Кого тошнит, это тебя, Дрочер, в первую очередь касается, садится впереди, – Ковалев указал пальцем на парня, и все начали смеяться, – Ехать нам часа 3-4, по пути заедем в магазин, купим вам еду на выделенные деньги. Я запрыгнула в автобус первой и села в самом конце. В моих планах было проспать всю дорогу, заслушав свой плейлист до дыр, передо мной сели парни: Платон с Никитой, а Макс один, у окна, девочки же решили расположиться ближе к началу. Я достала телефон из кармана джинс, решив проверить уведомления. Я почувствовала, как чья-то рука коснулась моего колена. Я поняла, что свободное место в автобусе оставалось рядом со мной и Фил по сути остался в безвыходном положении. Что же, кажется, эта поездка будет веселой.