Fake it till you make it

       — Лука, я использую свое одолжение.        Обычно Иман не так приветствовала Луку, когда он на десять минут опаздывал на учебу.        — А? — ответил Лука, доставая из рюкзака книги. — Какое одолжение?        — Одолжение, которое ты мне торчишь.        — Иман, ты же знаешь, что я люблю тебя до безумия, но я тебе ничего не должен.        — Конечно, ты должен. Сколько раз я помогала тебе с литературой? Если бы не я, у тебя не было бы ни единого шанса сдать выпускной экзамен.        Лука хмыкнул. В этом Иман была права.        — Да, но ты никогда не говорила, что будешь просить об одолжении в качестве платы за это. Ты не можешь взять и изменить условия после свершившегося факта.        Иман проницательно посмотрела на него.        — Хорошо, я соглашусь с тобой. Ты прав. Это было бы несправедливо с моей стороны. Прости, Лука. Ты мне ничего не должен. Кстати, Лука, скажи мне, у нас сколько, чуть больше двух месяцев до экзаменов?        Лука понятия не имел, в какие игры играет Иман, но ему казалось, что он идет прямо в ее ловушку. И все же он кивнул.        — И ты, очевидно, готов к ним, не так ли?        — Ну, — нерешительно сказал Лука, — у нас запланирована куча занятий, и если мы будем следовать твоему плану, то все будет в порядке.        — Ах, — серьезно кивнула Иман, — но я больше не смогу заниматься с тобой.        — Что? — у Луки от удивления отвисла челюсть. — О чем ты говоришь? Почему нет?        Иман посмотрела на него с выражением лица, которое могло бы показаться извинением неопытному глазу, но Лука знал ее достаточно долго, чтобы понять всю подноготную.        — Просто, если ты не сделаешь мне это маленькое одолжение, мне придется искать другое решение, и это займет все мое свободное время, так что видишь… Больше никаких учебных свиданий для нас двоих.        Лука вздохнул. Ему не нравилась расчетливая ухмылка на лице Иман, но также ему не нравились его шансы на экзамене по литературе без помощи Иман.        — Маленькое одолжение, говоришь?        Лицо Иман было совершенно невинным, и Лука знал, что одолжение будет каким угодно, только не маленьким.        — Кроше-крошечное одолжение. На самом деле, вряд ли стоит называть это одолжением, вообще-то, я думаю, тебе даже понравится.        Лука сразу же понял, что ему будет ненавистна сама мысль об этом. Он никак не отреагировал, и между ними повисло молчание, пока Иман не испустила преувеличенный вздох и не начала закрывать учебник и складывать свои заметки.        — Удачи, Лука, у меня есть несколько неотложных дел…        У Луки не было выбора.        — Блять, Иман, надеюсь, ты вписала шантажиста в профориентационный лист своих характеристик! Ладно, что тебе нужно? Я не говорю, что сделаю это, заметь.        Иман снова села.        — Конечно, ты сделаешь это, Лука. Твой экзамен зависит от этого. И почему ты автоматически предполагаешь, что это будет что-то плохое? Неужели я когда-нибудь вводила тебя в заблуждение? — Лука пробормотал, что она очень хотела бы, но Иман грубо проигнорировала его. — Мне просто нужно, чтобы ты пошел на вечеринку. Это ведь не такое уж тяжелое испытание, правда?        — А в чем подвох? — саркастически парировал Лука, но уже смирился с тем, что пойдет на вечеринку в угоду Иман. Она была права, ему нужна была вся помощь, которую он мог получить для своего экзамена.        — Она состоится завтра вечером. Ты ведь можешь отменить все свои планы, верно?        Лука молча посмотрел на нее.        — Выкладывай, Бакелляль. Всю историю, пожалуйста.        Торжествующий взгляд на лице Иман сказал Луке достаточно. Она знала, что он сделает все, что ей нужно, и снова Лука был рад, что он на ее стороне. Он не хотел бы узнать, каково это — быть против самого злого и мозговитого гения, которого он когда-либо видел.        — О, спасибо, Лука! Я знала, что могу на тебя положиться! Ты мой лучший друг, клянусь!        Лука смерил ее поистине внушительным «не впечатлен» взглядом. Она быстро заговорила.        — Ладно, у моего брата и Софьяна есть друг, которого они знают еще со школы, и он очень милый, он очень нежный, открытый и заботливый, действительно хороший парень, на самом деле, и…        — Иман, — прервал ее Лука, — серьезно? Ты используешь свой главный козырь, и под этим я подразумеваю мои результаты экзамена, просто чтобы заставить меня пойти на свидание вслепую? Я думал, что все это уже позади.        Лука совершил каминг аут перед бандой в конце прошлого учебного года, и некоторое время обе банды и парней, и девчонок объявили своей миссией найти ему парня, пока Лука не топнул ногой и не сумел убедить их, что он никого сейчас не ищет. Иман никогда по-настоящему не участвовала ни в чем подобном, и за это он был ей искренне благодарен, поэтому то, что она делала это сейчас, ошеломило его.        — Нет, нет, послушай! Он просто нуждается в некоторой помощи прямо сейчас, и вот тут твой звездный час. Он встречался с девушкой, с которой они также ходили в школу, но она ему не подходит, и он порвал с ней, но она не хочет отпускать его. Они были вместе довольно долго, кажется, пару лет, и она продолжает говорить, что он на самом деле не имеет этого в виду, когда говорит ей, что они расстались.        Лука закатил глаза. И они еще говорили, что это гей-роман полон драмы.        — Я все еще хочу понять, что именно тебе от меня нужно.        — Я уже почти у цели! Элиотт — это друг моего брата — просто хочет избавиться от нее, но она преследует его в университете и в художественной галерее, где он работает, — я тебе говорила, что он изучает искусство? Он тоже очень талантлив. В любом случае, сейчас это не важно. Его бывшая не верит ему, когда он говорит, что бросил ее, и поэтому он должен доказать ей это. На вечеринке, которую она устраивает завтра.        — Иман, ты самая умная женщина из всех, кого я знаю, но сейчас ты совершенно меня запутала. Итак, ты хочешь, чтобы я пошел на ее вечеринку, да? Ты хочешь, чтобы я пошел на вечеринку к какой-то совершенно незнакомой девушке и сказал ей, что какой-то парень, которого я вообще не знаю, бросил ее? Какой в этом смысл?        — В одном ты прав. Мне нужно, чтобы ты пошел на ее вечеринку. Но не для того, чтобы сказать ей, что Элиотт ее бросил, а для того, чтобы показать.        — Показать ей? Как, блять, я должен это сделать, если этот Элиотт даже сам не может, проведя с ней столько лет?        — Ты будешь притворяться его парнем.        Лука не мог бы быть более потрясен, даже если бы Земля перестала вращаться.        Он мог бы поклясться, что Иман только что сказала, что хочет, чтобы он притворился парнем какого-то неизвестного чувака.        Она пристально посмотрела на него. Он пристально посмотрел на нее. Ни один из них не пошевелился.        Библиотечные часы тикали очень громко. Девушка, сидевшая через три столика слева, писала эссе, раздраженно щелкая ручкой и просматривая список литературы. Одна из помощниц библиотекаря расставляла книги в нескольких метрах справа, постукивая каблуками по деревянному полу. Ветка дерева появлялась и исчезала за окном, покачиваясь на весеннем ветру.        Лука ничего этого не заметил.        — Что?        — Ты будешь притворяться его парнем, — спокойно повторила Иман.        Блять.        Это было намного хуже, чем свидание вслепую.        — Но я даже не знаю этого парня!        — Я расскажу тебе все, что тебе нужно знать.        Лука почувствовал, как в нем зарождается паника.        — Но это же глупо, Иман! В это никто не поверит. Кроме того, зачем натуралу иметь парня?        Его голос прозвучал пронзительно, и библиотекарь шикнул на него.        — Серьезно, Иман, — продолжал он шепотом, — это просто безумие!        Иман фыркнула.        — Все не так, Лука. Элиотт — пансексуал. И, если он будет с кем-то другим, это заставит его бывшую отступить.        — Но почему он не возьмет другую девушку? Или кого-то, кого он действительно знает? Почему ты не можешь пойти?        — Она меня знает. Не забывай, Идрисс, Софьян и Элиотт учились вместе с ней в школе и дружат уже целую вечность. Наверное, она слышала, что мы с Софьяном встречаемся.        — Тогда кто-нибудь еще! Разве у него нет друзей из университета, в которых он мог бы влюбиться?        — Лука, пожалуйста. Это всего лишь один вечер. Я не знаю, кого еще попросить.        Лука затаил дыхание.        — А почему нет? Неужели он настолько отвратителен? Он что, мудила? Неужели никто из его знакомых не хочет провести с ним вечер?        — Люсиль никогда бы не поверила, если бы он вдруг появился с кем-нибудь из своих друзей. И мне больно, Лука, что ты так плохо обо мне думаешь. Как будто я бы попросила тебя об этом, если бы он был отвратительным мудилой.        — Ну а в чем еще ты хочешь меня убедить? Должно быть, с ним что-то не так, если он предпочитает притворяться, что встречается с кем-то, кого даже никогда не видел, чем просто найти кого-то самостоятельно, будь то пару или фальшивую пару.        — Он очень робкий, Лука. Он не так легко открывается людям.        Лука зашипел, готовый отказаться, но Иман оборвала его:        — Просто подумай об экзамене, Лука. Я пришлю тебе его данные после занятий. Он сообщит тебе, где вы встретитесь завтра. Итак, на чем мы остановились?        Она уткнулась в свои записи, и Лука понял, что разговор окончен. Блять. Он просто продал себя за оценку.

***

       Элиотт не понимал, почему он вообще согласился на этот безрассудный план Идрисса.        Как будто не было достаточно неловко, что Люсиль просто не поверила ему, когда он сказал, что забыл ее.        Он глубоко вздохнул.        Теперь он стоял здесь, ожидая парня, которого никогда не видел, не говоря уже о разговорах, и его друзья ждали от него, что он будет вести себя достаточно убедительно, показывая, что он без ума от чувака, чтобы дать Люсиль понять, что между ними действительно все кончено.        Он должен прекратить пить так много в присутствии Идрисса и Софьяна. Пьянство было единственным разумным объяснением, почему он согласился на эту глупую затею. Глупую, безответственную, опрометчивую, безрассудную. Это ни в коем случае не сработает. Бесполезно, глупо, бессмысленно. Единственное, чего он мог вполне себе ожидать, — это выставить себя дураком, вполне возможно, и свою «пару» тоже, и в конечном итоге Люсиль еще более удостоверится, что он в конце концов вернется к ней.        Он даже не знал, кого им удалось уговорить. Когда его последняя трезвая мозговая клетка указала, что он не знает никого, с кем мог бы провернуть этот дурацкий план, Идрисс фыркнул и захлопал в ладоши, как будто это была наименее сложная часть его гениального плана. Он пробормотал что-то о друзьях Иман и протянул ему еще пива, а Элиотт продолжил свои бесполезные попытки заглушить печаль.        Вчера, когда Иман прислала ему номер одного из своих друзей, он понял, что это глупо, и почти удалил его без дальнейших действий.        Но потом его предательский мозг начал перебирать варианты. Во-первых, он пойдет на вечеринку к Люсиль с Идриссом и Софьяном. Она будет крутиться вокруг него всю ночь, пытаясь поцеловать, прижимаясь к нему, называя его своим парнем. Он, вероятно, выпьет слишком много, чтобы попытаться избавиться от этого, и был значительный риск, что он дойдет до такого состояния, что не сможет сопротивляться, и он снова станет ее жертвой. Это было совершенно очевидно. Во-вторых, он останется дома. Люсиль поверила бы, что он хандрит, расстроен расставанием настолько, что он все еще не мог появиться на вечеринке. Она бы пришла на следующий день и не поверила бы ни единому его слову, используя его отсутствие как новые пули, выстреливая их одну за одной, пока он не сдался бы, просто чтобы заставить ее остановиться. Так что это тоже было исключено. В-третьих, он мог бы пойти с парнем. Фальшивым парнем. Все, что им нужно было сделать, — это притвориться безумно влюбленными друг в друга на одну ночь. Люсиль попытается разоблачить их блеф, но они не сдадутся так просто. В конце концов, она разозлится на него и оставит в покое. Все, что ему нужно было сделать, — это притвориться влюбленным. Это может сработать. Но ведь она видит его насквозь, не так ли? Они были вместе столько лет; она знала его так хорошо. И тогда она поймет, как он слаб, как отчаянно хочет избавиться от нее, и еще больше будет стремиться не отпускать. Так что это тоже было исключено. В-четвертых... В-четвертых...        Четвертого варианта не было.        Блять.        Он понял, что третий вариант был единственным, предлагающим по крайней мере шанс выйти из битвы без потерь.        И не похоже, чтобы он кого-то обманывал… ну, кроме Люсиль. На самом деле это не было ложью, не так ли? Это было больше похоже на… игру. Спектакль. Игру в покер с высокими ставками.        Он мог бы это сделать. Да? Да.        Вот так он и написал СМС другу Иман — Луке — пора было уже называть парня по имени, если они должны были через несколько минут притвориться с головой влюбленными друг в друга, — и теперь нервно ждал его в квартале от дома Люсиль.        «Наверное, надо было все хорошенько обдумать», — уныло подумал он. Он даже не знал, как друг Иман — Лука, поправил он себя — выглядит. Он вообще ничего о нем не знал. Что он изучал? Какие у него были увлечения? Они никого не обманут, если он не знает даже самых элементарных вещей о своем так называемом бойфренде.        Черт, они даже не придумали историю. Как они познакомились? Как долго они вместе? Кто сделал первый шаг?        Люсиль определенно раскусит их как орешки.        Элиотт мог бы убедить себя, что он может сыграть, но он не знал своего сценария, даже не знал, будет ли друг Иман — Лука — сам играть в этой же пьесе вместе с ним.        Это было безумие.        Он должен позвонить Луке, отменить все это. Пойти домой, напиться и разобраться с последствиями позже. Может быть, он мог бы пожить у Идрисса какое-то время, убедиться, что она никогда не сможет застать его одного, использовать своих друзей как щит — блять, он действительно был жалок.        Он выудил из кармана телефон, собираясь отправить сообщение Луке, когда увидел приближающуюся к нему фигуру. Уже темнело, и он почти ничего не мог разглядеть. Но это был парень с телефоном в руке, как будто проверяющий адрес. Чуть ниже, чем Элиотт. На голове у него был капюшон.        Фигура подошла к нему.        — Элиотт?        Блять. Он не мог сказать Луке, что план изменился сейчас, когда тот уже потратил свои силы на это.        Он вздохнул.        — Да. Ты Лука?        Парень кивнул и убрал свой телефон.        С минуту они просто стояли, неловко, не особо глядя друг на друга.        Впервые с тех пор, как Идрисс пришел к такому решению, Элиотт задумался, почему Лука здесь. Почему он согласился помочь парню, которого никогда не видел? Неужели он думает, что это его моральный долг или что-то в этом роде — спасти чувака, который был настолько жалок, что даже не мог расстаться со своей давнишней подружкой должным образом, не нуждаясь в помощи? Что ему известно об Элиотте? Что рассказала ему Иман?        Сомнения снова окутали его разум.        Это ни в коем случае не сработает.        Лучше уйти сейчас, когда их достоинства относительно невредимы. Он прочистил горло.        — Итак... уф...        Лука повернулся к нему.        А потом он снял капюшон и посмотрел ему прямо в глаза.        Ох.        Ох.        Блять.        Лука был… привлекательным. Красивым. Даже умопомрачительным. У него были самые большие и самые голубые глаза, какие только доводилось видеть Элиотту. Внезапно мысль о том, чтобы потеряться в этих глазах на всю ночь, показалась ему не такой уж плохой.        Лука улыбнулся ему, слегка, неуверенно изогнув губы.        Да. Милый. Очень милый. Соблазнительный.        Он мог бы притвориться, что влюблен в Луку.        Он снова прочистил горло, нервы гудели в нем, как пчелы в улье.        — Значит, ты готов пойти и заработать свой «Оскар»?        И тут Лука рассмеялся. Громко. Запрокинув голову, широко улыбаясь Элиотту, и кивнул.        И ох, ох. Блять, Лука не был привлекательным. И милым тоже не был. Лука был красивым, великолепным, сногсшибательным. И Элиотт оказался в еще большем дерьме, чем пять минут назад.