Сборник 2016 - 2017 гг.

Леннарт был самым умным, сильным, красивым, добрым из всех противных (и не очень) мальчишек, что видывал свет. Он определённо опережал своих сверстников по каждому из возможных параметров сравнивания детей родителями между собой: спокойный, тактичный, предсказуемый, талантливый, усидчивый, самостоятельный... словом – лапочка. По крайней мере, так искренне считала его бабушка. А расценивать мальчонку, на самом деле, только она и могла. Родители «лапочки» о своём сыне вспоминают весьма эпизодически, в хорошем ключе совсем никогда. Отец, если он вообще бывает дома, то старательно игнорирует ребятёнка и очень редко бывает с ним в одной комнате больше трёх секунд. Мать – женщина абсолютно увлечённая. Но её хобби слишком специфично, чтобы можно было выносить общество этой дамы без нервного срыва (как самый мягкий из исходов). Бывают вспыльчивые люди, толику реже бывают конфликтные, также встречаются неприятные случаи, где человек конфликтный до невообразимости, а то, как Лисбет до сих пор земля носит, остаётся страшной загадкой, похоже, даже для Левиафана и Сатаны. Впрочем, именно так Лисбет, за глаза, зовут её коллеги, родители одноклассников Леннарта младшего, случайные несчастливцы из супермаркета, инспекторы на дороге, женщина преклонного возраста из налоговой, муж. Час после полудня, Сатана на кухне печёт оладьи. Сегодня любезная старушка Сара Польссон не пошлёт отцу Леннарта младшего, Леннарту Йёранссону старшему, воздушный поцелуй, когда тот не зайдёт в её кафе на обед, по причине того что Лисбет, жена Леннарта старшего, отвратительно готовит даже проклятые бутерброды. Всё настолько плохо. Йёранссон каждый раз выкидывает содержимое контейнера, который Лисбет стабильно наполняет и кладёт в портфель каждое утро буднего дня, заведомо зная, что муж его опорожнит у мусорного бака прямо возле забора перед домом. Сегодня Леннарт Йёранссон младший не будет вести бабушку до своей школы, опасаясь, что обратно она уже будет не в силах дойти; одноклассники не посмеются над мальчиком и его сопровождающей, точно он маленький ребёнок, которому не доверяют пройти 870 метров по прямой. Лисбет не будет в опасности умереть от рук вышедшего из себя газонокосильщика: «А что, это частная территория? Вы права не имеете, слишком шумный у Вас агрегат! Я пойду писать жалобу. Как же развелось вас. Или Вы выключаете звук у этой штуковины, или...». Всё же она недалёкая, но лучше не говорить ей об этом. Почтальон не поможет больному старичку, в прошлом военному врачу, ухажёру Терезы, бабушки Леннарта младшего, поднять с лужайки перед домом у забора с мусорным баком крышку от контейнера, который Лисбет, мать Леннарта младшего, жена Леннарта старшего, дочь Терезы усердно запечатывает каждое утро буднего дня, после чего Йёранссон старший по обыкновению забывает на выступе забора улику, которая могла бы доказать его преступную деятельность и стать причиной очередного скандала между супругами. Ветром крышечку сдувает. Всей этой обыденной будничной рутины не произойдёт в ближайшие часы, ибо сегодня один из тех непонятных дней, что зовутся выходными. Тереза, бабушка Леннарта младшего, мать Лисбет, тёща Леннарта старшего, вдова, единственный ребёнок бедных крестьян, поселившихся в этой деревне (которая в последствии, быстрыми темпами, разрослась до современного города), задумалась о чём-то своём, скромно развалившись на кресле перед телевизором в гостиной. Запахло старостью, супом и мылом. Тереза находилась в состоянии полудрёма, ритмично переводя взгляд с сериалов в ящике на читающего в соседнем кресле Йёранссона младшего и обратно. Шум телевизора, шипение масла на сковороде, шорох сухих страниц старого издания «Мастера и Маргариты», пение птиц за окном – всё это было перебито непонятным громким разглагольствованием, скорее всего, снова беспочвенным. — ЛЕННАРТ ЛЕННАРТ РУБЕРТ ПЕТЕР ЙЁРАНССОН, ЧТО ЭТО ТЫ НАПЯЛИЛ? ПЕРЕОБУЛСЯ, ЖИВО! СЛЫШАЛ МЕНЯ? – Лисбет не устроили тапочки с собаками, в которых вышел Леннарт Йёранссон старший из спальни. Он купил их на блошином рынке. Цыганка, продававшая тапочки из натуральнейшей синтетики, была очень мила, Леннарт уже не мог уйти без этих собачек. Тем более, что Цыганка горячо подмигнула, а её страстный напор и колоритные губы. Ах. Теперь купить тапочки пришлось, по меньшей мере, из-за чувства долга. Она же к нему со всей своей большой, широкой душой! — Угомонись. – сухо отрезал мужчина, просачиваясь к холодильнику. — Я УГОМОНИСЬ? ТЫ УГОМОНИСЬ. БЕЗ ДОЛЖНОГО УВАЖЕНИЯ ОБЩАЕШЬСЯ С ЖЕНЩИНОЙ?! СЕКСИСТ, ШОВИНИСТ! СЕЙЧАС ОБРАЩАЕШЬСЯ КО МНЕ, КАК К ВЕЩИ, А ДАЛЬШЕ ЧТО? А? А? А? А, ВОТ, РАНЬШЕ, НА РУКАХ НОСИЛ, ЦВЕТЫ ДАРИЛ, ГДЕ ВСЁ ЭТО ТЕПЕРЬ? А ТЕПЕРЬ ОН ДЕЛАЕТ МНЕ ВСЁ НАЗЛО, И СВОИ ЭТИ ПРОТИВНЫЕ, СТРАШНЫЕ, ОБЛЕЗЛЫЕ, ВОНЮЧИЕ ТАПКИ НИЗКОГО КАЧЕСТВА НОСИТ В ЗНАК ПРОТЕСТА, Я ЛИ НЕ ПРАВА? – желание позавтракать отпало у Йёранссона сразу после того, как ледяная проточная вода смыла с его лица остатки беспокойного сна. Зря показался на глаза Сатане, теперь тотальная безысходность. Всё же надежда на спасение у утопающего есть до последнего момента, и несмотря на то, что наш герой уже давно на дне, спасительный якорь смутно виднеется. Леннарт бросил идею с нахождением съестного в холодильнике, стремительно шмыгнул в коридор. — И ЧТО ЭТО ТАКОЕ? МЫ НЕ ДОГОВОРИЛИ. МУЖЧИНА, ТЫ ЧТО? А НУ ВЕРНУЛСЯ НАЗАД, ТЫ ИСПОРТИЛ ВСЮ ОБСТАНОВКУ, НЕГОДЯЙ. ТЫ МНЕ ИСПОРТИЛ СНАЧАЛА ЖИЗНЬ, А ПОТОМ РЕБЁНКА. ТЫ ВСЕГДА ВСЁ ПОРТИШЬ, СУЩЕЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ. КОГДА РЕЗУЛЬТАТЫ ПРОЦЕССИИ? НУ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ ТЫ ЗНАЕШЬ? ХОТЬ ЧЕМ-НИБУДЬ ИНТЕРЕСУЕШЬСЯ В ЭТОЙ ЖИЗНИ, КРОМЕ ИНТРИЖЕК С УЩЕРБНЫМИ ТЁТКАМИ? КАК МЕНЯ УГОРАЗДИЛО С ТАКИМ УВОЛЬНЕМ СВЯЗАТЬСЯ?! ГОВОРИЛА МАМА... Йёранссон младший повернул голову в сторону бабушки, оторвавшись от книги. Он застыл в полу довершённой позе, побледнел. Перед глазами начали летать неприятные светящиеся палочки, у Леннарта такое иногда бывает. — Я говорила, только что не сыщется такого человека, который с ней сможет прожить хоть бы декаду счастливых дней. – Тереза пожала плечами. — МАМА, ТЫ МНЕ ТОЖЕ РЕБЁНКА ПОРТИШЬ? ВСЯ СЕМЬЯ СЫНА ПРОТИВ МЕНЯ НАСТРАИВАЕТ. ВСЯ СЕМЬЯ. ЧТО ТЫ ТАМ ЕМУ СКАЗАЛА ПРО МЕНЯ, ГРОМЧЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ГРОМЧЕ. НЕТ НАДОБНОСТИ ШЕПТАТЬСЯ, ВСЁ РАВНО СОСЕДИ СЛЫШАТ НАШИ КРИКИ, НАШУ РУГАНЬ. МНЕ ИЗ ДОМА С ПОДНЯТЫМИ ГЛАЗАМИ ВЫЙТИ СТЫДНО ИЗ-ЗА ВАС. ЧТО ЗА СЕМЬЯ, ЕЙ БОГУ!?? – Отец мальчика не пожелал выносить криков истерички, даже в коридоре её голос казался невероятно громким и противным. Женщина была похожа на радио со сломанным переключателем громкости, работающее от энергии снисходительной латентной ненависти и звука рвущихся проводов нервов: антенна для принятия сигналов мозга была оторвана, а возникающий шум – это все слова, вылетающие кинжалами из её глотки. Лисбет вышла в гостиную раздосадованная, с тарелкой горелых оладьев в руке. Со скрежетом зубов кидает их на чайный столик, и незамедлительно выходит прочь. Посудина разбивается с характерным дребезжанием. Младший нервничает. Бабушка, мирно сложившая руки на коленях, тотчас подскакивает от неожиданности, глубоко вздыхает. Ругань является сильным потрясением и, по совместительству, весомым раздражителем для нервной системы Леннарта. Он издаёт пронзительный крик, короткий по продолжительности. Падает с кресла. Руки и ноги мальчика начинают судорожно трястись, с каждой секундой сила рывков возрастает. Тереза хватается за голову. — Ой-ой-ой, Лисбет, беда. – восклицает старушка, хватая с дивана платок. Бабушка спешит подобраться к внуку, преодолевая препятствия из осколков стекла с масленными кусками сырого горелого теста. — ЛИСБЕТ, ЛИ-ИСБЕТ. – Докричаться до дочери ей не удаётся. Женщина окидывает скорым взглядом комнату, не проходит и пары секунд, как диван, стол, кресла и мусор оказываются раскинутыми и раздвинутыми по разным сторонам комнаты. Тереза незамедлительно хватает подушку, подкладывает под голову ребёнку. Она так заботливо склоняется над Леннартом, пока тот захлёбывается в собственной рвоте. К счастью, бабушка соображает перевернуть Йёранссона младшего набок. В дверном проёме появляется мать. Кажется, лучше бы не появлялась. — Меня бесит этот ДЦПшный. – Лисбет яростно швыряет горсть неопределённых таблеток в область горизонта событий. Затем, ничуть не погодя, закатывает глаза и снова скрывается где-то в пространстве плохо освещённого коридора. Полтора месяца назад папа обещал починить выключатель. Жалобы по этому поводу бесконечным потоком можно услышать прямо сейчас, Лисбет пошла доносить их до курящего во дворе Леннарта старшего. В тапочках, в халате... ему так всяко лучше, чем пусть даже в приличной одежде находиться дома. На протяжении трёх минут Тереза мягким тоном говорила Леннарту младшему о том, как она познакомилась с его дедушкой. О том, как соседский ухажёр и почтальон её забавляют: оба неуклюжие до безумства, зато с добрыми намерениями, с тёплой душой. И несмотря на то, что ни к кому она больше не сможет чувствовать даже лёгкой симпатии, эти ребята вызывают улыбку на её морщинистом лице. Размеренный голос бабушки успокаивал Йёранссона. Она вполне могла бы читать ему ту же самую книгу, которую он читает, или, может, газету, анонс к фильму? – не важно, решающим выступает только мягкий тембр. Терезе нравится говорить о прекрасностях прожитой счастливой жизни с ныне покойным, но всё так же не менее любимым мужем или о мелких редких радостях настоящего времени, о планах на скорую встречу с тем же любимым дедом Леннарта младшего, поэтому почему бы и нет? Цикличные подёргивания мышц сходят на нет, а ребёнок, обессилев, прикрывает глаза, сопит отдышкой. — Ох, мой мальчик... – Тереза нежно сжимает его бледную слабую ручонку. — Бха... б-хаб. Бабушка. – хрипло зовёт Леннарт младший. Снова резкие звуки. То хлопает входная дверь. Никакого спокойствия в доме. Бабушка обнимает внука, закрывая от неприятных, пугающих шумов. Ещё один удар, это было совсем близко. Лисбет размахнулась, треснула по двери в гостиную, в которой сейчас и находились Йёранссон младший с Терезой. От слишком сильного толчка деревянная доска со стеклянными вставками отскакивает от проёма, не закрывшись. Дребезжание. Бабушка сама невольно вздрагивает. Зажмуривается, ожидая повторного приступа. Мимо, по коридору, проходит Йёранссон старший. Он отрешённо, наконец, прикрывает несчастную дверь. Кажется, погружен в свои мысли с головой. Ни один родитель не обращает внимание на состояние своего единственного мальчика-сыночка. А Леннарт младший просит у бабушки помощи, жалуясь на общее недомогание. Что же с ним станется, когда Тереза уйдёт? — Я сейчас. – шепчет бабушка на ухо Йёранссону. После чего отпускает руку мальчонки, идёт на кухню, за некоторыми таблетками и, совместно с этим, наполнять стакан воды. С щеки её сползает тяжелая слеза, которую она успешно осушает краем платка. Растворяет в жидкости лекарство. Возвращается к мальчику с улыбкой, старается поддержать его всеми оставшимися силами, она также утомлена. Тереза вручает мальчику стакан, целует Леннарта в макушку, затаив отягощенное дыхание. Мальчик рассматривает мутно-белую жидкость, смышлёный, раскрывает рот, чтобы задать вопрос. — ...Так...б-будет...лучше... – тяжело вытягивает Тереза дрожащим голосом, — ты знаешь. – глаза старушки наполняются слезами, она хватается за сердце. Леннарт едва заметно кивает, смиренно опустошая стакан. Женщина присаживается рядом, смотря на него. Преисполненна тяжелыми муками души. Почувствовав сонливость, Йёранссон ложится к бабушке в тёплые объятия. Улыбка пробивается на его молодом, однако измученном личике. Морщинистые руки крепко и ласково обвивают грудную клетку вольного ребёнка. — net1enka.