Сборник 2016 - 2017 гг.

Я заметил наглое наступление утра только приблизившись к порогу своего дома. Лучи восходящего солнца врезались в грязные стёкла унылого, зелёного помещения. Ужасное место для размещения здания, чёрт вас. А может не ужасное? Не люблю я солнечный свет. В особенности сейчас: глаза режет, голова болит. Я рыскал по карманам в поисках ключей. Моё или не моё? Не спал около двух дней. Жутко гудит тело, по нему прокатываются тысячи маленьких крутящихся молоточков, а по ногам сыпется телевизионный шум. Пришлось привалиться к стене. Я потерял себя, контроль, тело. Такое чувство, будто мою душу переселили в новый, ещё необученный кусок мяса. Как тут ходить? Счастливый случай, что начало дня не такое противное, как это бывает обычно: безветренно, не промозгло. Железная дверь со скрипом отворяется, проезжая по моей ноге. Я не чувствую боли — шум. Сила по ту сторону чувствует сопротивление, я знаю. Тем не менее только продолжает толкать. Проиграл. Из темени вылетает артель сонных подростков, мыслями они ещё у кого-то в квартире — сладко спят после бурной попойки. Не люблю веселье, солью которого является животное опьянение. Я тоже. Ругают меня, машут руками. Один из них хочет вмазать мне ногой по боку. Замахивается. Его останавливают. — Что тебе этот бомж? — слышу сонное хрипение. И в правду, что вам этот бомж? На смену к моему чувствую отчуждения, апатии приходит неловкое разочарование. По крайней мере теперь хоть дверь открыта. На каком этаже я живу? Восьмой? Всегда поднимался по лестнице, стараясь мало-мальски поддерживать форму. Вдруг ещё дадут задание, работу и я не буду вынужден сидеть дома на пенсии за чисткой ботинок и костюма. Всю жизнь слишком опрометчив. Когда-то я что-то значил. Я слишком устал от своих страхов и клетки, выданной правительством, в которой теперь заперт поехавший "бомж". На самом деле бездомный, не чувствую, что какое-либо место мне дом отныне. Маленькая жилплощадь, полностью предоставленная потерянному проходимцу, угнетает: в прошлом тысячелетии это было обителью любви, гармонии, благополучия; тем не менее, я не чувствовал свою принадлежность к данной квартирке никогда. Поднимусь на лифте. Такой же старый и засраный. Невозможно не слышать тоску металлических тросов в такт со смиренным покачиванием кабины. Это перформанс безнадёги. Старый театр сгорел, а актёры — заблудшие души. Всё казалось, что сейчас сорвусь и полечу по шахте до конечной. Двери открыты. Выползаю на лестничную площадку. Устал. Уголок пожарной безопасности, вот на что приземляюсь в этот раз. Топор? Мне хочется расправиться со всем неугодным. Как же я?.. Разоблачаюсь. Пальто в пыли у коврика, рубашку намотал на руку. Пытаюсь разбить защитное стекло. Это так не работает. Дуэт рвения и неуверенности, откуда столько упорства? Голыми руками стараюсь проломить треклятую крышку. Локоть. В дребезги. Испачкаю пролёт кровью. Не имеет значения. Схватив топор, кричу во всё горло. На лету огреваю ручку своей входной двери. Отскакивает, оставляя вмятину на жестянке. Я ожидал чего-то другого. Мало страха? Адреналина? Сил? Яростно рублю прямо по двери, не видя ничего из-за потемнения в глазах. Из чего нынче дерево? Ретиво расступаются щепки под напором моего орудия. Врываюсь в свою квартиру как чужой. Разбудил соседей по площадке. Они, верно, возмущены. Но никто не выйдет. Я один. Прямо в ботинках захожу в комнату, оставляя за собой липкий след из глины. Ударяю по платяному шкафу, открывать его привычным путём было бы неудобно. Перед собой. Где-то снаружи конфликт, подростки не могут без шума. Я ещё раз окинул взглядом пристанище грусти: пыльная картина пустых бутылок. Как давно всё сталось подобным образом? Чем дольше я смотрел на до тошноты изученный сеттинг, тем более мне он казался нематериальным, будто выдуманным мозгом сию секунду. Как не заметил? Я привык быть изгоем своего разума и травить его, неугодного, алкоголем, но не на столько же всё... Вырываю дверцу, вещи летят по комнате. Её платьице, мой мундир. Как и прежде, в те времена. Это могло бы настроить меня на ностальгические настроения, если бы не агрессия и звуки рассыпающихся орденов. Было время, и они имели значение. Собрал с пола осколки молодости, выкинул в растворённое окно. Полёт нормальный, единственно важно, чтобы никто не пострадал от точного кусочка. Важно ли? Нужно успокоиться, наверное. Хватаю с подоконника сигареты. Спичками? Ненавижу курящих. Себя в особенности. Извергаю клуб никотинового облака, вдаваясь в похмельные раздумья. Солнце. Чёртово поколение, за какой надобностью ошиваются около подъезда? Ещё и веселятся. Выкинув наружу скуренную на четверть палочку смерти, собрался сам. Мне не виделось никакого выхода из сложившейся ситуации, кроме как последнее отчаянное действие. С окном. Я довольно стар, известен всему нашему поселению городского типа за неимением семьи: жена ушла к близкому другу — скорее всего не выдержала длительных разлук. Есть ли ещё смысл во всём этом? Забираюсь на оконную раму. Курс на Байконур, только там я чувствовал себя как дома. ... Интересные игры, ставить пластиковые стаканчики с выпивкой на лестницу. Только что рухнувшее тело скоро окрасило прозрачный спирт коралловым цветом. Смеющиеся ребята в миг переменились в лице. Моё представление окончено, зрители в недоумении стараются скрыться с места происшествия. И что, никто не принесёт цветов? Разбежались. Неблагодарные. Светило становилось всё ярче, дул прохладный ветерок. Никто не вызвал милицию, люди не повысовывались из окон и балконов, чтобы посмотреть на отсутствие предполагаемого переполоха. Я что-нибудь значил? Я был? А эта сторона — солнечная. — net1enka.