Сборник 2016 - 2017 гг.

Я еле как успел отправиться последним автобусом из города. Иногда случаются ситуации, когда дела занимают всё время и мысли; человек вынужденно становится похожим на трудоголика: синие мешки под глазами, портфель, который держится на последнем издыхании от переполнения засунутыми кое-как, в спешке, бумагами, дрожащие напряжением руки и следы от разбрызганного кофе на одежде. Я совсем забыл о похоронах собственного брата в этой суматохе со сдачей квартала. Аргх. Поэтому сейчас лежу, примкнувши макушкой к окну. Предвкушаю надвигающееся цунами ругательств со стороны живых родственников — "КАК ты мог не приехать?", "Он же твоя родная душа!". Но я не чувствую вины, не чувствую ровно ничего за исключением усталости. Не особо удобно здесь. Внутри. Снаружи. Совсем неритмичные потряхивания адской машины от прохождения по кочкам и ямам ленты дороги нашго захолустья иногда заставляли меня страдать ещё пуще. Снова ударился о треклятое стекло. Остановка. В пустующий салон заходит весёлая компания. Очень весёлая — маленький ребёнок номер раз пинает оторвавшуюся табличку "ЦРБ" с остановки; ребёнок номер два, того дитя меньше, он пытается отнять игрушку брата, кусается, кричит, пинается. Внутрь вбегают и резко врезаются в турникет ещё двое, будто из неоткуда появившихся тени. Больно. Девочка падает на коленки. Белые колготки в миг становятся грязными. Через мгновение раздаётся тошнотный рёв и плач, а затем, будто бы запустив череду из цепных реакций, слышится второй голос. В окне едва мелькает высокая фигура. Её спина прямая, но плечи неподобающе приопущенны. Хватает ребят чуть ли не за шкирку, дёргаясь, втаскивает всех за турникет. Ещё один присоединяется к хору. Прекрасно. Я пытаюсь закрыться капюшоном и втереться в окно лицом окончательно. Только бы не слышать. Раздражает. — Ш-Ш! ПРЕКРАТИЛИ СЕЙЧАС ЖЕ. ДОМА ВЫ ОТ МЕНЯ ПОЛУЧИТЕ. — женщина, кажется, шептала. Её речь была похожа на сиплый крик больше, чем на попытку говорить шёпотом. Я старался устроиться поудобнее и уйти от внешних раздражителей подальше, лучше уж в мир мыслей. Или не лучше. Так или иначе, мне не оставили и шанса. Я подскочил от мерзости незнакомого дитя. Он забрался ко мне на колени, пытаяясь переползти на соседнее кресло. Я был бы конченым мудаком, если бы начал орать матом на весь автобус, но именно этого мне хотелось сейчас больше всего. Пришлось лишь подавленно прошипеть. — АРР! — воскликнула мамочка. Довольно быстро подбежала, оторвала ребёнка от обивки. Резко. Нещадно. Кажется, она его ещё и ударила. Невольно поднял взгляд на женщину. В недовольной и ошарашенной я узнал давнюю знакомую. Она очень переменилась с тех пор: длинные цветные локоны, в беспорядке спутанные, стали короткими белокурыми, собранными в некое подобие хвостика; яркая, удобная, безразмерная одежда и плетённые украшения совсем оскуднели, став серыми, строгими; но больше всего была заметна пустота её усталого взгляда. Затягивая траву, она была куда живее. Размышляла о непостижимом, тянулась к моим губам за поцелуем. Не то, чтобы я её любил. Нам было хорошо вместе. До тех пор, пока она не... Мне противно будить даже приятные воспоминания тех времен. Глупенький ангел с детским взглядом на сложности и нескончаемым оптимизмом был поглащён обыденностью. И её забрала реальность. Тяга к свободе исчезала по мере появления детей, проблем, обязанностей. Теперь она тоже тащила за собой тяжелый груз. — у Церкви, пожалуйста. — кричу водителю. Почти вместе с этим поднимаюсь с места, протискиваюсь через мамашу, через отпрыска. Остановка. Теперь и следа моего уже не видно в сгустившейся темноте улицы. — net1enka.