Моя чаша

      … Упрашиваю Ади полететь со мной к стеклянным горам за сумеречным камнем. Если верить Фенцио, пыль этого камня — один из главных ингредиентов зелья, способного блокировать действие «Ангельского сияния». Мой лучший друг противится моим уговорам, ведь не доверяет Фенцио, и это не удивительно, но он понимает, что ангел не посмеет предать своего Короля, поэтому не посмел бы соврать мне. Касаюсь его плеча и тянусь к горчичной энергии, пытаясь уговорить помочь мне. Минуту помолчав и внимательно считав мою энергию, его померкшие зелёные глаза на миг вспыхивают удивлением, и он сдаётся.       — Неужели ты и правда, Вики? — в изумлении улыбается Ади и качает головой.       — Что правда? — переспрашиваю я, не отрываясь от его задумчивого взгляда, пытаясь понять вопрос, «влюблена в Мальбонте?» но он только притягивает меня к себе и тепло обнимает.       — Хорошо, летим. Я на твоей стороне. Всегда!       Облегчённо выдыхаю и обнимаю Ади в ответ. Он аккуратно отстраняется, когда к нам приближается Мальбонте.       — Хочу тебе кое-кого показать, — обращается он ко мне.       

***

      Новые крылья тяжелее и мощнее старых, но после первых неловких взмахов я чувствую их, как никогда раньше — они словно вторые руки, которые, предугадывая наперёд, подчиняются моим мыслям и действиям. Свободно, ощущая небывалую лёгкость, я следую за своим ориентиром — Мальбонте. Каждый раз всматриваюсь в красивые, благородные, но такие жёсткие и отстраненные черты лица. Кажется, что ничего не сможет пробить это хладнокровие и уверенность. Но я-то знаю, что это не так. В нём не только злоба и ненависть, но столько страсти, благородства, разнообразных эмоций и чувств. А ещё в нём невероятные сила и мощь! И главное, он умеет управлять ими! Его тёмная энергия не пугает, а заставляет капитулировать, тянуться и растворятся в себе, наполняя меня силой и жизнью. Но сейчас, когда я призналась, что во мне «Ангельское сияние», я больше не ощущаю его обволакивающего присутствия, и меня поглощает серая, словно густой беспросветный туман, тоска. Тоска по нему.       Он не прогнал меня, не убил, но хуже всего, больше не прикасается ко мне ни телом, ни энергией. Не прикасается. Тоска усиливается, будто внутри начинает кровоточить незаживающая рана, которая не даёт свободно дышать. Но пытаюсь разумно мыслить и отвязаться от этого двоякого чувства.       Ведь я люблю Бонта, а не его. Почему тогда скучаю по его энергии? Может потому, что не считаю его чужим? Или больше не разделяю демона и ангела?       Перед глазами проносится каждая встреча с Бонтом, внутри ощущается его энергия, окутывающее тепло и нега от его прикосновений. Его запах. Его миндальная энергия сводит с ума, заставляя тянуться к ней. И вдруг, мой ангел, он становится Мальбонте. Я невольно вздрагиваю, от нахлынувших воспоминаний.       Дерево, ритуал, превращение моего ангела в демона. Меняется цвет его глаз, волос, ужесточаются черты лица, изменяется взгляд. Но это ведь всё ещё он? Сердце бьётся о грудную клетку, словно птица о стекло чистого окна, в надежде, что это всё страшный сон, и то, что происходит сейчас, не правда. На глаза наворачиваются слёзы, закусываю до крови губу, перевожу взгляд на маму и сердце разрывается на части, когда она запускает в него копье. Я, не раздумывая, тянусь к нему, пытаясь остановить. Оно больно рассекает ладони, но не останавливается, продолжая свой путь, и беспощадно врезается в плечо Бонта! Моё сердце замирает в испуге. Я начинаю задыхаться от поглощающей меня паники. Порываюсь к нему на помощь, и если бы не удержавший меня Люцифер, его уверенный шепот: «Это больше не Бонт, Вики! Не Бонт!», я бы без раздумий и боязни быть убитой помчалась ему на помощь. Это больше не Бонт! Не Бонт!       Слова Люцифера, словно жало осы, приторным ядом впиваются в сознание, заставляя сгореть последнюю крупицу надежды, превратиться в пепел и, будто призрак, безучастно смотреть, как мой ангел растворяется в густых облаках, унося с собой моё сердце. В ушах звон, к горлу подкатывает горький ком и я проваливаюсь в темноту.       … Оставшись в школе, каждый свободный миг шепчу себе: «Это не Бонт!». И разбиваюсь на тысячу осколков вновь и вновь, словно сама вонзаю острый осколок стекла в своё сердце. Пытаюсь избегать всего, что напоминает о любимом ангеле: воспоминаний, мыслей, отводить настойчивый взгляд от башни и не искать его энергию. Но, словно мазохист, каждую ночь устремляю взгляд в небо, пытаясь разглядеть там летящий ко мне силуэт пепельноволосого ангела. Однако вместо него я вижу золотое сияние, которое увлекает меня в свои объятия. Шепфа призывает меня…       Встряхиваю волосами, глубоко вдыхаю, и взгляд вновь скользит по уверенному лицу. Маль на мгновение оборачивается, и я, сглотнув, вновь устремляюсь к недавним воспоминаниям, пропитываясь чернотой его глаз.       … Стою на коленях, полна решимости и отваги, не боясь ни ангелов ни демонов. Кажется, что внутри все чувства и эмоции погасли, только брезгливость к чему-то и неистовое желание бороться, противостоять злу, защищаться и защищать.       Кто-то снимает мешок с головы, и я вижу перед собой жесткое, беспощадное, горделивое лицо Мальбонте. Лишь на миг вздрагиваю, хмурюсь, повторяя про себя заученные слова — он не Бонт! Мой ангел внутри этого чудовища! И я спасу его! Теперь я сильнее и у меня всё получится! Одариваю его таким же горделивым взглядом, не боясь последствий. Страх куда-то улетучился.       Но когда он наклоняется ближе, один вдох, и я чувствую его растекающуюся по моим венам миндальную энергию. Сердце словно оживает, ускоряя своё биение, приобретая в один короткий вдох воскресшую из пепла надежду. Это его запах, его энергия, только с небольшим оттенком горечи, но это он!       Отточенные, грубые действия Мальбонте вырывают меня из мыслей. Но в голове уже составлен план, и я обязательно совершу задуманное: буду послушной, хитрой, умной, вдумчивой.       … О, Шепфа! Вся комната пропитана им. Я расслабляюсь, жадно поглощая любимый аромат. Всматриваюсь в огонь, машинально встряхивая мокрые волосы, крылья, и с наслаждением вдыхаю мой любимый миндаль. Не замечаю, как он подходит ко мне, и вздрагиваю от неожиданности, чувствуя, как заливаюсь краской, словно меня поймали за кражей драгоценной реликвии, и от этого взгляда, полного дикого желания. Внутри нарастает смущение, ведь Мальбонте даже не пытается скрыть своего вожделения. И я теряюсь от неловкости момента, крепче сжимая край полотенца: глаза видят чужого мужчину, а обоняние чувствует родного. Его фраза: «Я уже видел тебя, Вики…» и лёгкое прикосновение к моим крыльям, словно спрашивающее моего разрешения на продолжение действий. Родная миндальная энергия и проблеск в тёмных глазах чего-то до сладкой боли знакомого заставляют меня капитулировать. Я всматриваюсь в его чёрные глаза, ища того монстра, который остановит меня, не давая возможности поддаться искушению. И не вижу его! Крылья безвольно опускаются, открывая ему доступ к моему телу, моей энергии. Позволяю ему касаться себя, ласкать, и самой утопать в этой страсти, всё больше поглощая его энергию. Я растворяюсь в нём, чувствуя его всего. И ни о чём не жалею.       … Игра. Проходя препятствия, чтобы спасти друзей, я всё больше узнаю его. Я вижу его маленьким в саду «Умиротворения». Он, словно загнанный в ловушку зверёныш, уворачивается от серебряных сетей ангела, который вновь и вновь пытается набросить их на него. Я чувствую его боль, отчаяние и непонимание, почему его хотят ранить, поймать, почему его лишили родителей. Я чувствую, как ему с трудом удаётся сдержать свои слёзы и страх. Защищаю Маля от очередной попытки попасться в сети, и серебряные нити рассекают детское крыло.       Я побеждаю в этой игре, но Зигза ранит меня, после чего Маль его убивает. Убивает, потому что тот причинил мне боль. Он никому не позволит причинить мне боль. Забота, трепетное и нежное отношение ко мне демона заставляют меня в очередной раз задуматься: действительно ли Мальбонте так беспощаден, как утверждают серафимы? Может, он просто сильнее нас всех? А его демоны, его внутреннее многочисленное войско? Ещё кто-то, кроме меня, знает о них? А ведь он познакомил меня только с одним из них.       Не могу не восхищаться его силой и могуществом, его тёмной энергией. Он абсолютно прав. Меня тянет к нему, к его энергии. Я добровольно открываюсь ему и вновь поддаюсь соблазну, чтобы окунуться в эту страсть. Он засыпает на моей груди, успокаивая себя моим сердцебиением, так же, как и Бонт. О, Шепфа, он и есть Бонт! Обнимаю его, перебираю жесткие пряди волос, неожиданно вздрагиваю от проносящегося по венам «сияния», и крылья Маля на миг вздрагивают во сне, но он продолжает спокойно спать. А в голове звучат слова Шепфа, и я качаю головой, то ли пытаясь избавиться от них, то ли внимая им…       … Астарта! Высокомерная демоница! Положила глаз на Мальботе! Искушает его! Дрянь! Она из Властей, так же, как и Люци, в любом случае сильнее меня, но пугает не это. Откуда она знает мой «секрет»? Или блефует? Спасибо Люциферу за то, что рассказал Малю всю подноготную этой высокомерной выскочки! Не уступлю его ей! Не сейчас!       … Меня разрывают противоречивые чувства! Я не хочу войны! Больше не хочу видеть смерть близких! И не могу бросить Бонта! Но когда мы попадаем в Тиву-Ата-Поло и Мальбонте встречается с отцом, показывает свои чувства, это ещё больше заставляет меня отказаться от намеченного плана. Я не смогу с ним так поступить!       … Когда между мной и Астартой завязывается спор, и я говорю о том, что Мальбонте знает о «моём секрете», она взрывается от гнева и, схватив какой-то меч, отрубает мне крылья. Острая боль врезается в моё тело, словно скальпель, заставляя ощутить все её оттенки каждым пёрышком и косточкой. Я падаю на колени, не слышу ничего вокруг, и ничего не чувствую, кроме убивающей меня рези и стекающей крови по спине. Пронзительный крик — единственное, на что я способна сейчас, чтобы облегчить внезапную муку. Голова кружится, меня трясёт. Тёплые руки уносят меня куда-то. Нежный, успокаивающий шёпот Мальбонте, резкий рывок, ощущение рвущейся плоти спины, и я уплываю в дурманящий туман.        Открываю глаза и чувствую облегчение от невесомых, умиротворяющих прикосновений. Маль аккуратно дотрагивается к уродливым рубцам на спине своей заботливой, трепетной, но такой могущественной энергией. Я сворачиваюсь в клубок от стыда — не заслуживаю его ласки. Он вновь касается меня и просит выпустить новые крылья. Впитываю его энергию и выпускаю их. Его глаза блестят от восхищения, гордости и ласки. Я не достойна твоих чувств       Утыкаюсь ему в грудь и открываю правду, хотя должна скрывать её: «Я отравляю тебя, Мальбонте, делаю тебя слабым. Прогони меня!». Слёзы прожигают мои щёки, когда слышу его взволнованное дыхание и с трепетом жду, когда он обрушит на меня свой гнев, но он сдержан. Более того — даёт мне выбор, свободу! А я не хочу её!       Я запуталась! Не исполняю волю Шепфа, не следую своему истинному желанию. Как разобраться в себе? И кого я люблю, Маля или Бонта? Ангела или демона?       Всей душой понимаю, что Мальбонте привязывается ко мне. Доверяет, постепенно открывая мне свою душу, свои чувства, эмоции. Он, как и все мы, боится быть обманутым, преданным, растоптанным. И он, в отличие от нас, знает наверняка, что следует ценить в мире бессмертных. А я, чем больше узнаю его, тем больше стремлюсь к нему и всё чётче ощущаю в себе «Ангельское сияние». Я избавлюсь от него. Принесу Фенцио сумеречный камень и попрошу изготовить противоядие.       Слышу протяжные крики внизу и вижу полчище субантр в загоне. Вздрагиваю от испуга и внутри всё холодеет. Неужели они подчиняются ему? Я смотрю на Мальбонте, его холодную улыбку и так же, как и он, пикирую вниз.        — Они мои. Они подчиняются мне, моей силе, — спокойно произносит Мальбонте, не кичась своей силой, перед которой преклоняются эти существа.       Он гладит одну из них и она ластится к нему, словно домашняя кошка. Маль рассказывает мне об одном демоне, который с самого начала и очень долгое время терзал его. И ему понадобилось не одно столетие, чтобы укротить и приручить демона. Сердце сжимается от жалости, о Шепфа, Мальбонте был совсем ребёнком, когда он оказался во мраке, когда лишился всего. Хочется обнять его, укрыть крыльями, отдать ему его же силу, отдать свою энергию. Ловлю себя на мысли, что ласкаю взглядом его лицо, но он вырывает меня из мысли.       — В тебе тоже, есть моя тьма, моя сила. Прикоснись к ней, — он делает полшага в сторону, позволяя мне подойти к субантре ближе, — она не посмеет причинить тебе вред.       — Пока ты рядом… — шепчу и медленно приближаю дрожащую от волнения руку к морде существа.       Сдерживаю себя от желания прикоснуться к Малю и переплестись с ним пальцами. Его пальцы замирают над моими, я задерживаю дыхание, и тоска на миг заполняет моё сердце, я не чувствую его энергии. Но стоило мне коснуться субатры, резкие, будто мелкие острые иголочки тёмной энергии существа начали пронизывать мои пальцы. Дыхание сбивается, словно я вдохнула морозный воздух, который больно обжёг легкие, но потом её энергия растворяется во мне, соединяясь с моей энергией. Нет, с той частью энергии, которую получила от него. Но неожиданный вскрик субантры, её шипение и злобный оскал на меня заставляет понять, что на тонком восприятии существо учуяло благодатный всплеск светлой энергии, учуяв «Ангельское сияние» во мне. Мальбонте хмурится, и восхищение сменяется тревогой и досадой.       — Скажи, Вики, ты ангел? Ты же больше не Непризнанная. Я прав?       Запускаю пальцы в волосы и сжимаю их, на мгновение прикрыв глаза.       — Посмотри на меня, — делаю шаг навстречу и позволяю ему считать мои воспоминания, — ты должен всё увидеть сам.       Он всматривается в мои глаза, и я растворяюсь в бездне его пронзительных, чёрных глаз и чувствую, как он перелистывает мои воспоминания, останавливаясь только на одном из них.       Передо мной божественный лик Шепфа, его благодать и голос, дающий надежду и веру. Он вновь повторяет свои слова о том, что не собирался давать мне эту силу, но он чувствует, как я люблю Бонта, и не сомневается в моих искренних чувствах.       — Я люблю его! Люблю всем сердцем и душой! — глаза застилают слёзы, больно колются внутри сердца.       — У тебя есть шанс вернуть Бонта, светлого и чистого ангела, — спокойно говорит Шепфа, — я даю тебе «Ангельское сияние» — божественную благодать, способную своей силой ослабить любого демона, если продолжительное время воздействовать на него, пропитывать его моей благодатью. Но «Ангельское сияние» способен вобрать в себя только ангел.       Мои крылья трепещут, стук сердца от волнения отзывается в ушах, и я не могу проговорить ни слова.       — Ты шла к свету и должна была стать ангелом. Так тому и быть, — благословляет меня Шепфа, — ниспосылаю тебе своё благословение…       Он шепчет что-то на непонятном языке, я расцветаю, словно цветок, ощущаю божественную силу, прикосновение благословляющей ладони и я чувствую преображение. Горячий огонь покрыл мою кожу и я вспыхнула, словно факел, горящий синим пламенем. Но я не чувствую боли, только пропитывающую и растворяющуюся во мне божественную благодать. Мою душа ликует, и я слышу голоса сотни ангелов, которые радуются моему преображению, которые принимают меня в свои благочестивые ряды, пополняя праведное войско. Мои серые перья начинают искриться серебром и становятся белыми, словно молочное облако в синем летнем небе. Пламя впитывается в меня, и я свечусь небесным мерцанием — благословением Шепфа. Но он прикладывает палец к губам, прося меня хранить секрет, и взмахом руки мои крылья вновь становятся серыми, но я знаю, что теперь я ангел. Я больше не Непризнанная. Шепфа протягивает мне флакон со светящейся жидкостью, и я залпом выпиваю горящий внутри огонёк — «Ангельское сияние». Снова жар по всему телу сосредотачивается в самом сердце. Шепфа одобрительно кивает и растворяется в небесах, а я вновь оказываюсь в своей комнате. Я уверена, что смогу вернуть Бонта…       Мальбонте обречённо прикрывает глаза, отворачивает от меня лицо — между нами вновь непреодолимая, разрушающая меня стена. Черты лица ужесточаются и он, не глядя на меня, отвечает…