Колдовстворец — место, где случаются несчастья

«27 октября 1991 года»

«…— Любовь? Ее нет между нами, — Мне строго сказала она. — Хотите, мы будем друзьями, Мне верная дружба нужна…» Э. Асадов «Жар-птица»

Дни потянулись за днями, недели за неделями, и вот уже близился конец октября. Всё это время в Колдовстворце было тихо. Жутко тихо. Настоящее затишье перед бурей. Даже греческие философы были до того тихи, что никаких проказ не устраивали. Агнешка завалила нас несколькими практическими заданиями: пришлось на несколько дней забыть, что такое здоровый сон и окунуться в создание сыворотки правды, а также нескольких лекарственных отваров. А преподавательница белой магии, совершенно непонятного мне предмета, на котором мы по большей степени записываем, чем практикуем заклинания, совершенно сошла с ума: каждый день улетала в прострацию. Могла несколькими часами сидеть неподвижно, даже не моргать. Молчала, хоть и периодически кивала нам на учебник, по типу «учитесь сами». Но наступил великий день. Первый матч по квиддичу. За несколько дней вместе с командами изумрудов и рубинов, что стали первой двойкой в этом матче, украсили большую арену, где теперь были развешены венки из золотых листьев, алой рябины и нескольких еловых веточек. А с двух противоположных сторон висели огромные иллюзионные жар-птицы: одна зелёного цвета, а другая красного. Эти иллюзии подпитывал Сергей, который в этом матче не участвовал. Тренер так и не смог присоединиться к нашим тренировкам, и его уволили. Думаю, что такое развитие событий было предсказуемым. Теперь без тренера было намного сложеннее, и мы вместе с Сергеем по старым учебникам готовили к соревнованиям более пятидесяти ребят. За эти несколько недель наши отношения с Сергеем заметно окрепли. Не сказать, конечно, что стали лучшими друзьями, но теперь хотя бы понимали друг друга намного лучше, а также перестали кидать колкости направо и налево, как это делали в первые несколько дней. За несколько часов до матча мы сидели в моей коморке, записывая расходы, затраченные на матч, в расчётную книгу, и как-то разговорились о его брате, что сейчас разминался на малой арене с командой. Всех было хорошо видно в окошко. — Антон очень хороший делец, скорее всего именно он переймёт всё состояние отца и продолжит работать на Председателя ВС, — сказал парень, глядя в одну точку. — Тебя это расстраивает? — Я не вижу своего будущего, — он грубо захлопнул книгу с расчетными листами. — Ведь я — старший брат, а значит должен быть лучше, чем Антон, а на деле всё наоборот. Не найдя подходящих слов для ответа на его откровение, я замолчала и с ещё большим упорством начала делать записи в книге. Сергей же, просидев в таком состоянии минут десять, вновь присоединился к работе. Нельзя было не заметить, что его очень сильно тревожила эта тема. Иногда я думаю, что быть простецовой дочкой или сыном, когда твоих родителей никто не знает, намного проще. Ведь никто не догадывается, чего от тебя ожидать, а на порицания общества ты совершенно не обращаешь внимания. Когда работа была закончена, стоило идти на большую арену, но мы ещё задержались в кабинете. Дементьев был огорчен нашим разговором, и, чтобы хоть как-то загладить вину, я сказала: — Прости меня, — парень удивленно заглянул в моё лицо. Сразу надевая маску безудержного веселья, он улыбнулся и хотел уже едко пошутить, но я его перебила. — Не притворяйся. Я вижу тебя насквозь — ты расстроен. Я не ответила лишь потому, что это не моя семья. Понимаешь, я не имею права критиковать твоих родителей или брата. Ты мог бы обидеться ещё сильнее, но мне правда жаль тебя. Парень рассмеялся. — Пожалей кого-нибудь другого, Скуратова, а то вдруг я надумаю много лишнего. — Ну и надумывай. Я тут причём? — я была эмоционально задета. — Вот так вот делай людям добро, не поддержала — не нравится, поддержала — тоже не нравится! Дементьев, ты такая задница. — Уж кто бы говорил. Больше мы не проронили ни слова.

***

— Снитч хватайте! — ругался Дементьев. — И с разрывом в сто очков… побеждает команда изумрудных! — мой голос разлетелся над полем. Несколько сотен магов взревели и зааплодировали победителям. Команда из семи человек совершила победный круг над ареной, а волшебники, как будто пребывая в экстазе, закричали ещё громче, провожая победителей. Этот матч можно назвать нашей с Сергеем победой. Чуть больше месяца понадобилось командам, чтобы научиться играть в квиддич. Я радовалась как маленькая девочка, когда увидела, что они хотя бы ровно сидят на метлах, что уж говорить о самой игре. Мой напарник тоже был доволен, хотя хмурился, когда рубиновые прошли мимо нас. Полный разнос рубиновых обеспечен! Как-то самовольно моя рука протянулась к руке Сергея. — С почином нас! Матч прошёл намного лучше, чем я его себе представляла. — Ага, если бы ещё рубиновые умели играть, то вообще бы сказка была! Предупреждал, кричал, — Дементьев настойчиво проигнорировал мою руку, указывая на перстни, продолжая разговаривать. Пришлось одёрнуть руку, при этом стать красной как помидор, — а им всё равно! — Э-э, да ладно тебе, ещё три матча, может, они вырвутся вперёд. Кто знает? — язык теперь заплетался, а говорить от стыда стало намного труднее. — Не будь такой наивной, Надя. — Ты назвал меня по имени? — я вскинула голову и посмотрела на Сергея. — Удивительно. Весело пререкаясь, мы стали убирать арену. Рубиновые заняли раздевалку и теперь, представляя, что их ждет от Дементьева, тихо переговаривались. Изумрудные, конечно же, получали свои заслуженные поздравления с победой. Пока мы с Серёжей собирали весь мусор с большой арены, даже не заметили, как к нам приблизились Асят и Соня. Асят увидеть в обществе Морозовой было такое себе зрелище. Что они вообще вместе делают? — Это было потрясающе! Надя так прекрасно вела матч! А какие были иллюзии жар-птиц! Они словно живые… — Асят, я как бы тоже видела матч, — она резко заткнула мою помощницу. Подойдя ко мне ближе, Соня ласково улыбнулась, а меня пробрала дрожь. — Дорогая моя, с первой победой. Было весьма недурно! — Спасибо. Тебе что-то ещё нужно? — общаться с Соней не было никакого желания: за всё время она со мной так и не поговорила. Конечно, если спросить: «есть ли у тебя обида на подругу?», я скажу, что такой нет, но вот что-то мне не даёт покоя. Огорчение из-за места Главы уже прошло, но можно же было со мной хотя бы поговорить. Нет, видимо, ей до меня нет никакого дела. Есть маленькая Надя, нет её — какая разница? Сергей тоже присоединился к разговору. — Привет, София. Какими судьбами? — О, Дементьев, рада тебя видеть. Я здесь по работе. Не знаю, правда, что ты здесь делаешь, но готова поспорить, ничего особенного, — голос девушки сочился ядом, как будто она хотела его, по меньшей мере, убить. — Только после тебя, дорогая. Я перевела взгляд с Сони на Сергея, а потом обратно. Меня почему-то задел тон Морозовой, когда она так обращалась к Сергею. — Ну так что ещё? София, посмотрев на меня, улыбнулась и добавила: — Преподаватели разрешили нам провести званый вечер в зале совещаний. Ты приглашена, дорогуша. — Я не намерена сидеть и, как подобает высшему обществу, читать газеты вслух. Лучше побуду в кабинете и напишу ещё несколько отчётов. Может, их станет меньше… — Надя, ты должна быть обязательно! Организатор матчей не может не прийти. Учителя хотят нанести визит и поблагодарить тебя. Так что буду ждать. Начало в пять. И есть одна просьба, — она снисходительно посмотрела на моего напарника, — никаких «лишних» людей. Строго светская тусовка. — Но Сергей тоже принимал участие… — Без «но», Надежда! Соня унеслась по своим делам, а за ней верной собачонкой поскакала Асят. Иногда я удивляюсь Яхтаниговой, будучи моей помощницей, она успевает забегать к Соне. Интересное действо. — Ничего не говори, — Сергей развернулся и ушёл, оставив меня в одиночестве. Злостно топнув, я поплелась за своими вещами. — Блин!

***

Светские тусовки в школе — это настоящая скука. Там мы пьём чай, разговариваем о погоде (которую даже не видим, так как, черт возьми, мы живем под горой!) и играем на музыкальных инструментах. Достаточно часто с нами сидят и учителя, которые приглядывают за тем, что мы пьем. В прошлом году мне очень нравились эти тёплые и камерные посиделки, но почему-то именно в этот раз я не хотела идти, причём идти совершенно одной. Пока я медленно шла по пустому Южному коридору, статуи перешёптывались, даже не беспокоясь о том, что их очень хорошо слышно. — Я услышал, учителя обмолвились о статье в «Вестнике», — сказала одна статуя другой. — Да-а, — довольно протянула статуя, поняв, что у них есть лишние уши. — Говорят, сегодня днём было покушение на Морозова, его нашли под круциатусом в одной из закрытых секций Председательства на седьмом этаже. Почему-то другая статуя ужаснулась. — На седьмом?! Это там, где охраняется… А вот что на седьмом этаже охраняется я так и не узнала. Антиной появился из-за моей спины утаскивая прочь от этих болтунов. Возмутиться мне даже не дали, лишь открыли дверь в зал совещаний и нагло впихнули внутрь помещения. Дверь захлопнулась так быстро, что даже носа обратно не успела показать. Однако громкий, немного визгливый голос Антиноя был слышен даже за закрытыми дверьми. — П-ги Га-дюше боль-гше не см-геть гово-гить о та-гих темах! Я вам за-гещаю… Соня подкралась ко мне так бесшумно, что я начала сомневаться в её человеческих генах. Наверное, где-то там затесались кошки. Он сказала: — Я так рада, что ты пришла! — А я что-то не очень, — девушка схватила меня под руку и потащила поближе к столу с чаем, пока я всё озиралась и смотрела на дверь. — Смотрите, кто к нам зашёл! Один из молодых людей крикнул: — Почёт Надежде! — Почёт! — вторили другие. Почему-то покраснев, я сказала: — Пожалуйста, давайте без всего этого пафоса. Лучше пейте, развлекайтесь, газеты вслух читайте, а я своими делами позанимаюсь, книгу, может, какую найду. Возмущавшись примерно четверть часа, все присутствующие угомонились, и каждый занялся своими делами: кто-то в волшебные шахматы играл, кто-то общался, а кто-то, как я, сидел в сторонке и думал, как от сюда сбежать поскорее. Через окно, которого здесь нет, или культурно через дверь? Пока я мысленно составляла план побега и корила себя за мысль всё же прийти сюда, ко мне подошла София с чашкой горячего чая. Присев на соседнее кресло, она оттопырила мизинец от чашки и, ни на секунду не расслабляя спины, чётко и ясно сказала: — Мне не нравиться твоё общение с Дементьевым, — она отхлебнула чай. — Если тешишь себя надеждой, что сможешь исправить плохого мальчика, то хочу тебя огорчить. Сергей такой же, как и все Дементьевы. Он язвительный, заносчивый, наглый мальчишка… — Ему есть к чему стремиться, а твои же личные качества выше всяких похвал! Она скуксилась. — Понабралась у него... всякого, — вновь отпивает горячий напиток. — Я же пытаюсь предостеречь тебя, чтобы ты не допускала глупых ошибок… — Ты сама меня распределила на эту должность. Рот её раскрылся, а потом, вспомнив про маску «подруги», она усмехнулась. — Так вот в чём проблема. Я думала, что ты сможешь отдохнуть в последний год на этой должности, а оно вот как повернулось… — Спасибо, отдохнула на всю жизнь. — Хватит перебивать меня, — голос её изменился, в нём проснулись визгливые нотки. — Извини. Да, судьба решила так. И что? Из-за этого теперь забыть про крепкую дружбу? Я тебе написала всё ещё в том письме. — Соня, я не хочу продолжать наше с тобой общение. Пойми же ты это! — Это так на тебя Сергей влияет? — Да причём здесь он? У тебя везде виноват Сергей! Это моя жизнь, и я хочу сама принимать решения, а не слушать чужих советов. Ты постоянно меня поучала, когда я хотела свободы. Соня, нашу дружбу уже не вернуть, очнись! И я рада, что у меня глаза раскрылись раньше, чем это могло бы случиться! — Это ты так думаешь. Я просто так не отдам тебя этому хитрому лису. Ты ещё поймешь, что он за человек, — девушка поставила чашку на столик и поспешила в другой угол комнаты, махнув длинными косами. Тоже взяв себе кружечку теплого чая, я расположилась ближе к выходу, уже считая минуты до того, как смогу от сюда уйти. Отметив, что новый чай с пряными травами, такой же, как и у Анны Егоровны, меня быстро начал усыплять. Глаза слипались, и уже хотелось провалиться в тёплый и здоровый сон в огромном кресле, но вдруг краем глаза я заметила открывающуюся дверь. В зал Совещаний зашли Елена Гавриловна и Макар Поликарпович. Увидев последнего в красивой белой рубашке навыпуск, красной жилетке, а также с небрежной прической, в которой как будто погулял ветер, вспомнила, о чём говорил Сергей. Стоило бы расспросить преподавателя истории магии о том, как он нас нашёл. Но, когда я хотела подняться и проявить дружелюбие, что-то внутри меня заставило всё также сидеть в кресле и лишь наблюдать сквозь прикрытые ресницы за всеми действиями преподавателей. Учителя обошли помещение, осмотрели все углы и, приветливо мне кивнув, покинули залу, уверенные, что кроме чая мы больше ничего не пьем. Как только они вышли за дверь я смогла встать. Со лба тёк пот, а руки стали ледяными, словно у мертвеца. Кто-то заметил мои поползновения и спросил: — Как-то тускло, Надь, может, как в прошлом году сыграешь нам что-нибудь? — Да. Просим, Надя, — остальные тоже закивали головами. Совершенно без интереса я кивнула и пошла в дальний угол, где стояло фортепьяно кремового цвета, что было моим явным любимчиком школе. Отказывать сыграть в высшем обществе — моветон. И если отец меня учил манерам и магическим приёмам, то вот моя мамочка, которая училась в музыкальной школе до поступления в Колдовстворец, днями и ночами меня обучала игре. Она хотела, чтобы я исполнила её давнюю мечту и стала артисткой. Но природного актёрского мастерства у меня не обнаружилось и пришлось довольствоваться длинными пальцами и музыкальным слухом. Села на стульчик и, сыграв все ноты от «до» первой актавы до «до» второй, я размяла руки. Стоило только поставить пальцы в позицию, как мелодия сама родилась внутри меня. Та тревожность, что жила во мне уже долгие недели, выделялась в левой руке — она быстро перескакивала с клавиши на клавишу, и казалось, что она просто трясётся, а не прикасается к инструменту. А правая жила, как будто совей жизнью. Это была моя спокойная часть, которая медленно и плавно играла с публикой: то ускорится, то наоборот притормозит. В какой-то момент я вообще перестала следить за своими конечностями, полностью отдавшись чувствам музыки. Мелодия была простая, лёгкая, та, от которой становилось светло и тепло на душе. Через неё я выражала все свои переживания и даже что-то больше. О чём я даже себе боялась признаться. Во что даже верить не хотела. Это всё нарастало и нарастало. Мысли сжирали меня, пока не начало ломить пальцы рук. Будто музыка вместе со мной переживала моменты из прошлого. И вдруг… Вдруг всё прервалось. Я вылетела из прострации, довольно медленно закончила своё выступление. Мои брови непроизвольно поднялись вверх. Возле деревянной двери, привалившись к ней на одно плечо, видимо, долго наблюдая, стоял Сергей. Он был весь растрепанный, запыхавшийся до такой степени, что дыхание все не хотело восстанавливаться. По нему как будто прошелся настоящий ураган. Волосы, глаза, лицо — всё горело. Такое бывает обычно, когда с жуткого мороза зашёл в теплый дом. Не знаю почему я молчала. Наверное, где-то внутри меня что-то шевельнулось. Что-то совсем незнакомое. Такое острое и теплое, от которого мои щеки зажглись алым цветом. Сергей тоже стоял и смотрел на меня. Молча. Наши гляделки видели все. И Морозова решила взять всё в свои руки. — Дементьев, чего пришел? — спросила она. Парень, наконец вернувшись в реальность, замотал головой и, перебивая самого себя, сказал: — Личное. Я хотел забрать Надю. Немного заждался. Там срочное. Правда, — Сергей даже слова внятного сказать не мог, особенно когда к нему приближалась угрожающая София. — С чего ей идти с тобой, а? Здесь вечер в её честь, а ты решаешь прийти и всё разрушить? Нет, я тебе не позволю. Я подбежала к молодому человеку и схватилась за него, как за последнюю соломинку, а потом, кивая и улыбаясь Соне, сказала: — Простите нас, но это правда очень серьёзно! Да, Сергей? — пришлось приложить его локтем, чтобы хоть что-то вымолвил. — Да-да, правда. Соня, я её не съем. Обещаю. Морозова всё также стояла перед нами, сверля взглядом. Тут уже не выдержали все остальные. — Сонька, пусть идут, может, у них есть дела поважнее твоего вечера. От того, что ушла одна Скуратова, ничего не поменяется. — Да, все остальные же здесь. И Соня сдалась. Отвернулась от нас, а мы с парнем, не прощаясь, покинули помещение.

***

— Так, что там случилось? — Там двое ребят из команды изумрудных напились в твоём кабинете. Таких дел наворотили, просто ужас, — сказал молодой человек, потянув меня через весь Южный коридор. Антиной, заметив нас, только усмехнулся, хотя в его пустых глазах читалось неодобрение. Когда мы прошли мимо, то цветочки затрепыхались вокруг него и свернули словно в кокон. — Ну я им устрою, даже не пожалею, хоть и победители. Какими надо быть, — открыла дверь и остолбенела, — идиотами… — С праздником нас! — сказал Сергей проходя к столу. — Всё-таки повешу замок, — я довольно рассмеялась. — Уже, — парень достал ключ из своего кармана. — Установил тебе магический замок, который даже бомбардой не снесёшь. Ещё один ключик останется у меня. В целях профилактики. — Это так круто, — я посмотрела на цветные свечи, небольшое пирожное из столовой, на котором кремом было написано «За победу в первом матче!». Также в кабинете играла ненавязчивая музыка. — Спасибо. А это что, граммофон? — Да. — Где ты отыскал такое сокровище? — я подошла ближе и стала рассматривать очень раритетную вещь. Рядом с большой коробкой лежали пластинки музыкантов, которых днём с огнём не сыщешь. «Русская мельница», «Призрак поместья Яги», «Алёнушка» — мои любимые. — Есть свои тайные места. — Спасибо, — я приобняла его на секунду, а потом, отскочив на шаг, заглянула в его лицо, пытаясь что-то там отыскать. Он посмотрел в тёмное окошко на своё отражение. — Да вроде нормально выгляжу. Чего ты так меня рассматриваешь? — Думаю вот, с каким умыслом ты это сделал? Хорошим или плохим? — Самым хорошим, что только есть. У меня есть ещё несколько новостей, но всех их я расскажу тебе только после того, — его щёки покрыл лёгкий румянец, — как приглашу на танец. — Ты какой-то сегодня странный. На тебя так выходные влияют? — Нет, всего лишь дорогой огневиски. — Ты что пьян?! — воскликнула я. — Я выпил чисто за здоровье команды. Они сейчас, кстати, в коморке для инвентаря, тоже празднуют. — Какой тренер, такая и команда. Алкоголики одни. Ты знаешь, что за него могут исключить? — Но пока что ещё никого не исключили, — Сергей закатил глаза. Поставив одну из пластинок, он протянул мне руку. — Давай уже расслабься и просто потанцуй со мной. Тяжело вздохнув, я согласилась. — Но ты мне рассказываешь всё, что узнал, — и приняла его тёплую и немного шершавую ладонь. Нельзя сказать, что Сергей был супер красивым, высоким и всё в таком духе. У него была немного своеобразная красота — бандитски брутальная, не похожая на обычных мальчишек его возраста, а ещё этот шрам. Он шёл через бровь и пересекал почти весь лоб. Приподнявшись на цыпочках, я стала рассматривать его особенность ближе. — Где ты умудрился его получить? А он, смеясь, отвечал: — Не важно. Совершенно не важно, — и после каждого слова замирал на секунду. Музыка была плавной, и мы также плавно переступали с места на место. Чтобы не соприкасаться кольцами, пришлось положить обе руки ему на плечи, а он же в свою очередь — мне на талию. Было приятно ощущать тяжесть чужих ладоней, но в то же время совершенно непривычно. Щеки опалил жар. Дементьев находился в похожем состоянии, но глаза горели у него намного ярче щек. В сотни тысяч раз. В какой-то момент он остановился, и танец с пионерскими расстояниями сменился настоящим. Он подошёл ко мне так близко, что сердце ухнуло куда-то в пятки. А ноги стали подгибаться в необъяснимом желании подойти ещё ближе. Но куда же ещё ближе? Я не могу пройти сквозь парня! А может быть и могу? Но потом меня словно обухом ударили. В голове прокручивались слова Софии: «Ты ещё узнаешь, что он за человек». В голове начло проясняться. Дементьев почему-то склонился ещё ниже, дыша куда-то мне в шею. Приятные для тела мурашки пробежали по коже, сползая куда-то под одежду. Руки его были напряженны, а я ощущала их жар. В одно мгновение, когда слова в песне сменились проигрышем, а музыка стала ещё более плавной, Сергей почти прикоснулся губами к моему уху, говоря: — Надя, я хотел с тобой поговорить. Это трудно. Я, — и чтобы его заткнуть, приложила к его рту руку. И скороговоркой произнесла: — Серёж, пожалуйста, не надо. Мне не хотелось бы портить с тобой доверительные отношения и, — мой голос на секунду сорвался, — давай просто будем друзьями. Без вот этой романтики. Я не хочу потом остаться с разбитым сердцем. Сережа поднял голову и смотрел ещё долю секунды. За это время его глаза из горячих и обжигающих, словно потеряв ориентир, превратились в затуманенные и остекленевшие. Теперь это были глаза выпившего человека, а не Сережи, который только что чуть не наделал ошибок. Он опустил глаза и, выпустив меня из своих объятий, отошёл, больше не поднимая головы. — Серёж, прости, но так правда будет лучше. Я не хотела тебя обидеть, — моя триада была прервана взмахом руки. — Это ты прости меня, я не должен так делать. — Сергей… Он не, поднимая головы, протянул мне руку. — Я несколько недель думал о кольцах. И у меня появилась небольшая догадка, но тебе она не понравится… — Всё равно, главное понять что с ними. — Ты сама согласилась… Он взял меня за руку. И я тут же ощутила, как они скрепились воедино. Ничего не происходило минуты три. За это время я изучила лицо Дементьева вдоль и поперёк, отмечая признаки того, что он расстроен моим отказом. Губы поджаты, а желваки ходят ходуном. Ровно через три минуты у меня померкло сознание. Последнее, что я запоминала, тёплые руки, успевшие вовремя подхватить меня.

***

Пришла я в себя на кресле, когда рядом со мной стоял Сергей со стаканом воды в руках. — Сколько прошло времени? И что это было? — задала я насущные вопросы, когда залпом осушила кружку с напитком. — Минут пять примерно, — он взял стакан и печально посмотрел на его дно, наверное, пытаясь привести мысли в порядок. — Есть две новости, одна хорошая, а другая плохая. — Ну, давай с хорошей, — голос отозвался небольшой хрипотцой. — Твой магический потенциал растёт. В прошлый раз ты продержалась две минуты, перед тем как упасть в обморок. — И правда. Это отличная новость. А какая плохая? — Я блокирую твою магию, даже когда мы не держимся за руки. На небольшой промежуток времени, но да, блокирую, — он продемонстрировал пас рукой, от которого пирожное приподнялось над столом, а потом приземлилось обратно. Попытавшись сделать то же самое, я ужаснулась. У меня не получается колдовать! Пирожное даже на дюйм не оторвалось от поверхности. — Как так? Такого же не бывает. Я никогда не слышала о блокировке магии! — Не знаю, но что-то мне подсказывает, что дело здесь нечисто. Вспомнив незнакомый термин, я спросила: — Хочешь сказать, что здесь замешаны «Северные»? — горло предательски захрипело, когда я задала вопрос. Молодой человек замер, а потом, сосредоточив на мне взгляд, ответил: — Здесь не стоит говорить или даже хоть как-то упоминать «Северных». В школе тоже есть свои уши. Да и тем более всё не так однозначно, — видя в моих глазах недоверие, он поспешил исправиться. — Как только я разберусь со всем сам, расскажу и тебе. Неожиданно на меня свалилась усталость, как после хорошего учебного дня, и, прикрыв глаза, я согласилась Дементьевым. — Хорошо. Недели тебе хватит? Нам ещё надо на каникулах встретиться, всё-таки следующий матч не за горами. А ещё в конце декабря будет бал… — Да. Спасибо. Я тебе напишу тогда. Извини, — заплетаясь в словах, он вышел из кабинета, оставив меня совершенно одну. Есть целая куча причин, почему мы должны держаться друг от друга подальше, но я… не знаю, что делать.