Колдовстворец — место, где случаются несчастья

«28 октября 1991 года — 1 ноября 1991 года»

«Мелкий снег — предвестник больших метелей».

Харуки Мураками

Последние выходные в Колдовстворце прошли для меня в одиночестве. Сергей не попадался мне на глаза после произошедшего в моем кабинете, а все остальные просто не хотели обо мне думать. Асят ходила вместе с Софией, Макар Поликарпович был занят нашим проектом, который я все же отправила ему совой, а больше никто мной и не интересовался. Я всегда одна. Мне бы давно следовало к этому привыкнуть, хотя, наверное, человек попросту не способен свыкнуться с таким положением… Мой милый город встретил меня темной ночью. Солнечный день составлял всего три часа в это время года. Североморск — это закрытый простецовый город, в котором находятся несколько военных баз и полигон стратегического назначения. Волшебникам и простецам без пропуска здесь было делать нечего. Маленький и тихий город, где все военные. Очень молодой и пустой город. Серые коробки с огромными укрепляющими сваями в многолетней мерзлоте были неярко подсвечены светом желтых фонарей. Людей на улице было немного. Все куда-то спешили: за покупками, на работу, кто-то просто прогуливался с детьми. Все что-то думали, а внутри меня метались мысли от колец и недавнем покушении на Морозова к Сергею и его отношению к моей персоне. Думаю, что, с одной стороны, София была права, когда говорила о перевоспитании Дементьева. Самой себе было страшно признаваться, но неосознанно я зацепилась за его язвительность, грубость, а потом как-то свыклась с его манерами и даже начала принимать за норму его шутки. Но, с другой, я была с ней не согласна. Я не хочу и не могу влюбиться в такого человека. Нет, нет и еще раз нет. С моим уровнем магии я могу рассчитывать лишь на простецового мальчика, который из себя ничего совершенно не представляет, а не на наследника одной из самых успешных родов буржуазии. И вообще, скорее всего, ему уже давно подобрана невеста. Со статусом и силой. Самое главное с силой, которой у меня нет. В России пользовались магическими кольцами, о которых совершенно не знали в Европе. Более шестидесяти лет назад наши маг-врачи доказали, что у каждого волшебника есть потенциал сил. Он может увеличиваться или уменьшаться, все зависит от самого мага. Но также был и минус. Через палочку магия сочится в окружающую природу, попросту используя её по ветру, а кольца сохраняли магию внутри самого волшебника. Кольцами пользовались многие представители того времени, хотя большинство отдавали предпочтение палочкам. Кольца без охраны можно было легко выкрасть, чем и пользовалось большинство магов с маленьким запасом силы. Они забирали кольцо, а его обладатель оставался без магии. Сейчас магические кольца носили все. По ним можно было определить какого сословия маг, какова его сила или чем он занимается. Темные металлы символизировали то, что «перед тобой представитель дворянства», а светлый, как у Сергея, о буржуазии. Золото предпочитали носить простецовые дети, которые любили дорогие и яркие украшения. Размер камня тоже различался своими значениями. У кого-то больше, а у кого-то меньше. Все зависит, как ранее говорилось, от магического потенциала. Моё темное колечко с крохотным бриллиантом рассказывало большинство фактов моей жизни. Отец, признав своей дочерью, дал мне собственную фамилию и титул самой младшей наследницы Скуратовых, купив кольцо в семь лет. Мой дом находился на самом отшибе местности возле заброшенной базы стройматериалов. В этой пятиэтажке жило от силы три семьи, которые не блистали умственными способностями. Одни алкоголики, другие, как и многие в этом городе, военные, а третьи я вообще не знаю кто. Моя мама родилась в Североморске. Мой дед был военным, что плавал на подводных лодках. До самого выпуска из школы он не верил в то, что мама обладала какой-либо магией, вечно называя это бредом. Бабушка томно вздыхала, когда мама творила «чудеса», а потом и вздыхать стало некому. Умерли они одним днем в аварии на трассе. Мама осталась одна в совершенно холодном городе, куда непонятным образом попал мой отец. Владимир Скуратов был связан магическим браком с девушкой благородного происхождения, от которой имел троих детей. Двух моих старших сестер, а так же брата. Все они были намного старше меня, в глубоком браке с несколькими детьми за плечами. И за всю свою жизнь я их не разу ни видела.

***

Следующим утром, пока не взошло солнце, я смотрела в пустой белый потолок. Рассматривала квартиру, что десять лет не менялась. Взору открываются аккуратные желтые шторки, серые обои с небольшим орнаментом и линолеум, по которому уже становится страшно ходить. В моей комнате стоял старый музыкальный инструмент, скрипучая кровать, а также деревянный шкаф, из которого мама уже устала вытравливать боггарта. Он постоянно превращался в моего отца… Холодные стены мама пыталась как-то оживить, подарить им новую жизнь, но все картины были мертвенно ледяными. Квартира была совершенно крохотной, из больших комнат — только гостиная, в которой и жила мама. В последнее время она совсем зачахла. Перестала ходить на работу в «Деревянный двор». А её простецовая подруга Валя тоже куда-то пропала, да и мама о ней не вспоминает. Её рыжие, как и у меня, волосы поблекли и перестали светиться здоровьем. Она целыми днями могла лежать на диване и читать «Вестник», который приносила северная сова Мышка. Старая и неуклюжая птица, от которой никакого проку уже не было. Но почему-то именно сегодня мама встала и решила приготовить блинчики с медом. На кухне раздавалось легкое побрякивание кастрюль и мисок. Играло простецкое радио с какой-то веселой мелодией, а диктор поражал своим гордым баритоном. Только я потянулась на кровати, которая жалобно заскрипела, как в окно постучалась Мышка. Белое оперение её было покрыто снегом, а сама она дрожала как осиновый лист. Метнувшись к окну, впустила сову в тепло, отвязав от лапки письмо. В такое хорошее утро, когда все на своих местах, и нет никаких волнений как в школе, я с радостной улыбкой всматривалась в текст письма. Но прочитав от кого оно, содрогнулась. «Привет, Надя. Ты предлагала встретиться на каникулах. Завтра, первого ноября, у меня выпадает свободный день. Я уже узнал, где ты живешь, поэтому можешь не переживать. Однодневный пропуск я сделал в твой Североморск. Жди меня ближе к десяти часам. P.S. В какой Тмутаракани ты живешь! С уважением, Сергей.» Мои руки начало потряхивать, а на лбу выступила испарина. Стало не по себе, когда вновь перечитала письмо. Сергей поставил меня в совершенно неловкое положение своим приездом. Голова закружилась еще сильнее, когда поняла, что первое ноября — это сегодняшний день. БАМ! В комнате летали предметы мебели, пока я инициативно работала волшебным перстнем, убирая пыль и мусор. Несколько раз из-под дивана выпрыгивали надоедливые пикси, которых пришлось спешно сажать в клетку и убирать в шкаф с боггартом. Мама зашла в комнату именно в тот момент, когда я поймала последнего пикси и закрыла дверцу шкафа. Она посмотрела на меня из-под своей кудрявой челки, которая ошметками свисала на лбу. — С тобой все в порядке? Что за бурная активность во время каникул? — Все в порядке. Просто ко мне приедет друг со школы. Надо обсудить матчи по квиддичу. Мама поправила легкий свитер, в котором ходила, видимо, несколько месяцев. Я посмотрела прямо ей в глаза, но никакой заинтересованности в них я не увидела. Она безразлично произнесла несколько фраз, а потом ушла обратно на кухню. Я же, рухнув на застеленную постель, стала ждать прибытия Сергея в гордом одиночестве.

***

Когда же в квартире раздался звонок в дверь, мама уже лежала в своей комнате и тихо подрёмывала под звуки радиоприемника. Пришлось как можно тише пробираться в прихожую и открывать дверь молодому человеку. Сергей был полностью укрыт снегом. На щеках появился приятый румянец от мороза. На плечах была всего лишь легенькая куртка, а шея перемотана большим синим шарфом в цвет специализации. — Привет, — Сергей резко втянул воздух и поспешил войти в квартиру. — Привет, — не зная, как начать разговор, я покрылась красными от смущения пятнами. — Можешь раздеваться. Погреешься, а потом пойдем прогуляемся по улицам и все обсудим. — И что, даже не спросишь про моё настроение? — он повесил куртку на крючок и разулся. — А я должна поинтересоваться? — на кухне пахло теплыми блинчиками, когда мы вошли. Что бы не было сквозняка от окон, пришлось закрыть дверь. Да и мама бы не обрадовалась шуму с кухни. — Как хорошо воспитанная девушка, ты должна была об этом спросить. Я вот, как истинный джентльмен, поинтересуюсь, как твоё настроение на каникулах? — Мы не в Англии, джентльмен. А в нашей стране ты просто молодой человек. Но отвечу на твой вопрос. У меня все хорошо… наверное. Ешь, а то я сама не смогу со всем этим справиться. Дальше беседа вроде как прервалась. Я бы с удовольствием поболтала с парнем, но, когда вспоминала все то, что было перед каникулами, всё желание резко пропадало. Да и Сергей, пришедший с хорошим настроением, почему-то начал хмуриться и подозрительно осматривать квартиру. Видимо, настроение пропало не только у меня. Через четверть часа мы выползли в подъезд. Дементьев интересовался о моих соседях, но, проходя мимо пустых квартир на пятый этаж, который пустовал полностью, он понял, что затея так себе. — Тут хотя бы кто-нибудь живет? — В нашем доме всего несколько семей. Все остальные переезжают в города… с более теплым климатом. — А почему бы и вам не перебраться на Старую Ладогу, ну или в Китеж? — Глупый вопрос, молодой человек. Мы практически дома не бываем. Я в школе, а мама на работе. Мы волшебники. Нам не нужны никакие простецкие нужды, кроме кровати и еды. На самой верхней лестничкой клетке мы остановились. — Что ж, это наш пункт назначения. На улице слишком холодно. — Согласен, здесь есть хотя бы батарея. Цепляясь за батарею ногой, забралась на большой подоконник. Также пришлось наложить на окно согревающие чары, так как из них слишком сильно сквозило. Сергей же, повинуясь своей воле, оперся на стену и сложил руки на груди. Я начала рыться в карманах. — Тогда начнем, — парень тяжело вздохнул. — Команды в полном комплекте. Все тренируются на каникулах дома. Правда, я сомневаюсь, что смогу их подготовить. Экзамены уже через несколько месяцев. Тем более, что я полноценный член команды алмазных. — Я думаю, что деканат скоро найдет замену тренеру. Да где же они?! — я хлопнула по карманам. — Знала бы ты, как я на это надеюсь. В этой четверти еще же светская тусовка. Как бы чего-нибудь не случилось. Я имею в виду бал. — Ну, не могу тебя обрадовать. Нашла! Я достала пачку сигарет и зажигалку из кармана куртки. Прикурив, я выпустила вонючее облачко дыма изо рта. Глаза Дементьева расширились, но он не сделал никакого едкого замечания, продолжая ждать моего ответа. — Вчера пришло письмо из резиденции отца, — на этих словах, подозревая, что будет дальше, молодой человек нахмурился. — На него совершенно покушение «Северными». Завтра выпустят статью в «Вестнике» по этому поводу. — Ты так отстраненно говоришь об этом. Как будто это не твой отец совершенно. — Да, ты прав. Мой отец перестал быть моим отцом, когда ушел от нас. Вскрылась же правда. Знаешь, я же до тринадцати лет была Солнцевой. Это уже потом меня признали его дочерью и поменяли фамилию. В школе даже никто не догадывался, что есть еще одна Скуратова. — Я почему-то думал, что ты… Ну, просто бастард, — Дементьев выглядел растерянным. — Нет, просто мой отец жил на две семьи. Днями жил со своей старой каргой, двумя дочерьми и сыном, а нам говорил, что постоянно на работе. А вечерами был со мной и моей мамой. И той семье врал. И нам врал. Постоянно врал. Ну так о чем это я, — резко пришла в себя. — Завтра будет самый настоящий БУМ с этой новостью. Причем доподлинно не известно, кто именно пытался убить моего отца. — У меня есть некоторые мысли, но я не буду пока их озвучивать. Но очень странно, что преступники действуют через школу. Через детей. — Вполне ожидаемо. Вспомни расположение школы. Она находится под председательством ВС. В школу намного легче проникнуть, чем в председательство. И подумай сам, здесь учатся все отпрыски важных людей. Конечно же, воздействие в первую очередь будет на нас. Заметь, даже у моего отца подгорело. — Согласен с тобой. Мой отец вообще предложил поменять место обучения. — О, видимо, общество твоего братца влияет на тебя не лучшим образом. Дурмстарнг, да? — Ты очень проницательна. — Спасибо. Кха-кха, — я закашлялась дымом и с отвращением выкинула сигарету в окно. — До чего же они противные. — Тогда почему куришь? — Сергей запрыгнул ко мне на окно и вопросительно посмотрел. — Это так, пустяковое занятие. В Колдовстворце курение запрещено, но дома мне никто не запрещает этого делать. И без сигареты в этом тусклом мире не проживешь… Тишина окутала нас теплым коконом. Только что вышедшее солнце уже катилось за горизонт. На темной лестничкой клетке играли последние лучики солнца. Где-то там далеко, солнце взрывалось яркой вспышкой малинового цвета. Свет был до того ярким, но и одновременно теплым, что приходилось блаженно прикрывать глаза. Где-то все хорошо, а где-то все плохо. После долгой минуты молчания Сергей решил заговорить: — Знаешь, только сейчас я заметил как сильно отличаются наши миры, — он отвернулся от окна и посмотрел на меня. Лицо его было одухотворенно, и вся бунтарская натура покинула его, оставив лишь шрам над бровью. — Здесь холодно и пусто. Как будто еще чуть-чуть, и весь мир пойдет крахом. Простецы все грустные. У них нет стимула развиваться. Выгляни в окно, а тебя окружает лишь серость и мрак. Вот заброшенная строй база, хотя на ней могли работать люди. Весь жилой дом пустой. Люди ищут лучшей жизни, хотя она совсем рядом, — я с интересом его слушала. — Мир полон магии. Она совсем рядом. Все мы, и волшебники, и простецы, живем на одной земле. Но почему-то они совершенно ничего не замечают. Мир волшебства — это настоящая сказка! Здесь есть драконы, русалки, да даже боггарты. Здесь живут вампиры и оборотни. Волшебники создают диковинные вещи при помощи трансфигурации. Мы можем лечить многие болезни. Наш мир намного больше наполнен красками, чем мир простецов. Это очень суровая реальность, когда одним все, а другим ничего… — Да, реальность и правда сурова. Но есть одно сходство, что совершенно меняет местами картинку. У нас все также мрачно очень давно. Я никогда не видела радостных взрослых волшебников. Наше Магическое сообщество очень закрыто. И я не про мир простецов. О нашем быте не знают даже соседние страны. Вспомни хотя бы рассказы на Истории Магии. Англия главный пример. Одиннадцать лет назад вся страна была погружена во мрак, пока один маленький мальчик не убил Волан-де-Морта. Хотя его даже и не могло бы быть, если бы рассказали об этой напасти всему миру. Волшебники всех стран намного сильней, чем какой-то обычный полукровка. И также будет и у нас. Никто к нам не придет на помощь чуть что. Мы будем одни. И простецы нам не помогут. — Проще говоря, ситуация разносторонняя. Не вашим, ни нашим, — подвел итог молодой человек. — Но для чего я заговорил на эту тему. Мне так странно тебя видеть в мире простецов. Только недавно ты вела себя как настоящая английская леди, а сейчас мы сидим в подъезде, где жутко воняет кошками и сигаретами. Я нахмурилась. — В этом нет ничего странного. Одновременно я волшебница и маленькая девочка, которая живет в СССР… — Нет, ты не так все поняла, — Сергей перебил меня. — Я хотел спросить… Какая ты? — В смысле? — удивилась я. — Ты волшебница, веселая и деятельная, или же обычная девочка? Вопрос ввел меня в заблуждение. Ни через минуту, ни через пять я не могла ему ответить. Он долго смотрел на мое лицо, изучая его. Моим добрым делом было бы покраснеть, но я лишь смотрела на него как в пустоту. Заглядывала в яркие зеленые глаза, пытаясь там прочитать двойной смысл, что он мне посылал. Руки его были в каких-то сантиметрах от моих ледяных ног. Еще одно неловкое движение, и прикосновения не избежать. И я не знала, нравится мне это или нет. Но точно наталкивало на определенные мысли, которые мне не особо нравились. Сергей лишь спустился с окна и протянул мне руку. — Все ясно. Давай, мы что-то засиделись. Я тебе пришлю письмо, где подробно описал все то, что нам понадобится на следующем матче. С тебя придумать новогоднее поздравление от команды на бал. — Хорошо, — я схватилась за его теплую и немного шершавую руку, чтобы слезть с подоконника. Приземлившись на ровную поверхность, я чуть ли не хлопнула себя по лбу. Губы стали непослушными, и я прошептала: — Кольца… Сергей побледнел. — Прости, Надя, я совсем забыл… У тебя кровь! — Что? — он показал на нос. И правда. Из носа текла тонкая струйка крови. — У меня кружится голова. Мне плохо. — Давай домой, быстро. Сергей, как это было возможно, придерживал меня, пока мы спускались к квартире. Квартиру я не закрывала, и мы вполне быстро забежали в квартиру. — МАМ! — громко закричала я. Голова продолжала болеть и кружиться. — Никого нет, — Сергей быстро осмотрел все комнаты. — И то хорошо. Моя комната предстала чистой во всех смыслах. Чистым был даже воздух. Прямо в одежде я легла на кровать, а Сергей пристроился на корточках рядом. Он продолжал держать меня за руку. — В этот раз, мне кажется, все еще хуже. — Описывай свои ощущения, пожалуйста. Надо наконец-то понять, что с кольцами. — Мне кажется, надо просто прекратить тактильное общение. Больше никаких рукопожатий. — Никаких, — смеясь ответил парень. — Кольца будут вместе, пока ты не потеряешь сознание. Надя, как бы странно это не выглядело, но тебе следует уснуть. — Не могу. Как я вообще раньше теряла сознание? Такая невыносимая боль, — другой рукой я схватилась за голову. — Кровь сильней пошла. У тебя есть платок какой-нибудь? — Да… В тумбочке… В перовом ящике… Сергей, изворачиваясь, достал из ящика небольшой носовой платок и приложил к моему лицу. Он нежно придерживал кусочек мягкой ткани возле моего носа. Голова кружилась, но я с точностью могла прочитать испуг на лице молодого человека. — Надо хоть чуть-чуть остановить кровь. Надя, давай засыпай. — Да сколько я еще буду в созна… И именно в тот момент, когда боль настигла своего пика, реальность растворилась где-то в воздухе, и я потеряла сознание. Наступила блаженная тишина и пустота. А еще запах мяты. Мой дом.