Колдовстворец — место, где случаются несчастья

«1 декабря 1991 года»

«Устав от грома и чада, От всей городской тесноты, Человеку порою надо Скрыться от суеты…» Э. Асадов «Вечная красота»

Утро началось с радостной новости, что объявили в школе. Наступил первый день зимы, и теперь весь Колдовстоврец пребывал в радостном ожидании новогодних праздников, каникул и дальнейшего завершения года. Новый год — это сакральный праздник на нашей земле. Правда, дата изменялась на протяжении веков, но единственное, что оставалось неизменно, так это личное отношение волшебников к празднику. Дни с двадцать пятого декабря по седьмое января в моем времени считались самыми волшебными, когда невозможное всё-таки сможет произойти. Когда сотворяются сказки и магия, которые питают весь волшебный мир. Уроки в этот день были отменены. Весь Горный Совет собрался в зале совещаний, там и распределили роли по украшению школы. Мне и моим ребятам выпал весь Северный коридор вместе со всеми аренами, кабинетами и раздевалками. Как-никак скоро наступит бал, и все должно выглядеть на высшем уровне. Мой кабинет украшали со всей любовью и заботой о единственной Главе — то есть обо мне. Вместе с Асят несколько ребят из команд украсили мой кабинет. Теперь у меня была нарядная елочка с игрушками и гирляндой да несколько иллюзорных снеговиков под потолком. В свою очередь я не только таскала магией коробки с елочными игрушками для украшения арен, но и напевала разные новогодние песенки. Как простецовые, так и волшебные. Сергей, подлетев ко мне, забрал коробки. — Я все понимаю, огонек, но эти тяжести были созданы не для тебя, — он повернулся к кому-то из команды. — Ник, можешь отнести это сам. Я тебе доверяю. — Эй, вообще-то мы волшебники! — взмахом руки он левитировал большую коробку из рук Сергея. — А я бы на твоем месте уже давно б позвал Надю на свидание, а не бегал как угорелый! — Я её звал, честно. Но она же вечно занята… — Как бы я еще тут, — я помахала им рукой. — И никуда ты меня не звал. Хотя бы своим друзьям не врал! Сергей трагично приложил руки к своему сердцу. Вот же паяц. — Я не упущу свою возможность, — он подмигнул Нику, которому до нас уже и дела не было. — Надежда, может, вы со мной сегодня вечером прогуляетесь мимо гейзера? — У-у-у, — протянул Ник. Но я была бы не собой, если б не ответила: — Нет. Но если тебе так хочется провести со мной немного времени, то, — Дементьев послушно замер. — Тебе надо превратиться в мягкую подушку, так как сегодня вечером я собираюсь спать. Ник подавил свой смешок под грозным взглядом Дементьева и продолжил заниматься раскрашивание стен. Сергей, приобняв меня за плечи, сказал: — Ты рушишь мой авторитет в глазах ребят… — А ты мой нет? Иди, Дементьев, изучай трансфигурацию. Прошедшие мимо нас члены команд захихикали, да даже Асят не сдержала смешка. — Если всех пробрало на смех, — я развернулась, — бегом в кладовку! Надо помочь главному залу с украшениями… После того, как все в нашем секторе было украшено, я поспешила в свою комнату, чтобы подремать хоть пару часов перед ужином. «Все таки зима — моё самое любимое время года. Как хорошо…» — на этих мыслях я задремала и встала только перед ужином.

***

Я поднялась так же быстро, как и легла. Настроение было шикарным, и его ничего не могло омрачить. Я даже подумала о предложении Сергея. Но потом оно как-то быстро забылось… Лифт в колодце остановился. Так же как и я на ужин спешили многие ученики, и избежать столпотворения не вышло. Затор образовался ближе к вратам, и я теперь уже жалела, что вообще пошла на ужин. Когда я поправляла волосы, то краем глаза заметила Софию, что сейчас стояла рядом. Она в упор не замечала меня. «Ну и не надо» — подумала я. Но как только люди начали заходить в огромный зал, то начало происходить что-то странное. Раздались выкрики, а также чей-то испуганный плачь. — Пропустите, — я пыталась пробраться в главный зал, расталкивая остальных школьников. Они все тихо охали, но отступали в сторону. Когда же я подошла ближе, то не могла сдержать удивленного возгласа. К горлу подступил завтрак, желая поскорее покинуть организм. Руки вспотели, а лицо моё, кажется, стало белее мела. Я не могла этого больше видеть и отвернулась. На полу бесформенной тушей лежала наша преподавательница Белой магии — Елена Гавриловна. Её глаза были открыты, а рот изогнулся в удивленном возгласе. Как будто она узнала своего убийцу. Но тут кто-то громко вскрикнул. — Посмотрите! — девочка некрасиво показала наверх. Все подняли головы. «Мы вас предупреждали!» — вот что гласила надпись. — Это «Северные»! Они еще здесь! — голоса смешались в одну какофонию. Я не могла поверить, что нашего учителя убили. Только утром я с ней здоровалась, а сейчас она лежит как какой-то мусор, на который в панике наступали. Я спиной почувствовала пристальный вгляд. Обернувшись, увидела Софию. Она смотрела на меня жгучей ненавистью. Липкий пот покрыл мою спину, а руки начали трястись еще сильней. Я начала отступать от девушки. Она не предпринимала никаких действий, просто стояла и смотрела на меня. Я не могла выдержать её взгляд. Мне было больно. Пришлось побежать, расталкивая всех на пути, надеясь лишь на то, что я смогу найти Сергея. Они не могут на них все свалить… Я залетела в свой кабинет и прижалась к двери. Меня бил жуткий озноб, а тело, казалось, испытывало магическое истощение. Мне было так страшно впервые. Я никогда ничего не боялась. Но я теперь знаю свой страх. Страх чьей-то смерти. Не могу. В кабинете раздался голос: — Надя, что с тобой? — Сережа, — я лишь увидела его перед собой, и с меня сошла та пелена страха. Я сделала несколько быстрых шагов и заключила его в объятья, пытаясь спастись от того, что творилось в большом зале. На секунду он пораженно замер, а потом также крепко мне обнял. — Надя, скажи, что случилось. Иначе я разнесу всех, кто обидел тебя! Горячие слезы потекли по щекам. — Ты разве не видел? — я чуть отодвинулась от него. — В г-главном зале… Елена Гавриловна… её кто-то убил! — Что? — Да, Сергей, её убили. Те же, кто и сделал надпись на поле. Это была их месть… — Тихо-тихо, все хорошо, Надя, — Сергей ласково погладил меня по голове. Но во мне кипел страх. Он постепенно превращался во что-то другое. — Нет! Ничего не хорошо. Это точно не «Северные». Мы сами же с ними были… Они не могли, Сергей, не могли! Я не верю в это. Половина из них — это просто дети… Он приложил ладонь к моему рту. — Тшш… Мы оба напряглись, когда услышали поскрипывания половиц в коридоре. В голове промелькнула мысль о том, что нас могли услышать… Дверь за моей спиной резко распахнулась. Я запомнила лишь побледневшее лицо Сергея перед тем, как меня огрели Оглушающими чарами. Казалось, что он узнал кого-то.

***

Я пришла в себя в серой и мрачной комнате, где мы встречались с Хозяйкой Медной горы. Но она претерпела некоторые изменения. Стены переливались разными цветами — это были защитные заклинания. Здесь стоял лишь один диван и больше никакой мебели. Голова раскалывалась, и я даже не с первого раза приподнялась на локтях. Очень сильные Оглушающие чары мне попались. Яркие мушки все также летали перед глазами. Я повернула голову, чтобы рассмотреть какой-то странный предмет на полу. Меня охватил ужас, когда зрение наконец сфокусировалось, и я поняла, что это Сергей. Он не двигался. Казалось, даже не дышал… — Нет! Сережа, — я свалилась с дивана, на котором лежала, и начала неистово трясти парня, чтобы как-то привести его в чувства. За несколько секунд в моем мозгу промчались тысячи мыслей. И все они меня не устраивали. Внутри начало что-то заливаться кровью, как будто вместо сердца там была дыра. Мне вновь стало страшно… — Эй, я вообще-то спал, — он покачал головой, когда я его наконец-то «разбудила». — Дурак, — первая пощечина. — Идиот, — вторая. — Придурок, — и третья. — Я испугалась за тебя! Он потер ушибленные щеки и растерянно посмотрел на меня. — Я пришел немного раньше тебя в чувства и задремал, — теперь не только его щеки горели огнем. Стало так стыдно. — Ты как себя чувствуешь? — Нормально. Извини. Я не хотела. — Парень кивнул. И только сейчас заметила, как близко мы сидим. Пришлось отодвинуться. — Что произошло? Почему мы у Анны Егоровны? Он усмехнулся и вновь прикоснулся к своим щекам. — Удар у тебя хороший. А насчет твоих вопросов… София побежала за тобой и услышала наш разговор. Понятное дело, она нас оглушила и притащила нас сюда… — Но к-как? Она не могла нас сдать директору. Это не в её правилах. — Но именно это она и сделала, — Дементьев сказал, как отрезал. — Нас заблокировали в этой комнате. Скоро должны прибыть дознаватели, ну и наши родственники… — Что? Дементьев снял свою маску шута. Лоб его покрылся тоненькими морщинками, а глаза приобрели нотку печали. — Все очень серьезно, Надя. Нам надо держаться вместе… Дверь в комнату раскрывается, и сквозь защитные заклинания проходят несколько человек. Все они в мантиях дознавателей и кольцами, что были наготове. В лицах читались гнев и злость. Двое мужчин остановились в дверях, пропуская Анну Егоровну ближе к нам. Она присела на диван и транфигурировала стол, на котором уже оказались чашки с чаем. Хозяйка Медной горы приветливо нам улыбнулась и пригласила за стол. — Мои дорогие, — она взяла одну из чашек, — сегодня произошло самое ужасное событие за последние пятьдесят лет. Елена Гавриловна… была очень своеобразным человеком. Но, — она отпила из чашки, — это не повод для того, чтобы не выпить чаю. — Что? — удивился Дементьев. — Умер не просто преподаватель, умер в первую очередь человек! А вы делаете вид, что ничего не случилось. — Не перебивай меня, мальчишка! — строгий голос Анны Егоровны заставил нас замолчать. — Как ты можешь так говорить? Я сама учила Елену, и мне, так же как и вам, её жаль! Очень талантливая девочка… была… Особенно в прорицании, — эта фраза заставила меня затаить дыхание. Один из мужчин взял свое слово. — Хватит, Анна Егоровна! Просто дайте им Сыворотку правды, и на этом все закончится! Сергей пришел в себя быстрее, чем я. Он смахнул со стола чашки, в которых была сыворотка. Осколки разлетелись, разнеся аромат по помещению. Он мне показался очень знакомым. Дементьев вскочил на ноги, а дознаватели наставили на него перстни. — Вы не имеете права применять сыворотку к ученикам! Председательство узнает об этом, как только мы выйдем из этого кабинета. — Это моя школа, и мне в праве решать, что делать, а что нет. Вы выпьете эту сыворотку и расскажете все о «Северных»! И никто, кроме нас, не узнает всей правды! Дверь вновь распахивается. — Анна, я думаю, вы пожалеете о содеянном. Особенно когда об этом узнают в председательстве! — в комнату размашистыми шагами зашел мужчина. Полог заклинаний дернулся и рассеялся, но ненадолго. Через несколько секунд заклинания обновились и засияли с прежней силой. Мужчины возле входа потрясенно замерли и, казалось, даже поклонились ему: — Кто это? — шепотом спросила я Сергея. Директор возмущенно закричала: — Кто вам дал право врываться в мою школу? — Школа не принадлежит вам, Анна, если вы забыли, — мужчина говорил низким и приятным голосом. Весь его вид говорил о богатстве, благородности и статусе. Он не был особо высоким, но небольшие каблуки на туфлях добавляли ему в росте. На нем был классический простецовый костюм, а в руках находилась красивая серебряная трость. — Школа живая. Это неоспоримо. Но все то, что находится в ней, принадлежит и подчиняется председательству. И запомните, я даже не посмотрю на то, что в столь преклонном возрасте, когда вас разжалуют в должности директора… Сергей лишь тихонько сжал мой локоть и прошептал: — Это мой отец, Надя. Алексей Дементьев, — я поражено замерла. — Это не возможно, товарищ! — Анна Егоровна подошла на несколько шагов к отцу Сергея. — Если вы не помните, то Колдовстоврец сам выбирает директора. Пожизненно. Последнее слово вызвало в ней торжествующую улыбку. — Ненадолго, — и все краски сошли с лица директора. И наступила немая сцена, когда никто не знает что сделать и сказать. Мы с парнем держались чуть поодаль от взрослых, и наши кольца были наготове. Что бы в любую секунду отразить удар. Мы не знали, чего можно ожидать от директора. Да и бледное лицо Дементьева говорило о том, что его отец, та еще заноза в заднице. Эта злосчастная дверь вновь открывается, и теперь заходит всем знакомый кадр: — Где моя доченька? Почему везде защитный полог? Пустите меня, я её отец. Мне положено знать, что произошло! — отец со всего размаху ударился о защитный полог, и потирая ушибленный лоб, гневно смотрел на дознавателей своими голубыми глазами. Все присутствующие только поморщились, увидев моего отца в дверях: — Проходите, — маг-дознователь приподнял полог и мой отец царственно прошествовал прямо ко мне. — С тобой все в порядке? Ты цела, моя дорогая? — он осмотрел все мое лицо, и взяв меня за ладони, от чего я поморщилась. — А ты что здесь делаешь, Дементьев? Отец Сергея удивленно приподнял брови: — Помимо твоей, дочери, — он словно выплюнул это слово. — В этой комнате присутствует мой сын. Наследник моего рода. Который слишком заигрался. — но видимо его что-то царапнуло в мозгу, и он умолк. — Я требую настоящего магического разбирательства, а не этой отсебятины! — Тогда нам надо место, где сможем их держать, — сказал один из дознавателей. — Детей придется отправить домой. В школе им не место… — Если вы хотите сказать, что мне следует забрать своего сына в свой дом, то хочу вас разочаровать. Он ко мне не поедет. На этом точка, — он развернулся, и пошел к двери. — Я прослежу за проведением разбирательства. На этом, прошу прощения, но мне пора… Сергей сделал несколько шагов за своим отцом: — Отец, стой… Но мужчина только лишь коротко развернувшись на каблуках завернул за угол, покидая эту школу. Так же тихо, как и появился. Анна Егоровна все так же стояла, как громом пораженная, от слов отца Сергея. Её глаза не выражали ни толики сомнения, что когда-нибудь такое все же произойдет. Руки директора ходили ходуном, но прямая и гордая осанка все так же осталась. Прошло ровно сорок восемь лет, когда она, возглавив сопротивление Колдовстворца в войне, после смерти прежнего директора, стала Хозяйкой Медной горы. По меркам волшебников она ещё молода, но то, что она увидела на той войне, порушило прежние представления о жизни. Теперь же она впервые задумалась о том, что может умереть. Отец отцепился от моих рук: — Кхе, Анна Егоровна, — он добродушно посмотрел в глаза директора. — Думаю, завтра можно провести все судебные процессы. Детям надо спать. У них и так очень тяжелый день. И, — он сделал трагичную паузу, и тогда я заметила как горят его глаза, как он доволен всей ситуацией, — ребята могут побыть какое-то время у меня. Дом у меня большой, так что… — Да-да, могут, — директор рассеяно махнула нам рукой. — Дознаватели пусть проследуют с вами. До скорых встреч.

***

В десять часов вечера мы были в поместье. Но никто не спал. Все сидели в большой гостиной, где каждому можно было расположиться. Дознаватели вместе с Агреппиной играли в «подрывного дурака», и видимо мой мачехе очень везло, так как старая волшебница обыгрывала их на раз два. Мужчины сидели с кислыми лицами, ведь большое количество денег теперь было в карманах Агреппины. Они тихо чертыхались, и пытались умилостивить волшебницу, но та была непреклонна. Отец сбежал ровно в тот момент, как мы пересекли порог его дома. Я пыталась его расспросить, что нового. Но он умчался слишком быстро, заставив даже Сергея удивиться его спешке. — Какой-то он слишком скрытный, — лишь сказал парень. После этого мы сели вместе на диван и больше не разговаривали, не перебрасывались колкими фразами. Лишь молчали. Сергей, сложив руки в замок, о чем-то долго думал. Его лицо было довольно бледно, а глаза не горели, как прежде. А я, положив голову ему на плечо, пыталась уснуть. Но как только я смыкала глаза, сразу же появлялся образ Елены Гавриловны. Такая молодая и красивая. Немного странная, но такая… хорошая. Так жаль, что её больше нет с нами. Сергею тоже было жаль, но он этого старался не показывать всем своим видом. Когда я открывала глаза, то украдкой брала руку Сергея и крепко её держала. Он мне придавал сил, когда тепло передавалось из его руки в мою. Дознаватели и Агреппина косо посматривали на нас, но ничего не смели сказать. Только лишь в глазах старой волшебницы читался страх и отчаянье. Но она ловко маскировала их за игрой в карты.

***

«2 декабря 1991 года»

Рано утром в доме был совершенный кавардак. Прибыли несколько магов из председательства и даже сам Председатель — Захар Митрофанович Гульдюк. Достаточно молодой волшебник, не старше отца Сергея, с козьей бородкой и одень темными глазами. Также посетил наше мероприятие и Алексей Дементьев. Он с важным видом поинтересовался, что здесь делает Председатель, и очень удивился последующему ответу. — Мне просто стало интересно. Не каждый день происходит магическое разбирательство по делу несовершеннолетних. Расположились мы в огромной столовой. Все расселись по своим местам, когда свое слово взял Председатель, который полностью лишил логики происходящее мероприятие. Он торжественно хлопнул в ладоши и заявил: — Знаете, я впервые не понимаю, что здесь делаю. Дети не могли такого сотворить. Убить не просто волшебника, а преподавателя, что был милостив к этим детям. Я не очень уверен в этом. Да и то, что они причастны к запрещенной группировке, ещё ничего не говорит. Сергей, Надя, разве я не прав? — Правы, Председатель, — кивнули мы мужчине. — Вот. Я доверю детям, и советую также и вам им доверять. Они не причастны ко всем этим злодеяниям. Тем более, я узнал, что на момент убийства у ребят было алиби. Сергей вместе с командой заканчивал украшать большую арену в школе. А Надежда спала в своей комнате. Это подтвердило охраняющее женское общежитие заклинание, — камни с души упал. — Так что, за не имением фактов, кроме доноса Морозовой Софии, которая могла и выдумать его, я завершаю данный магический процесс. — Святой Кощей, что это за цирк, — отец Сергея видимо обращался к великому темному волшебнику. И он его не услышал. Поняв, что дело раскрыто, а впереди еще множество мелких разбирательств, все приступили к завтраку. В поместье моего отца был потрясающий повар, которого даже пытался переманить Захар Митрофанович. Но кусок в горло не лез, пока я не отыскала взглядом зеленые глаза. Сергей выглядел ещё хуже, чем вчера. Но он тепло улыбнулся6 и подмигнул мне. «Теперь все будет хорошо» — я как будто прочитала его мысли, и стало теплее и спокойней.

***

Через несколько часов, когда все разъехались, пришло то, чего не ждали. Расположившись с Сергеем на маленькой крытой веранде, мы пытались разобраться со всем, что произошло за последние сутки. — Могу лишь заметить, что мы очень сильно понравились Председателю, — сказал парень попивая крепкий чай. — Ага, я думала, что он вообще готов нас без экзаменов к себе забрать. Полоумный дурак, — я отдала предпочтение кофе. И теперь с кислым видом смотрела на Сергея, что пил свой сладкий чай, а я давилась горьким кофе. — Знаешь, спустя сколько времени, я понимаю, что Елена Гавриловна была очень хорошим человеком… Мне так её жаль. Кто мог такое сотворить? В школе, тем более! — Мне кажется, наши подозрения насчет Макара Поликарповича были не беспочвенны. Заметь, ты его не видела в главном зале, а это лишь означает, что он где-то спрятался. Тебе с ним так и не удалось поговорить? — Нет. Он как будто избегает меня. Даже по поводу нашего проекта ничего не спрашивает. — А о чем, кстати, у вас проект? — Да немного щепетильная тема, — я отмахнулась. — Макар Поликарпович готовит выступление в Председательство о приравнивании всех оборотней к разумным существам. — Странно. Никогда бы не подумал, что он так заботиться об этих тварях, — Сергей отпил из чашки. — Какой-то странный вкус у этого чая… — Я вот о чем хотела поинтересоваться, — я пересела на ближайший стул от Сергея. — Ты в последнее время плохо выглядишь. У тебя все в норме? На каникулах ты даже жаловался, что плохо спишь… — Воу, полегче, Надя, а то ты помнишь наши отношения, — он придержал мою руку, которой я потянулась к его лицу. От этого жеста стало так стыдно, что мои щеки запылали. — Но я с тобой не соглашусь, чувствую себя просто отм… В окно постучалась сова. Она была самой обыкновенной, но вот красный конверт, что она держала в клюве… — Сереж, — я забрала конверт. — Видимо, эта кричалка для тебя. Она пописана Мариной Д… — Конечно, как же без неё, — он раздраженно забрал конверт. — Может мне выйти? Если ты хочешь… — Нет, можешь остаться, — он раскрыл конверт, и письмо мягко залевитировало. «Эх, ты мелкий, грязный мальчишка! Как ты посмел опозорить своего отца? Я давно считала, что ты должен закончить свое обучение не в Колодвстроврце. Но я никогда так сильно не ошибалась. Сию же секунду должен разорвать все подозрительные связи! Больше не собираюсь тебя терпеть в своем доме после всего, что случилось в данный период. Ты слишком сильно заигрался! Жди меня завтра в этом домишке Скуратова. Что вообще за новость о том, что ты общаешься с это брошенкой?! Я разве тебя так воспитывала? Никогда, слышишь, никогда не должен близко к ней подходить! С меня все. Я тебя заберу, будешь жить у бабушки. Я ещё подумаю над твоим поведением.» Пока кричалка излагала все то, что в неё написали, я смотрела на парня. Он стремительно бледнел и краснел от слов своей матери, а меня в этот момент пробрала жуткая ярость. Никогда не думала, что буду так ненавидеть чью-то мать. Эта Марина говорила совершенно непозволительные вещи для своего сына. И Сергей это понимал. И ему становилось все хуже. Когда кричалка упала на пол, я уже не могла разглядеть того парня со шрамом. Его глаза окончательно замерзли, а тело как будто одеревенело. А потом я увидела одинокую слезу на его щеке… — Сереж, — я хотела подойти ближе, но он меня остановил. — Нет! Не подходи, Надя, — он на секунду закрыл глаза. Ему было больно. — Она права. Она чертовски права! Какое-то заклинание ударило по мне, когда Сергей начал крушить всю комнату. Это было похоже на животную ярость, а не на человеческую. Я отлетела на добрые два метра и ударилась головой, да так, что цветные мушки появились перед глазами. — Сережа, хватит! Не слушай её! — Нет, Надя! Нет! Он продолжал метать заклинания в разные стороны, а я даже приподняться не могла, настолько больно мне было. По его щекам текли слезы отчаянья. Теперь я увидела все то, что таилось в его душе. Мне стало так грустно за него. Но я ничего не могла сделать. — Что тут, — Катерина заглянула на веранду и ели успела увернуться от стола, что полетел прямо в неё. Дементьев на секунду замер, а потом к нему пришла идея. — Раз она так стыдиться своего сына… то мне стоит это все закончить! — он раскрыл окно и выглянул из него. Это был четвертый этаж, почти под самой крышей. — Ты только переломаешь себе шею, но останешься жив! — я попыталась встать. — Не твори глупостей, Сережа! — ЭТО ВСЕ ГЛУПОСТИ?! — закричал он и со всего размаху залез на подоконник. — Сергей, подожди, — Катерина медленно начала подходить к нему. Пробираясь через все испорченные предметы, она начал его успокаивать своим волшебным голосом. — Разве ты этого хочешь? — Да, раз не остается других вариантов. — Нет, мой дорогой, выход есть всегда. Никогда нельзя унывать. Я не могу почувствовать все твои эмоции, но я хочу чтобы ты знал, мне будет тебя не хватать. Ты помнишь мою дочку? — Ту девочку с косичками? — Да. Которую ты качал на качелях возле озера, — Катерина сделала еще несколько шагов. Мне оставалось с замиранием сердца следить за развитием событий. — Ты ей очень нравишься. Представь, как ей будет больно. — Мне все равно! — Не будь эгоистом. Подумай хотя бы о Наде! Посмотри на неё, сейчас же! Парень повиновался её приказу, и его тяжелый взгляд прошелся по моему лицу. Он увидел весь мой страх, всю мою печаль, что сейчас обуревали меня. «Не надо, Сережа» — лишь губами прошептала я, так как голос меня не слушался. Катерина схватила его за руку и стащила с окна. Он даже не сопротивлялся. Только лишь прижался к ней, как к самому родному человеку. Они медленно сели на пол. — Я все понял. Простите меня. Простите, — я подошла ближе и закрыла окно. — Теперь все будет хорошо, мой мальчик. Я всегда тебе помогу. Всегда. Никогда больше так не делай. Знай, что у тебя всегда будут люди, которые тебя любят, — Катерина обняла парня и ласково поглаживала того по спине и плечам, пока его самого трясло мелкой дрожью. — Надя! — он вскрикнул и повернулся ко мне. — У тебя кровь! Это я виноват… — Тише, — я присела рядом с ним, и также легко провела по его щеке, как недавно он. — Мне совершенно не больно. Я не виню тебя. Это ты прости меня. Неважно за что, но прости. Ты… ты мне нужен, — последние слова довались с трудом. — Успокаивайтесь, мои дорогие. Запомните, что я ваш самый лучший друг, который никогда не предаст. Я вам клянусь, — в это мгновение я поняла, что очень сильно люблю свою сестру. Такую сильную и храбрую. Она не пустила все на самотек, а помогла нам. — Я так испугалась за тебя, дурья твоя башка, — я обняла его так крепко, как никогда раньше. Мы еще долго сидели на этом полу в маленькой крытой веранде. Просто и спокойно разговаривали о какой-то мелочи. И Сергей, и я полностью уверовали в мою сестру, так она стала тем самым якорем, что держал нас в этом мире.