Колдовстворец — место, где случаются несчастья

«8 декабря 1991 года»

Уже вечерний кабинет озарялся светом из камина. София хотела покинуть свой кабинет, и отправиться в свою комнату. Аккуратно сложив важные документы в волшебную нишу в шкафу, девушка прошлась по кабинету нашёптывая защитные заклинания. Синий свет, словно огромная простыня, окутал все предметы мебели в комнате, а потом растворился в воздухе. Оставив после себя лишь легкий аромат магии. София чему-то усмехнулась, и взяв небольшую сумочку, подошла к двери. В эту же секунду на её лице застыла маска удивления. Прислонившись к двери, я ждала, когда девушка меня заметит. Сумка выпала из её рук. Казалось, что Соня может читать мои мысли. И видела все мои страхи. София стремительно подошла ко мне, и прижала к себе. В эти жуткие секунды мне стало так печально и грустно. С самого утра я закрылась в комнате и не выходила на свет белый, плакала, зарывшись в подушки. Такой злости, как вчера, уже не было и в помине, но осталась лишь неприятная грусть на сердце, что заставляла задыхаться от слез. Мои плечи затряслись: — Тише, — она успокаивающие погладила меня по спине. — Прости меня, Соня, — слезы все также продолжали катиться по щекам. Я ощущала жуткую ненависть к себе из-за этих слез. Меня душили воспоминания вчерашнего вечера, и я не могла нормально говорить. — Кажется, я сломалась… Мне так больно. Я открылась ему, а он лишь кинжал в спину мне воткнул… — Я тебя давно простила. Просто ждала пока твоя гордая сущность поймет, что не все люди просты, как кажется. Теперь все будет хорошо, моя родная. Я разорву его на кусочки за тебя… Слезы перестали сочиться из глаз. Я разорвала наши объятия, подняв свою руку перед лицом девушки: — Из-за этих дрянных колец мы связанны, — рот подруги изогнулся в ужасе. — Все началось ещё в сентябре. Наши кольца срастаются вместе, только рука его дотронется моей. Эта магия меня доводит до исступления! Чтобы расцепить их, мне приходиться терять сознание, а потом магия блокируется. Ты знаешь, каково это жить без капли магии, хоть одно мгновение?! Я знаю… — Наденька, — в глазах подруги застыли слезы. Я впервые видела её такой хрупкой и беззащитной. Подруга отошла от меня, и нервно заходила по комнате. Не пытаясь скрыть волнения, девушка начала грызть ноги — однозначный моветон! София металась из стороны в сторону не поднимая на меня своих грустных глаз. Внутри поселился червячок сомнения. Девушка вела себя странно. — Не знаю, как тебе сказать, — она остановилась, но потом вновь забегала по кабинету. Лицо её то бледнело, то краснело. — Я тебя просто добью своими словами. И так много на тебя свалилось… Но я не могу молчать. Я подошла к креслу, и привалившись на его спинку посмотрела на Морозову: — Если ты про… Дементьева, — голос сорвался. — То мне все равно на него. Уже. Я не хочу говорить… — У него есть невеста! — быстро сказала София, прикрыв глаза. Все сходится. Теперь понятно почему приехала его мать. Понятно почему он так странно отреагировал на слова моего отца, а потом и Катерины. Он все это время мне врал. Заставлял ему верить, а верить то и нечему. Он знал как отношусь к вранью, и продолжал мне врать. Заставлял меня влюбиться в образ романтика, а потом все уничтожил одной фразой. — И кто она? — холодно спросила я. — Я не знаю. Правда, — Морозова подошла ко мне, и обнимая, зашептала. — Я самого начала знала об этом. Прости, что не сказала раньше. Это тайна, вроде… Мне отец как-то рассказал о новом договорном браке этого поколения. Мне жаль, Надя… Я ощетинилась: — Никогда. Не. Говори. Что. Тебе. Меня. Жаль.

***

«10 декабря 1991 года»

Мой кабинет пропах мандаринами и терпким чаем, что принесла Асят на наши посиделки. Маленькое помещение ничем не отличалось с моего прошлого прибывания в нем. Все те же украшения, мебель и те же лица. Асят читала какой-то свиток, игриво перебирая жидкие косички, а я корпела над докладом для Агнешки. Прошло два дня с того момента как я вернулась в школу. Всю ночь воскресенья, вместе с Соней, мы сидели в её комнате и разговаривали. Доставала вкусные пирожные из своих закромов, и подкармливала меня, пока была беседа. После нескольких часов общения с подругой — мы помирились. Поняли, что обе натворили глупостей. И она, и я. Но пришли к общему выводу, что Сергея нельзя подпускать и на метр в нашу зону комфорта. О многих вещах я не спрашивала; понимала, что она не ответит. Загадкой так и осталась личность невесты Дементьева, но я не сильно печалилась по этому поводу. Парень, к слову, не появлялся в моей жизни уже три дня. Что радовало и меня, и Софию. — Как романтично, — вздыхала Яхтанигова, когда я потянулась за кружкой с чаем. — Главные герои так любят друг друга, но не могут быть вместе из-за противостояния двух семей! Это так великолепно! Я поперхнулась чаем: — Ты «Ромео и Джульету» читаешь? — девчонка зарделась. — Нет. Это всего лишь жизнеописание каких-то великих волшебников… До литературы простецов мне ещё далековато! — Странно. И как же их любовь проявляется? Асят задумалась, а потом начала рассуждать: — Они сбегают из дома ради встреч. Ходят под ночным небом. Целуются… — Какое подробное жизнеописание, — я рассмеялась. — И чем же эта любовь закончится? Зачитай последнюю сточку из свитка. — «После всего, она вновь осталась одна», — Асят недоверчиво перечитывала строчки вновь и вновь. — Что и требовалось доказать, — подвела я итог. Эти волшебники из свитка, так и остались для меня неизвестными. Что-то мне говорило, что жизнеописание слишком подробное для волшебной литературы. Больше на простецовую похоже, но эти мысли укатали прочь. Асят теперь молчала, вновь читая свиток, только уже с более хмурым лицом. А я хотела продолжить писать доклад, как услышала шум с малой арены. Это означало лишь одно — Сергей пришел тренировать команду. Слышала как парень срывал злость на ничем не повинных ребятах, заставляя тех все больше и больше увеличивать нагрузку. Мне было их искренне жаль, ведь я частично причастна к плохому настроению их «тренера». И вот, спустя, какое-то время, когда и Асят ушла, и шумы на малой арене прекратились. Все стихло — ушли. Я собрала свои вещи, взяла листок с расписанием тренировок, и тихо вышла из своего кабинета закрывая дверь на замок. Уже подходя к раздевалке, остановилась. Точнее, голоса в раздевалке, заставили меня остановиться. Хлопнул шкафчик, и раздались знакомые язвительные нотки в голосе Антона, брата Дементьева: — И что же ты, братец, нагулялся со своей ведьмой? — смеясь спросил Антон. Сергей молчал, и его брат сделал свои выводы. — Бедняжка! Она поняла какой ты дебил? Я от неё ожидал этого чуть раньше, вроде умная девчушка… — Ты специально это говоришь? — холодный тон Дементьева заставил меня вздрогнуть. — Ну ты же лохонулся, а не я, — Антон рассмеялся пуще прежнего, а потом почему-то затих. Какое-то мгновение они оба молчали, заставив меня смутиться и спрятаться за дверь. Вдруг они услышали меня? Но такого не произошло. Сквозь щель в двери я видела, как пораженно Антон смотрит на шрамированного брата. Что он понял? — Ты можешь хоть пять минут не язвить, а просто побыть братом? — Черт! — воскликнул Антон, схватившись за голову. — Ты такой дебил! Ты хоть понимаешь, что отцу на твои чувства начхать. Ты ей хоть рассказал?.. — Нет, — Сергей отвернулся от брата, скрадывая форму в шкафчик. — Я в тебе разочарован. Наследник огромного состояния. Чистокровный волшебник. С блестящими манерами. И такое натворил! — пораженно сказал младший Дементьев. В его глазах была гордость, а не разочарование. Но конечно же, брату он такого не скажет. — Ты думал о Наде, перед тем как проникать в её жизнь? Теперь понятно почему девчонка с красными глазами ходит. Ты такой придурок, Серый. — Я все понимаю. Я причинил ей боль… — Да никакого Кощея ты не понимаешь! Она не настоящая Скуратова. Надя — бастард. Она никогда не жила, как мы, в змеином клубке, и ни знает, что в настоящем обществе никто не признает законов! — Антон замолчал. — Пусть она и пыталась нажаловаться директору на нас, но ты губишь хорошую девочку, Серый. — Когда ты нахватался этого благородства, а? С чего начал сейчас её защищать, если раньше помоями за спиной поливал, а? — вскрикнул Сергей. — Да потому, что ты поступил с ней, как настоящий придурок! Благородство у нас в крови, брат. А ты поступил не почести с девушкой. Ты хоть головой думаешь? — Ничем я ничем, видимо, не думаю, — Сергей прислонился к шкафчику, приложив руки к голове. — Я чуть её не ударил, когда она назвала меня трусом… Моё отношение к Антону менялось на глазах. Я видела лишь резкое движение в сторону Дементьева старшего, а потом громкий стух о металлический шкафчик. Антон схватил его грудки, и в силу своего роста грозно прошипел ему в лицо: — Она — девушка, придурок! Ты это хоть понимаешь, а? Прежде чем махать кулаками разберись с собой, а уже потом побей стенку, а не девушку… — Антон, — безжизненным голосом позвал Сергей. Дементьев младший отцепившись от Сергея, взял сумку с учебниками: — Да что?! — раздраженно бросил его брат. — Я влюбился. Что мне делать? Я приложила руки к горящим щекам: — А мне то что с этого. Когда я пришел к тебе с тем же вопросом, что ты мне сказал, а? Тебе напомнить из-за чего началась дуэль в сентябре? — на секунду голос Антона надорвался, но уже через секунду, он продолжил разговаривать с тем же раздрожением, что и было. — Сам разбирайся с девушкой. Но запомни, мой любимый братец, — Антон уже подошел к двери, и мне пришлось срочно отойти назад, и потрясти связкой ключей, как будто я только вышла из кабинета. Антон вышел из раздевалки: —…Я на её стороне! — Дементьев усмехнулся заметив мой хмурый взгляд. — Милый сарафанчик, Надюша, — парень отсалютовал мне, и поспешил скрыться в большом зале. — Спасибо, — удивленно пробормотала я себе под нос, все ещё в нерешительности прижимая бумагу к груди. Рассписание таки осталось в моих руках, когда я постаралась как можно быстрее подальше убраться от раздевалки. Где по звукам, Сергей прибывал не в лучшем распоожении духа.

***

Бродила я долго и со вкусом. Под конец мой «легкой» прогулки по Кодовстворцу у меня отваливались ноги. Колдовстворец был вообще прост в своей конструкции, и потеряться в четырёх коридорах было нереально, как и остаться наедине. Постоянно, когда я начинала разбираться в себе, то вечно снующие ученики, мешали мне сосредоточиться своими смешками и разговорами. Вообще я поражалась количеству слухов, что витали в школе. Больше половины можно было даже и не слушать — это лишь бредни каких-то первогодок. Но вот большинство старших придерживались двух совершенно разных позиций: или они винили нас Дементьевым в пособничестве с северными, или старались придавать этому легкий флер романтики. Который, к сожалению, остался в доме моего отца. Вместе с тем злосчастным сараем. «Тебе надо развеяться, дорогуша. Сходи к Соне, может она чем нибудь тебе поможет?» — шептал мой внутренний голос. Так и хотелось съязвить: «Уж кто бы говорил, моё-вечно-заботливое-полушарие! Как бы и без тебя догадалась?» — так бы звучал голос инфантильной малолетки в моей голове. Перебирая в голове разговор Дементьевых, отчаянно прикусив внутреннюю сторону щеки, я направлялась в кабинет подруги. Мотжет подсознание право, и стоит его послушать? Как бы это не было печально признавать, но сейчас меня задевают все мысли о молодом человеке чье-имя-нельзя-называть. Неловкая мысль заставила усмехнуться, и чуть расслабиться. Сравнить Сергея с Темным Лордом — до этого еще надо додуматься! И такими мыслями я была загружена до самой двери Софии. Вот я уже поднимаю руку, и вижу боковым зрением Макара Поликарповича, что со всех ног несётся именно ко мне. Пришлось спрятать руку за спину, откладывая посещение подруги до более приятных времен. — Наденька-с! — до этого мужчина, что достаточно медленно шел, завидев меня помчался со всей безумной скоростью. Выглядел он немного странным. Волосы пребывали в ещё большем беспорядке, глаза светились лихорадочным светом, а походка отчего-то напоминала резкие движения какого-то зверя. Обычный Макар Поликарпович никогда бы так не спешил, если бы не было срочного дела. — Добрый вечер, — вежливо улыбнулась преподавателю. Остановившись, он с секундной заминкой мне кивнул, а потом с жаром начал говорить: — Моя дорогая, Вы не поверите-с, что я только получил совой! Это… это потрясающий-с документ, подтверждающий все мои слова о равноправии между волшебниками и оборотнями! Надежда-с, с таким материалом мы обязаны выступить в Председательстве. — Что за документ? — О, редчайшая книга! Кстати, написанная одним из ваших предков, Надежда. Малюта Скуратов, оказывается, разбирался ещё и в этой области! Вы должны взглянуть на неё, моя дорогая! — До отбоя ещё час. Думаю, мы успеем одним глазком её осмотреть! Где она сейчас? — Я только что их своих покоев-с, и ещё не успел перенести в кабинет. Но я думаю, Вас не смутит моё предложение, — он несколько замялся, и даже покраснел. — Нет, что Вы! Меня уже ничего не смутит, — и мы быстрыми шагами двинулись вглубь коридора. Антиной угрюмо свел брови, когда я прошла мимо, но ничего не сказал. Лишь замер в своей любимой позе, с пустотой в глазах. Дойдя до тупика, Макар Поликарпович наклонился к одной из статуй философа и тихо проговорил пароль. После чего стена мигнула, и философ, словно штору отодвинул её, пропуская нас в личные комнаты преподавателей. Коридор оставался все тем же, но уже без бдительных статуй. Пройдя несколько дверей, мы остановились возле непримечательного входа в личные владения преподавателя. Он отпер её обычным ключом, и сделал приглашающий жест. — Скромно, но зато уютно, — сказал Макар Поликарпович уходя в соседнюю комнату, по-видимому, кабинет, оставляя меня неуютно прижимать сумку к груди среди его гостиной. Помещение и правда было обставлено достаточно скромно, по сравнению с остальными комнатами в школе. Даже моя личная комната в общежитии выглядела более приемлемо, чем ветхие диван и кресло в гостиной. Но преподаватель был прав, когда говорил об уюте. На одной из полок на серванте стояли многочисленные фотографии с выпускниками прошлых лет, среди которых, как я поняла, был и Макар Поликарпович. По-болезненному худой, с нескладными окулярами на пол лица. Удивительно, что я вообще его признала. Как же сильно люди меняются за несколько лет. И уже сейчас этот восемнадцатилетний мальчишка гроза всех девочек начиная с третьего курса, заканчивая педагогическим составом. Я опустила сумку на ветхое кресло, когда мужчина с затуманенным взглядом вновь вернулся ко мне. Положив книгу на стол, он бережно раскрыл её на определённой странице, показывая важную информацию. Через мгновение я удивленно выдохнула: — У Малюты был брат оборотень? — Макар Поликарпович закивал головой. — Да, я тоже был в некотором, удивлении, — мужчина не мог подобрать слов, чтобы описать всю картину. — Думаю, что даже Ваш род был в неведении. Хотя с другой стороны, тогда чем вы были запятнаны? — О, тогда это многое объясняет. Но прошли века, а никто так и не узнал о ещё одном моем предке. «Кровавые реки не сходили более трех зим», разве такое можно забыть?.. Повернув голову к мужчине, я чуть заметно сжалась под его взглядом. Глаза его подозрительно горели, и я стала сомневаться в трезвом состоянии Макара Поликарповича. Молодой мужчина словно раздевал меня глазами, постепенно сжигая все что на мне было одето. Из-за пристального взгляда я смутилась, и уже хотела встать и уйти, пока мужчина ни поняв своей ошибки не предложил: — Какой же я бестактный. Совершенно забыл про чай! — он присел на диван рядом со мной, наколдовывая поднос с горячим чайником и чашками. Удивление боролось с инстинктом самосохранения в моей голове. — Наюша-с, вы какой предпочитаете, черный или зеленый? — Черный, — неуверенно произнесла я, как можно более дружелюбно. — Замечательно, ведь только он у меня и есть! — Макар Поликарпович дружелюбно разлил чай по чашкам, передав одну из них мне. Наши руки всего на мгновение соприкоснулись, и помимо отторжения прикосновения, словно одновременно, проскользнула настоящая молния. Это заставило меня напряженно сглотнуть. Но лицо приходилось держать так, как учил отец. — Больше спасибо, — я доброжелательно улыбнулась принимая чашку, и отпивая из кружки пряный чай. Вместе с теплом по телу начала расползаться и нега, заставляя меня расслабленно привалиться к спинке дивана. — Правда ли очень хорошо-с расслабляет? — улыбнулся мне преподаватель. — И самое главное — успокаивает. Вы в последнее время стали слишком подавленной-с, моя дорогая! У Вас что-то случилось? Что-то тревожит? Неожиданно для себя я рассмеялась: — Что Вы, Макар Поликарпович… — В неформальной обстановке можно просто Макар. У нас всего четыре года разницы. — Хорошо… Макар, — я расслабленно усмехнулась. — Но я продолжу. Меня совершенно ничего не беспокоит. Просто лишь легкие недомогания на фоне всех страстей, что творятся в этом мире. Ну, вы… ты меня понимаешь. — Как никто другой, Надежда-с, — голос его стал ниже и грубее, будто на его место пришел совершенно другой человек, но все с тем же горячим взглядом. «Надежда Владимировна, эта ситуация вам не нравиться! Советуем вам убраться подальше от этого типа-что-завется-вашим-преподователем!» — в один голос затрубили мои внутренние голоса. Но я ничего не могла сделать. Тело будто онемело, и я застала в одной позе на диване с этой, чёртовой, улыбкой на губах. Мужчина кивнул своим мыслям и встал с дивана, хищно усмехаясь. С помощью магии отодвинул столик, что мешал ему подойти ближе. Уперев руки по обе стороны от меня, он вкрадчиво зашептал: — Наконец-то ты попалась в мою ловушку-с, птичка, — отодвинувшись он с каким-то блаженством наблюдал панику, что искрилась в моих глазах. У самого же в глазах плясали бесенята, и совершенно точно он был другим человеком. Такого башенного взгляда я никогда не видела. — Такая маленькая, хрупкая, нежная…