Глава Тринадцатая: "Сонная"
16 февраля 2021 г., 22:51
«11 декабря 1991 года»
«На вас не поднимается рука. И я едва ль осмелюсь говорить, каким еще понятием греха сумею этот сумрак озарить. Но с каждым днем все более, вдвойне, во всем себя уверенно виня, беру любовь, затем что в той стране вы, знаю, отвернетесь от меня…» И. Бродский «На вас не поднимается рука»
Я металась по кровати. Вчерашний сарафан измялся, и теперь некрасивым и бесформенным полотном висел вдоль тела. Рыжий хвостик давил на затылок, из-за чего я не могла нормально устроиться, и заснуть. Впереди ещё долгая ночь, а я все не могу прийти в себя после этого дня. Как только я прикрывала глаза, в надежде провалиться в сон, то пестрыми и яркими картинками в моей голове мелькали и Сергей, и Макар Поликарпович. Первый вел себя так же, как и раньше, точнее так же, как и при наших последних встречах. Сначала обвинял во всех смертных грехах, а потом говорил что-то про любовь. Ещё совсем недавно, я млела от его прикосновений, пыталась пойти с ним на компромисс, да даже целовалась с ним! А теперь что? Теперь мы облили друг друга помоями, и разошлись по своим комнатам. Вот и вся любовь. Но больше всего меня пугали слова Макара Поликарповича. Что-то здесь было не так. Обрывки его фраз, совсем непохожие на его обычный стиль речи. Какой-то спертый страх под ребрами, что душил меня. Все это как начало какого-то кошмара. Но картинки в голове были до того расплывчатыми, что понять действия преподавателя было нереально. Сколько бы я не пыталась это увидеть, все равно открывала глаза и подскакивала на постели. Спустя час, мне надоело это все действо. Решительно встав с постели, я замерла среди своей маленькой комнатки. Занятие нашлось быстрее, чем я думала. Недописанный доклад по трансфигурации так и манил. Села за стол, достала перо, и с самым умным видом продолжила его писать, сверяясь с толстенным учебником. Переодически я кидала взгляд на колдографии, с них мне улыбались мама и папа, а так же новая фотография бабушки и дедушки. Свечи возле колдографий весело потрескивали, и грели взгляд. По спине прошелся холодный ветерок, и я получше запахнула теплую вязаную кофту, что прошлой зимой прислала совой мне мама. Неожиданно ветерок подул сильнее, задувая все свечи на столе, и погружая комнату во тьму. Червячок сомнения проник в мою голову. — Чертовщина какая-то, — дверь в комнату я точно закрыла на щеколду, а зимой окно не открываю. Тогда что это за ветерок? По спине побежали мурашки. Бамз! В шкафу что-то упало. Подобравшись всем телом, я выставила руку вперед в любой момент готовая отразить атаку. Мои шаги были тихими и плавными. Лишь одна половица дала сбой и противно заскрипела, но я даже внимания на это не обратила. Деревянная сворка медленно открывается, и я вижу… — Так и до паранойи недалеко! — в шкафу упала вешалка с форменным сарафаном. Повесив её на место, я развернулась на носочках. И чуть было не грохнулась в обморок. В нескольких сантиметрах над полом парила женщина белесого цвета, через которую я могла наблюдать собственное отражение в небольшом зеркале. — Приведение! Высокая, заметно выше меня, очень худая женщина с неровно отстриженными светлыми волосами смотрела прямо мне в глаза. Её светлые локоны украшал какой-то замысловатый головной убор, напоминавший кокошник. А тонкие белые пальцы были увиты сотней колец. Она завораживала и пугала одним своим видом. Да, она была настоящей красавицей с большими голубыми глазами, пушистым рядом ресниц, и по-детски невинным личиком, но её поза говорила о каком-то внутреннем напряжении. Она резко взмахнула рукой, из-за чего её длинная хламида напоминавшая сарафан дернулась, и на меня осыпались ледяные брызги воды. Отскочив в сторону, я больно ударилась о шкаф. — Что за… Зачем Вы это сделали? — я вытерла лицо рукавом. Но она молчала. И не подходила. Просто зависла в воздухе и выжидающе смотрела на меня. Она усмехнулась. А мне стало не по себе. В Колдовстоврце нет, и никогда не было приведений. И я видела их лишь в учебниках по темной магии, да на прктичиских заданиях по белой, когда специально приглашали приведений из Председательства. Не разжимая губ, женщина заговорила. Голос был хриплым и приглушенным, словно отражался от стен. — Никогда не думала, что мне попадется такая пугливая девчонка. Ну, ничего, моя хорошая. По твоим глазам видно, что ты обо мне ничего не знаешь, хотя я создала великий артефакт вашего времени. Магия зациклена на крови, и никогда не врет. — Она вновь взмахнула рукой, но теперь посыпались золотые искры, и из этих искр появились цветы. Ярко-красные маки. — И даже сейчас серебрённое блюдечко не врет. Ты забыла про него, моё дитя! Твои истинные проблемы скрыты намного глубже, чем ты думаешь. А люди, что тебя окружают, не так просты как кажутся. Предатель, защитник и друг поменяются местами… — Подождите, — женщина замолкла. — Я не понимаю про что Вы! Какие ещё истинные проблемы? Почему я забыла? Что это все значит?.. — Найди серебряное блюдечко! Оно тебе все расскажет. Силует женщины начал растовряться, и я пытаясь хоть как-то её задержать потянулась к ледяной и мертовой руке. Она ловко увернулась, и строго посмотрела на меня. Внутренний вопрос так и остался не заданным, но вот вопрос появился сам собой! — Оно сохранено у Малахитовой хозяйки… И она растворилась в воздухе. В комнате заметно потеплело, а свечи вновь загорелись своим ярким свечением. Женщина тихо исчезла, так же как и появилась. После её появления осталось лишь ощущение опасности. Руки потряхивало после этой ночи еще несколько дней!***
— Говоришь, приведение сказало тебе найти серебреное блюдечко? — без интереса произнесла София аккуратно перелистывая тоненько пособие по трансгрессии. — Но оно же должно храниться в Председательстве, да? Простым волшебникам доступ к нему закрыт, и уж тем более школьникам… А я с жаром отвечала: — Я тоже так подумала, но, — я заправила выбившуюся прядь за ухо, и раскрыла огромный том с родовыми записями. Морозова лениво листала книги, пока я откладывала в сторону уже третий ненужный талмуд. — Оказалось, что этот старинный артефакт передается по наследству в одной из семей старого дворянства. Осталось лишь найти эту девушку, ну или женщину… — С чего ты так уверенна, что это представительница женского пола? — удивилась подруга. — А с того, что Василиса Премудрая наказала своим потомкам передавать его лишь по женской линии… — Ты хочешь сказать, что призрак сильнейшей волшебницы прошлого времени разговаривал именно с тобой? — Из рук Морозовой выпал тонкий справочник, а глаза превратились в огромные блюдца. — Создательницей серебряного блюдечка считается Василиса Премудрая, она же Прекрасная, то да, со мной разговаривала сильнейшая волшебница прошлого. Родовые книги как раз сохранились с тех времен! Просто посчитаем и найдем нашуМмалахитовую хозяйку. Такой титул у всех потомков Василисы. Но это лишь малая часть того, что я нарыла в учебниках по истории… — Ты так легко об этом говоришь! Ты хоть понимаешь, что каждая девушка вышла замуж и поменяла фамилию. Это же надо перерыть тридцать три века! А если там затерялись какие-то сведения? Да мы никогда не найдем эту девушку! — У тебя есть другой вариант? — Конечно у меня есть вариант. Забить на все это дело огромный… — Не продолжай! — я резко отсекла девушку, вовремя оттесняя поток нецензурной брани. — Я не могу оставить это дело нераскрытым. Если ко мне пришла сама Василиса Премудрая, то мне надо убиться, но разгадать эту загадку. — Просто скажи, что тебе тяжело после всей ситуации с Дементьевым. Не придумывай какие-то отговорки, и не заставляй меня в них ввязываться! Я, конечно, твоя подруга, но смотреть на твой весьма не благодушный вид лица… Увольте! — Но, а кто кроме тебя мне поможет? Может мы не будем вновь ругаться? В прошлый раз мы не разговаривали несколько месяцев, — Соня заметно скуксилась, но тяжело вздохнув, предложила весьма здравую мысль. — Раз я тебя не могу отговорить, то тогда давай хотя бы посчитаем сколько осталось представителей старого дворянства. Женщин. — Я уже навела кое-какие справки, — Морозова вновь закатила глаза. — Всего волшебниц в магической России более пяти тысяч… Это сведения из каминного справочника, так что я не уверенна, но… — Мы ничего не найдем! — Но так как у нас с тобой точно нет никаких блюдец в распоряжении, мы с тобой отпадаем! Остается пять тысяч триста двадцать семь представительниц женского пола… — Это бессмысленно, Надежда! — подруга попыталась докричаться до моего разума. Конечно, у него это не вышло. Прошло уже не мало времени, с тех самых пор, как перестала так сильно доверять ей. — Ничего не бессмысленно. У Василисы всего три дочери, блюдечко переходит всегда старшей. Твою дивизию! — я раздраженно хлопнула по столу. — В книге даты рождения нет. Понять кто из них старшая невозможно. — Давай ты просто к Хозяйке Медной горы сходишь и спросишь, а? Я думаю эта старая карга все знает. И про это блюдце уж точно.***
Лифт вновь остановился впуская меня в прохладный грот, в котором все так же стояла резиденция Анны Егоровны. Серая коробка так раздражала глаза, что я поморщилась от отвращения. Я вежливо постучалась в дверь, и она спокойно отворилась, пропуская внутрь. По привычке прицепив кроличью лапку к поясу, я прошла дальше в комнаты. Анна Егоровна нашлась в маленькой и забитой мебелью комнате. Темное помещение без окон — кабинет, где огромный дубовый стол был завален бумагами, какими-то старыми пишущими перьями, а так же разлитой чернильницей. Хозяйка Медной горы, оперевшись о широкую спинку кресла, тихо дремала. Старческое посапывание раздавалось на всю комнату. — Анна Егоровна, — я постучала по двери, пытаясь разбудить старушку. Она, подскакивая на кресле, мутным взглядом осматривает комнату, и её взгляд натыкается на меня. — А, Скуратова, — она спокойно выдыхает. — Что тебя привело сюда? Я прошла в комнату и присела на небольшой пуфик, внимательно и серьёзно посмотрев на Анну Егоровну. — Мой вопрос, конечно, прозвучит странно, но вы не знаете Малахитовую хозяйку? В её глазах мелькнула искра удивления, а потом она упрямо сказала: — Никогда о такой не слышала! Ты об этом хотела поговорить, или есть еще что-то? Если нет, то можешь идти обратно. Занимайся своими делами. — Но я же вижу, что Вы знаете, просто не хотите говорить. Анна Егоровна, пожалуйста… Женщина сложила перед собой руки в замок. Строгий учительский взгляд прошелся по моему лицу: — Надежда, я все понимаю, — она отводит взгляд чуть в сторону. — Но вам ничего не дает право врываться в мой дом. И уж тем более задавать такие вопросы. Нормы поведения должны быть привиты с детства, моя дорогая. И забывать про них нельзя. — Но я совершенно не хотела Вас пугать или обижать, просто я подумала, что могу найти ответы на вопросы у самой умной волшебницы Колдовстворца. Но раз вы ничего не знаете, то, — я поднимаюсь с кресла, и поправляю форменный сарафан. — Наверно мне придется спросить у других учителей. Я направилась на выход, впитывая сомневающийся взгляд женщины. Но она хорошо держала себя в руках, что мой план пошел крахом. Эта старушка умнее, чем я могла бы подумать. Сразу угадала, что я хочу взять её на «слабо». — Постойте, я кое-что вспомнила, — женщина за столом вздрогнула. — Вчера… Макар Поликарпович очень странно себя вел, но… Хотя, ладно, извините, что потревожила Вас! Старушка встала из-за стола и уже хотела пойти за мной, но я уже вышла из её резиденции. Две минуты быстрого шага, и вот я уже еду в лифте. Пусть я и была придельно спокойно снаружи, но внутри был настоящий пожар. Я ругала саму себя: за глупость, что только что сморозила у директора, за минимум данных, что имею. Хоть Анна Егоровна и отрекалась от этих знаний, только по её лицу можно понять — что она что-то не договаривает. Перескакивая с лифта на лифт, я даже не замечаю человека перед которым закрываются двери. И только громкий окрик заставляет меня обернуться, и в лихорадке быстрее закрывать дверь. Конечно же — это Дементьев. Но что-то точно пошло в этот день не так, как надо. И моё везенье закончилось. Сергей успел проскользнуть в кабинку лифта, и остановился в нескольких сантиметрах от меня. Испуганно прижавшись спиной к стенке кабины, я подняла взгляд на парня. — Можешь сменить место дислокации? — спросила я его. — Что? — не понял он меня. — Я бы тебе в рифму ответила, да не буду! Сказала же, отойди, места ещё много, — и сама уперлась ладошками ему в грудь. — Надя, я хотел поговорить о вчерашнем дне и… Я закрыла глаза, и просчитав до десяти, обворожительно улыбнувшись, посмотрела на Сергея: — Я, надеюсь, сегодня ты не будешь обвинять во всех сметных грехах, а? Иначе я отведу тебя к медпункту, пусть дадут тебе успокоительное. Может тебе, полегчает… — Да, и об этом я тоже хотел поговорить. Мне кажется, но нашу с тобой волю кто-то подчиняет, — я вздрогнула всем телом, и повернула голову к парню. — С чего такие выводы? — Мне так кажется. Просто я стал замечать странности после того вечера на мой день рождения… — Сергей, когда «кажется» — креститься надо, а сейчас давай ты не будешь забивать мне голову всякими глупостями. Вроде как мы поставили все точки над i, и теперь можем разойтись как в море корабли! Двери разъезжаются в стороны, и удобнее перехватив сумку, вылетаю из кабины. Но Сергей от меня не отстает. — Да мы еще ни разу спокойно не разговаривали после того дня! Надя, да подожди ты, — он догоняет меня за несколько быстрых шагов. — Вчера не удалось нормально поговорить, на меня словно что-то нашло и я накричал на тебя. До этого я тоже не мог с тобой поговорить. Мне было стыдно. — Сереж, ты сделал мне больно. Хотя обещал, что такого точно не произойдет. Как я теперь могу тебе верить, после всего случившегося, а? — Тот вечер был очень трудным: твой отец, Катерина, ты… — Еще скажи, что во всем виновата моя сестра, которая слово плохое о тебе не сказала! — Нет, дело даже не в Катерине. А в её поведении. Я почти поверил, что она серьезно тогда говорила. — Да? И ты испугался своего отца, да? Или ты испугался меня, когда стало очевидным, что ложь была слишком очевидной? Сергей, я уже знаю про твою невесту, и не хочу больше ни о тебе, ни о ней слышать! Иди к ней, может она тебя, приласкает получше чем я. — Да подожди, Надя, — рывок вперед, и тут я замираю среди грота, как громом пораженная. Медленно повернувшись к парню лицом, я пытаюсь что-то отыскать в его глазах. Но Сергей лишь испуганно смотрит на наши склеенные руки. — Видимо твой брат был прав, когда говорил, что ты придурок! — Надя, я правда не хотел… Забыл… Прости… — Да что ты теперь извиняешься, а? Лучше думай, что теперь делать. Мы не сможем дойти с тобой до моего кабинета за ручку! Сквозь пелену страха, он лениво усмехнулся: — Можно и попробовать. — Прекрати… Из-за спины Дементьева появляется Агнешка. Сначала она безучастным взглядом осматривает нас, но уже ровно через секунду замирает на середине шага, и смотрит на наши руки своими большими карими глазами с серой дымкой. Подлетев к нам, старушка, трясущимися руками тянется к какому-то карману в своей мантии, и вытаскивает тоненькое колечко. Сжав его в руке, и прошептав что-то, она прикладывает его к нашим скреплённым кольцам. — Что это?.. — наши руки разъединяются, и мы делаем несколько шагов друг от друга. Агнешка хватает нас, и тянет в сторону лифтов: — Может, Вы нам что-нибудь объясните? — Не сейчас, деточка. В мой кабинет быстро.
