Колдовстворец — место, где случаются несчастья

Личный кабинет Агнешки Мицкевич пропах сборами: мяты, чабреца, полыни и ещё каких-то неизвестным мне трав. Запахи больно ударили по обонянию, когда дверь распахнулась, и преподаватель силком втащила нас внутрь помещения. Расположившись с Сергеем на ветхом диванчике, мы с нетерпением ждали ответов от женщины. Она же пригладив свои седые волосы рукой, и что-то бормоча себе под нос, не очень то и спешила нас радовать. Несколько раз прошлась по кабинету, раздумывая. Наверное, она сомневается. По другому объяснить её внутренние метания нельзя. Преподаватель зельеварения присела напротив нас на деревянный стул: — Вы же знаете все, да? — с надеждой спросила я, заглядывая женщине в глаза. — К сожалению, моя хорошая, — глаза женщины на секунду покрылись пеленой пустоты. — Дело в том, что я тоже когда-то столкнулась с такими же кольцами. Я тогда была чуть старше вас, и только начинала свою карьеру в Колдовстворце. Была молодой и глупой, поэтому повелась на сказки одного из лаборантов. Ух, и долго он за мной ухлестывал! — она усмехнулась, когда воспоминания накрыли её. Только уже через мгновение улыбки, как и не было. — Пока не стало ясно, что моё кольцо бракованное. Тогда же был и другой мужчина в моей жизни. Ну, как был… Серьезный мужчина на тринадцать лет старше. В него влюбленны были от млада до велика. Он тоже преподавал в школе, пусть и недолго… — А причем здесь они? Мы про кольца хотели бы что-нибудь узнать, — спросил Сергей. На что Агнешка загадочно улыбнулась. — А притом, что у нас этим профессором кольца соединялись так же как и у вас. Он конечно уже был не мальчишкой, и решил расспросить своих друзей, что да как, а не в тряпочку смолчать. Я же в то время крутила роман с лаборантом. Любили друг друга так, что и в огонь и в воду, — Агнешка встала со своего стула и открыла небольшой шкафчик, где ровной стопочкой лежали фотоальбомы. — А профессор все узнал об этих кольцах, и решил во всем признаться мне. Не поверила тогда, глупышка. И через год он умер. — Что? — ошарашенно воскликнула я. — Из-за этих колец?! В голове смешалось все эмоции. Начиная от легкого страха, заканчивая животным ужасом. Как такое могло произойти? Разве наша милая ведьма-преподовательница — Агнешка Мицкевич — могла так же напороться на те же грабли, что и мы с Сергеем? Такого прос не может быть! Поверить в то, что она была глупой — мне не удавалось. Мицкевич всегда была потрясающе умной и проницательной. — Да, — печально подтвердила мою догадку старушка. — Раньше такие кольца использовались между мужем и женой в давние времена. Вы же помните, что по истории мы пользовались и волшебными палочками, посохами, ну кольцами, конечно. И только лет пятьдесят назад кольца стали обязательными! Варворство откровенное! Но вернемся к нашим баранам. Эти колечки делят вашу общую магию на двоих. В равных количествах, конечно. Такие кольца помогали увеличивать внутренний запас энергии. Работали в парах. Творили настоящее волшебство. Не то что сейчас… финтифлюшки какие-то! Я удивленно раскрыла рот: — Разве такое вообще возможно? Разделить магию на двоих? — Да, — Сергей рядом со мной напрягся, похоже, что понимая, какие мысли хочет донести до нас Агнешка. — Но в нашем варианте, кольца без магического брака действуют как… Как качели! В одну сторону больше, в другую меньше. И если, например, ты, Надежда, привыкла довольствоваться крохами, то для Сергея — это настоящие магическое истощение. И наоборот… Агнешка умолкла, видя наш не верящий взгляд. Сергей сцепив руки в замок смотрел куда и на кого угодно, но только не на меня. Парень вообще выглядел взволнованным. Глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону. Казалось, что весь мир для него замер, и нужно было найти выход как можно скорее! В эти жалкие несколько минут перерыва в познании информации — мы с парнем стали салидарны. Забыв про все недопонимая, что окружили нас в последнее время — Дементьев и я поняли одну суть. Она бысла страшной. Как для меня — девочке, что была далека от интриг. Так и для Сергея, что только что убегал от этой мысли. Но она нагнала его. И больно ударила в спину авадой. Спустя какое-то время, когда информация была переварена, я спросила женщину: — А как избавиться от этого дефекта? Никогда не видела грустной и подавленной Мицкевич. Она, вновь, села напротив нас, и теплым и родным движением взяла наши руки в свои. Это было так породному близко, что руки не пришлось и вырывать. Сама себе я уже ответила на этот вопрос. Но мериться с неизбежным я не смогла. Как же так? — Наверное, надо закончить рассказ… Профессор пришел тогда ко мне, и сделал предложение. Сказал, что наша с ним сила слишком долго провела в подвешенном состоянии. Как настоящий джентельмен он не мог прикоснуться ко мне, зная, что качели перейдут на мою сторону, и в скором времени умру я. Его вариант был благородным! Но, повторюсь, была молодой и глупой. И слишком сильно любила своего лаборанта. Я отказала ему. Это уже потом узнала, что и выйти то замуж не смогу. Мой магический потенциал слишком долго был привязан к профессору, и магический брак может даже убить меня. Оставался вариант с обычной росписью в Председательстве, но… Лаборант меня в скором времени бросил, и бежал в Европу. Тогда в мире простецов разгорелась революция, а он простецовым мальчиком был. Семью спасал. И с тех времен я его больше никогда не видела, — Агнешка замолчала, готовая услышать все что угодно от нас с Дементьевым. Сергей рядом со мной занемел. Но лицо на мгновение. Через секунду парень покосился на меня обеспокоинным взглядом, а потом и вовсе взял себя в руки. — То есть, что бы избавиться от этого дефекта, нам надо пожениться? — последнее слово я словно выплюнула. Не знаю почему так сказала. Последние дни точно сказываются на моем внутреннем состоянии. Сколько во мне снобизма появилось? Кто знает, но я уже точно не похожу на ученицу бриллиантового факультета. Словно во мне надломилось то светлое и доброе — словно появилась тьма, что гложет изнутри, заедая все органы черными чернилами. — Смотря сколько времени прошло… Если больше трех месяцев, то, к сожалению, или к счастью — да. А дальше наступил тот момент, когда я застала столбом в нерешительности. Агнешка отвернулась от нас, занимаясь своими делами, а Дементьев, так же как и я, сидел словно громом пораженный. В голове метались тысячи мыслей. И одна другой хуже. Я лишь и могла, что наблюдать за ловкими, покрытыми мозолями пальцами Агнешки, что готовила успокаивающую настойку. Сергей встал с диванчика и подошел к Агнешке: — А кто это мог сделать? — Ох, мой мальчик, если у него были сведения о ритуалах — то кто угодно! — она печально оглядела нас. — Обычно это самые близкие люди, что имеют доступ хотя бы к одному кольцу. Это могут быть и ваши родители. Например, моё кольцо зачаровала мать. Ей очень нравился тот профессор, и она хотела мне хорошей партии… Все переживания накрывает всего лишь одна эмоция. Она страшная и беспощадная. Ледяная ярость. — Мерзавец! — в сердцах прошептала я. «Решил за меня всю жизнь, а теперь прикидывается хорошим папашей! Идиот, какой же он идиот!» — клокотало внутри меня. — Сколько времени прошло? — Агнешка надеялась на нас, но обрадовать мы её не могли. — Четыре месяца. Агнешка кивнула своим мыслям, и отвернулась от нас. — У вас остается лишь единственный вариант. И не будь он так печален, можно было бы заметить хоть одну яркую деталь! — тихо сказала женщина, что больше не решалась смотреть в нашу сторону. — Если это вновь случиться… У меня есть кольцо! Я вам помогу. Подпригиваю на диване. Хочу уйти подальше от всех проблем. Тьма внутри меня начинает клокотать — желая выйти наружу. Быстрее. Яростней. Хочу уничтожить все на своём пути. Снести все стены. Уничтожить. Разрудить. В последний раз смотрю на старую преподовательницу — что-то ещё сильней надламывается во мне. Продолжая стоять к нам спиной — она вытирает мокрые дорожки на щеках. Агнешке правда нас жаль. Но и помочь она ничем не может. «Времени у тебя теперь мало, Надежда. В прошлый раз Сергею было плохо, теперь, видимо, твоя очередь, девочка. Будем делать глупости?» — даже с какой-то надеждой прошептал разум. Светлая мысль скользнула в голову, и я тут же решила её исполнить: — Что Вы знаете о Малахитовой хозяйке? — Сергей нахмурил брови, явно не понимая сути. Минута тишины и размышлений, и старушка тяжко вздыхает. Морщинистой рукой она проводит по столешнице — сосредотачиваясь. Но Агнешка же была более разговорчивой, чем Анна Егоровна: — Последней Малахитовой хозяйкой являлась наша Леночка, но я тебе ничего не говорила… Это вообще никто не должен знать, ребята. Серебрянное блюдце должня передать на неделе в Председательство, а там в Грингаттс. У Елены так и не было детей. И старая преподавательница, выпивая успокаивающие зелья, теперь уже точно заканчила этот длинный, но очень полезный разговор. Столько всего мы узнали лишь у одного единственного человека, только лишь по счастливой случайности. Или не очень счастливой, смотря как посмотреть. Теперь все становиться, окончательно, на свои места. И обильная радость отца о женитьбе, и странности с кольцом. А ритуал подтверждает лишь то, что до этого года отец никогда обо мне не задумывался. С одной стороны приятно, что он решил позаботиться о своей младшей дочери, а с другой — меня буквально бесило его желание породниться с Дементьевыми. Наглыми, завравшимися, глупыми мальчишками… Несусь по коридорам не разбирая пути. Слишком часто я стала врубать автопилот, и следовать только внутренему наитию. Но сейчас же оно приводит меня к собсвенному кабинету: За спиной слвшу окрик, что тьму внутри клокотать с большей силой. — Надя! Дементьев. Я резко оборачиваюсь, из-за чего парень чуть ли не падает на меня. Но вовремя замирает в нескольких сантиметрах, удерживая равновесие. Замечаю, что привиычный шрам намного светлее. Раньше я его как будто не замечала и вовсе, но сейчас стало жутко. — Да отвяжись уже, Дементьев! Мне сейчас не до тебя, — я отпираю дверь в кабинет своим ключом. Мимо нас проходят несколько игроков в шахматы, что придирчиво осматривают нас с головы до ног. Время ещё не поздние, а любители посплетницать, в последнее время, стали часто наведоваться в Северный коридор. Странные такие. Лишбы языками чесать, а не учиться. — А, то есть ты хочешь умереть да? — закрывая изнутри дверь, отчаенно зашептал парень. — Ты понимаешь, что эти качели на твоей стороне! Я ведь не глупый, и после Агнешки тоже сложил два плюс два. И если мы в скором времени не заключим брак, то ты умрешь, как умер тот профессор! — О, сейчас я точно не буду умирать, — я ядовить усмехнулась. — Сначала надо закончить одно дельце, а уже потом со спойной душой возвращаться в Мурманск и помирать. — Это все из-за Серебрянного блюдца? Зачем… — Тебя это не касается, Сергей. Предупреждаю: я лучше умру, чем пойду за тебя замуж! — и посмотрела на парня. И лучше бы я этого не делала. В его глазах читался тот животный страх, и грусть, что не были мне никогда знакомы. Сергей выглядел таким беззащитным и беспомощном — от моего отказа. В одно мгновение мне стало его искренне жаль, а уже потом я вспомнила кто именно передо мной. Искусный врунишка, товарищ, что втаскивает и вытаскивает меня из задниц. Человек, что будил, и продолжает будить внутри меня пожар, только одним зеленым взглядом. Волшебник, которого я так люблю, и так ненавижу одновременно. И самое страшное в том, что это взаимно! Его одолевают те же чувства. Я это точно знаю. Сергей делает шаг вперед. Я отступаю. Ещё один шаг. И я вновь отступаю. Его глаза — это огонь. Но он не несет разрушения. Этот огонеь меня хочет согреть и защитить. Еще один шаг, и я упираюсь поясницей с стол. Все — мышку загнали в угол. Большой и страшный кот поймал мышку, и хочет сделать что-то… …Совершенно не поддающиеся логике. Дементьев нежно берет моё лицо в свои руки. Дует на мещающие локоны волос, и они куда-то проподают. А теплое дыхание проходиться по губам, и ток проходиться по всему телу. Теплые и настойчевые губы, словно нуждаясь в опоре, накрывают мои. «Ты слишком гордая, Надя. Но… Пожалуйста, ещё одно мгновение и ты его отпустишь, и пусть уходит далеко, и на долго. Только всего секундочка. Твои холодные ручки пусть погреются. И сердечко пусть растопиться. Хотя… Как хочешь, моя хорошая.» — десятилетка тихо зашелестела в голове, да так и затихла, под громким стуком моего собственного сердца. Словно вспомания кто меня целует, я мягко отталкиваю Сергея, и намеренно отворачиваюсь в сторону. Смотреть в его глаза стало так резко больно. А нужен был лишь один вечер — поменять мнение. — Прости меня, — выдохнул он мне куда-то в висок. Теплыми рука он прижимал к себе. Но я стаяла словно бездушная кукла. Руки повисли вдоль тела, а лицо не вырожало совершенно ни грамма эмоций. — Честно, я никогда о тебе так не думал… А уже потом сложил два плюс два. Ты выбежала в слезах, была словно загнанный зверь. Не представлю что он бы с тобой сделал, если бы не пришел так вовремя, — я закрыла глаза, отодвигаясь от молодого человека. — Я сорвался. Я увидел. Как ты. И как он… Мне стало так больно. Я просто не мог поверить, что это сделала именно ты. Я и так наделал такого говна… Дальше не может быть хуже. Пусть я и гордая, но точно не чурствая. Я вытерла тыльной стороной ладони щеку, по которой покатилась одинокая слезинка. — Я не помню тот вечер… То, что ты сейчас сказал… Это весомо, — я отцепила его руки от себя, и с гордой осанкой переложила сумку с кресла на стол. — Но это только мои проблемы, Дементьев. Сергей не дурак, и понял все с первой подсказки. Глаза его быстро налелись кровью, словно только что оторвалась последняя ниточка терпения. — Я сам напишу в Председательсто… Его уволят… Нет, надо хуже, — он шальным взяглядом осмотрел меня с ног до головы. — Его отправять в Азкабан… Да-да, я точно это сделаю. Ради тебя… — Не надо, — я села за стол и достала пустой лист и перо. — Больше ничего ради меня не надо делать. Я большая девочка, и смогу все пережить сама. А ты женись когда-нибудь на своей невесте, думаю, она очень хорошая, раз ты так сильно переживал за этот брак. Удачи, Дементьев. В моих глазах пустота, но на душе растекается горячая боль. Мне больно от того, что я говорю. Так же как и Сергею. Я махнула рукой, и дверь отворилась, ожидая того момента, когда парень наконец-то соизволит покинуть мой кабинет. Он еще мгновение посмотрел на меня, а потом вышел, громко захлопнув дверь.

***

«Доброго Вам здравия, батюшка. Пишу, предатель, Вашим любимым витиеватым слогом. Как самочувствие, дорогой отец? Сердце ли не болит за свою кровиночку? А у меня знаете ли болит и сердце, и голова, и все остальные органы. Мне стала известна донельзя отвратительная история с древним ритуалом. Отец, Вы хоть понимали его последствия? Вы знали, что не замужней девушке нельзя проводить этот ритуал? Тогда пусть прозвучат мои поздравления. Вашими благородными побуждениями я теперь умираю. Пусть Сергей и хороший человек, но такого удручающего поведея с Вашей стороны он не заслуживает, батюшка. И если вы еще надеятесь на мою свадьбу с Дементьевым, то спешу Вас расстроить. Грандиозный план идет коту под хвост. И я ни капельки не сожалею. Лучше я сдохну, чем буду пресмыкаться перед таким жалким человеком, которому не жаль собственной дочери. Искренне спасибо, что Вы решили за меня всю мою жизнь! Теперь не Ваша дочь — Надежда.»

***

«12 декабря 1991 года» Прошлый вечер выдался донельзя суматошным. Почти все проведенное время к комнате, я потратила на сбор вещей, что понадобятся мне в скором времени. А так же на поиски личных покоев Елены Гавриловны, где по моим догадкам и хранилось Серебряное блюдце. Но это оказалось пустяковой задачей, ведь дверь находилась напротив двери Макара Поликарповича. Нет, с того дня я так ничего и не вспомнила. Лишь картинки иногда мелькали в голове. Но никаких четких воспоминаний. Схема Колдовстворца была донельзя подробной, что были подписаны все комнаты. Схема была прошлого года, и по моим пометкам все осталось на прежних местах. Это радовало намного больше, чем пятница. Утро выдалось вялым, и вязким словно кто-то разлил кисель. Не хотелось ни то что выходить из комнаты, даже просыпаться не хотелось. Но я решительно скомкала одеяло, и привела себя в порядок. Посмотрела на себя в последний раз в зеркало, и закинув сумку на плечо, пошла в столовую погруженная в собственные думы. Из-за смерти Елены Гавриловны у меня сегодня есть окно, которое ещё ничем не заняли. Все учителя будут на уроках, так же как и ученики. А это означает лишь одно. Сегодня я проберусь в комнату Елены Гавриловны, и найду то самое Серебряное блюдце. Всю оставшуюся работу я скину на Антиноя — он мне поможет. «Главное, что б он не отказался» — подумала я, и резко развернулась меняя направление. Срочно надо найти Антиноя и договориться обо всем заранее. Но я думаю, что греческий юноша мне точно поможет. Боже, как же страшно. Статуя нашлась на своем привычном месте. Он склонился над своим другом и что-то придирчиво рассматривал. Этим «что-то» — оказался новый выпуск ежедневной газеты «Полярный вестник». Самая отвратительная газетенка, что блещет свой желтой прессой; поливая свет на всё и вся. Бульварную прессу я не читала, да и вообще к газетам равнодушна, но взгляд почему-то зацепился за серую бумагу с движущимся снимком. — Доброе утро, Антиной. Можно тебя на минуточку? — статуя испуганно вздрагивает. — Добра-го утре-шка, — он толкает в плечо своего нерадивого спутника, что красноречиво показывает на меня пальцем. — Ко-гешно, я весь твой, Га-денька. Мы отходим подальше от его друга, что бы ещё чего лишнего не услышал от меня. Антиною я доверяю, а вот другим статуям как-то не очень. Спрятавшись за какими-то кустами, мы стали тихо переговариваться. Видеть его пустые глаза, что расширились в удивлении, когда я заговорила про Серебряное блюдце. И если бы статуя умела краснеть или бледнеть, то именно это Антиной бы и сделал. Но он с серьезным видом сказал: — Я ко-гешно тебе помогу, но луч-хе бы ты не ходила туда, Га-денька… — Антиной, я понимаю все риски. Если меня поймают, выгонят из школы. Но мне нечего терять. Конечно, надеюсь, что все пройдет гладко… Антиной меня спешно перебил: — Тебе повезло, я се-ходня дежурю возле преподавательских комнат. Но у тебя будет все-хо десять минут. Потом мне на х-мену приходит Гомер, а он пго-тивный. Я просияла: — Спасибо тебе большое. Я тогда на занятия. Приду в обозначенное место. Обожаю тебя, Антиной! И я уже бегу в сторону столовой, когда Антиной словно что-то, вспоминая, кидается за мной, но не успевает меня догнать. Побежать он за мной не мог, так как статуи слишком хрупки, и могут разбиться как любая гипсовая конструкция. Конечно же я этого не видела, но когда пришла в столовую, то сразу поняла что что-то не так. Пройдя огромные двери, я по привычке пошла к своему укромному уголку, и сначала не заметила удивленных взглядов. Но их было тяжело игнорировать. Все смотрели прямо на меня, словно я какая-то игрушка в цирке. Взгляды менялись от удивленных и испуганных, до завистливых и явно меня ненавидящих. Конечно такая перемена в настроении школы меня напугала. История с причастностью к северным уже должна позабыться. Тогда что случилось? Под испепеляющие спину взгляды, я наконец-то села за свой стол со скатертью самобранкой, и пожелала: — Кашу, гранатовый сок, — потом задумалась. — И «Полярный Вестник», пожалуйста. Но газеты я так не дождалась. В это время в столовую врывается, как громом пораженный, Сергей, а за ним и Соня. Выглядела она, конечно, не лучшим образом. Разметавшиеся по плечам волосы, горящие глаза и явно обкусанные ногти. В таком плохом состоянии я никогда её не видела. Сергей попытался добраться до меня скорее, чем Морозова, но подруга оказалась, к удивлению, быстрей парня. Дальше все происходит, как в замедленной съемке. Вот она поднимает перед собой руку, и создает вокруг нас защитную сферу. Сергей только врезается в неё с характерным стуком. Яростный взгляд, и не опущенная рука девушки, заставляет меня приготовить кольцо к бою. Подлетев чуть ближе ко мне, она наконец-то останавливается, но словно в нетерпении она раскачивается из стороны в сторону. София явно была не в себе… Я медленно встаю со стула: — Что произошло, Сонь? — а сама кошусь за сферу, где все ученики повскакивали со своих мест, и начали как оголтелые носиться по столовой, то и дело задевая Сергея своими телами. Парень начинает кидать какие-то легкие заклинания, явно боясь что мы можем пострадать. Но сфера лишь легко потрескивает, но не развевается. — Ты ещё спрашиваешь что произошло?! Это все ты и твой наглый папаша! — она нервно делает шаг ко мне на встречу. Внутренняя догадка скручивает живот. — Да. Я — настоящая невеста Дементьева! Довольна?! — Почему же ты мне сразу не сказала? — тихо пробормотала я. — Ты была так убедительна! Не думала, что у вас может зайти так далеко. Да и на Сергея надеялась. Его отец бы не допустил вашего романа! А Дементьев всегда слушает своего отца. — она шальными глазами посмотрела на свою руку, что покрылась мелкой дрожью. — Но что-то пошло не так. Теперь весь магический свет в курсе вашей проблемки!.. — Ты думаешь я это знала? Могла предугадать? — Я тебе никогда не верила, Надя. Ты всегда была мелкой шавкой. Пешкой в моих руках. Я вертела тобой как хотела. Даже дала тебе вольную на несколько месяцев. Думала, что ты образумишься и прибежишь ко мне обратно. Но слишком много проблем вокруг тебя начало вертеться! То поле, то история с северными. И я решила вывести тебя из игры. Но сейчас ты меня подставила! Жестоко меня подставила. Помолвка расторгнута, — я вздрогнула всем телом. — К твоему удовольствию. Но, ничего, я сейчас исправлю все. И пускай меня выгонят из школы, или заключат под стражу. У моего отца политическая неприкосновенность. Он мне поможет. А ты навсегда покинишь мою жизнь! — Соня, ты делаешь глупость… Ты же ведь не хочешь этого делать, да? София, ты никогда бы так не поступила со мной! У тебя дрожат руки… Подумай о последствиях, подруга. — Каких ещё последствиях?! Мне теперь нечего терять. Отец с меня теперь живьем не слезет… — Да плевать ты хотела на него! Ты сильная, и можешь не делать этого… Хотя я приму смерть от твоей руки. Мне тоже нечего терять. Умру сейчас, или через год. Разницы никакой не будет, — я словно нажала на стартовый курок в своей голове. «Полярный Вестник» пестрил фотографией с помолвки Сергея и Софии. Вот почему Антиной так придирчиво читал эту статью. Пазл сложился. Морозова ядовито усмехается: — Авада… — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? В столовую врывает Агнешка, у которой за спиной еще несколько преподавателей. У старой преподавательницы словно искры из глаз посыпались, стоило её нас увидеть. В своем преклонном возрасте на полном бегу Агнешка сносит эту сферу словно её и не было. Но какие бы действия сейчас не происходили, я стояла каменным столбом, готовая принять любой исход событий. Пусть этим исходом будет или спасение, или смерть. Но Агнешка так точно не думала: — Брахиабиндо, — невидимые путы связывают Софию, что так и не успела произнести убивающие заклинание. В этот момент словно огромная лавина сошла с моих плеч. Стало так легко и спокойно, но и так же горестно; я все ещё была жива. Агнешка схватила Морозову за локоть: — Мерзавка! Ты что удумала, Морозова? Совсем умом тронулась? — запричитала на неё старуха. — Все за мной. Идем на ковер к Анне Егоровне. Отправьте вестник их родителям! — А ЧТО ЕСЛИ Я ПРАВДА СОШЛА С УМА?! — закричала на Мицкевич в ответ София. Маленькая и хрупкая преподавательница гербологии спросила у Агнешки: — Что, прям, всем родителям? — её тоненький голосок раздался в тишине столовой, где не было ни единого лишнего ученика. — ВСЕМ родителям! — и она обвела пальцем нашу компашку. Оцепенение сошло с меня, и я медленно побрела за Агнешкой, что вела нас к лифтам. Сергей хотел меня догнать, но я жёстко остановила его лишь взмахом руки. Еще чего не хватало — показаться слабой в глазах этих стервятников, что готовы съесть меня с головой!