Колдовстворец — место, где случаются несчастья

Удивительно, но вернувшись к себе в комнату, после того как меня огорошил неожиданной новостью Сергей, я, так и не смогла уснуть. Вертелась в постели, постоянно прокручивала у себя в голове предсказание — и винила себя в произошедшем. Да. Я осознавала, что глупо обвинять саму себя, даже если не причастна к смерти отца Сергея, но по другому мне не удавалось мыслить. Дементьев-старший за все наше короткое знакомство, никогда не испытывал симпатии к Сергею, и как отца мне его было не жаль. Но вот как выдающегося волшебника, человека в первую очередь — мне было искренне горестно, что его убили. Пусть он и неуклюжий отец (чего я точно не знаю), но уж точно волшебник, которого терять не хотелось. Взрослого Волшебного населения и так мало, а теперь стало ещё меньше. Но что б могло произойти, если б я вмешалась? Ничего. Если б я узнала о предсказании и кольцах ещё в далеком сентябре? Тоже ничего. Тогда я была другой, и наверно не поверила б, как и не верила во все происходящее сейчас. Помолвлена с парнем за который меня обманывал. Имею в родителях ещё двух обманщиков. Может быть по моей вине убили Елену Гавриловну — безвинного человека? Может по моей вине убили и отца Сергея? А может я все могла исправить? Спасти его от авады, что кинули в него прямо на встрече с журналистами? Столько вопросов, и ответить я не могу ни на один из них… Знаю лишь то, что все могло бы сложиться по-другому. Будильник на тумбочке ещё не прозвенел, а я проводила последние приготовления. За окном над нашим горячим источником отражалась погода на улице. Она была серая и промозглая. Не то что новогоднего настроения, просто настроения жить не было. Я застегнула последнюю пуговку на чёрной блузке, и поправила длинную траурную юбку. Рыжие пряди я завязала в высокий пучок, и спрятала их под чёрный платок, который я неожиданно нашла у себя в шкафу. После этого прилетела школьная сова с гвоздикой, для похорон. Я взглянула на себя в зеркало. Забитая и страшная девушка. Не та которой я была несколько месяцев назад. Жизни меняется, а я в ней огромная белка, что скачет туда-сюда, пытаясь найти себе пристанище. Я была бледной, с огромными мешками под глазами из-за ночи без сна. А чёрный цвет меня делал похожей на покойницу. Передернув плечами, попутно спрятав блюдце в шкаф, закрыла его на ключ, и вышла из комнаты. Утренний Колдовстворец поражал своей тишиной, спокойствием и умиротворением, что звенело прямо в воздухе. Нормальные ученики ещё дрыхли в своих постелях, а такая неудачница как я, ходила по пустым коридорам, все глубже и глубже погружаясь в свой разум. «Как же я хочу проснуться, наконец…» Цок. Цок. Цок. Я прислушивалась к собственным шагам, и даже не заметила как остановилась в большом зале, смотря на пустой постамент. В глазах тут же всплыли образы мертвых деток Катерины, что рядом лежали на ней. Их глаза смотрели куда-то далеко в потолок. Они были сделанные словно из стекла. Такие хрупкие и беззащитные. Ещё мгновение и зареву. Еще мгновение и… — Здравствуй, Надежда. — голос за моей спиной был надтреснут. Но его тут же узнала, и мысленно поблагодарила его. Он спас меня от ненужных слез. Нацепив легкую полуулыбку на лицо, я развернулась на маленьких каблучках и сказала: — Привет, Сергей, — мы неловко замялись, смотря друг на друга. Он был словно моей копией. Бледной и изнеможенной. пусть и не с такими большими кругами под глазами. Он стоял с ровной осанкой, в руках держал эти дрянные гвоздики красного цвета, и с такой нежностью смотрел прямо на меня. Его глаза были как тогда, после первой игры в моем кабинете. Сергей был или безумен, или влюблён. По щекам пронесся румянец. «Я не готова это принимать, ты же знаешь это, Надежда.» — шептало моё подсознание. — Я не хочу давать тебе ещё один шанс, Сергей. — Я знаю, — он усмехнулся. — Тогда почему так смотришь на меня раз знаешь, что жить нам в браке будет тяжело? — заглянув так далеко, я даже не подозревала, что дала самой себе шанс жизнь в будущем. — Потому что ты уже будешь со мной. А я… — Не смей. Это. Произносить, — я резко его заткнула. — Ты понимаешь, что ты мне соврал? Как я могу теперь тебе доверять? Доверие — это самое важное в отношениях… — Самое важное… Мы вновь замолчали. Тягучее молчание разбавлял шепот подходящих к нам магов-дознователей. За их спинами шла мать Сергея, что очень зло смотрела прямо на меня. Кости проняло холодом, только при её появлении.

***

Нас переместили в Верхний Китеж на берегу — элитный район, где жили богатые представители волшебной крови России. Многие поместья в этой части города пустовали, так как многих жильцов изгнали из этих земель на Дальний Восток, лишив их всех богатств и регалий. Здесь остались лишь те, кто сумел приспособиться. Нас вели по длинной и широкой дороге. Меня попросили взять Сергея под локоть, так как здесь должны быть журналисты. Мы шли по этой дороге, и с каждым новым поместьем, что мы проходили, группа людей становилась все больше и больше. Рука Сергея была так напряжена, что мне казалось дуто он готов сейчас же провалиться сквозь землю от напряжения. Большое поместье на холме приковало взглядом. Словно готический заброшенный замок, он возвышался над всеми остальными домами. Заваленный снегом, окруженный целым лесом непреступный замок. — А там кто-то живет? — спросила у парня. — Такое чарующее место. — И такое же тёмное. Это поместье ссыльных Воронцовых, что практиковали некромантию, — взгляд Сергея тоже плавно заскользил по поместью. — Но последние лет тридцать о них ни слуха, ни духа… Красивое и таинственное поместье мигнуло красками, что должны появиться только через несколько месяцев — весной, и скрылось из нашего поля зрения. Дорога закончилась, и мы свернули к небольшому построению, где нас ждал Антон и его мать. Именно там должна была проходить церемония прощания. Антон с Сергеем холодно поприветствовали друг друга, и они первыми вошли в это строение. Я осталась наедине с матерями Антона и Сергея. Две совершенно непохожие друг на друга женщины. Одна была сильной и властолюбивой, держалась словно, была не на похоронах, а не светском рауте; на её лице играла легкая улыбка. Марина Анатольевна была рада. Другая же женщина была моложе матери Сергея, но та вселенская грусть, что томилась в её глазах — мне была непостижима. Она искренне плакала. Полноватая, кареглазая блондинка — была в сотни раз красивее Марины Анатольевны, что только и молодилась с помощью магии, а истиной красотой не владела. — Здравствуйте, я Надежда, — я обратилась к ней. — Примите мои искренние соболезнования… Опухшие и красные от слез глаза с узнаванием посмотрели на меня: — Да… да, спасибо. Наталья Кириловна, а ты невеста Сергея? — спросила она. — Да. Извините, что пришлось познакомиться при таких… обстоятельствах. Она кивнула и повернулась к другим гостям. Я с жалостью посмотрела на эту женщину. Бедная и несчастная. — Сейчас же прекрати так на неё смотреть! — бросила мне мать Сергея. — Хотя да, убогий убогого видит из далека. Эта женщина может забрать наследство твоего будущего мужа. Ты должна её ненавидеть, деточка! Ненавидеть. Запомни эти слова. — Я Вам ничего не должна. И мне все равно на наследство Сергея. Быть богатым — это не быть счастливым. Запомните эти слова, Марина Анатольевна. — Ох, а не за наследством ли ты пришла, Надежда, а? Такие, как ты только и гонитесь за богатством, даже там, где его нет. Будучи я на твоем месте — ни за что не упустила б такую рыбку, как мой сын, — она вытерла невидимую слёзку у глаз. — Я тебя даже понимаю с одной стороны, но лучшей партией все же была София. И они были влюбленны друг в друга ещё с пеленок… — А если бы я была на Вашем месте, то не стала бы превращать похороны в цирк. И София чуть не убила меня. Чуть не нарушила закон. Марина Анатольевна повернулась ко мне и с недоумением спросила: — Ну и что?

***

После того как все попрощались с Дементьевым-старшим, маленькое строение вспыхнуло ярким пламенем. На фоне стали шептать все слова благодарности этому волшебнику — отправляя его в последний путь. Для меня это было странным. Волшебники не были причислены ни к одной религии мира, ведь превозносить одно волшебное существо над другим — это странно. Волшебники верили в природу. В стихии. Огонь. Воду. Землю и воздух. Когда мы рождались — нас купали в теплой воде с целебными травами. Это обряд воды и земли. А когда волшебник умирал, его тело сжигали и развеивали по ветру. Ритуал огня и воздуха. Мне было страшно видеть чье-то исчезновение. Был волшебник и нет его больше. Только лишь остатки пепла захоронят на фамильном кладбище — если такое есть. Был человек, а осталась лишь табличка с именем. Сергея неожиданно обнял меня. Я сначала хотела его оттолкнуть, но краем глаза увидела журналистов, что каждую секунду делали все новые и новые колдографии. Тем временем из глаз парня беззвучно хлынули слезы. Ему было больно. Я успокаивающе провела рукой по его спине. — Ужас, прямо на похоронах, — с горечью сказала его мать, что стояла рядом. — Живо приди в себя. Ты будешь на всех полосах. Вместе с… ней. И вы не должны ударить в грязь лицом. На этом упражнения в словесности у Марины Анатольевны завершилось, и больше она не произнесла ни единого слова. А мне ещё сильнее захотелось огреть эту женщину чём-нибудь тяжелым. Не сказать что парень пришел в себя от её слов, но он точно стал холодным и отстранённым. Теперь в его глазах читалось все что угодно, кроме той влюбленности, что я видела сегодня утром. После похорон все пошли кто куда, словно они и не прощались с этим человеком, и его никогда не существовало. Мы с парнем решили вернуться в Колдовстворец чуть раньше положенного срока, что б прийти в себя до завтрашнего дня. Но нас окликнули: — Эй, голубки, — мы уже подходили к месту для телепорта, как нас поймал Антон. Он шел на встречу к нам, весь такой довольный и улыбчивый, как кот, которому дали валерьянку. — Мои дорогие родственники, разве вы не хотите провести время на поминках? — Извини, братец, но нам не до этого, — Сергей больно схватил меня за локоть и силком потащил за собой. — Не знаю что ты нашла в этом придурке, Надя, — словно издеваясь произнес Антон. — Он же постоянно врет, недоговаривает, просто растаптывает твои чувства… Дементьев остановился и отпустил меня: — А ты хренов специалист по чьим-то чувствам? Тебе напомнить кое-что? — зло спросил Сергей, словно став выше в два раза, грозно зависнув над своим младшим братом. — Как ты говорил, что любишь Софию. Как врал и мне и ей, что обязательно будешь только с ней! Как потом бросил её, и поставил под удар перед всем высшим светом? А мне пришлось твои ошибки покрывать? Ты разве этого не помнишь, идиот? — А может и идиот, но на своих ошибках я учусь. А вот ты на чужих нет! — Сергей, — тихо сказала я, увидев как из кустов высовывается камера. — Так мы же братья, нам свойственно совершать одни и те же ошибки! И Надю я никогда не брошу, — сказал Сергей. И тут Антон вспылил и резко, наотмашь ударил кулаком в челюсть Сергея. Начался откровенный мордобой в котором участвовало два брата. Я побежала разнимать драку, встала загородив Сергея от ударов, словно во мне проснулись те качества, что свойственны не моему бриллиантовому факультету, а рубиновым-храбрецам. Может когда меня распределяли, то допустили ошибку, но сейчас я словно злая фурия защищала парня. — Мы уходим, Сергей, — теперь уже я схватила того за локоть и повела к телепорту, который доставит нас обратно в школу. Где и своих проблем куча.

***

Сразу же после того как мы переместились в Колдовстворец, не сговариваясь пошли в мой кабинет. Там я сделала чай, и завернувшись в собственную шаль сидела в кресле и рассматривала побитого парня. — Может ты мне поможешь? — спросил он отодвигаясь от настольного зеркала. В руках он держал окровавленную вату. — Нет. Сам напросился. Сам теперь лечись, — я отпила терпкого чая их большой кружки. — Почему ты мне не рассказал о ситуации с Соней? А точно, ты же постоянно врешь. Ну да. Я горько усмехнулась. — А что бы это изменило? Ты бы только знала какие шакалы обитают в высшем обществе, и какие истории они развивали б если стало об… половых отношениях Антона и Софии. — О, да вы такой благородный, Сергей. Но тайное — всегда становиться явным. Пусть и прошло с того момента пол года, но все узнали. И твоя жертвенность в этой ситуации им ничем не поможет. — Хватит. Сергей встал: — Помимо того, что я подрался с собственным братом. Вчера у меня умер отец. Моя мать та ещё прошмандовка, что целыми днями находиться у своего немецкого любовника, которому от неё нужны только деньги. Так ещё и ты пилишь мне мозги! — Ах эта я виновата? — Нет. Ты не виновата. Но, пожалуйста, будь добра, прекрати так себя вести. — Да мне все равно на тебя! На твои чувства! Как ты этого не поймешь? Парень улыбнулся: — Ты мне это говоришь самого начала нашего знакомства. И точно знаю, что тебе не все равно. Пусть ты и обиженна. Я застыла с раскрытым ртом. Сергея присел возле меня на корточки, забрав у меня кружку из рук, он нежно провел по мой ладони. — Я тебя люблю, Надежда. Да, я врал. Скоро это все закончится, я тебе обещаю! — Нет, знаешь что? Иди, — я замахала рука показывая ему на дверь. — Мне надо подумать… Иди! Сергей удовлетворенно кивнул и спокойно вышел из моего кабинета… с моим чаем. Когда за ним закрылась дверь, я сказала: — Я тебя тоже, — и мои слова растворились в абсолютной тишине.