Другая легенда

Тихо журчала вода, пока Мако мыла посуду. Пема стояла рядом с ней и болтала о чём-то ненужном, посему девушка её практически не слушала, углубившись в свои мысли. Но тут Пема осеклась, а затем воскликнула: — Асами, здравствуй! Как дела? Как прошёл спектакль? — Хорошо прошёл, — ответил юноша с привычной полуулыбкой. — Мей Гу Чин сегодня был потрясающим в своей роли. Он маг воды, окружённый немагами, и сейчас у них в коллективе конфликт. Однако Мей играл так, что зал ревел. — Сильный человек, — кивнула Пема. Но затем, положив руку на живот, взглянула на этих двоих, прочитала что-то зорким взглядом в их лицах и нервозно улыбнулась: — Пожа-а-алуй, мне стоит выйти. И женщина действительно покинула их. Какое-то время в помещении царила гробовая тишина, но Мако заговорила первой: — Так, ты был в театре? — Да, — недовольно ответил её кавалер. — Ты ведь говорил, что поедешь на завод. — Сюда ненадолго, а потом — на завод. Не суть, — Асами встряхнул головой. — Меня это уже выводит из себя… — Что? — Кончай! Хватит уже на дурочку падать! — выпалил молодой человек с самой настоящей обидой в голосе. — Невозможно врать вечно. Я всё равно уже знаю о твоих шашнях на стороне. — О чём ты? — испуганно выдала Мако, отшатнувшись назад. Асами поджал губы. Стоял какое-то время молча, смотрел в её паникующие глаза, а затем тяжело вздохнул: — С меня довольно… Не слушая уже лепет девушки, пытавшейся оправдаться хоть чем-то, Сато покинул её. Так и не присев, он направился обратно в город. У него ещё много дел. Личная жизнь — это приятно, иногда это — предмет хвастовства, но всё равно должно стоять на втором месте. В первую очередь для него всегда шло дело. Дело и только дело. Нечто, что может принести плоды. Например, отцовская фирма, которую как-то надо не просто удержать, но и возвысить. Асами занял голову работой.

***

Язон несмело окунул пальцы в ледяную воду. Фонтанчик на острове всё ещё работал, хотя его следовало бы отключить. Аватар набрал немного воды в чашу из ладоней: хотел умыть лицо хоть как-то, прежде чем идти к жилищу. Так, и Пема может его увидеть с «разукрашенной» мордочкой. Каким бы мажором не казался Асами, удар он держал. Юноша ополоснул губы, сам от того задрожав; промыл рот, пытаясь избавиться от железного привкуса крови. Да и можно было бы себя исцелить, если же получится: Язон сильно устал. Всю оставшуюся ночь, да утренние сумерки, пока все спали, он лечил себя, а именно — страшный ожог от перчатки Тарлока. Но Язона окликнули: — Я, конечно, не знаю, зачем ты пьёшь из фонтана, но я бы не советовала. Это была Болин. Она шла со свёрнутым ковром на плече. Её короткие чёрные кудряшки развивались ветром, а глаза, как и всегда, мерцали каким-то тёплым огоньком. Язон выровнялся, обернувшись к ней: — Я и не собирался пить. — О боже! — воскликнула девушка. — Что с твоим лицом? — Ничего… — юноша рефлекторно прикоснулся к губам. А затем весьма правдоподобно выдал: — Не заметил ветку. Ударился. — Сильно же тебя этой веткой приложило… Ну ладно! Ты Асами не видел? — она резко сменила тему, что, однако, не заставило Язона опешить: — Нет. Он ведь уехал в город. — Но обещал вернуться к обеду! — Может, задерживается? — Возможно… Мако говорит, что по такой погоде трудно будет добраться до острова… — Ещё и туман был утром. Так что вполне себе. — А ты обедать будешь? — Не отказался бы… Только дай мне секунду… — попросил Язон. Он уселся на борт фонтана, выудил немного воды и залечил разбитые губы. Сил ему на это, к счастью, хватило. Они вдвоём направились к общему зданию, где обычно ели монахи. Но по дороге пересеклись с весьма раздражённым и даже разгневанным Асами, о котором вспоминали не так давно. Он шёл по другой дорожке, аккуратной каменной кладкой прочерченной в холодной земле. Сато подрагивал будто от холода, однако его куртка была распахнута. — Асами! — Болин помахала ему рукой. — Эй, Асами! Сато проигнорировал это, пропустил мимо ушей. Тогда Бо обратилась к аватару: — Куда он? А вот Язон вполне себе легко догадался, в чём дело, и запрокинул назад голову, вцепившись руками в волосы: — Дьявол!.. — прорычал он. — Теперь мне ещё и совестно… — За что? — не унималась девушка. — Что произошло? Но когда и Язон развернулся да пошёл в непонятном направлении, Болин бросила ковёр на землю и обиженно воскликнула: — Что с вами со всеми?! Аватар её уже не слышал, а Асами не услышал бы и чисто физически: он уже достаточно далеко отошёл. Так Болин одна и осталась. Покричала какое-то время в пустоту, нахмурилась, подобрала ковёр, отряхнула его и пошла по своим делам. Естественно, она отыскала рыдавшую сестру и еле-еле выбила из неё всю правду: Мако так не хотела впутывать в это ещё и Бо! И вот Болин обняла её, похлопала по спине и тяжело вздохнула: «Ну и скучно же вам живётся! — сказала она, покачав головой. — Скучно! Нет, там, в шахматы поиграть или лапшички покушать, вы вот эти вот интриги придумываете. Врать так плохо! Так противно! Вот я никогда не вру! Ну, может, вру, но не так часто. И не тебе или ещё кому-то, кого я люблю. И ещё я не вру о своих чувствах. Если же человек мне не нравится, я скажу ему это в лицо, не лукавя, или же просто перестану с ним как-то общаться. А если же я к человеку неравнодушна, то я, там, приглашу его погулять, покушать вместе. Ты бы знала, как это классно — кушать вместе! А вы, вон, кушаете?.. э-э-э… Да не кушаете вы! Если и кушаете, то не цените… Лапшичку… Я, знаешь, что хочу тебе сказать, дорогая сестричка? Ты мне говорила, мол, я мала ещё, а сама-то? Эге… Тоже ещё мала!.. Я б на твоём месте села и подумала, прежде чем такие вещи творить… Теперь как их двоих обратно собрать? Да и если ты говоришь, что это Асами Язону губы разбил, то соберутся ли они вместе вообще? Столько сложного… Хочу, как раньше! Хочу чемпионат! Лапшу! И чтоб все вместе… И никаких уравнителей! А ещё — никаких интрижек!» А Язон тем временем не мог найти себе места. Куда идти?! Зачем идти?! Что с этим делать?! Хотелось кричать, что есть мочи. Но юноша кое-как унял это в себе, прикоснувшись ко лбу холодными руками. Бинты ещё не просохли, были мокрыми на ладонях. Аватар закусил губу, мысленно ругаясь: «Почему не оставил всё, как и было, течь своим чередом? Зачем полез? Зачем вообще вмешался? Так, ладно, допустим, что я всё-таки усладил своё самолюбие, но почему я тогда не солгал ему? Ведь лгать так просто! Куда проще, чем говорить это всё. Ведь если он и знает обо всём, то, скорее всего, от Болин — неоткуда больше! Подняться бы за мной — он не поднялся, я бы заметил его, а подоспеть потом — не подоспел бы! Я мог бы легко выставить её идиоткой, но куда! Всё! Поздно пить боржоми, когда почти отказали… Теперь ещё и с этим разбираться… Чёрт…» Язон вздохнул особенно тяжело, решив, что отложит эту тему ровно до того момента, пока она ему не будет мешать. Ему следовало бы сосредоточиться на уравнителях и на Тарлоке, к которому у него было много вопросов. Например, его неоправданная агрессия. Что это было? Откуда это взялось? Или тот же металлический ящик, выросший, видимо, из-под половицы вместе с грибами и плесенью. Неужели Тарлок был готов к тому, что ему придётся столкнуться с Язоном и победить — любой ценой победить? Металлический гроб был вынужденной мерой, необходимой для того, чтоб сдержать аватара, пока не обладавшего магией металла, что было общеизвестным фактом, узнать который не составило бы труда. Единственное, что советник-северянин не мог бы предсказать, так это отпор Язона, его сопротивление магии крови (ужаснейшие воспоминания, юноша вздрогнул от них). Но и к этому случаю Тарлок был почему-то готов! Так, у него была припасена перчатка с электрошокером. Логичный вопрос: зачем она ему? Но и ответ простоват для данной истории: чтоб применить, когда магию крови использовать не получится. Но речь не о времени суток! Тарлок (на минуточку сын Якона, преступника, проходившего по статье о магии крови) мог натренировать её так, чтоб она была доступна не только раз в месяц и то — по ясной погоде ночью. Нет… Если уже Язон несколькими тренировками выработал в себе данную способность, то советник-северянин, старше юноши раза в два, уже подавно овладел этим. Также не стоит обращать внимание на то, что магия крови была запрещена. Напомним, что Тарлок сам, своими же руками подписал бумажку с приказом: преследовать любую связь с уравнителями. Отсюда вывод: перчатка действительно нужна ему для случая, когда он не сможет использовать магию крови, но этот случай — контакт с таким же магом крови, может, превосходящим его морально. Он был готов! Но это же бред! Бред и ничего больше! Тарлок действительно заманил аватара к себе, но в надежде, что мальчишка с ним согласится. Он ставил, видимо, именно на это согласие, а при отказе — не напал бы, потому что это было бы просто нелепо. Не в его стиле! Да и если похищать аватара, то не со свидетелем же? Ведь Му, помощник Тарлока, знал, что Язон к нему приходил. Даже если игнорировать слабохарактерного помощника, Тарлоку пришлось бы тащить Язона через здание совета, что очень рискованно. Более предсказуемым являлось бы следующее: северянин свёл бы благой риск до минимума, решившись на отчаянную авантюру. Он бы, во-первых, ни в коем случае не сделал этого своими руками. Банально не имело смысла ему лезть во всё самому. Советнику-северянину ничего не стоило потратить лишние пару дней на поиск сообщников, которые сделали бы за него всю грязную работу тихой ночкой, а затем Тарлок их просто-напросто убрал с поля. Как? Засадил бы в тюрьму с подозрением на пособничество уравнителям. Но нет! Он пошёл против логики, игнорируя свои сильные стороны и забывая о слабых. Он напал первым. И напал, будто взбесившись! Порыв эмоций предсказать невозможно. В особенности — свой собственный. И невозможно было бы сгладить самому его последствия. Кто-то помогал Тарлоку. Но кто? Кто мог по щелчку пальцев достать загородный сарай и хренов металлический саркофаг? А также предоставить заманчивую перспективу слинять из страны? Кто дал Тарлоку информацию о том, что аватар владеет магией крови? Кто мог обладать всем этим и, что самое главное, способностью выдать всё это в один момент, по щелчку пальцев? Тарлок ведь кому-то звонил перед тем, как Язон к нему зашёл… Так, с кем он разговаривал?

***

Гулкий телефонный звонок раздался, отвлёкши от работы одного из бухгалтеров. — Да-да?.. Да, это «Фьючи Индастрис»… Да, мистер Сато сейчас здесь… Что? Позвать к телефону?.. Вы по серьёзному делу?.. «Монин Ти»?! Ох… Ох, да… Сейчас я позову мистера Сато к телефону. Но он в цеху. Вам придётся подождать. Простите… Да-да, точно будет!.. Не переживайте… И молодой бухгалтер, нанявшийся в «Фьючи Индастрис» не так давно, побежал искать начальника, который действительно был где-то с мастерами. Настроение у самого Асами было ни к чёрту по понятным причинам, и он решил отвлечь мозги, занявшись простым ручным трудом. Ну, как «простым»? Вокруг молодого Сато собрались рабочие и, затаив дыхание, наблюдали за его мельчайшими движениями. Асами возился с двигателем новой модели дирижаблей, который мастера не могли запустить, никак не понимали причину… А свежий ум достаточно юного владельца компании нашёл разгадку довольно быстро. Асами комментировал: — Вот эту-сь херню здесь зажимаешь, чтоб током не бахнуло, а потом фиксируешь. Здесь рубишь и замыкаешь… Вот и всё… Эй! — крикнул он куда-то вглубь цеха, — запускай! Загудел механизм, начали вращаться лопасти, развивая огромную скорость. Двигатель заработал. Так, его продержали в движении какое-то время, а затем Асами дал отмашку, и двигатель выключили. Работники аплодировали, а Сато перевёл дух. Тем временем к нему подбежал тот самый молоденький бухгалтер. Протолкавшись среди мастеров, он окликнул: — Господин Сато! Господин Сато! — Что? — Вас к телефону. — Кто? — Журналист «Монин Ти». — Что ему надо? — Видимо хочет просить об интервью… Сато пожал плечами и пошёл вслед за бухгалтером. «Монин Ти» было популярным изданием с, не страшно сказать, властью над течениями в городе. И что-то наталкивало Асами на мысль, что неспроста позвонили именно из «Монин Ти». Какое-то необычное чувство одолевало его изнутри. Он знал о «Монин Ти», но не потому что оно было популярно, а откуда-то ещё. Опасения Асами подтвердились, когда тот поднял трубку и немного мрачно издал:  — Да? Я Вас слушаю… — Господин Сато… — протянул пугающе знакомый голос. — Это же господин Сато? — Да… — ответил Асами и так и встал на месте. Он узнал говорившего по голосу: мягкому, но железному, шелковистому, но скрипучему, громкому, но будто бы шепчущему. Молодой Сато осознал, кому принадлежит «Монин Ти». Вот откуда он знает то имя! — Это ведь Зои Мейхе? — А Вы обо мне всё же помните! — рассмеялся журналист. Затем резко утих, замолчав. Тогда, после некой паузы, заговорил Сато: — Что Вы от меня хотите на этот раз? Если Вы опять собираетесь действовать через меня или ещё кого-то Язону на нервы, то!.. — Ох, поверьте! — прервал его Мейхе. — Нервы аватара действительно пошатнутся, но не сейчас. Так, если меня не подводят мои знания географии, то Ваш заводик находится на самом севере города. — Ну? — нетерпеливо выдал Асами, вслушиваясь в каждое слово собеседника. — Если Вы сейчас посмотрите в окно кабинета, в котором Вы находитесь (а Вы находитесь именно в нём), то увидите кое-что. И это кое-что сейчас заставляет моё сердце петь в предвкушении!.. Ах!.. Вы и не можете себе представить, что за грандиозные события ожидают Республику! — говорил Мейхе с восхищением. Асами же с настороженностью, потянув за собой телефон, подошёл к большущему окну и одёрнул штору. Он увидел в небе движущиеся силуэты, и это были отнюдь не птицы: клином выстроенные три дирижабля производства «Фьючи Индастрис» и с эмблемами уравнителей на брюхе. Ещё одна машина плыла по воздуху в центре клина. Они шли к городу медленно, но верно, словно намеренно нагоняя страху перед гибелью. Асами побледнел и замер. Мейхе же против всякой логики начал петь немного скрипуче, но очень задорно: — Если солдаты по городу шагают, девушки окна и двери открывают! Ай, почему? Ай, потому! Ай, почему? Ай, потому! Из-за чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са! Ай, из-за чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са!.. А дирижабли были всё ближе и ближе. Эти железные монстры нависли над жилыми районами. И вот открылись люки и — чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са!.. — глухими ударами забили далёкие взрывы. Звук от них едва долетал до Сато, но тот вздрагивал при каждом приходе. — А на фронте рвутся бомбы и гранаты. Девушки так плачут о своих солдатах! Ай, почему? Ай, потому! Ай, почему? Ай, потому! Из-за чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са! Ай, из-за чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са!.. Асами почувствовал, будто бы опустился на огромнейшую глубину. Ему было очень холодно, а ещё заложило уши. Он не слышал уже ничего, лишь это чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са… Но ему казалось, что он чувствовал нутром эти крики. Он был напуган. Он не мог и слова сказать, пока безумец в телефонной трубке напевал радостным голосом: — Если солдаты домой с войны приходят, все их невесты давно в замужних ходят… Ай, почему? Ай, потому! Ай, почему? Ай, потому! Из-за чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са! Ай, из-за чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са!.. — Хватит! — крикнул Асами в голос, будто пытаясь прервать тот ужас. Он зажмурил глаза, замотал головой. — Хватит всего этого! А Мейхе смеялся: — Нет, не хватит! Всё только началось! И да! — внезапно опомнился он. — Пожалуйста, не забывайте о сохранности полиции! А мне пора. У меня ещё много дел. Затем журналист повесил трубку, оставив Асами впустую сотрясать воздух воскликами: «Стой! Почему?! Стой же ты!» Тогда молодой Сато не растерялся. Он не отставил телефон. — Девушка, девушка! — обратился он к диспетчеру. — Срочно свяжите меня с островом Храма Воздуха… Ага! Спасибо… Асами настороженно ждал, но вот раздался с того конца провода девчачий миленький голосок: — Алё? Кто это? — Икки, милая, это я, Асами, — сразу же обратился Сато в необычайной спешке. — Позови папу. Это очень срочно! — А папы нет дома, — ответила девочка. — Он уехал на своё совещательное совещание совещаться. Сато скрипнул зубами: — А Язон? Язона позвать можешь? — Его не было за обедом, — вещала Икки, неосознанно нагоняя на Асами самую настоящую панику. — Сестрички сказали, что не могут его найти. — Бейфонг! — сообразил наконец Сато. — Бейфонг всё ещё на острове? — Тётя Лин? — Да! И ответ девочки после небольшой паузы был таким: — Да… Да, тётя Лин на острове. — Позови её быстрее! Это очень срочно и очень важно! Справишься? — Ага! И девочка отложила телефонную трубку, а сама, видимо, побежала куда-то…

***

А там, с высоты птичьего полёта, с центрального дирижабля за всем этим наблюдал Хироши Сато, плотно стиснув зубы и сжав кулаки. Что-то внутри не давало ему покоя. Хотя он должен испытывать гордость. Вот они — его творенья! Огромные сложнейшие механизмы с громкой надписью на борту «Deus Ex Machina», а также символикой уравнителей: в кроваво-красном кругу чёрной краской иероглиф «справедливость». Они преодолели законы физики и сломали гордость магов. Так, что же ему мешает возликовать? К Хироши медленно подплыл Амон собственной персоной. Естественно, идейный лидер уравнителей шёл во главе революции. О, как вязались слова, вылетавшие птицами из-под его маски! Как рычал его голос, словно тигр, вышедший на охоту! Как сияли его глаза! Но сейчас Амон был тих, а глаза его очень просты. Хироши это выбило из колеи и, не выдержав молчания, он заговорил и искренне: — Я так давно ждал этого дня… Я не знал сам, как это будет, но я ждал падения магов. И вот я здесь. Я впереди. Мои машины стали главным оружием революции. Я горжусь тем, что я смог стать настолько полезным миру. — Без Вас, Хироши Сато, этого бы не было, — прогудел из-под маски Амон. — Д-да… не было… Это я всё. Это мои руки! — Так возрадуйтесь! Пришло время нам вернуть Республиканский город… — произнёс он. Слух промышленника зацепился за какую-то невнятную ноту в его голосе. Что-то заставило Хироши посмотреть на картину города ещё раз, увидеть чёрный дым и жёлтое пламя под свинцовым небом. Услышать крики людей. Осознать: будут потери. Маги понесут большие потери. Умрут многие, лишь когда Революция будет в зачатке, а дальше? А дальше — настоящее исстребление магов. Логически рассудив, можно понять: Амону потребуются сотни лет, чтоб всех магов лишить своего дара. Чтоб сократить время, затраченное на уничтожение магии, ему на помощь придут свинец и огонь. Начнётся самый настоящий геноцид магической половины человечества. Кровь будет литься рекой! Погибнут сотни, тысячи, миллионы магов! И погибнут из-за детищ Сато, считай, из-за самого Сато… Ну и пускай!..

***

Тензин действительно сам созвал совет. Тема была весьма срочной: Тарлок похищен уравнителями. Даже если он и посягнул на аватара, он всё ещё формально член совета, а также уважаемая персона среди магов, в особенности — диаспоры северных магов воды. И вот Уги сел на крышу здания совета, и Тензин ловко соскочил со спины своего бизона, прошёл буквально два шага, как вдруг неведомое внутреннее чутьё заставило его увернуться от летящей в него сетки. На мага воздуха напали невесть откуда взявшиеся уравнители. Трое будто из-под земли вылезли. Попытались связать Тензина, но тот создал сильный вихрь, и нападавших раскидало в разные стороны. На крышу выбежал Му — бывший помощник Тарлока. — Всё в порядке? — лепетал он слабым голосом. — Вы целы? — Да, — хмуро ответил маг воздуха, постаравшись держать бессознательных уравнителей в поле зрения. — С остальными членами совета всё в порядке? — Нет… — задрожал он. — Нет… — Что случилось? — Мне только что звонил господин Сайхан. Их всех похитили уравнители. Они все в плену. Теперь Вы руководитель Республиканского города!.. — Не может быть… — только и издал Тензин, как глухой взрыв заставил его вздрогнуть всем телом. Клин дирижаблей, бомбивших город, приближался к центру. Всполохи виднелись в просветах между зданиями, и столбами в небо тянулся чёрный дым. Машины медленно плыли к зданию совета, неумолимые и беспощадные. — Какой ужасный день! — вскрикнул Му. — И не поспоришь… — нахмурился Тензин. Затем он схватил Му за рукав: — Нам следует улетать отсюда. — Улетать?! Но ведь в небе… — Уги быстрее и манёвренее… Прорвёмся, — заверил маг воздуха. Затем, уже забравшись в седло, Му издал следующее: — Но куда мы? — К Сайхану. Мне нужны подробности… Тензин запрыгнул на шею бизона, ударил поводьями, и тот, взревев, взмыл в воздух. Сайхану же сейчас было худо. Шеф полиции хватался за голову и рвал на себе последние волосы. Связисты сообщали: — Шеф! Седьмая аэрокоманда сбита дирижаблем уравнителей. — Отправьте туда речных спасателей, — приказал Сайхан. — Шеф! Все суда речных спасателей выведены из строя. — Что?! Уравнители наступали умело. Дирижабли в воздухе были основной угрозой. Из-за них легко можно было забыть о мелких почти партизанских группках внизу, на земле. Те не были серьёзно вооружены, но приносили не меньше вреда: выводили из строя технику полицейских, глушили сигнал в некоторых районах с помощью специальных аппаратов, нападали на небольшие команды стражей порядка, растягивая время для ещё одного удара с воздуха. Революционеры действовали очень слаженно, объединённые общей целью и сильнейшим лидером, что наводило ужас на врага. Точнее — ощущение бессилья. Тензин ворвался к Сайхану: — Господин Сайхан! — Тензин, — возликовал шеф полиции, — как же я рад, что Вы целы! Я боялся, что Вас тоже взяли в плен! — Я единственный уцелевший член совета, — сообщил маг воздуха. — Какова обстановка на данный момент? — Амон одновременно атаковал все районы города. Мы пытаемся реагировать, но сил не хватает! Тензин тяжко нахмурился, поглаживая свою бородку. Он попросил: — Отправьте телеграмму. — Кому? — обратился к нему один из связистов. — Командующему Объединённых Сил. — Как прикажете! Вскоре телеграмма отправилась по адресу. И тут связистка, весьма нервная женщина, вскрикнула: — Шеф! Телефонная связь не работает! Закричала сирена! Забила тревогу! Му прижался к Тензину, а тот, как и Сайхан, взволнованно завертел головой. Внезапно свет потух — отключилось электричество. К этому шеф полиции был готов. Он достал пару электрических фонариков. Один из них отдал Тензину. Включив какое-никакое освещение, находившиеся в комнате поняли, что из вентиляции валит белый дым, очень колючий и едкий. Не так уж его много попало в комнату, однако уже дышать было трудно. Тогда Сайхан закрыл вентиляционное отверстие с помощью магии металла. Но дым просачивался и из-под двери! Значит, коридоры уже заполнены им. Тензин вручил фонарик Му и обратился ко всем: — Встаньте ближе ко мне! Я смогу вас вывести наружу. Маг воздуха вполне легко смог создать сферу, не пропускавшую дым, и так провёл группу через все коридоры к выходу. Но и на улице ждала засада: выстроенные полукругом перед самым входом в полицейский участок страные машины — те человекообразные мехатанки на гусеницах с уравнителем-пилотом внутри, которые производили на заводе под особняком Сато. Тензин знал их силу и посему шепнул Сайхану одно лишь краткое: «Лучше отступить». Но уравнители не дали им уйти. Они вязали магов металла, пытались напасть и на Тензина, прикрывавшего собою связистов (некоторые из них были даже немагами). Бой был неравным. Три полицейских мага и маг воздуха, а также шестеро связистов, отнюдь не бойцов, ничего не смогли бы сделать против пяти устрашающих машин. Они связывали и хватали одного человека за другим, пока пред ними не остался лишь Тензин. И вот один из этих мехатанков с белой, начерченной от руки прямо по символу уравнителей надписью «Deus Ex Machina» смог баласом связать руки старшего мага воздуха, и тот свалился наземь, несумев удержать равновесие. Машина с уравнителем внутри двигалась на него и щёлкала клешнями в надежде схватить его, как тут камни под её гусеницами будто бы восстали, и тогда мехатанк перевернулся, упав на бок. Тензин поднял глаза, одновременно возликовав и обеспокоившись. В бой вмешался аватар. Язон привлёк к себе много внимания, раскинув руки и громко вскрикнув: — Эй, рыцари правосудия! Вы ничего не попутали?! Его распущенные волосы трепал ветер. Из-под его распахнутой куртки виднелась почти развязавшаяся рубаха. Он ухмылялся будто бы дико. Стоял почти расслабленно. Язону не хватило того внимания, что он завоевал, и он решил пойти дальше. Опустившись глубже в стойку, перевёл дыхание и из обеиз рук пустил молнии по близстоявшим двум мехатанкам. Заложило уши от грохота стихии, а также от взрыва, которым разлетелся один из мехатанков: видимо, молния пришла ему в топливный бак. Другой тоже вышел из строя, но не так эффектно и шумно. Язон едва удержался на ногах, ведь ему пришлось вложить чуть ли не все имевшиеся у него силы в этот удар. Глупо ли это? Что до рациональности — сейчас ему было плевать. Теперь уже уравнители (оставшиеся три мехатанка) полностью переключились на аватара. С двух разных сторон выскочили сёстры-Хорьки, пришедшие на помощь Язону. С тылу прокрался немаг-Асами. Он складным ножом обрезал балас, связывавший Тензина. Маг воздуха подключился к остальным, быстро влившись в драку: он порывом ветра отбил балас, летевший в Мако. Асами же без дела не остался. Он вырубил двух уравнителей, грузивших полицейских и связистов в грузовик, и высвободил пленённых. Общими усилиями они обратили уравнителей в бегство. Теперь всё стихло. — Ещё б немного… — обратился к друзьям Тензин, пока те переводили дух. — Я не знаю, чтоб произошло, не приди вы на помощь… — Благодарить стоит не нас, а кое-какого телефонного маньяка, — произнёс Язон с некой холодной насмешкой. Лицо его было, как всегда спокойно, но вот пальцы сжимались на правом боку — на месте свежего шрама. Тензин изогнул густую бровь. Тогда Асами пришлось разъяснить о том, что он услышал от Мейхе. Но рассказы кавалера прервала Мако, указав на видневшийся вдалеке остров Храма Воздуха: — Смотрите! Ребята, смотрите! — взволнованно вскрикнула она. — Дирижабль! — О, нет! — рванулся вперёд маг воздуха. — Там хоть кто-нибудь есть, кроме послушников? — нахмурился Асами. Ему ответила Болин: — Да, «Белый Лотос» и госпожа Бейфонг. Язон отпустил колкость: — То есть сопротивление там может оказать только один человек.

***

Лин осталась на острове Храма Воздуха не по просьбе Тензина, а по собственному желанию. Что-то беспокоило бывшую шефа полиции. И это что-то обычно называют плохим предчувствием. Привыкшая доверять своей интуиции, Лин действительно была настороже. Выскочив на улицу, чтоб позвать детей к обеду, долго смотрела на пасмурное небо в некой задумчивости. Дети уже сами подбежали к ней, и Лин пересчитала их по головам: — Где ваша сестра? — Икки? — Джинора, старшая дочь Тензина, надула губки. — Она куда-то опять спряталась! — Куда? — А кто её знает! Говорит, типо, это мы её достали! Но Икки искать не пришлось. Девочка сама прибежала к ним. Джинора издевательски протянула: — Ой, смотрите, кто явился! Икки нахмурила бровки: — Не до тебя сейчас, Джинора! У меня всё срочно и всё важно! — И что у тебя там «срочно»? — Девочки! — разняла их Бейфонг. Затем она обратилась к Икки: — Что срочно? — Звонил Асами, — рассказала девчонка, — он сначала просил позвать папу, потом Язона, потом Вас. Он говорил, что у него что-то срочное. Идём! Идём! Шеф полиции проследовала за Икки в кабинет Тензина. Джинора и Мило пошли за ними: было задето их любопытство. Лин подняла трубку: — Я тебя слушаю. — Госпожа Бейфонг? — оживился парень. — Вы? — Я… Что с тобой? Я отсюда чувствую, что ты стучишь зубами… — Послушайте меня!.. Сейчас к городу движутся четыре грёбанных дирижабля уравнителей с явным намерением бомбить районы. — Какого хрена ты несёшь? — нахмурилась Лин. — Госпожа Бейфонг, я не шучу. Найдите Язона или девчонок. Предупредите и их. Предупредите, что со мной связался сам Зои Мейхе. — Владелец «Монин Ти»? — Лин изогнула бровь. — При чём тут этот журналист? — Они поймут. И Язон тоже поймёт. Мейхе говорил, что всё только началось, а ещё просил следить за безопасностью полиции. — Бред. — Тётя Ли-и-ин… — протянул Мило, дергая бывшую шефа полиции за руку. — Что тебе? — строго спросила Бейфонг. — Что это? Это птички? И Лин подняла голову, вглядевшись в небо за окном. Действительно клином вдали летели птицы. Но их полёт был каким-то неестественным, неживым. Да и по форме не напоминали они ни один из существующих видов. Это были вовсе не птицы! Это были те самые дирижабли! И они надвигались на город. Чин-да-ра-са! Бум-да-ра-са-са! Столбы дыма поднимались один за другим между домами. Кое-где можно было разглядеть в чёрных клубах яркие вспышки. Дирижабли бомбили её любимую Республику беспощадно. Однако что с этим могла сделать сама Лин Бейфонг? Она не вознесётся, чтоб повалить эти громадные махины. Она лишь беспомощно смотрела на какртину из страшнейших снов. — Госпожа Бейфонг? — окликнул её Асами с того конца провода. — Госпожа Бейфонг? — Ладно… Верю. Я найду Язона, если он опять не сбежал с острова, и сестёр. Надо как-то связаться с Тензином. Что там тебе говорил Зои Мейхе? — Это ещё не конец. И что-то о сохранности полиции. — Я поняла тебя. Доверься мне. И Лин покамест повесила трубку. Сестёр было найти легко. А затем, всклокоченный, к ним подоспел сам аватар. Язон быстро истолковал слова Мейхе, а затем, взяв девчонок в охапку, да настучав Асами, чтоб и тот двигался, рванул в город на помощь полиции. То есть — к штабу полицейских. Лин же осталась на острове на всякий случай. И «авось» её не подвело. Достаточно долго она могла лишь наблюдать за царившей в городе вакханалией. Однако спустя определённое время, один из дирижаблей повернул в сторону острова Храма Воздуха. Нависнув громадой у причала, дирижабль открыл люки. Уравнители (и главный циблокер с ожогами в их числе) готовились к высадке. Лин приказала детям и беременной Пеме, а также другим послушникам спрятать в доме. Остались ожидать встречи с революционерами она и семеро солдат «Белого Лотоса». — Сидите тихо! — отдавала она последние указания семье Тензина. И тут Пема громко вскрикнула, свалившись на колени. Лин обеспокоенно выдала: — Я же просила не кричать… В чём дело? — У меня роды начались! — вскрикнула Пема. Лоб её вспотел. Она мелко дрожала. Двое послушниц быстро взяли её под руки и отвели вглубь дома. — Малыш, что, не мог потерпеть?! — возмущался Мило. — Нет, не мог, — Джинора отвесила ему слабый подзатыльник. Но вот кто точно никого не собирался ждать, так это уравнители. Первую волну наступления магам «Белого Лотоса» удалось сдержать. Но затем к острову подлетел второй дирижабль. Уравнители давили числом. Неистово рванулся в бой и главный циблокер. Линию обороны «Лотоса» им удалось прорвать. Тогда последним оплотом осталась собственно сама Лин Бейфонг. Бывшая шеф полиции с самоотверженностью отражала любые атаки противника. Но удары электричеством вскоре заставили доблестную защитницу сложиться на земле. И тут раздалось громогласно: — Не трогай бывшую девушку моего папы! Это спустились воздушным десантом на своих планерах дети Тензина. Все разом они создали мощный ураган, которые раскидал уравнителей налево и направо так, что подоспевшему подкреплению «Белого Лотоса» осталось лишь подобрать напавших да связать, а затем запереть в подвале Храма. Лин отругала детей, естественно, но затем смягчилась и даже поблагодарила их. Вскоре на остров сел Уги. Первым соскочил Тензин и сразу же рванулся к детям: — Что с вами? Вы в порядке? — присев, взволнованно говорил он, обнимая дочерей. Его сын Мило взобрался ему на плечи и радостно прокричал: — Мы поймали злых дядек! — Что? — возмутился Тензин, обернувшись уже к Бейфонг. — Ты позволила им драться?! Ты знаешь, что могло произойти?! — Успокойся. Если бы не твои дети, мы бы сейчас не разговаривали… — чуть ухмыльнулась Лин. — Можешь гордиться. Ты хорошо их учил… А теперь ступай к жене. Старший маг воздуха долго буравил её взглядом, однако затем молча кивнул, поднялся и вместе с детьми пошёл в дом. Мако, Болин и Асами наблюдали за этой картиной совершенно молча. Каждый со своими мыслями. Несомненно, тяжёлыми. А вот аватар был занят немного иным: он еле смог спуститься с зубра. Каждая косточка в его теле будто дрожала от истощения. И кому, спрашивается, он сейчас смог бы дать отпор? Тензин шёл по коридорам, чувствуя, как у него дрожат колени. Но услышав младенческий крик, старший маг воздуха сорвался с места и побежал. Он вошёл в светлую, уютную спальню. На кровати сидела его жена с маленьким свёрточком, детскими ручками тянущимся к её лицу. — Пема… — пробросил Тензин. Он сел рядом с женой. — Пема, я здесь… — Это наш сыночек, — улыбнулась женщина, передав мужу свёрточек. В спальню аккуратно заглянули дети. Самым смелым оказался Мило: он сразу же подбежал к кровати. За ним последовали и девчонки. Икки заглянула в большие зелёные глазки младенца и со смешинкой заговорила: — Привет-привет! Я Икки. А это Мило и Джинора. У нас отличная семья! И мы счастливы, что ты с нами. — Как назовёте? — обратилась Джинора к родителям. — Мы уже выбрали имя, — ответил Тензин. — Рохан… Пема положила голову на плечо мужу, дети застыли, разглядывая младшего братика. Казалось, даже пасмурный день чуть расступился для этого солнечного проблеска. — Простите, что мешаю, — из тёмного коридора выплыл Язон. Он едва смог поднять глаза на учителя. — Снова видны дирижабли…

***

Ещё две громады с иероглифом «справедливость» на брюхе плыли по свинцовому небу. — Что будете делать? — обратился к Тензину аватар, застёгивая куртку. — Что делать?.. — маг воздуха не мог оторвать взгляда от машин. — Я должен думать о семье и отправить их всех в безопасное место. Если Амон возьмёт в плен моих детей, то… страшно подумать. — Если так, — вмешалась Бейфонг, — я лечу с вами. — Но!.. — хотел возразить Тензин, однако Лин его перебила: — Не надо со мной спорить! Ты и твои родные — последние маги воздуха. Я не позволю Амону лишить вас вашего дара. — Хорошо… Спасибо тебе… — затем Тензин обратился к аватару: — Язон, тебе необходимо сейчас скрыться, залечь на дно. — Тактикой Амона по самому Амону? — изогнул бровь юноша. Учитель ему растолковал: — Не совсем. Я связался с Объединёнными Силами. Скоро они будут здесь. Когда подкрепление прибудет, в войне наступит перелом. — Я Вас понял… — кивнул Язон. Тензин, прощаясь, положил ему руки на плечи: — Умоляю… береги себя, Язон. Затем маги воздуха, Лин Бейфонг и некоторые послушники уселись на летающих зубров, и животные взмыли вверх, унося беженцев от страха войны. Два дирижабля стояли «на привязи» у острова, два прибывших дирижабля направились вслед за ними. Теперь стал заметен пятый дирижабль, не участвовавший в бомбёжке. Махина двигалась к острову. Тогда один из солдат «Белого Лотоса» обратился к аватару:  — Уходите. Мы их задержим. — Спасибо вам, — произнёс Язон уже с уважением. Какими бы бесполезными он не считал солдат «Белого Лотоса», но вот за их самоотверженность их можно было уважать. Аватр вместе с Мако, Бо и Асами скрылся, ушёл с острова, когда на тот напали уравнители. Тем временем, в небе два дирижабля набрали скорость и почти настигли бизона Тензина. — Нас догоняют! — Лин подорвалась. — Я знаю! — ответил ей Тензин, подгоняя Уги: — Ну! Хип-хип! Вперёд же! Ну! Животное взревело. Бейфонг разрезала своими железными кнутами сеть, которой в них выстрелил ближайший дирижабль. Внутри Лин всё колотилось и тряслось: «Сейчас поймают!» Она посмотрела на Пему, на детей, на маленький свёрточек в её руках. Лицо бывшей шефа полиции побледнело настолько сильно, что двойной шрам на её щеке стал виден ярче прежнего. — Тензин! — воскликнула она. — Что бы ни случилось, не возвращайтесь. — Лин, что ты хочешь сделать? — обернулся к ней Тензин, но уже было поздно. Дирижабль был близко, так что Бейфонг смогла уцепиться за него металлическими кнутами и взобраться на его «спину». Встав плотно на ноги, бывшая шеф полиции вспорола дирижабль с помощью магии металла: оторвала огромнейшую пластину, из-за чего машина начала падать. Затем Бейфонг перескочила на второй дирижабль и только набралась смелости, дабы и его повалить, как тут выскочили уравнители. Электрический балас связал мага металла. Она вырубилась, и её жизнь теперь находилась в полном распоряжении уравнителей. Однако уцелевший дирижабль свернул к городу, а зубр Уги сумел уйти. — Папа-папа… — обратился Мило тогда к Тензину. — Эта женщина — герой? — Да, Мило… — едва смог произнести его отец. — Она самый настоящий герой.

***

В ту ночь шёл дождь со снегом. Чернее неба было лишь бушующее море. Злая вода тушила следы пожаров, охлаждала рассудок, но воющий ветер призывал бурю. Окружённую уравнителями, связанную и избитую, Лин Бейфонг подвели к Амону. Полицейская подняла полные гнева и ненависти глаза на белую маску уравнителя. — Я оставлю тебе твою магию, если ты скажешь, где аватар, — непоколебимо прогудел лидер революционеров. Лин оскалилась: — Ещё чего! Хоть пытай меня, хоть убей, я ничего тебе говорить не буду! — прорычала она и буквально плюнула в Амона. — Чудовище… — Что ж… хорошо… — пробросил Амон. Он подошёл к Лин со спины, усадил её на колени и положил пальцы на её лоб. Полицейская смиренно прикрыла глаза. Это её жертва во благо мира. Внезапно все силы будто покинули её, в глазах всё потемнело, и она свалилась на землю. Амон лишил её магии. Навсегда. А буря продолжала набирать силу. Уравнителям пришлось остаться на острове Храма Воздуха: в такую погоду подниматься на дирижаблях в небо было бы просто опасно.

***

В ту ночь Мейхе задорно напевал всё то же: — Если солдаты по городу шагают, девушки окна и двери открывают! Ай, почему? Ай, потому! Ай, почему? Ай, потому! Из-за чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са! Ай, из-за чин-да-ра-са, бум-да-ра-са-са!.. — У Вас необычайно приподнятое настроение, — прервал его Арисаки немного уставше. Тогда соперник уже сделал свой ход и передал ему инициативу. Сам Мейхе закивал головой: — Ага-ага! Вы не можете представить! Нет, ну… можете, конечно, но не представляете! Уравнители радуют меня эффектностью. Сегодня началось прекрасное! Сегодня началась война. — Война это искусство, Вы правы, — согласился с ним Арисаки. — Но это ужасное искусство, очень дорогое. Оно требует полностью отдать себя и… — на этом моменте Мейхе в голос засмеялся, что его собеседник не мог не заметить: — Я сказал что-то смешное? — Ох!.. Ха-ха!.. Полностью отдать себя! И это говорите мне Вы? Вы, прозванный генералом-демоном? Вы, удерживавший директорию Хейхатуру больше года силами своего полка и народного ополчения? Вы, противостоявший двум сильнейшим армиям мира так долго? Вы, сдавший все позиции в один день после всего этого? Это просто анекдот какой-то! Вы сами сдали Хейхатуру! Я бы понял, если бы её взяли силой, но нет! Вы оставили всё, Вы опустили руки! — Они бы бомбили города с воздуха! — не сдержался Арисаки. В его до того мягком голосе послышался самый настоящий рык. Мейхе замолк, с интересом внимая словам собеседника. Сам же Арисаки перевёл дух и разъяснил: — Моей задачей было сохранить директорию Хейхатуру, полностью принадлежавшую народу огня, от губительного влияния Царства Земли. Влияния? Ох… Царство Земли хотело отобрать у огненного народа Хейхатуру, подчинить своим законам и порядкам. Я лишь хотел сохранить её наследие, культуру. А они грозились его полностью уничтожить, превратить города в руины. Если бы я не сдался, я бы своими руками загубил то, что пытался уберечь. — А вот и полное самопожертвование… — пробормотал Мейхе. — Ваш ход, господин Арисаки. — Я думаю. — Думайте… думайте… А затем повисло долгое молчание. Что-то выл ветер, да дождь тарабанил в окно. Мейхе сидел в полумраке, пустыми, мёртвыми глазами глядя в пустоту. Его лицо окаменело, когда Мейхе ушёл в свои раздумья, и любой зашедший в комнату в этот момент, мог смело перепутать журналиста со свежим трупом. Тишину всё же нарушил Арисаки: — Мейхе… Вы говорили мне, что стремитесь к балансу. То есть вашей задачей всё же является сохранение порядка в Республиканском городе, насколько бы громким это заявление не было? Но сейчас в Республике с Ваших же слов началась война. Тогда можно спросить: за кого Вы воюете? Журналист закусил губу, ничего не ответив. Он продолжил молчать, будто бы не услышав сказанного собеседником. И никак не шелохнулся, даже когда по его подбородку потекла кровь.