Другая легенда

В начале зимы 170-го года после геноцида Воздушных кочевников в три часа, сорок две минуты после полудня с севера на Республиканский город выдвинулись четыре военных дирижабля уравнителей, которые и начали первую волну наступления. Воздушными силами, а также наземными пешими отрядами и отрядами мехатанков революционеры вошли в Республиканский город, получив поддержку от некоторых немагов. Были похищены члены совета, исключаяя представителя магов воздуха Тензина. Полиция оказалась неготова к подобному. В три часа, пятьдесят семь минут уравнители попытались войти в портовые районы (и Драконий квартал в том числе), где им дали отпор ОПГ гильдия «Купина», триада «Тройная угроза», клан «Острый язык» и «Металлобаза». В четыре часа и двадцать семь минут штаб полиции подвергся газовой атаке. Так как в события вмешался аватар, захватить шефа полиции и уцелевшего советника уравнителям не удалось. В четыре часа и тридцать две минуты Драконий квартал подвергся ковровой бомбардировке с воздуха. В четыре часа и тридцать восемь минут уравнители напали на остров Храма Воздуха. Прорвав оборону «Белого Лотоса», встретились с бывшей шефом полиции, госпожой Лин Бейфонг. Она смогла отразить первую волну атаки. В четыре часа, пятьдесят минут маги воздуха и некоторые послушники эвакуировались с острова. Два дирижабля уравнителей последовали за ними. Один был сбит госпожой Бейфонг, другому пришлось отступить. В пять часов, пятнадцать минут Лин Бейфонг, оказавшись в плену у уравнителей, лишилась магии, как и все солдаты «Белого Лотоса», оставшиеся оборонять остров. В пять часов, тридцать семь минут оборона Драконьего квартала пала. Лидеры «Купины» и «Острого языка» были взяты в плен. Лидер «Металлобазы» бежала. О судьбе лидера триады ничего не известно. В пять часов и сорок семь минут последний оплот обороны полиции в центральном районе пал. В пять часов, пятьдесят восемь минут на бывшем здании совета старейшин уже висел флаг уравнителей. Город полностью перешёл под контроль революционеров. Аватар скрылся.

***

Перед глазами не было ничего, кроме тьмы. Тёмной-тёмной тьмы… Внезапно бликом от огня отразилась перед глазами белая маска Амона. Уравнитель стоял прямо, гордо. Хищные глаза пронзали. Смуглые длинные пальцы потянулись к маске, и у Язона перехватило дух, прежде чем Амон открыл лицо. Знакомое лицо — белое-белое лицо Асами. А тем временем пальцы потянулись к лицу аватара. Язон подскочил, проснувшись. Он чувствовал себя неладно — мягко выражаясь. К не проходящей слабости, постоянному морозцу по коже и временами плавающей картинке перед глазами прибавилась ещё и бессонница. Язона преследовал Амон. Белая маска, которую аватар уже ничуть не боялся. Он был зол. Он был в гневе. Он хотел содрать её наконец и посмотреть ночному кошмару в глаза. Лихорадочно в голове мельтешило: «Надо действовать. Надо срочно что-то делать». Аватар поднялся. Их (то есть самого Язона, Асами, Бо и Мако) приютили бездомные, как бы это ни звучало. Оказалось, что в одном месте под Бычьим кварталом (рядом с водой) есть небольшое селение бродяг, которым места не нашлось в приличном обществе. Под каменными плитами, расположилась небольшая коробка, как бы углублённая в толщу города. Здесь был и выход к морю. Днём некоторые из бродяг спускались по плитам вниз, к воде, чтоб порыбачить. Они поставили палатки и даже небольшие строения из того, что смогли отыскать, по ночам жгли костры. Жили своей жизнью далеко от экономической системы и общества. Были будто бы изолированными и сталкивались с другими горожанами, лишь когда нужда толкала их на воровство. Это место называлось меж устами бродяг Городком в Табакерке или же просто Табакеркой. Однако кто-то из горожан «сверху» мог презрительно кинуть: «Бычьи яйца…» Вот так и жили. Ребятам просто повезло, что они наткнулись на Шу, бродягу, обычно ловившего голубей в Центральном парке или у станции. Шу оказался против власти Амона. Громко высказывался об этом. Не брезговал крепким словцом. Ещё, как он рассказал, многие из бродяг разделяли его взгляды. Они с радостью приютили аватара и его друзей, и ночь те ночевали в Табакерке. Пришлось спать на голой земле, спрятавшись в палатки, укутавшись в полурваные простыни, что отдали им местные. Не самые комфортные условия, но грех жаловаться. Однако Язон всё же не смог сомкнуть глаз. Теперь юношу подбивало желание рискнуть жизнью. С ребятами он ещё не договаривался ни о чём, но уже точно знал, что им предстоит сделать. Разведка. Теперь это становится главной их задачей. Следовало разузнать о точных силах уравнителей, об их настрое, о количестве недовольных приходом Амона к власти... Весьма полезным было бы найти способ связаться с командующим первой дивизией Объединённых сил, спешащим на помощь Республике. Вариант был. Тот же Шу рассказал, что когда-то был связистом на линии огня в недовольных колониях, но что-то после мира у него не заладилось с жизнью. Аппарат, кстати, он забрал, побоялся продать — память всё же. Однако техника была не в самом лучшем состоянии. Асами обещался посмотреть, подлежит ли это устройство ремонту. Прокручивая всё это в голове, Язон понимал: ему самому нужно выйти в город, осмотреться, вдохнуть тот воздух. Несмотря на самую настоящую истощённость после ранения и не только, в нём заиграла невесть откуда взявшаяся энергия. Может, это была паника. А, может, и самый настоящий гнев. «Есть два истинных источника энергии, — вспоминал он слова Ханжи. — Твоя любовь и твой гнев. Оба они могут быть направлены как на разрушение, так и на сотворение. Любовь даёт энергию равномерно, иногда помалу, но безвозмездно. А вот гнев наполняет тебя всего сразу же, однако взымает сполна». К тому времени буря уже улеглась. Стоял туман, и видимость, что было на руку аватару, оставалась минимальной. Язон тихо покинул Табакерку. Пришлось пробираться по узким, грязным туннелям, однако вскоре он оказался на «поверхности». Осмотревшись по сторонам, увидел освещённую мутными светлячками фонарей прямую улицу, чем-то напомнившую ему единственную продольную улицу Драконьего квартала. Было мертвецки тихо, лишь волны шептались не так далеко. Пробравшись сквозь белую пелену тумана, вскоре Язон нашёл то, что хотел — уравнителей. Их было четверо. В полном вооружении, они подошли к одному из домов. Переглянулись у подъезда, пошептались о чём-то. Двое остались у главного входа, двое зашли за здание, видимо, к чёрному выходу. «Ловят кого-то», — сделал лёгкий вывод аватар. А затем решил посмотреть, насколько уравнители сосредоточены на своей работе. Юноша чуть высунулся из проулка, где он прятался, и с помощью магии земли с силой запустил в затылок одного из уравнителей небольшой камень. Тот согнулся, выругался и, естественно, посмотрел в сторону проулка. Тогда Язон, намеренно шаркнув ногою, вновь спрятался в тени, ожидая реакции. Однако никто из уравнителей за ним не рванулся. Пара у входа вломилась в здание. Спустя время они выволокли оттуда несколько связанных мужчин — видимо, магов. Язон понимал, что если одного или двух уравнителей он сможет убрать без лишнего шума, то на четверых ему сил не хватит. А даже если и хватит, то он привлечёт слишком много внимания. Аватар решил уходить. Отходить далеко от входа в Табакерку он побоялся по туману. Да, его не видно, и у него всегда оставались лишние секунды три форы, однако и сам он видел не так далеко. То есть, бродил Язон покамест по Бычьему кварталу. Было тихо. Изредка вдали раздавались глухие металлические удары. Он ни на кого не натыкался — то ли к счастию, то ли к сожалению. И вот внезапно раздался взрыв. Язон рефлекторно сложился, закрыв руками голову. Рвануло не так уж далеко, и небо, устелённое туманом, поалело от огня. Напоминало галлюцинации. Послышались крики, однако исполненные ненормальной, как в припадке сумасшедшего, радости. Воздух сотрясали кличи уравнителей. Гремели слова «справедливость», «равенство», «гнёт». Не помня себя (что уж о любой безопасности), Язон сорвался и побежал на шум. Горел культурный центр народа земли в самом сердце Бычьего квартала. У огня собрались люди. Они размахивали флагами с белым лицом со страшными глазами. Язон будто окаменел, наблюдая за действом. Тепло пламени било его по щекам. Он пошатывался и едва осознавал происходящее. Его отрезвило следующее. Из ближайшего жилого дома выскочила женщина, надрывно вскрикнула и свалилась наземь, бормоча что-то в бреду. Язон встряхнул головой, подбежал к ней и оттащил в проулок, дабы её не затоптала толпа, несущаяся поглядеть на зрелище. В ушах стоял треск огня. Юноша приложил холодную ладонь к её лбу, разобрав на свой страх её слова: — Мой сын… там был мой сын… Она гудела это непрерывно, по её ужасному лицу текли горячие слёзы. Аватар поднял взгляд на догоравшее здание. Часть строения со страшным шумом обвалилась. Повалил чёрный дым. Собравшаяся толпа дико закричала, захлопала в ладоши, затопала ногами — зашумела сильнее огня. — Мне жаль… — проронил Язон, будто бы его слова могли что-то сделать. Будто бы это тихое, едва внятное «мне жаль» могло потушить пламя, могло разогнать уравнителей, могло вернуть тех, кто был в подорванном здании или же в разгромленных районах. Будто бы оно что-то значило. Даже надрывно плачущая на его плече женщина не услышала этого «мне жаль». Аватару пришлось уйти и оттуда. Он не выдержал. Буквально сбежал, не в силах дальше созерцать эту картину. Затряслись руки юноши. Он не смог бы контролировать себя при случае. Два слова совершенно не знакомого ему человека так сильно ударили по нему, вызвали в нём столько чувств, заставили отойти от баланса и относительного спокойствия. Два слова: «Мой сын». Едва имевшие бы смысл при других обстоятельствах, сейчас они весили больше, чем громкие кличи уравнителей. Язон встретился взглядами с Амоном. Не настоящим, естественно, — нарисованным на агитационном плакате уравнителей. Но даже здесь, на дешёвой бумаге, напечатанные потёкшей от дождя краской его глаза отражали то же, что Язон прочитал в идейном лидере на Откровении около месяца назад. Это были глаза хищника: голодные и властные. Кого-то, быть может, гипнотическим образом, они заставили бы подчиниться, но только не аватара. И точно не сейчас! Эти глаза вызывали отвращение — самое настоящее, без доли страха. Уже не было этого в юноше. Совсем не было. И остатки недавнего ужаса ушли с тем взрывом. «Амон — сильный человек, — решил для себя аватар. — Но он очень низкий человек». Язон положил ладонь на грубую бумагу плаката, и та стала тлеть от прикосновения его пальцев. Вскоре белая маска загорелась, а затем и опала наземь, догорая слабым, невнятным огоньком. — Маг! — вскрикнула какая-то девчонка достаточно воинственно. «Всё же заметили», — отстранёно промелькнуло в голове Язона. В любом случае, сейчас у него было одно огромное преимущество перед циблокерами — влажный воздух, наполненный мелкими капельками тумана. Так, аватар с лёгкостью водяным лезвием разрубил летевший в него балас. На него напал одинокий циблокер при полном вооружении. По всей видимости, это была девушка. И очень отчаянная девушка!.. Она рванулась в бой. Язон едва осознал сам, как смог увернуться ото всех её ударов, так ещё и хорошо приложить девчонку по затылку. Она осела, замешкавшись. Аватару было достаточно одного удара, чтобы прикончить её моментально, но он упустил эту возможность. Девчонка вновь подорвалась с тем же запалом, словно превосходство всё ещё было на её стороне. Язон всё надеялся, что она наконец-то отступит или что ей придут на помощь, и тогда у него появится причина бежать, но нет. Аватар старательно пытался спугнуть её, казалось, смертоносными атаками и словно случаем промахивался. В один момент рука подвела, и Язон действительно ранил напавшую, полоснув водяным хлыстом по колену. Надежда таяла. Судьба была не на его стороне. И точно не на стороне одинокой циблокера. И вот от надежды не осталось ничего. Язон перехватил девчонку за руку, на которую была надета электрическая перчатка, с невесть откуда взявшейся силой потянул к себе и схватил за горло. Под жёсткой тканью формы уравнителей всё же чувствовался пульс, чеканивший в её тонкую шею напором живой, горячей крови. Уравнитель замерла и едва заметно затряслась, оказавшись под властью проклятого мастерства. Почему-то сейчас аватар вспомнил слова Асами: «Это было жестоко…» Встав перед выбором, Язон попытался поймать взгляд циблокера и, разглядев через стёклышки маски лишь ненависть и раздражение, быстро охладел. — Запомни, — произнёс он, однако, безразлично. Стоило ему надавить немного, как пульс под его пальцами замер. Затем забился очень слабо. Девчонка свалилась без сознания. К Язону вернулась рациональность. Он осмотрелся по сторонам; оттащил циблокера в проулок и буквально снял с неё форму — за этим изначально и выходил, понимая: точно понадобится. Достаточно долго он провозился с бессознательным телом, подрагивая временами от любого шума. Девчонка, кстати, оказалась ещё подростком, весьма симпатичной когда-то барышней, лицо которой испортили чёрно-фиолетовые пятна на щеках, достаточно разросшиеся. Язон узнал её. Не сразу, но узнал. Она была одной из тех, кого в тайном лагере под библиотекой застал отряд Тарлока. Может, и она узнала Язона, поэтому и лезла на рожон? Жалости это в аватаре не вызвало. Залечивать кровоточившее ранение, которое сам же нанёс девушке, он не стал. Снял с неё куртку, маску, широкий пояс, сапоги и галифе, затем скрылся. Направился обратно в Табакерку. Побродив немного, Язон всё же нашёл дорогу обратно, в последний раз оглянулся по сторонам. Туман оседал. Вставало солнце. Алое зарево постепенно тускнело и спадало. Лишь чёрный дым валил от сгоревшего здания Культурного центра народа земли. Быть может, аватар об этом когда-то узнает или же не узнает никогда, однако той ночью огонь перекинулся ещё и на несколько жилых зданий. Подоспели, конечно, маги воды на пожарной службе: эти ребята никуда не делись. Они побег посчитали трусостью. Свой долг они выполнили ценой собственных жизней. Залили пожар водой, а позже толпа магоненавистников просто разодрала их.

***

Светало. В Табакерке было очень тихо, а ещё очень темно. «Коробка» Табакерки выходила на запад, так что солнце ещё нескоро сюда заглянет. Язон старался идти тихо, прижимал к себе форму уравнителя, да даже пытался укрыть её курткой какое-то время. Видимо, все бездомные ещё спали. Так, незамеченным, юноша почти добрался до своей палатки, как заметил какое-то мельтешение рядом. А затем и тихое, шёпотом, однако такое отчётливое: «Мразь! Чтоб тебя на детали!» Язон всмотрелся, затем узнав Асами, возившегося с аппаратом Шу. Молодого человека ударило током, и он сейчас прижимал к себе ладонь, стараясь перетерпеть боль. Затем случайно Сато посмотрел в сторону аватара. Они пересеклись взглядами. — Ты чего не спишь? — прошептали юноши в унисон. Язон крепче прижал к себе форму уравнителя, согнувшись, а Сато, наоборот, выгнулся во весь рост, пряча обожжённую руку за спину. Аватар подошёл к нему первым. — Ты решил начать работу уже сейчас? — изогнул он бровь, глядя на разобранный механизм и валявшиеся рядом детали. Асами кивнул: — Да… Подумал: чего ждать? Чем раньше он будет в исправном состоянии — тем лучше. К тому же, работы здесь не так много… Всё оказалось куда проще, чем я думал. Вот, раньше, я понимаю, делали аппараты качественно… Был бы новее, не получилось бы в чувства привести… А ты? — А что я? — внезапный вопрос заставил аватара опешить. Сато кинул взгляд на одежду у него в руках: — Что это? — Лучше не спрашивай. Тогда немаг вздохнул. Он подобрал отвёртку, взял с земли панель, решив вновь собрать механизм. Параллельно он говорил, однако так же шёпотом: — Послушай… Сейчас такое время, когда нельзя как-то врать или скрывать что-то друг от друга… Вот эта вот вся война… Нет, конечно, для меня это тоже «в новинку», скажем так, но я думаю, что сейчас нужно быть искренними, действовать заодно… Понимаешь? — Хорошо… — произнёс Язон, устало прикрыв глаза. — Я ходил в город. Но будет ли тебе легче, если скажу, что это форма снята с девчонки-уравнителя, с которой я встретился и, чуть не убив, оставил раненной на произвол судьбы? Асами вздрогнул всем телом. Затем продолжил возиться с механизмом, чувствуя затылком тот холод, которым разило от собеседника. Вскоре Сато вернул аппарату изначальный вид; кивнул Язону: — Идём. И они направились к воде, уселись на самом краю плит. Перед глазами было море и серевший от утреннего дыхания обрий. Язон положил форму уравнителя рядом с собой, попытавшись как-то прикрыть маску другими элементами одёжки. А Асами просто глядел на горизонт, кутался в свою кожаную куртку, временами дышал на руки, пытаясь согреться. Язон его видел плохо из-за полумрака Табакерки и даже догадаться не мог о той буре чувств, что сейчас бушевала внутри немага, однако аватар даже бровью не повёл, когда собеседник шёпотом, однако со всей оставшейся моральной силой выдал: — Я тебя ненавижу!.. Ненавижу!.. Как?! Вот как тебе это даётся?.. — Что даётся? — попытался разговорить его аватар. Асами бросил взгляд на уставшее, оттого очень спокойное лицо Язона и шумно выдохнул. — Как ты можешь быть таким спокойным? — ругался немаг. — Как?! Что бы ни случилось, всегда ты собран, всегда такое ощущение, что у тебя уже есть план… Нам все беды нипочём — у нас лица кирпичом, да?.. Эх… Такое ощущение, что ты не человек. Ведь человек сейчас бы трясся от страха. — Если тебя это успокоит, то плана как такового у меня… нет, — сознался Язон. — Я просто примерно понимаю, что от нас требуется и… — Всё же!.. — Асами перебил его. — Ты б хоть каплю волнения проявил. Хотя б соврал мне… — Постой. Но ты ведь сам говорил, что сейчас ложь — лишняя. — Возможно… Возможно… Я просто!.. Я не ожидал, что ты мне в лицо бросишь подобное так спокойно… Все аватары такие жестокие? — Нельзя обобщать. Но многим приходилось хоть раз идти на радикальные меры, и мне когда-то придётся… Однако, эй, я ведь не убил её тогда? — То есть ты мог?! — взъелся Асами, сам не зная почему. Ответ был, как и ожидалось, сухим: — Мог. И множество раз. У меня было огромнейшее преимущество…  — Ага! То, что ты маг… Но к удивлению Асами, Язон лишь покачал головой: — Нет… Не это… Если бы она набросилась на меня со спины и тише, эффект неожиданности был бы на её стороне, и я сейчас уже б ехал к Амону… Просто тогда я устал. — Что, прости? Устал? — переспросил Сато, вглядываясь в поникшего собеседника. Тот подтвердил: — Да, устал… И я уже чувствую, что мне трудно. От меня потребуются решения. Очень серьёзные решения, как от генерала, только потому что я аватар. И всё… Нет, я уже привык, что от меня требуют чего-то, что мне, казалось, не по силам. Я просто в таких ситуациях пытаюсь думать головой. Но тогда я устал думать. Я мог натворить многое… — как-то слишком тихо кончил он, и Асами наконец смог разглядеть в нём секундную слабость, вызванную этим откровением. Оба замолчали. Сато тоже опустил голову, чувствуя внутри некую неловкость. Злиться на Язона он больше не хотел, понимая: не то время. Может быть, после окончания войны, он и врежет аватару хорошенько, но не сейчас. Сейчас от этого человека фактически зависит судьба всей Республики, множество жизней, а этот человек… слабый. Кажется, что даже слишком слабый и слишком юный. Наивно предполагать, что сейчас в нём пробудится какая-то суперсила, и он за два удара сметёт Амона и всех его шестёрок. Нет. Будь оно так, они б здесь не сидели, да и не откровенничали так. Асами поджал губы, потирая красное пятно ожога на тыльной стороне ладони. Было больно. Однако кому сейчас какое дело до этой мелочи? Хоть расплачься, мелочь — есть мелочь. И неприятные ощущения, жгущая боль интересовали только одного Сато, который с ними ничего поделать не мог: лишь трясшимися пальцами будто бы вдавливать всё это в поалевшую кожу. Ощущение такой беспомощности и такого бессилия пробрало немага, что тот даже мелко затрясся. Вчера дирижабли бомбили Республиканский город. Асами знал об этих машинах всё. Он воочию видел все чертежи. Он мог поимённо назвать каждую деталь в огромнейшем механизме, начиная от лопастей двигателей, заканчивая последним болтиком в рулевой. На основе всего этого, а также благодаря бессонной ночи, Сато уже мог сказать, где, возможно, располагаются снаряды, по какой троектории они будут лететь, в каком количестве, и сколько будет длиться перезарядка. Он знал это всё. Но что он мог сделать со всем этим? И что он уже сделал? Да ничего толком. Предупредил аватара о наступлении и, считай, спас жизнь советнику Тензину и Сайхану? Нет. Это сделал не он, а сумасшедший журналист, в руках которого Асами был просто-напросто куклой. Но он исправится. Он точно — точно! — поможет Республике спастись от этого ужаса. Поможет удушить власть уравнителей. Даже если он сам не обладал магией, даже если его отец возглавлял это всё мракобесие, Асами поможет магам, вернёт всё, как было, вернёт мирное небо. Почему? Потому что так будет честно по отношению ко всем. И к немагам таким, как он, и к магам даже таким, как те, что убили его мать. Потому что так надо. Потому что никто не вправе отнимать данное Вселенной. И речь не о магии! А о простой людской жизни… Вчера дирижабли бомбили Республиканский город. Асами прекрасно знал, что первый удар приняли на себя спальные районы. Вряд ли уравнители выслеживали и скидывали бомбы только на головы магам: и немаги, их «братья и сестры» тоже погибли в той суматохе, получили ранения, лишились крова. Холодные пальцы Язона коснулись его рук. Немым жестом аватар заставил Сато открыть ожог; внимательным взглядом он осмотрел рану, выудил из фляги на поясе последнюю воду и приложил к повреждённой коже. Вода слабо засияла голубым под пальцами мага, а ожог медленно стал исчезать. — Бред… — истерически усмехнулся немаг, однако позволил себе помочь. — Бред… Этими руками ты чуть не прикончил человека… этими же руками ты можешь исцелять… это же бред! — Оборотная сторона медали, — произнёс Язон, казалось, со вздохом. — Странно, что я признаюсь в подобном, но… Амон в чём-то прав. Магия — это сильное оружие. Известен эпизод, когда хозяин огня Озай и его солдаты-маги выжигали города, превращали их в руины, чтоб отстроить свои. Однако… — Язон чуть усмехнулся, — однако Ба Синг Се, город-чудо, возведён тоже магией. И лечу я тебя тоже магией… И игнорируя это, Амон ошибается… — То есть, как применишь, такой магия и будет? — говорил Асами, наблюдая за мальцами собеседника и за своей вновь белевшей кожей. — Как примешь, как осознаешь — так и применишь, — чуть поправил его аватар. — У каждой есть своя философия. И каждая является отражением воли, несгибаемой по-своему: свобода и непринуждённость воздушных кочевников, страсть и преданность народа огня, стойкость и непоколебимость народа земли, терпение и упорство племени воды. Отсюда, магия — это не зло и не добро. Это воля. Моя воля; воля Озая, жёгшего города, воля Аанга, восстановившего их, воля любого мага, способного, по факту, на всё. Даже на отказ от магии. Язон взмахом руки выплеснул воду в сторону. А ожог Асами прошёл. Сато осматривал свои руки с неким недоумением; спросил: — От магии можно отказаться? — Представь себе. — Как? — Это твоя воля и твоя свобода, — разъяснял аватар, — которые полностью зависят от тебя самого. Ну и вполне логично, что если ты не принимаешь их, то они исчезнут. Случаи уже наблюдались. Не приняв магию, ты лишаешься её полностью. Вернуть после такого всё, как было, практически невозможно. — И ты мог отказаться от магии? — Мог, и даже возникали мысли… но кто мне позволит? Мой отказ от магии, а, значит, и от роли аватара будет чреват очень серьёзными последствиями. — В смысле? — нахмурился Асами. А Язон, что-то прикинув в уме, начал: — Как бы тебе объяснить-то?.. О «Белом Лотосе» знаешь? — Знаю. — У «Белого Лотоса» есть всё-таки глава… Его зовут Гако. И он лидер, несомненно, но он очень плохой лидер. Не в плане, что его, там, никто не слушает и он невесть что делает на руководящей должности. Нет, он прекрасно знает, что, как и зачем он делает. Его хочется слушать, хочется уважать. Но всё же у него есть одна черта именно плохого лидера… Он не боится потерь. То есть он готов на любые жертвы… Асами слегка побледнел на этих словах, однако видел, что Язон оставался вполне спокойным… либо же настолько уставшим. Тем временем Табакерка начинала постепенно просыпаться. Стали шуршать бродяги. Кто-то уже подошёл к краю плит, решив спуститься ближе к воде, добы порыбачить. Небо было уже совсем светлым, но всё же пасмурным. И первая болтовня огласила, что маленький разговорчик между Асами и Язоном закончен. По крайней мере, отложен на неопределённый срок. Юноши разошлись. Язон укутал форму уравнителя в полурваную-полугрязную простыню, которую ему отдал бродяга-Шу. Сам только уселся прямо на бетонные плиты, заменяющие землю Городку в Табакерке, как его позвала Мако. Завтрак готов. Так тяжело аватар ещё не вздыхал. Пошатнувшись, он всё же вышел к ней. Они с Мако пересеклись взглядами, и девушка сразу же отвернулась. Совершенно молча они пошли к костерку, разведённому на сухих ветках прямо на бетоне. На нём уже знакомый нам Шу, покоцанный дедуля в оборванной шинели, варил супец в металлическом горшочке. — Я, — говорил Шу, помешивая желтоватую гущу, — вообще не одобряю эту уравнительную политику Амона. Я уже говорил это. Вот посмотрите на нас, а! Люди, вроде, не высокого круга, а живём все в мире. И маги, и немаги — у нас все равны. Болин, слушавшая его, согласно закивала и захлопала в ладоши. К огню подошёл Асами: — Шу, я, кстати, ночью покопался всё же в вашем аппарате. — Да? — поднял на него глаза Шу. — Не кусался искорками? — Нет, — с неловкой улыбкой ответил Асами. Бродяга почесал мятую бороду: — Странно… Он почти не заземлённый был… Ну, ладно… Шо оно там? Шо с ним? Сато сел у огня, грея руки: — Он даже в рабочем состоянии. Вот только одно но… — Так и знал! — перебил его Шу. — Шо там? Разрядник всё ж сдох? Али перемычка брыкается? — Та не, — отмахнулся Асами. — И перемычка, и разрядник — всё в норме. Только вот половины деталей не хватает… Внезапно Шу подскочил и, размахивая погнутым алюминиевым половником, закричал: — Ишь, сукины дети! Обворовали ветерана! — А говорите, что живёте все в мире, — подошла Мако, улыбнувшись. Язон, шедший за ней, молча умастился между Болин и Асами; на плечо аватару запрыгнула Каору. — Я, может, и называю мразот энтаких мразотами, однако ж прощаю, — пожал плечами Шу, уселся и стал разливать по мисочкам супчик. — Я, вон, тоже воровал у своих, да нишо мне не сталося с этого. У Гу Чина стырил пуговицы медные (он их три месяца срезал с чужих пальтошек) да купил бутылку горелки. Шо вы думаете? Мы ж вдвоём её и выжрали в тот же вечер. Да и Гу Чин на меня зла не держит… — и шёпотом Шу прибавил: — Просто после той горелки он нихера не помнит… Ребята усмехнулись. Мако тоже уселась. Шу разлил каждому по мисочке супца. Они вместе стали есть. Приборов, понятное дело, не было. Шу сказал, что легче вначале жижку выпить, а гущу потом так поесть — руками. — Спасибо Вам, что приютили, — из вежливости произнёс Асами. — Та не за шо! — отмахнулся смущённый бродяга. — Мы, здешние, всегда рады помочь. Ибо мы ж без каких-то принципов. Говорил же: маг али немаг — какая, нахер, разница! Главное, шо человек с сердцем. А сердце — энто-сь главное. — У Вас очень вкусный суп, — произнесла, облизнувшись, Болин. — Из чего он? — Лучшие помойки облазил, шоб гостей угостить! — гордо заявил Шу, что немного смутило всю компанию. Асами незаметно отставил миску, и из той с радостью хлебал теперь огненный хорёк Болин — Пабу. Сам Сато есть не стал. Позже Язон рассказал уже всем, что думает на счёт ситуации. — Вас я, конечно, не принуждаю, — говорил он, — если что, сам всё сделаю… — Да что уж теперь! — перебила его Болин. — Влипли мы все вместе. Значит — вместе и будем действовать. На меня точно можешь рассчитывать! Да я хоть самому Амон готова накостылять! — задорно воскликнула она и притопнула ножкой. — Я с сестрой, — поддержала Мако. — Бо не пущу одну. Да и с магией неохота расставаться… — Я тоже с вами, — кивнул Асами. — И я, конечно же! — выкрикнул Шу. Язон оглядел из всех, набрал воздуха в грудь и начал: — Перед тем, как штаб полиции захватили, Тензин успел отослать телеграмму первой дивизии Объединённых Сил под командованием генерала Айро. С его силой в теории инициатива будет на нашей стороне. Наступит перелом. Подкрепление прибудет в течение нескольких дней, но вот когда именно — я не могу сказать. Зависит от того, где они находились, да и от погоды достаточно. Да и сам Айро по прибытию будет действовать фактически вслепую. Так, сейчас мы должны разведать некоторые детали, а именно: точное или хотя бы приблизительное количество сил уравнителей, а также количество тех, кто не доволен их политикой. Отсюда — можно ли рассчитывать на обратный переворот. А затем Шу передаст всё это Айро в наискорейшем темпе. Так я думаю… У кого-то ещё какие-то предложения есть? — Язон поднял уставшие, побледневшие глаза. — Есть вопросы, — заговорила Мако. — Придётся выходить в город. Днём это будет сделать сложно, так как мы с сестрой светились в газетах, а ты аватар… — Я понял, — кивнул Язон, подперев затем горячую щёку кулаком. Он кинул перед ней тот самый свёрток из простыни. Раскутав его, девушка увидела форму уравнителя и только хотела заикнуться, как Язон стихшим голосом отрезал: — Без вопросов. Но намёк понятен… Придётся пойти на такой грязный трюк… Ещё что-то? Болин подняла руку, как первоклассница: — Можно взять одёжку у бродяг и выйти на площадь тоже днём! — Да, — подтвердил Шу. — Нашим уже нигде не удивляются. Даже больше, я смогу подговорить Гу Чина помочь нам! Правда, он подслеповатый после той горелки. — Замечательно… Ребята обговорили ещё некоторые моменты. Девчонки согласились полазить по городу. Асами сказал, что может в скором времени предоставить полный список характеристик что дирижаблей, что мехатанков. Язон старался держать всех в напряжении, напомная о силе противника, так как понимал: юность бьёт в голову. Хотя сам рвался что-нибудь да сделать, осознав, что если он сейчас не заведётся, то, скорее всего, прямо на месте и вырубится. После того, как он пережил подъём энергии в тельце этой ночью, ему лучше не стало. Наоборот — вспоминая о произошедшем, он чувствовал себя ещё более истощённым. Он касался ледяными пальцами горячего лба и щёк; совершенно не заметил, как Мако собрала ему волосы лентой, пока он молча глядел в пустоту, а Шу с Асами подручными материалами пытались чинить аппарат. Болин уже снарядилась для похода «на поверхность». Все были оживлены, возбуждены. Он один чувствовал себя трупом на живой свадьбе, один силой заставил себя подняться на ровные ноги. «Надо действовать, — повторял он себе, — надо действовать…» Внутри Язона всё будто бы полыхало, но снаружи он чувствовал лишь адский холод. Контрасты заставляли его руки и ноги дрожать. «Надо действовать, — решался аватар, видя перед собой чьи-то кроваво-красные глаза, — иначе оно сожрёт меня изнутри».

***

— Сегодня славный день, братья и сёстры уравнители! — говорилось громогласным голосом Хироши Сато. Он широко раскинул руки, подражая Амону, и обратился к собравшейся толпе у бывшего здания совета: — Ненавистное правительство угнетателей было свергнуто! Магия теперь вне закона! Аватар бежал! Туманы спали, но небо оставалось свинцовым, и под его куполом над зданием совета медленно плавали дирижабли. По главным улицам маршировали мехатанки. Арена была увешана флагами уравнителей. А статуе Аанга на мемориальном острове прилепили маску Амона. Революционеры наводили в городе свои порядки. Маги предпочли прятаться в своих домах, что им помогало слабо. Тех, кто занимал хоть какие-то высокие должности, хватали и вели через весь город пешком с табличкой на шее: «Угнетатель». Затем таких вот собирали, сажали в лодку и отправляли на остров Храма Воздуха, будто прокажённых в лепрозорий. Там Амон их лишал магии. Однако на кого-то сил у идейного лидера не хватало. И, казалось бы, вот она отсрочка, но! Те, кто вернулся с острова Храма Воздуха, рассказывали на свой страх и риск, что таких «везунчиков» банально топили. — Наш великий лидер, — тем временем глаголил Хироши Сато, — уверенно поведёт нас в светлое будущее. Вскоре магия перестанет существовать! И мы будем жить в мире, где все равны. Объединённые Силы хотят помешать исполнению этой мечты, но победа будет за нами! — воскликнул он под одобрительные возгласы собравшихся на площади немагов. Даже ежели там и были маги, то им тоже пришлось кричать, чтоб не быть распознанными. Амона боялись. Теперь его лицо и его флаги украшали здание совета. Теперь везде была его символика и его солдаты. Теперь он был практически всесилен в городе. Мако поморщилась: то ли от речей старшего Сато, то ли от запаха лохмотьев, которые ей дал Шу. Болин была рядом с ней и для пущей маскировки пыталась поймать голубя напару со своим огненным хорьком Пабу. В конце концов, у них это получилось, и Бо воскликнула: — Сестриц, будешь кушать? — Нет… — изогнула бровь Мако, наблюдая за тем, как голубь вырвался из рук её сестры и клюнул и её, и Пабу в макушку. — Подь сюды… — подозвала она. Когда Болин оказалась рядом, то на ухо прошептала: — Я пересчитала мехатанков на площади. Девятеро стоят. Девятеро поехали в сторону Обезьяньего квартала, девятеро — в сторону Змеиного. — Маловасто их… — Возможно… Ты взяла карту и карандашик? — Ага!.. — Намечай тихонечко их маршруты. Ещё Язон просил посмотреть, какие части города сильнее всего охраняются. — Язон? — раздался со спины сиплый юношеский голос. — Вы сказали Язон? Мако вздрогнула всем телом, прикрыла лицо старой фуражкой, отобранной у Шу, и, изменив голос, проскрипела: — Шо, милок? Не слышу? — Дай копеечку! — подключилась Болин в игру. Однако, обернувшись, девушки в один голос воскликнули: — Тано?! Они узнали капитана Летучих Волков — команды соперников, обыгравшей их на чемпионате по спортивной магии. — Не кричите вы, две идиотки, — прошипел он. Оглянулся по сторонам и потащил их куда-то. Группа ушла с оживлённой улицы и, затесавшись в какой-то безлюдный проулок, да усевшись за помойкой, смогла нормально поговорить. — Та-а-ак… — протянул Тано. Его белёсые глаза оглядели девушек с ног до головы. — Неужели у Хорьков настолько всё плохо? — Вроде нет, — ответила Бо. — Но по факту — да, — заключила Мако. Затем Тано спросил: — Вы всё ещё помогаете аватару? — А тебе какое дело? — прищурилась желтоглазая маг огня. — Может, мы своими силами контрреволюцию хотим замутить? Вон, всё уже разведано, да и Объединённые Силы на подходе. Отряд повстанцев мы уже собрали, а значит скоро… — Прикрой варежку, — перебил её Тано, глядя на неё, как на идиотку. — Если ты во мне сомневаешься, то послушай сюда: этот подонок отобрал у меня мою магию, а ещё высмеял меня перед половиной Республики. Я лучше руки на себя наложу, чем встану на его сторону. Вот так. И столько гнева пронеслось в его исхудавшем лице, обросшем щетиной, что сёстрам просто пришлось поверить ему. — Да, — начала Мако, боязливо оглянувшись по сторонам, — Язон всё ещё в городе. Точного плана у нас нет. Покамест мы занимаемся разведкой и ждём подкрепления. — Я могу помочь, — вызвался Волк. — Я уже наблюдал за этими чертями. Дай карту… — попросил он, и Болин вытянула из-за пазухи карту города. Тано взял у неё и карандаш и лёгкой рукой стал помечать, комментируя: — Они собрали группы мехатанков здесь, здесь и здесь. Вот здесь, возможно, их ангар. Я сам видел, как они огромнейшей армией выезжали с этой стороны, а потом рассредоточились мелкими отрядами. Так… Дирижабли, точно знаю, летели с севера. Может, их база где-то там… Вот здесь, здесь, здесь, тут, здесь и… эм… по-моему, здесь, но под вопросом стоят такие вот «сторожевые будки». Вообще, мне местные бомжи шептали, что по такой «будке» на каждый квартал. Ну, кроме Драконьего, конечно… — А что с Драконьим не так? — Болин наклонила головку в бок. Ответ Тано был прост: — Потому что Драконьего квартала больше нет… — видя изумлённые глаза девушек, Волк пояснил: — Вчера, во время наступления его непрерывно бомбили около часа. Может, конечно, чуть меньше, но не суть. И того хватило, чтоб от Дракона остались лишь косточки… Сёстры переглянулись немного испуганно. Девушки, конечно, с благодарностью приняли помощь Тано. Теперь они втроём стали шастать по городу, выслеживая основные центры уравнителей.

***

Язон с трудом дождался заката солнца. Его так и клонило в сон. Но стоило ему погрузиться в дрёму, как страшные кроваво-красные глаза выталкивали его в реальность. Когда на небокрае с западной стороны разлился багрянец, Язон снял куртку, пояс с флягами и обувь. Он прошествовал к самому краю плит, подрагивая от холодного ветра, обдающего его раскалённое тело, поднял воспалённые глаза на небо, пошатнулся и упал вниз. Если бы не магия, которой аватар себя мягенько принял, то он бы, скорее всего, сломался о толщу воды. Окунувшись, Язон на какое-то время замер, чувствуя, как дубеют его конечности от холода. С его волос слетела лента, и аватар отстранённым взглядом наблюдал за тем, как она всплывает к поверхности, к последнему гаснущему свету, а он сам шёл ко дну. Вновь сверкнули алым те кровавые глаза. В ослабевшем теле юноши будто прибавилось сил. Он окружил себя некой сферой, затем перестал играть в утопленника и с силой толкнул себя к острову Храма Воздуха. Вернувшихся девушек в сопровождении Волка встретил Асами. О своём безрассудном поступке Язон сообщил только ему и то — когда сёстры покинули Табакерку. — Куда он пошёл?! — взъелась Мако. Её жёлтые глаза горели так ярко, что ими можно было подсвечивать в темноте. — К Храму Воздуха, — со вздохом повторил Асами, что, в принципе, не уняло мага огня. — И ты не мог настучать ему по мозгам?! — А смысл? — развёл руками Сато. — Он сейчас в таком состоянии, что ему слово поперёк сказать — что горохом об стену. — Это же риск! — Ты думаешь, я не говорил ему? Я говорил! Всё время, пока вас не было. А он молчит. Что ты думаешь? Я не уследил, и он реально кинулся в воду! — Надо его искать! — Ты дура?! Как?! И вообще! Вода — его стихия. Да и он аватар, что греха таить?! А мы кто? Мы за ним не поспеем. Нам только ждать и осталось… Мако и Асами ещё долго спорили, причём Сато одновременно и выгораживал, и осуждал Язона: ссылался почему-то на его «состояние». Хотя до Мако и не дошло, но вот Болин вспомнила об изменившихся глазах аватара, о чём шепнула Тано, пока они наблюдали за не гаснувшим спором.