Другая легенда

Риск себя оправдал. Язон за свою вылазку сумел разузнать немного интересного, а также, не побояться этого слова, спасти людскую жизнь. Тогда было совершенно темно, что играло на руку аватару, и как бы уравнители не старались осветить остров Храма Воздуха, слепые пятна оставались. О приблизительном расположении таковых Язон, конечно, знал: как-то ж он сбегал из-под носа «Белого Лотоса» те несколько раз. Аватар застал грузившегося в лодку Амона, однако напасть на идейного лидера уравнителей побоялся почему-то. Хотя, его слабость дала ему информацию: Амон разговаривал с тем пожжёным циблокером о том, что «первую линию обороны придётся выставить в заливе Республики уже завтра». Ещё Амон прекрасно знал о том, что Объединённые силы уже на подходе. Также он говорил тому циблокеру, что «Хироши пора бы поторопиться». Это Язона заинтересовало. Такую информацию он не пропустил мимо ушей. Далее, обогнув остров, Язон наткнулся на место, скажем так, казни. В воду с утёса кидали магов с камнем, привязанным к ногам. Правда, магов воды приходилось отсеивать при таких обстоятельствах. Но — не волнуйтесь! — и эти угнетатели получали по заслугам! Сталкивали смертников несколько циблокеров, успевая препинаться с теми и оскорблять. Так, министра экономики, являвшегося чистокровным магом огня, обозвали жирной свиньёй, оснащённой врождённым спасательным кругом, и даже предлагали отправить к водным магам, мол, так он не потонет. Тела падали в воду одно за другим, но аватар мало что мог с этим поделать. Конечно, он вполне себе смог бы нырнуть и отвязать камень от ног смертника, дабы тот сам выплыл, но… плыть далеко по ледяной воде. А остров Храма Воздуха — остров смерти, что уж тут. Ситуация оставалась безвыходной. — А где та? Ну, эта?.. — внезапно спросил один из циблокеров. — Какая? — отозвался второй. — Да не хватает одного человека! А я помню: была тут та баба с ожогами! — Аргх! Смотрите! Убежать попыталась! — вскрикнул кто-то третий. — Лови! Раздались звуки бойни, однако кратковременной. — Погорелая чертовка! И кто ты вообще такая?! — рычал один из уравнителей. — Нахер сходи, мальчик, прежде чем ко мне прикасаться! — отозвалась «чертовка», а Язон узнал этот громкий, немного грубый голос. — Да шлюха это! Шлюха! — отозвался его товарищ. — Ага! Не дала Амону, вот и топим её теперь! — отпустил колкую шутейку третий, и циблокеры рассмеялись. — Развяжите мне руки, тогда посмотрим, — прорычала дама. — В моём обществе принято не так демонстрировать силу! Отпустите! Тогда я прожгу вам кишки! — Всё! Хватит! — гаркнул тот, первый. — В воду её! — подхватили другие уравнители. И ещё одно тело с жуткими ругательствами полетело с утёса. За ним присмиревший до того Язон действительно нырнул. Чуть ли не на ощупь схватил чью-то жёсткую руку, нашёл и верёвки, которыми был прикреплён тяжёлый камень, тянувший теперь их двоих вниз. Лёгкое движение руки водного мага — и баласт идёт ко дну теперь один. А аватар потянул смертника к жизни, хотя сам почти что терял сознание. Вынырнув, Язон смог разглядеть глубокий шрам от ожогов на шее спасённой дамы, теперь точно убедившись: это Погорелая Вишт. Сейчас она судорожно пыталась отдышаться, и просто висела на аватаре. Не без помощи магии, Язон направился к суше, решил вернуться на материк, естественно, прихватив с собой и мафиози. Выбрав самый кротчайший путь по прямой, Язон вытащил их двоих к каменной набережной, примыкавшей к Тигриному кварталу. Рядом были доки, но причалы потухли: они пострадали при обстреле. Дальше по береговой линии тоже растянулось одно сплошное тёмное пятно, казавшееся таким безжизненным. Это и был Драконий квартал. Тем временем Вишт, весьма стойкая барышня, облачённая лишь в юбку-карандаш, чёрные капроновые колготки с огроменными дырами и белую майку, подскочила на ровные ноги. Её жёсткие волосы, взмокнув, слипшимися прядями ложились на её плечи и грудь. Она сжалась от холодного ветра, пытаясь греть себя магией огня. Сейчас в ней было что-то беспомощное. Язон едва заставил себя подняться. Картинка плыла перед его глазами, и он видел разве что контраст ярких фонарей и непроглядной тьмы. — Сп-пасибо… — подрагивая, проронила Погорелая. — Я, к-конечно, не знаю, как т-ты оказался там, но… сп-пасибо… Язон смолчал, будто бы пропустив её слова мимо ушей. Тогда Вишт горячей, уже обогретой ладонью прикоснулась к его щеке, и та показалась магу огня ещё более раскалённой. — Т-ты как?  — Цел, — Язон убрал её руку. — Т-так, зачем ты спас меня? — Надо было, — сухо отозвался аватар. — Я подумал: ты могла бы быть полезной. — Для чего? Стой… — до Вишт дошла суть происходившего. — То есть?.. А… Т-ты хочешь свергнуть Амона… — Да. Войной. Другого выхода не остаётся, — кивнул аватар, чуть пошатнувшись. — А ты — сильный маг огня, не лишившийся своего дара. Плюс — ты имела вес среди некоторых других магов. И если те остались в живых, то ты могла бы помочь. Но Вишт опустила голову: — Н-не могу… Н-не сейчас… Д-для начала мне нужно кое-что сделать… — Что же? — Моя младшая сестра… Когда уравнители стали бомбить Дракона, я потеряла её… Я обязана её найти!.. — Я могу помочь? — Быть может… Больше оставаться на открытом пространстве сил не было: ветер пробирал до костей. Двое добрались до какого-то брошенного склада, развели огонь, уселись плечом к плечу, греясь. Аватар параллельно изложил Вишт, как обстоят дела у сил контрреволюции, и что дела эти — плохи. Вспомнить хотя б, что защитников города пять человек: он, Мако, Асами, Бо и Шу. Ну, и шестым можно вспомнить Гу Чина, который не может ходить без костылей после той горелки. (О возвращении Тано, аватар пока не знал). Главной надеждой оставались Айро и Объединённые Силы, но они ещё в пути… А Погорелая рассказала ему, как всё было с её стороны.

***

Ровно за два дня до начала наступления Молния Золт, лидер триады «Тройная угроза», собрал Семёрку на совет. Что такое Семёрка, Вишт пришлось разъяснить, хотя Язон уже слышал что-то такое от Мако. Сорок лет назад или около того Республиканский город разрывался из-за разборок мафии. Горели улицы, гибли люди, а кланы теряли доход. После того, как Якона, главного агрессора подполья, арестовали, поступило предложение пойти на компромис. Город поделили между собой на зоны влияния, отстранились друг от друга и решили контактировать по минимуму. Несогласных тогда разгромили, а согласные образовали эдакий совет, следящий за порядком в теневом мире города. Вначале это была Девятка, потом Шестёрка, а теперь Семёрка (Семеро столпов или же Семиглавая братия). Собираются они, как призналась Вишт, очень часто, так как горячие головы не могут поделить наживу самостоятельно, но в таких случаях тему объявляют, и некоторые члены Семёрки предпочитают совет загулять, ссылаясь на «веские причины». Тут же Золт не огласил, отчего был собран совет, что уже настораживало. Собрались они в ресторане Квонга, как подобает такой прослойке, с шиком. Однако и тут Золт повёл себя неестественно: настоял на отсутствии алкоголя. — Я, — говорил он тогда, — собрал вас впервые в жизни не из-за сущей мелочи, как лишний ящик контрабанды или же разгромленный наркопритон. Сейчас мы будем говорить о глобальном. И это глобальное коснётся всех рано или поздно. Речь о войне. И это слово «война» пронеслось шёпотом между мафиози с особенной тревогой. Золт вздохнул, помассировав седые виски. — Послушайте меня, прошу вас, — заговорил он вновь, — я прекрасно знаю, с кем имею дело. Вы — моральные ничтожества, которых интересут лишь нажива, а чужие жизни вам — до лапочки. И я буду врать, если скажу, что я не такой, — он усмехнулся. — Однако уравнители набирают силы. Я видел их. Я видел и их лидера Амона воочую. Он непобедим, а ещё он умеет лишать магии, и он ненасытен. Даже дураку уже понятно, что простыми переговорами республиканцы с ним не справятся, когда он орёт своим шавкам: мы будем уничтожать магов. Уничтожать! — Золт сделал акцент. — Это движение не за права немагов, а за отсутствие прав у магов. А ещё они стремятся к войне и делают всё, чтоб спровоцировать Республику. Кто читал утреннюю газету? Любую кроме «Монин Ти»? — спросил он и, дождавшись, когда некоторые поднимут руки, ответил: — Аватара похитили этой ночью, что уже серьёзно. Не думаю, что республиканцы такое спустят с рук Амону. Дело пахнет керосином — я так считаю… Послушайте… Послушайте меня, пожалуйста… Мы вши на теле Республиканского города. Мы высасываем из него соки и заражаем непроходимыми болячками. Он кормит нас своей кровью. Однако с наступлением войны всё может перемениться, а от многих из нас, тех, кто зарабатывает магией, могут избавиться. И вот у меня к вам один вопрос: если всё-таки начнётся война (а она начнётся!), что будем делать мы? Однако ответом ему была поначалу лишь тишина. Члены братии долго переглядывались, некими немыми жестами стараясь уловить мысли друг друга. Вишт тоже не решалась ничего сказать, хотя уже знала, какая позиция устроит её людей. Единственной, кто не вертелся по сторонам, была Дэйю, глава «Металлобазы». Погорелая отчётливо помнила, что тогда Дэйю была в чёрном платье из тончайшего шёлка, хотя всё равно на её талии болтался пояс с металлическими кнутами. Эта женщина, по мнению самой Вишт, была странной: очень больная, каким-то образом она добилась власти в «Металлобазе», убив предыдущего главу. Дэйю подорвалась первой. Она всё так же щурила глаза, однако била себя в груди: — Да что тут думать-то?! — проскрипела она необычайно громко. — Раз эти твари хотят нас резать, то мы ответим им тем же. — Говори за себя, Чёрный Шёлк, — перебил её Прореха Шенк. Это был человек тёмный, загадочный. Так совпало, что никто никогда не смотрел ему в глаза. — Большинство моих людей — немаги. Так что нас политика Амона может и не коснуться. Даже больше, мы сможем увеличить доход. — Неважно, какая будет власть, — поддержал его грузный и толстый Барсук Мойши, — всё равно доход останется. — Не знаю, как ваш, но наш точно! — закивал Китовый Хвост. (Здесь Вишт пояснила кое-что Язону: Китовый Хвост Тая возглавлял «Селёдку», и они держали самые зажравшиеся из борделей). Дэйю сверкнула кроваво-красным левым глазом, процедив сквозь зубы:  — Сразу видно — никто из вас пороху не нюхал, — она уселась прямо на стол, затянув своим противным голосом речь: — Война, конфетки мои, это не то, что творилось у нас здесь: покидались камнями и ушли. И даже события сорокалетней давности вровень не идут с войной. Ведь война — это чёртово самоубийство. После первого залпа — всё! Мозг отключается! Остаются инстинкты, и то — не все! Ты бежишь по полю, едва не падаешь от усталости и истощённости, за тобой — толпа таких же, как ты, перед тобой — ещё толпа таких же, как ты, но только с формой другого цвета. Оступишься — смерть. Лишь выбор: быть убитым врагом или затоптанным союзниками. А ежели выживешь — удачи в лотерее! То ли ты помрёшь от ранения, уже плюющегося гноем, то ли от голода, так как последних лошадей ваш отряд доел три дня назад, а до ближайшего союзника — шесть вёрст и сплошные лагеря врага, окружившие вас котлом… Негласный девиз у нас был таким: «Сдох — твои проблемы». А вы мне тут говорите такое! «Война — ну и пускай!» — кривлялась она. — «Война? Да мы ещё и деньги на этом сделаем!» «Война — нас не коснётся!» — Уймись, — вновь влез Прореха. — Это ты хрен знает что забыла на фронте. И то, что ты там чуть не померла, не значит, что нас ждёт такая же участь. Не та война… Чёрный Шёлк издевательски захохотала. В гробовой тишине все ожидали её слов. — Война — это война, — наконец заговорила Дэйю. — У меня ушло полжизни, чтоб понять это. Все войны одинаковые. И она коснётся каждого в городе. Надеяться на то, что «пронесёт», нет смысла. Посему, я уже сказала это: ежели эти черти готовы резать нас, как собак, то и мы не будем стесняться, — она поставила весомую точку. Прореха смолк. Тогда вступила Погорелая: — Не верю, что говорю такое, но… я согласна с Дэйю… отчасти. «Купина» будет обороняться при случае. — Триада «Тройная угроза», — поддержал Молния Золт, — разделяет это мнение. Закивал и глава клана «Острый язык» — тот ещё персонаж — Огунава по прозвищу Ночной Вой. Это был очень высокий мужчина с начисто выбритыми лицом и головой, разодетый в плащ с капюшоном. Он никак не вязался с обществом мафиози, да и «Острый язык» мафией назвать сложно. Это были простые среднестатистические сектанты, культурно собиравшиеся по вторникам, четвергам и воскресеньям. О целях и идеях этой секты никто так и не смог узнать, хотя они здесь очень долго. Просто напросто сектанты обрезáли часть языка, навечно принимая обет молчания. Так что жест Огунавы был уже весьма привычен в братии: кивает головой — согласен, а если вертит — то нет. Однако и в этом простом движении он оставил загадку: каковы мотивы «Острого языка» никто не знал. Вишт прекрасно понимала, почему так рвётся в бой Дэйю и что движет триадой. В случае последних всё было просто до глупости. Если уже не брать то, что «Тройная угроза» получила своё название, так как её составляют по большей части маги трёх стихий: вода, земля, огонь, — то главная причина их противостояния уравнителям — это задетая гордость. Молнию Золта и всех его приближённых лишили магии на Откровении чуть меньше месяца назад. Глава опозорился, проиграв в дуэли Амону. Некоторые из тех, кто также пострадал, ушли в жутчайшую депрессию, бросив дело. Один покончил с жизнью. А Тёмный Шин, поговаривают, опустился до крайности и пытался заключить сделку с Зои Мейхе, что у него не вышло. С «Металлобазой» дело было немного сложнее. Больная женщина, Чёрный Шёлк здесь рассудила вполне логично: «Металлобаза» не выживет при Амоне. Эта организация, основанная первыми дезертирами из полиции новорожденной Республики, была сплошь из магов и даже определённой стихии. Ещё причиной была сама Чёрный Шёлк, выбиравшая, как то ей привычно, лучшую из смертей. Ежели не война (гордая погибель в бою) и не лишение магии (голодная смерть), то Дэйю придётся бежать из города, но некуда. Насколько Вишт знала по сплетням, Чёрный Шёлк сама дезертировала, но из армии Царства Земли, и сотворила что-то очень-очень страшное, из-за чего её разыскивают до сих пор. В Республике она в розыск не объявлена, а по документам — вообще божий одуванчик. Однако это единственное место, где она могла бы жить спокойно и делать свои дела. В противном случае, ей придётся бежать на Северный или Южный полюс, а, по словам самой Дэйю, она умрёт ещё в дороге из-за шаткого здоровья. Почему-то Страна Огня ей тоже закрыта. Сама Вишт поддержала идею сопротивления по причине, чётко охарактеризованной в полном названии её организации: гильдия огненных магов «Купина». Они зарабатывали на подпольных дуэлях. Вот им запрет магии вообще не кажется радужным! Но опять-таки причины, по которым к ним присоединился «Острый язык», и для Погорелой туманны и загадочны… Расходилась братия, разделившись на два лагеря: четверо тех, кто намерен дать жёсткий отпор уравнителям, и трое тех, кто побоялся такого. В конце концов, до открытых боевых действий дошло. Когда началось наступление, союз из четырёх организаций был уже готов. Они некоторое время держали часть Тигриного квартала и, естественно, Драконий квартал. И вот, казалось, когда инициатива была на стороне союза, уравнители прибегли к низкому трюку. Вишт запомнила на всю жизнь эту картину: по тёмно-серому небу поплыли чёрные тушки дирижаблей. А затем беспрерывный огонь, и в ушах до сих пор шумит. Революционеры бомбили Дракона беспрерывно, вложив всю свою жестокость. Ровно сорок семь минут ада. В бомбёжке пострадали многие, союз значительно ослаб. Молния Золт пропал: Вишт предположила, что он всё же погиб. Дэйю к тому времени уже говорила о готовности к проигрышу и принятию героической смерти. Решили так. В случае поражения один из выживших глав возьмёт часть людей и на время скроется, чтобы потом отомстить. Кто это будет — решили жребием, банально тянули спички. Короткую вытянула Дэйю. Она не хотела отступать, но ей пришлось дать слово, и она действительно бежала, когда оборону Драконьего квартала полностью разбили, а Огунаву и Вишт взяли в плен.

***

— В последний раз, — говорила Погорелая, прижавшись к плечу Язона, — я видела свою младшую сестру до того, как пошли дирижабли. Я себя не прощу, если с ней что-то случилось… — Мне жаль… — тихо проронил аватар, глядя на потрескивавшие ветки. Вишт усмехнулась, но всё же как-то грустно: — А ты-то тут каким боком? Если думаешь, что всё это из-за тебя, то ошибаешься. Ты просто попал к кульминации. По факту, вся эта муть с уравнителями тянулась уже несколько лет. — Но я мог это закончить, — выпалил Язон, пошатнулся и встал на ровные ноги. Он смог сделать несколько шагов, сам согнулся, забравшись пальцами в волосы. — Я мог это закончить… хоть сегодня… Соберись я с силами, Амон был бы давно мёртв. Вишт глядела на него обеспокоенно: — Я здесь согласна с тобой: это всё кончится со смертью идейного лидера и никак иначе, но… сможешь ли ты стать его палачом? — В смысле?.. — Хватит ли тебе силы? Я не о магии — здесь ты одарён. Я о моральной силе, — она поднялась и медленно подошла к Язону. — Ты очень юн и вряд ли понимаешь, что такое ценность жизни. А ещё — что такое эту жизнь отобрать. Кому бы она ни принадлежала, убийство — это убийство. Чтоб всё-таки преступить черту и пойти на подобное необходимо преодолеть всё, что было в тебе до этого момента, ведь… убить кого-то — значит убить самого себя… И сможешь ли это сделать ты? Язон ответил смято: — Я не знаю… Я никогда не ду… нет, я думал о таком… И мне казалось это таким простым… — Нельзя… Так думать нельзя… Что-то не так пошло в тебе, раз это кажется тебе лёгким… Послушай… — она вздохнула, — я не вызываюсь тебе в учителя и точно не могу быть тебе родителем, но я всё же скажу это. Кому жить, кому умирать — решает Вселенная. Хороший человек был или плохой — всё равно его жизнь имеет ценность. Её нельзя отнять. Но в данном случае — необходимо. — Я ведь даже не знаю, что это за человек… — бормотал юноша. — Я ведь даже лицо его не видел ни разу… — Может, оно и к лучшему… — мрачно произнесла Погорелая. Затем она сменила интонацию на более оживлённую: — Что ж, аватар, на время наши пути расходятся. Быть может, мы ещё пересечёмся, но сейчас я должна идти. Я найду свою сестру и присоединюсь к вам. Удачи… — И тебе удачи… — кинул Язон в ответ, однако, подняв голову, осознал, что Вишт давно уже нет рядом. Тяжёлые мысли наполнили его голову.

***

Вернулся аватар ещё затемно. Он разбил в кровь босые ноги, но едва ли осознавал это. Встретили его Асами и Мако, всё это время сидевшие у последнего в Табакерке костра, ожидая возвращения своего друга. Молодые люди молчали, устав от спора. Они не решались приблизиться друг к другу хоть как-то. Но вот завидев аватара, Мако подскочила: — Язон! — Не кричи… — прошипел сам юноша, морщась от громкого звука. Друзья подбежали к нему. — Жив? — шептала обеспокоенно Мако, осматривая его горящими глазами. — Не пострадал? — Тебя не заметили? — подключился к расспросу и Асами. — Жив. Цел. Незамечен, — кратко ответил Язон и подполз к догоравшему пламени, пытаясь согреться. Асами и Мако наблюдали за каждым его движением, не отводя глаз и не решаясь снова присесть. Аватар заговорил ослабшим голосом: — Пришлось немного искупаться, но я к вам не с пустыми руками… Вполне логично, что Объединённые Силы вмешаются в происходящее, и Амон не настолько глуп, чтоб закрыть на это глаза. Они выставляют «первую линию обороны» завтра и ждут наступления. Они готовятся. Плюс — Хироши Сато должен выдать что-то. Амон говорил лишь то, что он «должен поторопиться». Это покамест всё… — юноша смолк; после небольшой паузы опомнился: — Ан-нет… Не всё… Есть ещё кое-что, что я посчитал важным. Асами, помнишь Погорелую Вишт? — Д-да… — опешив от резкого вопроса, немаг ответил честно. — Это ж та дама с ожогами, которую ты чуть не сжёг заживо? — Она, — подтвердил Язон. — Но вначале она нас чуть не убила… не суть. Так вот, я с ней пересёкся. Узнал кое-что… Мако, а ты помнишь Дэйю Чёрный Шёлк? — Как не помнить? — изогнула бровь девушка. — Чёрный Шёлк, Погорелая, триада и ещё какие-то сектанты всё же встали против Амона. Их остатки сейчас прячутся в подполье и жаждут мести. В крайнем случае — они дополнительная сила… — затем резко спросил: — Где Шу? — Возится с аппаратом, — ответил Асами. — Это хорошо… хорошо… Сейчас надо грамотно суммировать всё, что у нас есть, и отослать Объединённым Силам. Как можно скорее, — он встал. — Но вначале я не прочь обуться… И аватар покинул на время парочку, даже не обернулся к ним двоим. — А он полностью мыслями в войне… — обеспокоенно выдала Мако, глядя Язону в спину. Асами кивнул, тихо добавив: — Главное — потом вовремя его оттуда выдернуть… Далее, когда Язон хотя б обулся, а Шу изъявил готовность отсылать телеграмму и уселся за своим аппаратом, аватар стал диктовать. Он старался как можно чётче изложить всё то, что своими силами смогли собрать сёстры-Хорьки, Тано и некоторые бродяги. О том, что уравнители готовятся к обороне тоже не мог не упомянуть, предположив затем, что угроза пойдёт либо с воздуха, либо из-под воды, что после вызвало вопросы у Асами: — Из-под воды? — Да, — кивнул устало Язон, — что-то по типу мин. — Откуда тебе знать? — Если мы завтра увидим назменые установки, то я изменю своё мнение… Однако… я подумал так: водной техники у уравнителей по факту нет, да даже у республиканцев её не было. Разве что небольшие полицейские катера. Но что катера против флота Объединённых Сил? Так что остаются дирижабли, а ещё… может, какие-то ловушки? Например, минное поле. Я точно знаю, что таким образом Арисаки удержал остров Ори, за что получил майора. Да ещё до вождя Сокки мины использовались водным племенем… Но всё возможно… Мало ли, что изобретёт твой отец. Телеграмму отправили со всеми подробностями. Ответ не заставил себя долго ждать, и спустя минут двадцать Шу подбежал к троице, которая хотела уже укладываться:  — Айро! Нам ответил Айро! Они скоро прибудут. Скорее всего, по туману. Они сказали ждать. Сказали справиться лишь о наземных установках. Ко всему прочему они готовы. Это вселило каплю надежды, а ещё оживило немного приунывшую компанию. Однако слово «скоро» — понятие растяжимое. Взяв у Гу Чина подзорную трубу, Асами, Мако, Болин (проснувшаяся от криков Шу) и Язон в утренних сумерках выбрались из Табакерки на набережную. Серело небо. В холодном тумане уравнители на небольших катерах возились в воде. Мако села с подзорной трубой, разглядывая горизонт в надежде увидеть военные корабли. Бо выглядывала их без посторонних средств — сильно щурясь и чуть ли не вываливаясь за перила, ограждавшие ребят от воды. Асами тоже невольно наблюдал за далью, временами кидая взгляды на девушек. Язон стоял в стороне, прикрыв глаза и поникнув плечами. Уже совсем посветлело, и погасли последние фонари. Мако поднялась, спрятав трубу: — Их нет. — Значит, не сегодня, — нахмурился Асами, а Болин разочарованно выдала: — Как жаль! Язон остался безмолвен. Когда друзья направились вновь к Табакерке, обсуждая, как им лучше осмотреть берега на наличие наземных установок, он плёлся сзади и сам чувствовал, что едва переставляет ноги. Он пытался вникать в разговор друзей, но голоса будто бы говорили на неясном ему наречии, а слова превращались для него в набор бессвязных звуков либо же вообще пропадали, и в ушах оставался только звон, как от погружения на глубину. В глазах всё плыло размытыми пятнами. Друзья его превратились в один невнятный чёрный силуэт, а всё вокруг — в серую пятнистую массу. Внутри он чувствовал огонь, как от раскалённого дыхания дракона, но снаружи его обдавало самым настоящим морозом, похлеще чем на Южном Полюсе, и он понять не мог: мучается ли он от жары или от холода. Шёл уже на автомате, не помнил даже куда и зачем, пытался силой удержать себя в сознании. И только Язон прикрыл воспалённые глаза, как в темноте кто-то будто бы оторвал его от твёрдой поверхности и подбросил на космическую высоту. На деле он свалился наземь. Первая заметила это Мако и, обернувшись, сразу же подбежала к аватару. — Что с ним? — взволнованно пролепетала Болин, присев рядом с сестрой, пока та пальцами выискивала чеканивший пульс на шее Язона. Что-то не то мелькнуло в жёлтых глазах, и маг огня губами коснулась его лба, затем воскликнув: — Да он горячий, как печка! — То есть? — изогнул бровь Асами, чувствуя внутри себя замельтешившие зачатки настоящего страха. — У него жар, балбес! — любезно уточнила Мако. — Надо срочно тащить его к Гу Чину. Гу Чин сам говорил, что был врачом, военным. Разбудить Язона никак не получилось. Тогда Асами отогнал девчонок; сам взял бессознательного аватара на руки и понёс так в Табакерку. Немаг чувствовал всю дорогу дрожь в коленях, но не из-за физической слабости: горячее тело Язона показалось ему очень лёгким, однако одновременно с тем очень хрупким.

***

Язон подорвался и подскочил на ровные ноги, видя через окно прекрасный тропический остров и чернеющие горные утёсы на фоне ясного звёздного неба. И внезапно раздался грохот! Повалила лава, пошёл дым, огонь окутал его со всех сторон. Он не мог дышать, умирал, пытаясь откашляться, но никак не выходило. Его лёгкие будто выжигало изнутри. Аватар поднял глаза, встретившись с мутным человеческим силуэтом, потянулся к нему, не своим голосом прохрипев: «Созин…» Но силуэт покинул его, и аватара поглатило адское пламя. Язон подорвался и подскочил на ровные ноги, теперь уже глядя на море, а на бесконечную снежную мерзлоту под голубым-голубым небом. Он дома… или же нет? Он не узнавал селения. Он не узнавал людей, гулявших на его свадьбе. Он поднимал глаза на звёзды, но не мог узнать и их. И вот показалась невеста. Самая прекрасная девушка, что могла родиться на скупой земле, однако её аватар тоже вспомнить не мог. Прекрасная когда-то невеста. Невеста без лица. «О, нет! Умми!» — пронеслось в его голове, но вслух он воскликнул грозным, слишком рычащим голосом: «Будь проклят, Кох!» Язон подорвался и подскочил на ровные ноги. Теперь он видел долину в объятьях гор, маршировавших солдат, свинцовое небо. Развивались алые флаги. Гудели голоса, напевавшие марши. Били барабаны. Он был один, а перед ним армия. Лёгкое движение его белоснежных рук — и больше нет армии. Нет никого. Всего лишь клубы пыли, поваленные деревья да доспехи в грязи и крови. Аватар обернуля на голос: «Неужели это ты, Сея?..» И столько горечи он увидел в простом и понятном девичьем лице, что ему самому захотелось сжаться. Он не хотел видеть это лицо, этих людей, это место — всё, что он своими руками разрушил, всё, что не смог принять, но и то, от чего не смог отдалиться. Язон подорвался и подскочил на ровные ноги. Он видел ледяной грот — подозрительно знакомый. Язон уже бывал здесь когда-то. Он уже видел эту страшную пещеру, напоминавшую клыкастую пасть, и он уже окунал руки в мутную воду. И та была смертельно-холодной, но обожгла его будто бы огнём. От пальцев и до предплечий — его руки болели и тряслись, будто бы кости в них сейчас рассыпятся. — Я вставлю своё слово, хотя меня не звали на этот праздник жизни, — произнесла человеческая голова, вынырнувшая из мутной воды. Она была беловолосой и гладко бритой, однако сияла красными глазами. Её оплетали зеленоватые щупальца, продолжавшие шевелиться, и она была больше, чем сам четырнадцатилетний мальчишка. — Аватар добрый и благородный ко всем? — ухмыльнулась страшная голова издевательски. — Не думаю. Никогда аватар таким не был. Вселенная допустила ошибку, сделав своего посланца человеком из плоти и крови, неспособным полностью отстраниться от мирских забот. История ошиблась. Сильно ошиблась!.. когда эту силу получил человек, горящий своими желаниями. И теперь эта сила осквернена алчностью, похотью, слабостью, жалостью… Не желай, аватар! Не смей желать! Не стремись, аватар! Не смей поднимать головы! Твоя голова тяжела! Ты можешь сломать шею! Горячая мысль обожгла разумы тех, кто сам же пустил её в свою голову. Головы, головы… головы падают… Посмотри, по какой земле ты идёшь — по земле, удобренной людской кровью… Головы падают… А что можешь сделать ты — человек, от которого требуют не быть человеком? Кем ты будешь?.. Головы, головы… В твоём праве судить, и твой суд примут, справедливым он будет или нет, ежели ты выше людей, но сам человеком не являешься!.. Головы, головы… Ты будешь судить, тебе придётся судить, но кто ты такой, чтоб это делать, ежели ты человек?.. Головы, головы… — Что ты от меня хочешь?! — не выдержав, вскрикнул Язон, прижав к себе ноющие и, кажется, кровоточащие руки. — Кто ты вообще такой?! — Я? — удивилась голова. — Я тот, кто смотрит на всё со стороны, но одновременно с тем находится в самой гуще событий. Я тот, от кого зависит твоя судьба, а, значит, и судьбы всех, кто находится рядом с тобой. Я тот, кто не хочет тебе вредить, но делает это регулярно. Я тот, кто хочет помочь, но не делает это из лени. Я рядом с тобой. Я вдали от тебя… Головы, головы… — Ты кто-то из предыдущих аватаров? Голова рассмеялась, оголяя острые клыки: — О, нет! Нет, нет, нет! Я был до… Задолго до первого твоего лица… Я наблюдал за тобой в каждой из твоих жизней и хохотал: какая же Вселенная шутница!.. Я люблю смотреть на чужие судьбы… Я копил мудрость многие тысячи лет… Я подскажу тебе. Я дам тебе подсказку… Головы, головы… — Подсказку? — Головы, головы… Будешь судить человеком человека — станешь убийцей. Будешь судить нечеловеком человека — станешь спасением… Головы, головы… — Что за головы? — Головы, головы… падут головы, головы… И страшная голова нырнула в мутную воду. А Язон вспомнил её. Язон уже видел её когда-то — быть может, в своих снах. Пещера стала разрушаться. В ушах гудело: «Головы, головы». Руки ныли. Голоса что-то шептали. Язон видел лица — странные лица, изуродованные, с глазами навыкате, истекающие кровью. Он видел головы, головы, отсечённые от тел. Это они хрипели что-то, не в силах говорить за отсутствием горла. Это они проклинали его и все его прошлые жизни, вспоминали каждое его прошлое имя. И с каждым их словом, юноша вздрагивал. Он паниковал. Он не знал, что делать. Он едва дышал от запаха спирта. Спирта? Разве кровь пахнет спиртом? Нет… Язон проснулся, хотя и не смог подорваться, подскочить на ноги. На его лбу лежало что-то влажное и холодное — какая-то тряпица, которая и пахла спиртом. Едва-едва плавающим взглядом он смог разобрать лица собравшихся над ним. — Всего лишь жар, — громчайшим голосом вещал худющий дедуля в такой же, как у Шу, шинели и круглых чёрных очках — тот самый Гу Чин. Он сидел над аватаром, прижимая тряпицу, смоченную алкоголем, к его лбу. — От такого-сь нужна бутылка горелки и бутылка рисового вина или уксуса, а то у меня кончается уже… Вином или уксусом можно жар сбить, а вот горелку — то нам с Шу на двоих. — Всё будет! — выкрикнула Болин, но затем спросила: — А что такое «горелка»? Вы что-то хотите поджигать? — Да водку они так называют! — махнул рукою Асами. — Набегался, называется, на распашку! «Иммунитет» у него, понимаете ли!.. — бурчала Мако. Но затем голос её стал мягче: — Скоро он на ноги встанет? — спросила она у Гу Чина, но тот никак не отреагировал. Тогда влез Шу: — Ты, деточка, говори громче… А то после того случая с горелкой, ну, когда я у него медные пуговицы стыбзил, он и слышать хуже стал… Эй! Гу Чин! — Шу кричал ему буквально на ухо. — Когда аватар встанет?! — Шо?! — отозвался Гу Чин. Шу прокричал ещё раз: — Когда аватар встанет?! — Та не ори ты! Не глухой я! — нахмурился Гу Чин. — Отлежится и встанет. Жар сбить — я собью. Но ему ещё отдохнуть хорошо бы немного… — Не время… — пробормотал Асами едва внятно. На это мало кто внимание обратил, но немаг был явно встревожен. А сам Язон затуманенными глазами глядел на собравшихся, не в силах даже повернуть голову. Он уже свыкся с запахом спирта, с холодным бетонным полом, на котором лежала его простыня, и под гудение голосов вновь закрыл глаза и уснул теперь уже крепче.

***

Временно инициативу лидерства на себя взял Асами, хотя он сам не знал, что делать — лишь повторял слова Язона. Надо разузнать, есть ли наземные установки — отослал Тано и Болин на разведку. А сам себе места не находил. Что-то непроизвольно начинало в нём трястись, как маленький мокрый котёнок. Язон до того единственный выглядел так, будто бы знал, что будет завтра. Он один оставался спокоен, и это успокаивало остальных. И хотя оправдывался, наговаривал на себя, но он не боялся. А Сато боится. Боится теперь, что с прибытием Объединённых Сил всё не кончится. Чутьё подсказывало: эта война будет завершена руками аватара. Но ведь были и другие войны, которые кончались сами по себе? Вспомнить тот же треклятый Фанчджурский конфликт при участии майора Арисаки, так любимого Язоном. Поругались Земля, Огонь и повстанцы, и что? Пришли Объединённые Силы и повязали Арисаки — и конфликт сошёл на нет! Хотя… говорят, огненные националисты до сих пор настаивают на высвобождении майора, предавшего хозяина огня… Не суть! Главное — что Объединённые Силы всё решили! Даже больше, насколько известно Асами, Айро (тогда ещё не генерал), спешащий сейчас на помощь Республике, лично участвовал в поимке майора! Это — человек храбрый, он не подкачает. Осталось самому не подкачать… Асами непроизвольно бросал взгляды на Мако: та не отходила от Язона, во всём помогала Гу Чину и делала даже больше, чем сам Гу Чин. Она так сильно пеклась об аватаре, что Асами ловил себя на чувстве ревности. «Я люблю её… — плавал он в собственном сознании. — А она меня любит?» Невольно закрадывались мысли о страшном разрыве, но после войны — сейчас все заняты не тем, и все силы направленны не на выяснение личных отношений, а на банальное выживание. Скоро прибудет Айро, и всё закончится. Теперь Асами ещё больше молился о том, чтоб генерал заблудился где-то вместе со всем своим флотом. Он не хотел разрыва, он пытался банально его оттянуть, но не мог. По возвращению Бо сказала, что никаких установок в портовых районах нет. Путь — свободен. А вот Тано, также оповестила она, решил пойти в Драконий квартал и поискать там Чёрный Шёлк вместе с остатками её своры, но не вернулся. Шу моментально отослал телеграмму. Ответ от Объединённых Сил не пришёл. — Эй, ты чего такой мрачный? — Бо пихнула Асами локтем — в шутку, естественно. — Всё будет хорошо! — Хорошо? Ты уверенна? — отозвался тот немного отстранённо. — Уверенна! И даже больше, чем просто уверенна! Я знаю! Ведь скоро приплывёт генерал с его корабликами и Амона сделают! Повяжут и в тюрьму! Хотя… поди, и казнить могут… Но всё равно! — улыбнулась она. — Главное — что всё станет хорошо. Однако её лепет не успокоил немага. Ночь была тревожной для всех. Шу и Гу Чин не смыкали глаз, заняв головы игрой в самодельное домино (почему-то Шу всегда выигрывал). Болин вычёсывала клочки из шерсти своего хорька Пабу. Асами всю ночь мучился от невнятных кошмаров. Мако уснула, сидя у Язона. Тот временами бормотал что-то во сне не всегда ясное: то о духах говорил, то о других аватарах, то о суде… Каору дремала на его груди, изредка сверкая в темноте необычайно умными глазами. Было тихо. Такая тишина никогда не опускалась на Республиканский город с первого дня его существования. Даже день скорби по аватару Аангу был более оживлённым и очень даже шумным по сравнению с этой мёртвой, как в склепе, тишиной. Что греха таить? Даже Зои Мейхе взволнованно пялился в ночную тьму за окном. Журналист искусал до крови руки и сейчас плавно, через ноющую боль вращал на кривом от худобы пальце металлическое кольцо. Мейхе был неспокоен. Он проигрывал по всем фронтам: и Арисаки загонял его в угол хитроумными комбинациями, и уравнители в его городе творили не то, что он хотел. Однако сырое утро должно было успокоить всех: на горизонте показались корабли.