Другая легенда

Утро было сырым, пропахшим прошедшими дождями. Над морем стояла неясная дымка, пелену которой прорèзали чёрные силуэты настоящих военных кораблей. Генерал Айро был молод для своего звания, но достаточно храбр и хитёр. Обладая нужной внешностью, качествами и, в их числе, умением рисковать, своего положения он добился относительно быстро и полностью своими силами. Был из категории тех людей, что прокладывали грудью себе дорогу. Посему Айро никогда б жизни не оставил всё на милость и жалость своего любимого дедушки — самого хозяина огня Зуко. Молодой генерал вёл флот на уравнителей. Так как Республика жила помощью Объединённых Сил, то никто бы больше этого не сделал. Когда корабли приблизились, Айро приказал магам воды и земли подорвать мины, поджидавшие их. Вода всколыхнулась, послышались глухие хлопки, ознаменовавшие начало атаки. План генерала был прост и преисполнен риском: Объединённые Силы просто напросто вломятся в город. Главной их задачей будет вступить на сушу, а орудия на кораблях в это время расправятся с дирижаблями. Чтоб обезопасить себя от сопротивления на земле, Айро планировал буквально выжечь ближайшие территории. (Видимо, что-то от Озая осталось в его крови). Однако такие радикальные меры могли и не понадобиться: берег был абсолютно пуст. Воздух, который должен был охраняться гигантами-дирижаблями, оставался свободным. Это настораживало генерала. — Что-то не так… — бормотал он, сверкая золотистыми глазами. — Где дирижабли? Где мехатанки? Амон нас ждал… Так, где все? Лидер уравнителей не мог оставить гостей без внимания. Ждать Айро пришлось недолго. Внезапно генерала окликнули подчинённые: со стороны города приближались какие-то странные объекты. Они летели по воздуху на огромной скорости, были во множество раз меньше дирижаблей, очень похожи по форме на птиц. Компактные, лёгкие самолёты вскоре были над кораблями. И началось!.. Брюшко каждого самолёта открылось, и вниз посыпались снаряды. Орудия кораблей просто не успевали попадать по быстрым машинам. Объединённые Силы сопротивлялись отчаянно, однако преимущество в скорости играло на руку уравнителям. Инициатива была на стороне последних. Выбежавшие на набережную Асами, Мако и Болин могли лишь наблюдать за тем, как революционеры безжалостно громят флот. Казалось, что этот почти бумажный самолётик мог сделать? Одна искра — он воспламенялся, как тот мотылёк на свече. Однако именно такой вот «мотылёк», почуяв, видимо, запах гари от своих крылышек и дыхание смерти в свой затылок, на всей скорости врезался в палубу, ровно в то место, где располагались орудия. От грохота проснуля Язон. Выспавшись ночью, он чувствовал себя лучше физически, а вот моральная сторона оставалась под вопросом. Над ним нависли Шу и Гу Чин. — Что происходит? — аватар попытался выглянуть за их спины, будто бы именно эта парочка бездомных ветеранов закрывала его от побоища. — Наши пришли! — воскликнул Шу. — Айро явился. — Ребятня говорит, что-то идёт не так! — громкий голос Гу Чина перебил друга. — Да знаю я, что не так! — неменее громко проговорил Шу, чтоб и его глуховатый после горелки товарищ услышал. — У уравнителей новая техника, — оповестил он аватара. — Быстрая, сука!.. Но наши ведь отстреляются? — Шу наклонил к себе высокого Гу Чина и прокричал ему в ухо: — Наши ведь отстреляются?! — Не кричи — я не глухой! — Гу Чин вырвался из его рук. — Не отстреляются они. Не хватит скорости. — Как не хватит? — Язон подорвался на ровные ноги, чуть пошатнувшись. — Да что происходит, чёрт возьми? Вместе с бродягами он вышел к краю плит: оттуда картина открывалась хорошо. Когда самолёты уравнителей уступили почему-то инициативу, ещё некоторые из «мотыльков» упали в воду, но затем самолёты пошли на второй круг, и история повторилось. Генерал знал, что эта атака должна была лишить флот орудий на кораблях. Айро и ещё некоторые маги забрались в «вороньи гнёзда», зная, что для более точного удара самолётам придётся снизиться. Тогда те окажутся на «расстоянии вытянутой руки» для огненных магов. Так всё и было. Некоторые самолёты удалось подбить, те пали в воду либо снизились ещё сильнее. Но только не «мотылёк», подбитый генералом. Огонь повредил механизм самолёта, сам пилот ничего не смог бы сделать и на полной скорости протаранил башню, где было и «гнездо» генерала. Являясь магом, Айро сумел защитить себя от потоков пламени, однако его выбросило в воду. Рефлекторно он зацепился за какой-то обломок, так спасшись. Всё это произошло за минуты. Самолёты удалились снова в сторону города. Тогда оставшиеся вживых морпехи подняли головы в небо, и вздох облегчения встал в горле комом: пошли дирижабли с гордым символом «справедливость» на брюхе. Аватар сорвался с места. Объединённые Силы проиграли, и единственное, чем он мог бы помочь им, это вытащить из воды выживших, хоть как-то уберечь, понимая: так-то они и отступить не смогут. Громоздкость кораблей встала им же ребром, и те даже развернуться не могли. Айро ставил на то, чтоб просто протаранить защиту уравнителей; ожидал мгновенный выигрыш, а получил моментальное поражение. Шу и Гу Чин не смогли сдержать Язона, тот вновь прыгнул в воду. И только он соприкоснулся с гладью, как его оглушили первые попадания. Язон разогнал себя магией и проскользил на скорости к осколкам когда-то надежды Республиканского города. Чудом в этом аду Язону удалось отыскать Айро; он вытащил ещё троих на набережную. Большего не успел, внезапный прилив энергии покинул его моментально, и аватар распластался на каменной набережной рядом с морпехами, беспомощный. А тем временем спасение Республики, надежда на очищение от революционеров в лице флота Объединённых Сил давно были объяты пламенем. И холодное сырое утро стало жарким, как полдень в пустыне. Отдышавшись и высушив одежду магией, аватар кое-как встал. Тихо, по-одному, дрожа и ругаясь, приподнимались спасённые им солдаты. Подоспели Мако и Болин. Асами шёл за ними следом, чуть отставал. Сам Язон подполз к генералу, положил пальцы на горячую шею, чувствуя чеканивший пульс. Айро жив и даже больше: генерал здоровой рукой (вторую поразило пламя, обожгло) коснулся ладони аватара и, не открывая глаз, сладостно проговорил: — Неужели я в раю и вижу ангела? — Генерал Айро, уймитесь, прошу — мне противно… — пробросил Язон, убрав руку. Тогда генерал распахнул глаза и разочарованно выдал: — А, это ты, аватар… — Я думаю, нам нужно куда-то уходить, — произнёс один из морпехов. Его поддержали товарищи: — И то дело… — Вторые спасут положение. — Кто-то ещё мог выжить, — оптимистично выдала Болин, однако Язон холодным голосом остудил её: — Даже если выживут, то их точно забирут уравнители и поведут к Амону. А ежели «идейный лидер» занят, то камень на шею — и в воду. Поверь, придумают… Маг земли помрачнела, а затем дружной гурьбой, обходными дорогами все они двинулись к Табакерке.

***

— Гу Чин! — прокричал Шу на ухо другу. — Гу Чин! — Да не ори! Не глухой! — отмахнулся сам Гу Чин. — Шо? — Как ты понял, шо наши отсосут? — Шо? Громче! Не чую ничерта! — Да хватит играть в глухого, — прошипел Шу. Внезапно исчезла его хрипотца. — Нас никто не слышит. — А… — протянул его друг, снимая тёмные очки, делавшие его образ классическим образом слепого, сам выгнулся гордо, почти по-дворянски. Затем бывший военврач, изогнув бровь, более низким голосом, уже не крича, спросил: — Напомни ещё раз, почему я должен изображать калеку? — Потому что так нам подают и бездомные. — Как мы вообще до такого докатились? — Гу Чин оскалился. — Мы — выпускники пристижнейшего из университетов во всём мире, из хороших семей… — Ой, не начинай снова! — отмахнулся бывший связист, отирая руки в смазке о жилет. — А самое обидное, что я даже запить не могу! — Почему? — Сам в эту историю с водкой палёной поверил… — Хах!.. Ну ты даёшь… — Ладно… По поводу уравнителей… Если уже вникать, то у Объединённых сил было преимущество в числе и в технике. Хотя… нет. И они оказались бесполезными. Всё равно в выигрыше оставались революционеры: мотивации у них больше, да и Республиканский город расположен таким образом, что к нему можно подойти только по воде с одной стороны или же по воздуху. Они были готовы. Вот и всё. — Ты видел их новую технику? — спросил внезапно Шу, вынув из-под рубахи подушку, из-за которой казалось, что у него есть пузо, отряхнул её. — Весит мало, имеет оптикаемую форму и нечто наподобие крыльев, как у птицы, только плотно зафиксированных. Оно очень лёгкое, и то видно — скорее всего, хлопок и белёсые породы деревьев. Неудивительно, что легковоспламеняемое. — Есть предположения, как оно работает? — Только они и есть… — Шу почесал щетинистый подбородок. — Скорее всего, разгоняется за счёт механизма в носу и шосси. Но летит не за счёт подъёмной силы газа, как дирижабль. Может быть, всё дело в разгоне?.. Но какой силы должен быть разгон?.. — Шу увидел что-то, резко запхал себе подушку под рубаху, толкнул друга в плечо со страшной силой и вновь захрипел: — Гу Чин! А ты шо энто-сь за херню мне паришь! Да вот они! — Ты о чём? — Гу Чин вновь приподнял гибкую бровь. — О! Наши! — воскликнул Шу. Гу Чин, осознав, в чём дело, вновь ссутулился и надел очки. Давние друзья поняли сразу же, что радость здесь излишня. Вместе с морпехами, уже знакомые двум бездомным ребята вернулись в Табакерку: побитые и сломленные. Шу чуть ли не сразу получил задание от генерала, а Гу Чин, тоже маг воды и в прошлом военный врач, помог Язону исцелить спасённых вояк. Айро всё смотрел и смотрел на догоравший флот. Валил дым, и от первой дивизии Объединённых Сил остались лишь воспоминания. — Не могу поверить, — говорил тогда генерал аватару, — им потребовалось двадцать минут… Двадцать минут, чтоб разгромить мои корабли… — Вы были неготовы. Никто не был готов, — Язон пытался выдавить из себя мягкую интонацию, залечивая обожжённую правую руку Айро. Сейчас аватар не отказался бы ещё раз упасть в обморок и выспаться уже получше. — И такими нас может запомнить история — неготовыми… Хах!.. Потомки надо мной посмеются, если я не выиграю эту войну!.. Иначе какой прок от меня как от генерала? — И как же Вы планируете выиграть? — Чудом. Язон чуть отшатнулся; вопросительно приподнял бровь: — То есть, плана у Вас нет? — Он сейчас, как ты можешь видеть, тлеет в заливе Республиканского города. Я хотел вступить пехотой, и тогда дело было бы за малым… Профессиональные солдаты — это не полицейские, и против них уравнители мало что сделали бы. Разве что — покрыли бы ковром с неба, как какой-то из кварталов… Драконий, кажется? — Да, Драконий… — кивнул Язон, но затем осёкся: — Мы Вам не сообщали, что Дракона разбомбили. Я посчитал это ненужным. — Во-первых, — генерал поднял вверх указательный палец, — зря посчитал. При наземном наступлении это бы пригодилось бы. — Ну извините! Мысли я читать не умею, о планах Вы своих не сообщали! — А, во-вторых, это было в первом сообщении, из которого мы как раз и узнали о том, что в Республиканском городе началась война. Аватар встряхнул головой: — Подождите, у меня что-то не сходится… Вас вызвал Тензин, но тогда ещё Драконий квартал был цел, а даже если и нет, то Тензин чисто физически не мог узнать, в каком он состоянии… — Но это было написано в телеграмме, которую мы получили первой, — пожал плечами генерал. — О том, что дирижабли начали атаку с воздуха, пешие отряды убирали полицейских, штаб полиции захвачен, как и здание совета, все старейшины, кроме Тензина, взяты в плен, как и шеф полиции Сайхан и бывшая шеф Бейфонг, а сами маги воздуха с послушниками скрылись. Об отсутствии морской техники отписали там же, а ты это только подтвердил… — Чертовщина… Во сколько вы получили письмо? — Около шести вечера. Может, половины седьмого. — Поздно… Тогда уже всё действительно свершилось… — Кажется, кто-то ещё нас попытался предупредить. Хотя просто так взять и написать Объединённым Силам нельзя… — Выходит, кто-то ещё смог это сделать. Не письмо же само себя дописало в процессе?

***

Было тихо. Город за окнами будто бы вымер, ветер улёгся и даже помехи не жужжали. Серые лучи падали на мертвецки-бледное лицо Мейхе и отражались в его чёрных глазах. Его прямые длинные волосы были грязными и взлохмаченными, липли к нему всему, казались некой жидкой массой… Журналист сидел, уставившись в пустоту. О том, что происходило в голове этого человека, никто и догадаться не мог. Прислужница Лу, бледная девочка, зависимая от лекарств из-за болезней сердца, уже не шуршала за стенкой. Видимо, она приняла нужную дозу и легла подремать. Мейхе по привычке хватался за указательный палец, хотя кольца на нём не было: Лу уговорила его перебинтовать руки, искусанные до крови самим же Мейхе, однако это далось ей ценою скандала. Теперь журналист теребил кончик белёсой материи. Застоявшуюся гнетущую тишину разрезал его слабый, едва внятный голос: — Почему… Почему так тихо?.. — Вы что-то сказали? — сразу же откликнулся Арисаки, ожидавший, когда его противник сделает ход. С бóльшей силой в голосе Мейхе повторил: — Почему так тихо? — Тихо?.. — Почему так тихо?! — журналист почти сорвался на крик, пытаясь разодрать бинт на правой руке. — Почему?! Так быть не должно! — Разве? — ехидно поддел его Арисаки, будто бы догадываясь обо всём, что тревожило собеседника. — Тишина — это естественное явление… хотя для многих она равносильна смерти… — Как для меня, — пробросил Мейхе, подорвался с места и попытался в огромное окно рассмотреть творившееся снаружи. — Улицы пустые… Так не должно быть! Не-дол-жно! Где они?.. Или… Чёрт… Нет-нет-нет… — журналист замельтишил по комнате, бормоча: — Объединённые Силы должны были прибыть сейчас же… Я чётко слышал бойню в заливе… Тогда почему?.. Неужели они?.. Нет! — он вскрикнул. — Меня обыграли! Меня поимели какие-то щенки с чёртовыми расовыми идеями! Ненавижу! — Кажется, у Вас день не задался… — посмеиваясь, пропел Арисаки. — А я догадался, почему Вы так долго не решаетесь сделать ход. Потому что Вам некуда идти — Вы в тупике. Кукловод запутался в собственных нитях!.. Смех да и только… Что ж, смело могу сказать Вам — шах! Пустые глаза Мейхе остались неизменны, но вот лицо исказилось в страшнейшей гримасе. Журналист разодрал бинты на ладонях и те безвольно повисли между его кривых от худобы, покрытых ранами пальцах. Он возился какое-то время в стороне, и Арисаки не мог знать, что именно делает его собеседник: лишь слышал шёпот: «Тихо… тихо… тихо…» Однако и в этот раз Мейхе пошёл против любой логики. — Не должно быть тихо! — воскликнул он, устанавливая пластинку в грамофон. Резко пустая комната будто бы зазвенела. Воцарившаяся в ней тишина умерла мгновенно, и весь воздух затрясся от взревевших симфонических инструментов. Их музыка была очень энергична, быстра, похожа на танцевальную, но крылось в ней что-то зловещее, что-то мрачное. Она исказилась в плохой записи и теперь была похожа на гогот и крик. И вот орда инструментов притихла, тогда вступил чуть дрожащий баритон певца, на пластинке сильно огрубевший: — Тост, друзья, я ваш принимаю Тореадор солдату друг и брат. В битвах солдаты жизни теряют. Дразнит смерть тореадор, И он — тот же солдат. Арисаки усмехнулся: — Сдаваться Вы не планируете так просто… Тем временем Мейхе, заметно успокоившись от заигравшей музыки, уселся на своё место с выражением лица, близким к чувству выполненного долга. Вокалист продолжал вопить, перекрикивая симфоническую орду: — Всё грохочет, оваций залпы! И как смерть в бою — разящий смех. В этой битве трус давно пропал бы. Тот герой, кто смелее всех! — Кто говорит о том, чтобы сдаваться? — улыбнулся Мейхе противно притворно, будто бы его собеседник мог это наблюдать. Желчь и гнев сочились и из слов журналиста. — Уравнители? Генерал-демон? Да мне плевать! Я выжил, родившись собою, а, значит, мне уже не страшно ничего! Ничего, понимаете! А баритон упорно гудел в комнате, сумев перекричать даже Мейхе: — Цирк затих. Тореро замер. Бык неподвижен. Один из нас умрёт! Гнев и отвага!.. Рог или шпага!.. Красный плащ увидел бык, Готов рваться вперёд! — Ваша жизнь не могла быть такой жестокой, — произнёс Арисаки спокойно, хотя сам неосознанно повысил голос. — Уверен, Вы родились с серебрянной ложкой во рту. — Ага! А потом эта же серебрянная ложка чуть не выбила мне все зубы! — громко засмеялся журналист. И что-то истерическое было в этом смехе, надрывное. Хрипящий на сильных нотах, вокалист перекрыл его: — Вот разбег, и зверь лютует. Убита лошадь. Пикадор к земле прижат. «Ах, браво, торо!» — толпа ликует! Бык опьянён, летит, ревёт, Злобой объят. Арисаки чуть сморщился: всё это доносилось ему шумом, одинаково противным, что заставляло генерала-демона подрагивать временами от раздражения. Однако Арисаки, пересилив себя, заговорил более-менее гладко: — Вы ведь из дворянской семьи? Насколько я слышал… — Моя семья лишилась своего статуса, — ответил журналист, — а фамилия Мейхе теперь гроша ломаного на базаре не стоит. Тем временем певец взвыл пуще прежнего: — Решает всё одно мгновенье! Уже песок багрян, Густая кровь течёт! Вот оно, — боя вдохновенье! Наступил твой черёд! Мейхе покачивал головой в такт прекрасной музыки, ставшей такой бесвусной в ужасной записи. Журналист всё-таки передал ход, сам заметил, как дрожали при этом его руки. Мейхе достал из кармана своё металлическое кольцо и через боль надел его на указательный палец. Подпевка зашумела подстать певцу: — Тореадор, смелее! Тореадор! Тореадор! Знай, что девчонок жгучие глаза На тебя смотрят страстно! И ждёт тебя любовь, тореадор! Тореадор! Тореадор! — Если Вам уж так интересно, — начал журналист, отчего-то загудев в нос, — то на деле-то мне действительно грех жаловаться на свою семью. Жизнь у нас не сложилась — да. Но по причине того, что мой прадед был предан Озаю. На аватара за крах моей фамилии я не в обиде — нет… Хотя следовало бы. Ведь жили мы очень бедно. Едва не помирали от голода. А ещё всё это было в бывших колониях. Постоянные восстания, политика за столом вместо ужина… Один раз мне пришлось задушить и разделать кота… — Тогда почему же грех жаловаться? Запел, как ножом по стеклу, высокий женский голос, перебив Арисаки и вытеснив собой все его мысли: — Любовь! Любовь! Любовь! Баритон ей вторил: — Любовь! Любовь! Любовь! Шум инструментов усилился, казалось, пробираясь в голову всё больше, больше и больше. С ним сливались голоса: и подпевки, и баритон, и та несчастная дама, будто бы их всех душили. И вот шум достиг своей кульминации! Фальшиво взвизгнула в конце несчастная скрипка, выбившись; вскрикнула до хрипоты певица! И всё стихло. Вновь. Пластинка на секунду приостановилась, но затем грамофон стал играть следующую композицию — более спокойную, без громогласных певцов, и Арисаки, облегчённо выдохнув (так, чтоб собеседник не заметил), помассировал переносицу, приподняв очки с тёмными линзами. — Почему грех жаловаться? — продолжил Мейхе, вливаясь в музыку глубоко посаженным голосом. — Потому что семья у меня была хорошая. Очень хорошая, очень… Дружная… Правда, отца я потерял, когда мне семь было. — Прискорбно. — Не помню уже, и что тогда приключилось, да и слова маменьки в голове расплывчаты… Его либо зарезали в подворотне, либо он кого-то зарезал — я никак вспомнить не могу. — Это ужасно!.. — Но вот маменька!.. — восхищённо протянул Мейхе. — Маменька меня очень сильно любила! И с такой лаской била лопатой по голове! — Била? Лопатой? — его собеседник изумлённо вздёрнул брови. Журналист продолжал: — Да, а её, представляете, многие считали ведьмой. Не спорю, она сильно изменилась после пропажи отца: стала вырывать себе зубы и волосы, резать руки. Но это ведь не причины назвать её так, да? Благо, горожане её судить не успели. Она потеряла сознание с голодухи, упала с моста и утонула. Легко ушла. — В… возможно… — едва смог подобрать слова Арисаки. В один момент интонация разговорившегося, словно в тёплой беседе, Мейхе сменилась на более серьёзную и даже холодную: — Господин Арисаки, через какое-то время мне придётся Вас покинуть. Мне нужно сделать ход и в другой игре… Сам Арисаки смолчал, заняв голову, наконец, игрой. Он пытался сделать это и раньше, но вначале жуткая музыка, а затем и ужасные слова Мейхе мешали ему сосредоточиться. Журналист плёл чушь. Просто пытался сбить его, чтоб отыграться… скорее всего. И это «скорее всего» почему-то будило в генерале-демоне, как его называют, простую человеческую жалость. А Мейхе продолжил болтать о чём-то неважном.

***

Небо постепенно окрашивалось в насыщенный пурпурный цвет, а солнце бочиной уже упиралось в горизонт. Стоя у края плит, Мако смотрела на давно потухшие развалины кораблей, которые постепенно растаскивали маленькие катера уравнителей. Всё это было хорошо видно издали — как картина маслом, — на фоне тёмно-серых небоскрёбов, сейчас не казавшихся магическими кристалами: то ли свет не тот, то ли время их магии кончилось. Отсюда был заметен ещё и силуэт Спортивной Арены. Мако своими глазами видела на ней флаг уравнителей, когда выбиралась с Бо на разведку. И всё это так давило на сердце: ещё недавно Мако была внутри, а единственную опасность для неё представлял спортсмен-противник, которого и оштрафовать могли за чрезмерное насилие. Как-то слишком быстро всё завертелось с этими уравнителями. А теперь, когда повержен Айро, что будет дальше? Едва сдерживая слёзы, Мако прикусила губу и прикрыла ладонью безобразно скривившийся рот. Она пыталась занять себя видом города. Пыталась наполнить резко освободившуюся голову какими-то мыслями. Так и стояла, стесняясь заплакать перед самой собой. Она ведь тоже не знала, что будет завтра, а эта неизвестность могла напугать даже самого сильного мага огня… — Эй! Ты меня игнорируешь?.. — откуда-то прямо над ухом нарисовался Язон. Оказывается, аватар пытался до неё докричаться уже достаточно долго, но девушка просто не замечала его. Мако от неожиданности отскочила, удивлённо уставившись на Язона. Тот тяжело вздохнул и продолжил в полной уверенности, что маг огня затаила на него злобу: — Послушай… Я уже говорил: я пойму любую твою реакцию. Однако сейчас не время. Айро хотел обговорить, что мы будем делать дальше. — Ты думаешь, я злюсь? — внезапно спросила Мако. Это так-то не выбило Язона из колеи, и ответил он вполне спокойно: — Да. Это было бы логично. Тогда Мако протянула к нему руки, открывшись, явно ожидая чего-то. Убедившись, что намёки аватар понимает туго, девушка перевела дух и с дрожью в речи попросила: — Обними меня. — Что?.. — а вот здесь Язон опешил, даже отшагнул назад. — Обними меня, дурак… Давай же!.. И когда аватар чуть приблизился, Мако сама кинулась ему на шею, интуитивно чувствуя: он напряжён. Язон не решался к ней прикасаться сам, однако позволил прижаться к себе. — Я не в том плане, в каком ты мог подумать… — тихим голоском начала девушка. — Честно, я сама ещё не знаю, что я думаю по этому поводу. Сейчас не то время. Вот когда это кончится, я си-и-ильно разозлюсь. Покричу и на тебя, и на Асами… и даже на Болин. А сейчас я кричать ни на кого не хочу… Мне просто страшно… Нет, не «просто»… Мне очень страшно, — она всхлипнула, мысленно благодаря Вселенную, что аватар сейчас не видит её раскрасневшееся, скривившееся лицо. — Я не знаю, что будет завтра… Нет — через полчаса! Мы так на виду! А вдруг нас заметят уравнители? А вдруг они вломятся сюда? А вдруг?.. Агрх!.. Столько «вдруг»!.. Меня это так гложит!.. Я даже словами всё описать не могу!.. Но я знаю… Я знаю, что вы с генералом Айро уже придумали, как всё исправить. Сейчас мы ведь это и идём обсуждать? У вас есть план, да? Есть — я уверена… Иначе не был бы ты таким спокойным всё это время… Язон ничего не ответил — лишь обнял девушку в ответ. Мако почувствовала в нём трепет, — опять на уровне интуиции, — когда Язон забрался тонкими пальцами в её прекрасные волосы. Аватар молчал, тоже уставившись куда-то в пустоту. В конце концов, он тихо, так, чтоб только Мако это и слышала, произнёс: «Не могу обещать, что всё будет хорошо… Но я попытаюсь всё так устроить…» Язон отстранился и кивнул вглубь Табакерки: — Идём. Нас ждут. Мако слабо улыбнулась и последовала за ним. Когда все, кто нужен был, собрались возле карты города, развёрнутой на пустой бочке, Айро, словно сам себе, начал перечислять: — Итак, кто у нас есть?.. Вонг, Юу и Рей, три подготовленный солдата, — на этих словах морпехи выровнялись по стойке «смирно». — Два подростка мага-спортсмена стихий огня и земли. Полуслепой, полуглухой, полухрамой маг воды, бывший военным врачом. Бывший связист-немаг, знающий механику. Сын главного спонсора революции. И малолетний аватар… М-да… Негусто… негусто… — И запивший чемпион спортивной магии, лишившийся своих сил, — добавила Бо. — Правда, он пропал пару дней назад… — Я что-то таких не помню… — изогнул бровь аватар. Мако разъяснила: — К нам вернулся Тано. Но, как Бо и сказала, исчез, отправившись на разведку. Может, его поймали… — Раз он вне доступа, то он бесполезен, — сказал генерал. — Сейчас нужно полагаться на реальные силы. Итак… — Айро набрал воздуха в грудь, затем продолжил: — Не всё ещё потеряно. На подходе вторая дивизия Объединённых Сил с генералом Буми во главе. — Брат Тензина? — переспросил Язон. — У Тензина есть брат? — влезла Болин. Генерал ответил: — Да и… да. Он немного диковат, но храбрее него я не знал. Так вот, вторая дивизия должна была зайти следом за нами, однако господин Шу по моей просьбе отослал им телеграмму сегодня же. Они не войдут в залив без моего указания и останутся у Карповых островов. — Почему же? — удивилась Мако. — Зачем ждать? — Потому что это будет бесполезно, — пояснил Айро. — Если они вступят сейчас, их ждёт та же участь. Посему нашей задачей, раз уж мы здесь, будет обезопасить им дорогу: лишить уравнителей их главного преимущества, отобрать у них воздух. Те новые машины, которые вылетели сегодня и которые застали нас врасплох, должны исчезнуть. Первым делом, следует узнать, где они базируются… И генерал смолк, уставившись в карту. Тогда вступил Шу: — Я, конечно, извиняюся, я всё же всего лишь связист, но кой-чё надумал. Энта шайтанова машина летает на лопостях в носу: те толкают её, и понеслась! И ей нужен какой-то, что ли, разгон?.. — Да, я тоже так думал, — закивал Асами. — Механизм разгоняет, а дальше машина летит сама на своих крыльях. Её удерживает давление воздуха. — Давление? — изогнул бровь бродяга. Сато кивнул ещё раз: — Ага. Я подумал, что что-то всё же должно толкать всю махину вверх. — Хотя херня энта из лёгких материалов? — Даже если она из лёгких материалов, двигает её тяжёлое железо, да и пилот сидит внутри… Я подумал, что всё дело не в разгоне, который набирает машина, а в её форме — именно форме крыльев; что машина не падает, так как её крылья будто бы рассекают воздух, и тот обгинает её — это видно по троекториям, по которым они снижались и поднимались. — И сколько места ей надо для разгона? — влез уже Айро. — Достаточно… — ответили немаги. Язон чуть нахмурился: — Они летели с севера. Я думаю, что их база в горах за городом. Там есть место, и просто так их не заметишь… — С севера вышли и дирижабли, — напомнил Асами. — Там есть один из отцовских заводов. Я был там, когда началось наступление. — У нас есть зацепка, — при этой фразе уместно было бы ликование, однако генерал ничуть не радовался. — Но нас слишком мало… Слишком… Что на счёт состояния аватара? — Айро обернулся к Язону. Тот покачал головой: — Не стоит надеяться на чудо… — Я понял тебя… понял… — генерал продолжил. — Буду честен с вами, шансов у нас мало. Следует так расположить силы, чтобы узнать местонахождение горного аэродрома, уничтожить его, а также схватить Амона. Нападение на аэродром и, возможно, наша победа, будут первым звонком для Амона, а он, как показывает опыт, человек неглупый и понимает, что Объединённые силы не кончаются моей дивизией. Он не должен покинуть Республиканский город. Мы предупредим это, схватим его, а затем предадим правосудию. На этих словах Язон чуть сжал губы. Айро же говорил: — Единственное, в чём мы нуждаемся: это информация и люди. Есть ли ещё те, на кого можно положиться? — Полностью положиться? — уточнил аватар. — Хотя бы какие-то варианты… Тогда Язон предложил: — ОПГ. Остались некоторые преступники-маги, которым власть Амона никуда не упала… Они пытались обороняться, но после бомбёжки Дракона исчезли. — Тано пошёл за ними, — оповестила Бо. — И не вернулся? — И не вернулся… — Это плохо… — пробормотал Айро очень тихо. — Ничего. Начнём действовать постепенно и очень аккуратно…

***

Эта ночь была подозрительно милостива ко всем: такая спокойная и даже ясная. Слабо мерцали мелкие звёзды, осыпавшие её тёмно-синий подол. Морпехи смогли как-то умоститься. Бродяги снабдили их каким-никакими одеялами и даже накормили по силам. К солдатам здесь отнеслись хорошо — большинство по крайней мере. Шу вынул свою подушку из-под рубахи и, подложив её под голову, так уснул у огня. Айро узнал на шинелях двух ветеранов гербы Царства Земли. Теперь молодой генерал пытался разузнать у неспавшего Гу Чина, в какой части они служили, однако бывший военврач упорно изображал глухого. Сестёр сморило сразу. Даже доносившиеся крики Гу Чина «Шо?!» и «Я глуховат, милок!» не смогли отогнать от них дрёму. Мако приобняла свою младшенькую, и так они задремали. Асами предпочёл отстраниться и сидел в одиночестве, долго глядя на последнюю сигарету. Он заметил за собой в последние дни, что ему вовсе и не хочется курить. Видимо, стресс отбил у него вредную привычку. Захлопнув портсигар, Сато вернулся к своим, попытался успокоить генерала и его несчастного собеседника. Затем и сам решил ложиться. Язон не спал. Его голову переполнили тяжёлые мысли, и он решил немного пройтись, дабы их чуть-чуть разогнать. Аватар смотрел на ситуацию другими глазами, вспоминая слова привидившейся ему головы: «Будешь судить человеком человека — станешь убийцей. Будешь судить нечеловеком человека — станешь спасением». Кажется, его подсознание что-то пыталось ему донести. Может быть, это что-то уже было сказано прямым текстом. Так неужели он должен переступить через всё человеческое в себе и свершить страшное… — Эй! — Язон случайно задел какого-то бродягу, и тот завозмущался. — Простите… — неловко пробросил аватар, отступив в сторону. Бездомный лежал на земле, не поднял даже головы, а лишь распахнул большие глаза, которые были хорошо видны и во мраке Табакерки. — Я не… — Знаю, что ты хочешь сказать… — ворчал он зло. — Почему это я не перелягу так, чтоб на меня никто не наступал! — Возможно… — Так вот, щенок, да будет тебе известно, что я не могу! Имей уважение к инвалиду! — Вы калека?.. — Язон присмотрелся: ноги, руки были у бездомного на местах. — Не по рождению. А если ты чуть-чуть наклонишься, то я тебе даже скажу почему… Из интереса аватар присел к нему и нагнулся. Тогда бездомный стал шептать: — Я по своей природе — немаг, обычный человек. Я держал цветочную лавку, пока триада «Тройная угроза» не разгромила её. Я просто не мог отделаться от долгов, рекета… А полиция молчала. Государство отвернулось. Судьба плюнула мне в душу. Тогда я пошёл к уравнителям, — он выдержал паузу после этих слов: видимо, почувствовал, как Язон напрягся. — Я очаровался Амоном: он был таким сильным, властным. Казалось, победа уже была в его руках. Он обещал многое. Но и многое ему нужно было отдать. Я стал верен ему и за четыре года полностью отдался Революции. Во мне не осталось ничего из прошлой жизни — лишь жажда будущего. Я не цеплялся за жизнь, шёл семимильными шагами, меня уважали собратья. Я чувствовал себя на вершине пьедестала!.. Я участвовал в захвате Арены, понимаешь? В том самом захвате Арены!.. Я видел даже аватара!.. Почти убил юнца, но он столкнул меня первым, и я, упав с огромной высоты, переломал все кости… Меня отдали семье. Жена почти сошла с ума: она и не знала, куда я исчез четыре года назад. Я стал той ещё обузой, и сыновья тихо свезли меня сюда, пока их матушка не видела. Ага!.. Кому нужен инвалид, связавшийся с Революцией?.. — Зачем Вы мне это рассказали? — неосознанно перейдя на шёпот, спросил Язон. — Чтоб ты доломал уже мои последние рёбра!.. Все, кому расскажу, бьют меня. Не любят здесь Амона! А я люблю его! Он уже доказал свою силу и правоту. Просто здесь, в социальной нише, одни идиоты, не понимающие этого. Вот ты? Ты понимаешь это, раз не бьёшь меня? — Не понимаю, так как Амон не прав, — возразил Язон. — В мире должна существовать гармония. Маги и немаги не должны уничтожать друг друга… — Не вещай, будто ты — аватар!.. — Вообще-то я — он и есть. Язон поднялся и пошёл дальше. Бродяга же ему кричал вослед: — Аватар?.. Аватар! Слабак! Даже ударить меня не смог! Ты тогда сломал мою жизнь! Ты тогда меня покалечил! Так добил бы! Слабак! «Когда я столкнусь с Амоном, — решал сам для себя юноша, слыша эти крики, — мне придётся свершить страшное, но я буду готов…» Он вернулся ко своим друзьям, кое-как умостился и постарался заснуть. Холод его не беспокоил, тяжёлые мысли он отогнал на второй план. Так и успокоился немного… А утром кто-то из бродяг поднял шум: «В Табакерку вторглись!» Подорвались многие от загремевшей паники, а «не прошеные гости» уверенной походкой прошли в самое сердце городка бездомных — практически беспрепятственно. Подскочила и наша компания: ожидая нападения уравнителей, маги встали спина к спине, внутрь круга поставив немагов. Бродяги разбегались кто куда, но шум начинал укладываться… И внезапно в ушах заскрипел до боли знакомый голос: — Скучали, конфетки мои?