Блоха

Ночи в Питере были куда интересней, чем дни. Зайди в любое людное местечко и тут же окажешься на концерте или другом умопомрачительном мероприятие, о котором потом будешь вспоминать всю жизнь. Вот только Диме Дроздову все это было неинтересно. Вырос он в городе, где таких развлечений не было, да и привыкать он к ним не хотел. Казалось, он один из немногих приезжих студентов, на которых не подействовал шарм питерской тусовки, и ему гораздо интересней было проводить время наедине со своим компьютером в съемной квартире. Здесь было все, что ему нужно: холодильник с замороженной едой, ряд банок с энергетиками и туалет. Большего он и не просил. Уже прошел почти целый учебный год, за который он приспособился и адаптировался. Хотя бы в родной Блохе. Его жизнь складывалась из череды лекций и семинаров, лабораторных работ и стримов, которые он сперва ради шутки запускал, когда в Стиме выходила бесплатная игра. Донаты капали, а Дима питался. С тех пор его рацион разнообразился. Кроме доширака и наггетсов он стал покупать даже курицу и фрукты. В общем, последние часто гнили на последних полках его холодильника. Но бывали и менее удачные дни, когда стримы не удавались, деньги быстро заканчивались, и приходилось возвращаться к выбору между куриным и говяжьим деликатесом быстрого приготовления. Другим его аттракционом была Мария Гончарова. Эту девушку нельзя было назвать иначе. Будто клещ она выпивала из него кровь с самого первого сентября, как и обещала в их день знакомства. Блондинка не упускала шанса подшутить над ним и обломать все его планы с более сознательными одногруппницами. Так она сказала Алисе Назаровой, что видела его ищущим закладки на окраине Питера возле теплотрасс. В общем, и без того призрачный шанс на секс, обломился. Алиса не хотела «связывать свою жизнь» с наркоманом. Он ненавидел ее всеми фибрами души, но в какой-то мере не представлял свой поход в универ без ее ехидного взгляда. Они были заклятыми. Вот только друзьями или врагами за год было все еще непонятно. Все решилось в один прекрасный день перед летней сессией. — У тебя сегодня фингалы под глазами меньше чем обычно. — Это комплимент? Что тебе нужно, женщина? Маша снова была неотразима. Пускай она и выглядела далекой от программирования и всего, что могло касаться учебы, ни одну пару она не пропустила просто так. И всегда выглядела сногсшибательно. Укладка, макияж, одежда, туфли… она была из немногих, кто переобувался даже в теплые деньки, чтобы дополнить свой образ шпильками. Этим она тоже бесила Диму. И заставляла иногда задумываться о ней в душе. — Думаешь, я не могу подойти к своему одногруппнику и узнать, как у него дела? — певуче спросила она, поведя острым плечиком. — Дай-ка подумать… я не умираю, у меня никто не умер… так что… нет! Гончарова, говори или вали. — Ладно! — топнула она ногой и сделала шаг ближе, на что Дима только отстранился. — Дрозд, помощь твоя нужна. Пока я участвовала в Мисс Весна, я проебала пару лаб. Помоги. У тебя одного за все стоит отлично. А мне хотя бы тройку. — И что мне за это будет? — парень пытался показать полное безразличие. — Сиськи покажешь или даже… — Если бы мои сиськи тебе были нужны, я бы их тебе показала! Деньги. Я заплачу. Дима повел бровью. Его удивило, как быстро Гончарова отказалась показывать свои прелести и даже немного позавидовал тому, как красивые девушки могут решить все свои проблемы. Маша продолжала смотреть на него щенячьим взглядом, вымаливая помощи, и Дима почувствовал сладкое превосходство над глупой студенткой. При всем усилие он не мог держать ухмылку, от которой Маша заметно занервничала. — Я подумаю, — выдал он и поправил рюкзак на плече. — Серьезно?! — выпалила Гончарова и стукнула его кулаков в плечо. — Ломаешься, будто телка! — Ты ведь знаешь, что важнее любых денег для меня досадить тебе. Поэтому нечего удивляться. — Какая же ты сволочь, Дрозд… — Учился у лучших, Гончарова. С улыбкой победителя он развернулся и пошел к лестнице, выслушивая приятности от Маши себе в спину. Но тем же вечером Дима уже пятнадцать минут сидел на диване со спущенными штанами и продолжал обдумывать предложение Гончаровой. Наверное, так быстро послать ее было не лучшим решением. Первые месяцы без работы, не считая стримов, на содержании у родителей, были весьма тяжелыми. Гастрит обострился из-за дерьмовой еды и энергетиков, под глазами залегли темные круги от недосыпа. Да, именно так для Димы Дроздова выглядело студенчество: от посылки до посылки. Вкусностей от мамы он ждал больше, чем когда-либо. Как раньше он мог не ценить этих вкусных котлет и такого сытного, ароматного борща? Живот призывно заурчал, ставя точку в решении согласиться на сделку с Дьяволом. То есть, с Машей. *** Все свои вечера Антонина проводила за выполнением домашних заданий. Она уже начала работу над дипломом и чувствовала приятное превосходство над всеми остальными, кто еще даже не думал над темой. Конечно, на первом курсе было рано думать о научных изысканиях, но девушка чувствовала в себе силы справиться с самыми сложными задачами уже сейчас. На ее нежно-розовых губах заиграла улыбка, но ту же стерлась, когда она услышала за окном чьи-то голоса. Раздражение от того, что ее кто-то отвлекает смешалось с обидой на то, что в эти прекрасные, теплые дни она даже не думает провести хоть немного времени со своими одногруппниками, которые сейчас, наверное, пьют пиво и устраивают налет на бары. Все это ей было совершенно неинтересно, но и оказываться за бортом, означало не быть первой. В этой части жизни она плелась в хвосте, и это болезненно било по самооценке. — Антонина, — мягко позвала мать, приоткрывая дверь в спальню. — К тебе твоя подруга. Антонина даже не заметила, как в комнате появилась Ника. Приветливая брюнетка, которая сразу же выбрала Серебрякову в подруги. Так было даже удобнее. Социальный статус не так сильно беспокоит, когда в группе есть хоть кто-то, кто может поддержать. За год их дружба не стала крепкой. Антонина не делилась ничем личным, а вот Ника могла рассказывать обо всем, что ее беспокоит часами. Иногда это раздражало, но чаще всего просто помогало отвлечься. — Спасибо за конспекты, — брюнетка достала толстые тетради и положила их на стол рядом с ноутбуком. Сама же плюхнулась на пуфик у письменного стола. — Клянусь, что это был последний раз. Ее смазливое личико скривилось в виноватой гримасе. Все знали, что Антонина не делилась ничем. На контрольных она сидела будто в коконе, не реагируя на просьбы помочь или подсказать. Она была из тех, кто не делился интеллектуальной собственностью, а все лавры получала заслужено и как само собой разумеющееся. В этом и была вся ее отдушина. — Скажи, ты когда-нибудь отдыхаешь? — Для каждого отдых свой. Мне, например, нравится проводить его за какой-нибудь книгой или… — Понятно, — вздохнула Ника, обрывая подругу на полуслове. — Я имела в виду вечеринки, тусовки… но ты как с другой планеты. — Зачем мне все эти тусовки, если ты можешь пересказать их со всеми мыслимыми и немыслимыми подробностями? — Кстати, об этом! Ника даже заерзала на пуфике. Это означало, что ей нужно рассказать Антонине что-то очень интересное. Возможно, даже сплетни. Антонина изобразила заинтригованный вид и приготовилась слушать. — Помнишь того парня из строителей? Антонина кивнула. — Тимофей его зовут, — уточнила Ника и дождалась, когда Серебрякова снова кивнет. — Так вот. Я вчера была на вписке у Лехи с параллельной группы. И там он был. Он ко мне подсел и начал все о тебе выспрашивать. Я уже не знала, куда его послать, чтобы отстал. Капец, он просто переехал меня этими вопросами о том, почему ты не приходишь на тусы, почему ты такая… кхм… строгая… Короче, кажется, он просто по уши. Антонина чувствовала, как с каждым словом подруги живот скручивается в узлы. Каждый месяц этот Тимофей предпринимал попытки позвать ее куда-нибудь, но девушка лишь воротила носом, раздражаясь от одного его вида. — Я просто подумала… — продолжила Ника. — Может, дашь ему шанс? Он неплохой парень. — Только туповат, не отёсан и вырос в детском доме. Я даже не буду давать ему ложной надежды на то, что из этого может что-то получиться. — А вот это ты зря… к нему столько девчонок липло, а у него по глазам читалось, что они ему все на фиг не нужны. Там на лбу бегущая строка с твоим именем. Я бы за такого хорошего парня убила. — Можешь забирать! — засмеялась блондинка. — Нет, Ника, даже не думай, что из этого что-то выйдет. — Хах. Ладно. Лучшие годы своей жизни проведешь за бумажками. А потом будет, как в том анекдоте… — Каком анекдоте? — Про сто кошек. Ника посмеялась, не придавая большого значения своим же словам и быстро сменила тему, заговаривая о предстоящей сессии. А вот Антонина задумалась. Ее совершенно устраивала ее жизнь. Другой она просто не знала и не стремилась к бунтарской юности. Но ощущение того, что она плетется в хвосте с новой силой одолело ее. Нужно быть первой. Всегда. — А этот Тимофей… правда, много обо мне спрашивал? Ника выпучила глаза и с недоверием посмотрела на подругу. — Правда. Стало интересно? — И никаких других девчонок не воспринимает? — За ним много кто бегает. Он даже меня вчера отшил. — Хм… Ника нахмурилась, увидев странную искорку в глазах Серебряковой. *** — Я знала, что ты мне не откажешь! Гончарова бросилась на шею Димы и принялась расцеловывать его в обе щеки. Как порядочный молодой человек, Дроздов изо всех сил попытался отлепить от себя Машу, но она была непобедима. — Хватит. А то все подумают, что я тебя не ненавижу. — Да ладно! — Гончарова отлипла от него и снова ударила кулаков в плечо. Это был ее фирменный жест. — Часть денег переведу сейчас, остальное после. Она достала новенький телефон в неоновом зеленом чехле и принялась клацать маникюром по экрану. — Можно и все сразу. — Ээээ, нет, — улыбнулась Маша. — у меня отец давно в бизнесе. Доверяй, но проверяй. — Хорош у тебя бизнес. — Будешь прыскать ядом, я затребую скидку за плохое отношение с клиентом. Нужно всегда быть клиентоориентированным. — Ого… с такими знаниями ты просто ошиблась корпусами. Среди торгашей тебе бы, Гончарова, равных не было. — Жаль, что в Блохе нет факультета занудных падлюк. Ты бы там деканом стал. Обменявшись любезностями, Дима потянулся за телефоном, чтобы увидеть уведомление о пополнение счета, но экран был пуст. — Черт, деньги на карте закончились. — Вот так и работай с тупыми девками… — Да заткнись ты! У меня дома есть наличка. — Я подожду до вечера, — натянуто улыбнулся Дима, хотя проклинал тот момент, когда решил ей помочь. Маша ссутулилась и вздохнула. — Поехали, — твердо сказала она и закатила глаза. — Я обещала, что отдам, значит, отдам. Заодно и покормлю тебя. Уже тоще меня стал. Парень только открыл рот, чтобы возразить, но только прикусил язык в прямом смысле слова, когда вихрь по имени «Мария Гончарова» подхватила его под руку и понесла прочь из универа. Всю недолгую дорогу до ее дома Дима оглядывался в ее стареньком, но таком ухоженном джипе под песни DFM. Все здесь блестело с брутальной аккуратностью, с какой только настоящие мужчины следят за своими «ласточками». Единственное, что выдавало девушку за рулем, это брелок с рыжим котом на зеркале заднего вида. — Икон в машине нет? — все же съязвил Дима, когда они остановились на светофоре. — Поздно молиться, Димка! Закрой глаза и получай удовольствие. — Ты в этом спец… Не став отвечать на этот выпад, Маша улыбнулась и резко повернула на лево. Да так, что дроздов ударился головой о дверцу. — Ой, прости, — театрально протянула она. — Надеюсь, ты сильно ушибся? — Сильно, — прошипел Дима, потирая больное место. — Вот и хорошо. Как оказалось, Маша жила в тихом, спальном районе. Но даже здесь дома выглядели на порядок лучше, чем в районе Димы. Он вдруг вспомнил детство, когда выходил с друзьями играть в футбол. Все вокруг было таким интересным, пока в его жизни не появился компьютер. Они поднялись на шестой этаж и оказались в уютной двушке, где пахло дорогими духами прямо с прихожей. — Давай деньги и пойду, — обиженно сказал Дима, все еще чувствуя боль в шишке на голове. — Да заходи уже! Я много наготовила. Самой не съесть, а Витя на сутках… — Витя? — спросил Дима, залезая в розовые тапочки, выставленные Машей перед ним. — Ну, да. Думаешь, такие охуенные бабы долго одни остаются? Он прошел на кухню и окинул взглядом залитую светом комнатку. Здесь было чисто. Так же чисто, как и в машине. Все было на своих местах, тарелочка к тарелочке. Даже полотенца были подобраны к общей цветовой гамме всей кухни. А на холодильнике среди магнитиков и записок он нашел ленточку фотографий из фото-будки. На них и был тот самый Витя. Лет 30, чуток лысоват и вовсе такой, каким представляешь человека рядом с такой фифой как Маша. Дима фыркнул и упал на диванчик, усаживаясь за стол. — И разрешает тебе Витя водить мужиков, пока его дома нет? — А где ты мужиков увидел? — раздалось из комнаты. После чего последовал заливистый смех. Дрозд тихо усмехнулся и больше не стал с ней спорить. Чем больше он погружался в этот странный мир Гончаровой, тем меньше ее понимал. Хотя до этого все казалось таким простым. Дочь богатых родителей, которой все достается по щелчку пальца. Тупая как пробка, недалекая особа… Но вот перед ним появился гончаровский борщ… — Ешь. Приятного, — сухо сказала она и присела рядом по правую руку, отпивая кофе из чашки с котами. Аромат от бордовой массы в тарелке был… бомбическим! Рот сразу же наполнился слюной, и если бы рядом был кто-то менее ненавистный, чем Маша, он бы накинулся на него тут же, попросил добавки и узнал рецепт. — Сметанки? — хитро спросила она, зная силу своего фирменного борща. — Можно. Дима проследил взглядом, как Маша встала, оценил ее халатик на японский манер, и проводил ее до холодильника. И тут его осенило. — Ты ведь специально меня сюда заманила? — С чего ты взял? — С того, что мы с тобой никогда не ладили, и становиться даже друзьями явно не планировали. Вариант с сексом отпадает сразу же из-за генетической непереносимости друг друга, значит, тут что-то другое. — Ладно! — она поставила перед ним сметану и вернулась на свое место. — У меня к тебе деловое предложение. — Вот это другое дело, — Дима открыл банку сметаны, добавил в борщ, съел ложку и чуть было не замычал от удовольствия. Но сдержался. — Рассказывай. — Мне тяжело учиться. Да, я тупая и ничего не понимаю в компах, интернетах и прочей херне. Эту сессию я вытяну с твоей помощью, но дальше мне полный пиздец, если ты не поможешь мне. — И что ты предлагаешь? — Учись за меня. Для тебя все это проще простого, а мне просто нужен диплом. Я буду платить. Хорошо платить. И кормить тебя… если хочешь. Теперь все встало на свои места. Конечно, он не нравился Маше, да и она ему была даже не симпатична, но почему бы не поиметь с самой богатенькой девчонки факультета немного бабла, да еще и питаться за ее счет. — Идет, — вынес он свой вердикт. — Только обещай, что это никак не изменит наши с тобой отношения. — В смысле? — Мы все так же ненавидим друг друга, и ты не просишь никакого особого отношения, раз платишь мне деньги. Договорились? Он протянул руку. — Вот что борщ чудотворный делает! Договорились! — она бодро пожала его руку. — Я тебе еще котлеток положу.