Ради общего блага

Шёл 1943 год.       Быстрый «Хогвартс-Экспресс» резко остановился и густые клубы тёмного дыма стремительно поднялись ввысь, прямиком в чернильно-лиловое небо, не позволяя никому из учеников толком увидеть место, в которое те прибыли спустя долгое время ожидания. До зависти напористые дети отчаянно и громко вываливались из поезда, приветливо улыбаясь друг другу и восторженно перешептываясь о большом готическом замке, вырисовывающимся вдали темной ночи.       Тем не менее, несмотря на всеобщее приободрение от первых впечатлений, первокурсники с явной тревогой смотрели друг на друга когда их повели к маленьким лодкам, стоящим у мутного озера. Старшие ученики же медленно и целеустремленно направлялись к таинственным черным экипажам, которые, по логике, должны были увезти их в школу другим путем.       Наконец, после того как первоначальная суматоха по прибытии в школу чародейства и волшебства слегка поутихла, молодая девушка, облаченная в характерный тяжелый красный плащ с меховой подкладкой, вышла из последней кабины поезда, попутно осмотревшись по сторонам. Она грациозно и не менее непринужденно вышла из дымящегося камбуза, глядя направо и налево от теперь заброшенной железнодорожной станции Хогсмида.       Чуть поодаль, под кронами высокого дерева, стояла одинокая карета и большие колючие создания, отдаленно похожие на лошадей — они были привязаны к повозке и, видимо, являлись ее путеводителем. Глаза юницы слегка расширились, что не мудрено: она никогда не видела таких существ в Восточной Европе. Для транспортировки использовались только гранианцы, за исключением заколдованного корабля в Дурмстранге, а также случайных порт-ключей, призраков и метел, поскольку из-за войны с магглами надзор за сетью каминов на севере велся гораздо строже.       Она вздрогнула когда один из зверей заржал, приоткрыв свои клыкастые зубы и сверкая шелковистыми черными волосами. Ещё раз осмотрев существ, она нерешительно села в карету, сразу же устроившись возле небольшого окошка.       Карета двигалась, на удивление, ровной походкой, хотя, мельком оглядев местность, девушка про себя отметила глубокие проплешины на дорожной части и, если следовать логике, карету должно было качать из стороны в сторону. Видимо, они заколдованные.       А выглядела девушка и правда великолепно, что, разумеется, не могло не греть душу: даже сидя в этой небольшой карете, у неё была безупречная осанка и уравновешенность в любом движении. Рядом с ней лежали книги в кожаном переплете, выложенные в силу того, что они довольно сильно оттягивались переносную атласную сумку с перьями. Глубоко вздохнув, девушка невольно начала возиться с текстурированным листом бумаги в кармане, зачарованно глядя в окно кареты, восхищённая видом большого каменного замка, представленного перед её взором.       Это был её шестой год обучения и сам факт того, что школьную программу она будет заканчивать в другом месте, значился лишь тем, что этот год будет причиной значительных перемен для Гвендолин Гаумдри. На смену привычному Дурмстрангу, она будет посещать школу чародейства и волшебства Хогвартс, совершенно иностранное и незнакомое до этого момента для нее место, заполненное сверху и донизу иностранцами. Подобное не могло не настораживать; как её примут, какая в школе учебная программа и с какими оценками она закончит школу, все это было важно для девушки, поэтому…       Следующие два года Хогвартс должен был стать её домом.       На самом деле, Гвендолин была поистине талантливой ведьмой, более того, одной из лучших в своем классе в Дурмстранге. Любопытная с самого детства девушка всегда весьма прилежно относилась к учебе, а также ко всем аспектам магии. Будь то темная или светлая.       Лето она провела вполне заурядно: читая все о Хогвартсе и скандальных разногласиях между четырьмя основателями школы, конкуренции между факультетами и принятии, а также зачислении в его стены магглорожденных учеников. За все отведенное для отдыха время она узнала достаточно много интересного о школе тысячелетней давности, убеждая саму же себя, что быть неосведомлённой явно не очень хорошо. Как никак, сделав некоторые открытия в книгах о Хогвартсе, девушка на малую часть могла чувствовать себя уверенней.       Но по мере того, как карета замедлила ход у массивных готических ворот, девушка более детально увидела обширную драматическую архитектуру замка; Гвендолин на мысленном уровне с сожалением обнаружила, что сколько бы она ни читала и не исследовала различные истории и справочники, потребуются столетия, чтобы раскрыть все секреты, которыми обладал Хогвартс.       Дверь кареты распахнулась в пригласительном жесте и теперь пора было выйти из повозки, что девушка и сделала в последующие пару минут — гордо, как её учили в прежней школе, расправив плечи и сжав губы в тонкую линию, она стремительно скользнула вперёд в замок, заметно удивляясь, что её никто не встретил. В Дурмстранге подобное было непозволительно.       Сразу же цепкий взгляд Гвендолин переместился к потолку длинной комнаты, заполненной темными деревянными столами — Большого Зала. Свечи плавали в воздухе, а в самом потолке отражалось чёрное, как смоль, звёздное небо. Она ненадолго остановилась в самых дверях Большого Зала, чтобы как следует осмотреть всё это. Перед глазами промелькнуло несколько строчек из книг, что она читала о Хогвартсе. Помнится, там говорилось о Зачарованном потолке…       Многие студенты разных возрастов, казалось, уже нашли себе места за разнообразными столами темно-зеленого, темно-синего, красного и канареечно-желтого цвета. Следом взгляд Гвендолин опустился на сверкающие золотые кубки, стоящие на месте с сопровождающими их золотые блюдцами и серебряными столовыми приборами. Тарелки и черпаки, на удивление блондинки… Все они были пусты.       Громкий шепот, казалось, непрерывно витал в воздухе, когда Гвендолин твердым шагом шла по длинному узкому проходу, ведущему к своевольному скоплению первокурсников в передней части комнаты. Она отчётливо чувствовала, как толстая коса ударяет её по спине с каждым шагом, который она делала и только сейчас, охваченная неловкостью, она с сожалением осознала, что меховая подкладка пальто вызывает сильный зуд в носу, но она не решалась избавиться от надоедливого щекотки, иначе её жест привел бы к фатальному фиаско — беспринципно трогать себя за нос при таком скоплении людей было ниже её достоинства.        — Добро пожаловать! — в один миг хриплый, но мощный мужской голос раздался над Большим Залом, эхом отбиваясь от каменных украшенных стен. Её внимание обратилось к бледному мужчине с густыми белыми волосами на лице. Девушка сразу же узнала в нем директора Армандо Диппета, с которым она переписывалась через сову все лето и чуть улыбнулась, склонив голову в приветливом жесте.        — Я хотел бы поприветствовать вас всех снова в Хогвартсе! Надеюсь, вам всем понравились летние каникулы и вы провели свободное время, продолжая обучение магии.       Этот красноречивый, как показалось самой Гвендолин, комментарий был с точностью нацелен на группу юнцов в зеленых одеяниях, которые что-то бурно обсуждали между собой за «зеленым» столом.       Светловолосая нахмурилась, возвращая свой пытливый взор на директора. И, как оказалось, неодобрительное нахмуренное лицо директора Диппета сиюсекундно превратилось в смущенную, натянутую улыбку.        — Первокурсники, — воодушевленно обратился мужчина к детям, буквально не открывающим от него взглядов, — Теперь пора вас распределить по факультетам! Отбор определит где вы проведёте остаток своих школьных лет. И вам стоит сразу принять как должное, что выбор неоспорим, а значит, надлежащий факультет станет для вас вторым домом.       Директор Диппет встал в приглашающем жесте и махнул рукой куда-то за спину; когда по длинному коридору в спешке ринулась ведьма средних лет с рваной старой шляпой в руках, студенты заметно приутихли, выжидающе поглядывая по сторонам. И вот та самая потрёпанная шляпа была с аккуратностью приземлена на прочную деревянную табуретку и тотчас буквально ожила у всех на глазах.       Гвендолин недоверчиво изогнула бровь, наблюдая за тем, как шляпа, хрипло посмеиваясь, поприветствовала первокурсников и принялась петь песню про каждый факультет: Гриффиндор, склонный к храбрости и отваге, Пуффендую к доброте и трудолюбию, о Когтевран, что подходил для тех, кто обладал остроумием и стремлением к знаниям, и, наконец, Слизерин, ученики которого ценили амбиции, хитрость и находчивость. Эта информация не стала чем-то новым для девушки, ибо описание характеристик она также нашла в «Хогвартсе: История». Это была довольно удобная и интересная книга.       Приглушенные голоса вскоре снова достигли её ушей, когда она уловила новоявленные сплетни о себе же, стремительно разносящиеся по всему Залу. Девушка подавила в себе порыв фыркнуть и сложить руки на уровне груди и лишь укоризненно поджала губы, когда поймала взгляд нескольких студентов, бесстыдно уставившихся на неё. Две замеченные девушки быстро понизили голоса, но не отводили их заинтересованных, а то и язвительных взглядов.       Директор Диппет поднял руку, заставляя тем самым всех замолчать и тут же в Зале воцарилась полная тишина, прерывающая лишь возьней.        — В этом году, — торжественное объявил он, — Шестикурсникам повезет, ведь их ряды пополнятся талантливой молодой ведьмой. Я искренне надеюсь, что все будут рады приветствовать нашего нового студента из Дурмстранга — Гвендолин Гаумдри!       Обрывки разговоров поразили Гвендолин как упористый массив проклятий, когда она медленно поднималась по каменным ступеням, мельком разглядывая лица преподавателей, сидящих за спиной к Диппита. Некоторые студенты и вовсе аплодировали, но большинство из них просто смотрели, как она поднималась по лестнице. Турнир Трех Волшебников хотя и был отменён более чем на столетие, но все так же вызвал нездоровое соперничество между Хогвартсом и другими школами волшебства. Женская академия магии Шармбатон даже столкнулась с напряжением и предрассудками в этом плане. Тем не менее, многие студенты Хогвартса особенно презирали институт Дурмстранга из-за его увлечений и учебной программы, углубленной в Темные Искусства.       Гвендолин краем глаза заметила, что директор Диппет слегка наклонился вперёд в своем позолоченном кресле, когда она достигла вершины лестницы. Несколько других ведьм и волшебников сидели по бокам от него за длинным столом, конечно, профессора. У большинства на лице было любопытное, но дружелюбное выражение лица. К удивлению.       Все они, казалось, мысленно предсказывали, в какой именно факультет она попадет. Однако, делая последний шаг, она привлекла внимание мужчины средних лет с сияющими голубыми глазами, облаченного в эксцентричную мантию. Гвендолин даже на секунду показалось, что он задержал на ней свой взгляд прежде чем она быстро села на табурет.       Распределяющая шляпа была аккуратно помещена на её златовласую голову и девушка невольно на короткое время задалась логичным для данной ситуации вопросом: почему четыре основателя решили очаровать старую изодранную шляпу как метод сортировки студентов по факультетам? Это звучит как сущий бред, на самом-то деле. Прежде чем закрыть глаза, Гаумдри сразу же дернулась, стоило лишь ей почувствовать, как хриплый голос шляпы заговорил с ней в её же голове.        — Ты должна позволить мне войти в твой разум, девочка, иначе я попросту не смогу определить тебя только по внешнему виду! И я не ценю окклюменцию, — распределяющая Шляпа резко упрекнула Гвендолин, заставив ту невольно закусить губу и пристыженно опустить голову.       Гвендолин все же приоткрыла один глаз и, посмотрев вверх на движущуюся шляпу, неохотно преодолела барьер, который раньше охранял её разум и вновь закрыла поднятое веко. Шляпа слегка покачивалась, подстраиваясь под её самые сокровенные мысли.       Распределяющая шляпа несколько секунд молчала, прежде чем вдумчиво промолвить, — Это трудное решение… Такие амбиции, — шляпа издала несколько одобрительных звуков, углубляясь в ее мысли, — Однако, я вижу, что вы не преследуете величие, основанное на собственном уважении. Совершенно незаурядный ум. И… Жажда знаний чрезвычайно очевидна. Но также и вкус к секретности… И верности! — великое чувство справедливости. Но, — шляпа вдруг помедлила, заставив Гвендолин начать волноваться. — Куда же вас отправить? Разумеется, вы лучше всего подошли бы людям с такими же идеалами и стандартами.       Слова холодной льдиной скользнули по ее спине, вызывая сильный поток мурашек.        — Может быть, вы хорошо впишетесь в Слизерин? — Гвендолин, вздрогнув, открыла глаза. Этот выбор в пользу Слизерина сделало бы её задачу практически невыполнимой.        — Нет! — с тихой мольбой прошептала она, качнув головой в сторону. Слова выскользнули ещё до того, как она их обдумала.       Распределяющая шляпа что-то понимающе кудахтала, — Ясно… Вы ищете ответы прежде всего. Вы можете найти их в… Когтевран! — сортировочная шляпа взорвалась, объявляя выбранный ею факультет и заставляя девушку мысленно благодарить.       Гвендолин глубоко вздохнула и встала, чтобы поприветствовать своих новых одноклассников. Ей казалось, что она чувствует, как мир вращается вокруг своей оси. Девушка неспешно спустилась по ступенькам, но внезапно перед её взором появились лица, и руки дружелюбно похлопали её по спине. Она постаралась растянуть губы в улыбке на столь теплое приветствие, но громкие голоса окутывали ее уши, лопаясь, как пузыри звука, прямо рядом с ней.        — Бьюсь об заклад, такого не было больше пятидесяти лет, она всегда практически мгновенно называла факультет. Держу пари, это был настоящий хэтстолл! — громко воскликнул незнакомый парень, на что Гвендолин лишь неопределенно кивнула, все же изображая на лице подобие улыбки. Ей, кажется, через силу пришлось пришлось удержать на лице эту самую кривую улыбку, когда она села рядом с темноволосой девушкой, приветствующей ее.       Все, о чем она могла думать, это сверкающие голубые глаза.       Её миссия началась.        — А теперь, пожалуйста, успокойтесь. Я уверен, что вы все очень голодны. Да начнется пир!       Пир в честь первого учебного года был грандиознее, чем девушка могла представить. Золотые вместимые кубки, наполненные игристым шипучим напитком, блюдца, доверху наполненные аппетитными различными деликатесами; разнообразные вкусности появились из воздуха, заставив первогодок восторженно смотреть друг на друга, с довольными лицами облизываясь и намереваясь съесть столько, сколько смогут. В то же время по Большому Залу витали сладкие ароматы, несомненно, исходящие от стопок кондитерских изделий, стоявших на лакированном столе. Все выглядело так восхитительно, что Гвендолин толком и не знала, с чего начать едство.       Светловолосая ощутимо вздрогнула когда ее раздумья были наглым образом прерваны.        — Где твоя школьная форма? И мантия? — вопросительно прозвучал вежливый голос откуда-то сбоку, на что Гвендолин машинально пожала плечами и посмотрела на свой красный плащ, слегка нахмурившись.        — У меня было не так много времени, чтобы посетить… — она, на секунду помедлив, пыталась вспоминить название основной улицы, где обычно закупаются ученики школы Хогвартс. И, прежде чем взглянуть на темноволосую девушку, сидящую рядом с ней, неловко поджала губы.        — Косой переулок, да? — понимающе кивнула незнакомка, отмахнувшись,        — Что ж, — негромко продолжила Гаумдри, решив, что новые знакомства ей явно не помешают, — У меня не было особо времени, чтобы остановиться и купить мантии. Я надеялась, что директор Диппет одолжит мне несколько штук. У нас в Дурмстранге, к слову, не было такого распределения по факультетам, поэтому я и не ожидала такого… Разнообразия цветов, — слегка виноватым тоном объяснила Гвендолин, показывая рукой на Большой Зал и чувствуя неловкость, выраженную на ее щеках пунцовой краской.       Темноволосая девушка с синим галстуком тем временем тихонько рассмеялась, бесстыдно разглядывая одеяния новой знакомой и, кажется, её не особо заботило то, что Гвендолин это могло бы смутить. Видимо, Диппит всерьез говорил о «семье», а значит, в дальнейшем подобное поведение будет в норме вещей.       Блондинка нахмурилась.        — О, я не уверена, что хотела бы надеть твое пальто на себя, — шутя, она ткнула пальчиком в жёсткую ткань и слегка скривилась, — Подкладка выглядит ужасно зудящей.        — О, поверь мне, так и есть. — невозмутимо парировала Гвендолин, растягивая губы в лёгкой ухмылке.       Брюнетка непринужденно улыбнулась на внезапную ухмылку со стороны светловолосой, но ничего не сказала, настороженно убрав руку.        — Ты можешь пока одолжить несколько мантий из моего запаса, не волнуйся, — протянула темноволосая с важным видом, протягивая руку, — Джейн, Джейн Томпсон. Я здесь уже шестой год учусь.       Джейн. Маггловское имя. Да и фамилию её в составе священных чистокровных семей Гвендолин не слышала ни разу.        — Мое имя ты уже знаешь, но можешь называть меня просто Гвен, мне так привычнее, — ответив на рукопожатие, Гаумдри с Томпсон обменялись лёгкими улыбками.       Парень с рыжеватыми волосами и веснушчатым лицом в очках выглядывал из-за головы Джейн.        — Вы слышали мои предыдущие комментарий о шляпе? Что ж, даже если вы слышали, вы, скорее всего, не поняли, что я имел в виду, — заговорил незнакомец с хрипловатым смешком и выразительно глянул на Джейн, — Хэтстолл — архаичный термин для ученика, отбор которого занял более пяти минут, потому что Отборочная шляпа обнаружила, что у них есть личность, одинаково подходящая для разных факультетов, — пояснил он, а Гвендолин же мысленно удивилась: объясняющий парень выглядел так, будто читал терминологию по словарю, находящемуся прямо возле его лица. Именно с такой лёгкостью он смог пояснить свои мысли.       Гвен опустила брови и лукаво улыбнулась, аккуратно взяв намазанный маслом кусочек батона с золотистой тарелки.        — Правда? Как интересно. Я уж подумала, что меня просто напросто и вовсе никуда не примут.        — Похоже, Распределяющая Шляпа нашла в тебе сразу несколько подходящих характеристик, — вслух задумчиво размышляла Джейн, аккуратно откусывая кусочек от самодельного бутерброда из закусок.       Её цепкий взгляд невольно метнулся влево, куда-то за спину Гвендолин и она вдруг восторженно хмыкнула, — Где мои манеры! Это Саймон, кстати.        — Саймон Селвин, — с важным видом представился тот, кто до этого момента словно по книге объяснял значение термина. Парень с причудливой кривой улыбкой смотрел на, по видимому, свою подругу, но после ее слов он просто уселся рядом с ней, повернувшись лицом к новоиспеченной когтевранке, на что Гаумдри вежливо кивнула и ответила взаимными любезностями.        — Рада встрече и приятно познакомиться.        — Итак, — протянул Саймон, поправив оправу очков на переносице, — Если ты не возражаешь, то я кое-что спрошу у тебя: почему у тебя английский акцент, если ты училась в школе на севере? У тебя есть родственники в Англии?       Сказать, что подобные застало жующую Гвен врасплох, значит ничего не сказать. Но, совладав с собой, она на профессиональном уровне в один миг вернула себе самообладание и слегка изогнута губы в улыбке.        — Меня воспитывала моя бабушка, она выросла и жила в Англии. Я жила у нее какое-то время, когда была ещё совсем маленькой.        — Хм, — Селвин пару раз моргнул и Гвен именно в этот момент с лёгкой забавой заметила, что его зеленые глаза были довольно большими, почти как у совы! Она также могла сказать, что на вид парень был очень любопытным и немного своеобразным, а его столь личный вопрос лишь подтвердил теорию. Но, несмотря на его «важное поведение перед новенькой» на рукаве его была размазанная капля красного варенья, а на рубашке с белым воротником — чернильное пятно. Гвен с лёгким сожалением также заметила, что у него искривлен галстук.       Девушка слегка скривилась, отчаянно желая, чтобы новый знакомый это исправил, ведь подобный вид со стороны молодого юноши для нее, ныне учащейся в элитной школе-интернат Дурмстранг, был крайне непозволителен. Все юноши, учащиеся с ней на одном курсе всегда были одеты опрятно, накрахмаленно и с иголочки, как говорил их директор.        — Скажи, — продолжал он с неподдельным энтузиазмом и не менее невозмутимым видом, — Действительно ли посетители Дурмстранга, не учащиеся в школе, должны подчиняться чарам памяти, стирающим их знания о том, как они туда попали? Неужели это место действительно такое секретное?        — О, да, — важно протянула Гвен, согласно кивая и откусывая кусок хлеба. На самом деле, уже уже достаточно наелась, пока Джейн была занята восторженным представлением своего, видимо, друга. Поэтому, сделать последний надкус, Гаумдри отложила еду сторону и запила скомканный кусок соком. После спокойно стряхнула с рук крошки.       Непринужденный взгляд Гвендолин снова остановился на неряшливом галстуке Саймона и ей пришлось моргнуть, подавляя в себе ярое желание не зацикливаться на нем и вновь не скривиться, — Дурмстранг любит пользоваться данной им властью.        — Неужели…        — Саймон! — громкий восклик Джейн заставил парня тут же замолчать, а сама девушка метнула на него острый взгляд, — Перестань приставать к ней с таким количеством вопросов, иначе она начнет жалеть, что её отправили к нам, вот правда! — в подтверждении своих слов Томпсон посмотрела на Гвендолин извиняющимся взглядом и слегка нахмурились. Кажется, ее слова все же повлияли на особый интерес Селвина и тот, поникнув, качнул головой, мол, меня тоже извини.        — Прошу прощения, — сбивчиво пробормотал Селвин, стягивая из золотистого блюдца кремовую слойку. К великому сожалению для самой Гвендолин, однако его укуса хватило предостаточно, чтобы комок густого белого крема беспорядочно упал на его черные брюки. Селвин раздраженно шумно вздохнул, откладывая надкушенную слойку в сторону, — Только не снова!       Джейн на подобное лишь насмешливо цокнула языком и закатила глаза, укоризненно глядя на юношу.        — Как же это типично для тебя, Саймон.       Внезапно вся еда и различные угощения начали медленно исчезать с тарелок, не оставляя за собой ни единой крошки. Кажется, подобное нисколько не удивило учеников старше первого курса, а сами же первокурсники разочарованно застонал в унисон. Видимо, кто-то не успел доесть лакомый кусочек. Гвен быстро выхватила мяту из хрустальной миски, прежде чем она исчезла прямо у нее на глазах. Джейн и Саймон зашевелились рядом с ней, начиная вставать со своих насиженных мест.        — Ну, вставай! — Джейн усмехнулась, расправляя чуть помятую школьную юбку, — Мы сейчас отведем первогодок в крыло Когтеврана, а после пойдем в гостиную старост, поэтому не отставай от нас, а то заблудишься ещё…        — Это означает, что у нас есть особые привилегии, — шепотом добавил Саймон, слегка толкнув Гвен локтем со злорадной ухмылкой на лице.        — Он имеет в виду, — важным тоном поправила Джейн, обрывая слова своего друга, — Что у нас есть определенные обязанности, которые мы должны выполнять.       Томпсон закатила глаза.        — Обычно мы можем бесцельно бродить по замку ночью, — уточнил Селвин и поправил очки на переносице, — Мой брат, Квиллиш, он из Слизерина, сказал мне, что это не так уж и интересно. Мы, в основном, просто ловим потерянных первокурсников, которые бродят по замку. Или каких-нибудь пятикурсников, решивших уединиться где-нибудь в…        — Привет, — воскликнула Джейн, помахав кому-то рукой, когда все трое подошли к большим дверям, ведущим к мраморной лестнице, — Вон твой брат!       Гвендолин с толикой интереса проследила за её взглядом и увидела группу старшекурсников в черно-зеленой форме, собравшуюся у двери. У юноши, на которого указала Джейн, были каштановые волосы того же цвета, что и у Саймона, но сам он был гораздо более спортивного телосложения. Да и выглядел старше, явно тянул на седьмой год обучения. С улыбкой на губах Гаумдри глянула на Саймона и заметила его раздраженное выражение лица. Ни один из слизеринцев не откликнулся девушке, лишь сам Квиллиш коротко кивнул брату и отвернулся к друзьям.        — Банда Реддла, — оповестила новоявленную подругу Джейн, когда те с важным видом прошли мимо троицы и скрылись за углом, — Местная «элита», сразу говорю, чтоб не было вопросов.        — Реддла? — с явно озадаченным переспросила Гвен, не понимая о ком или о чём идёт речь.        — О, ну… Том Реддл, — с неохотой протянул Саймон со знанием дела, — Он самый лучший ученик в Хогвартсе. Бедный в плане финансов, но чертовски умный. Он лучший в своем классе. Все девушки любят его, все учителя его ценят. В прошлом году ему и вовсе удалось получить высшую степень по арифмантике… Он оказался достаточно умен, чтобы преуспеть в этом предмете, не говоря уже обо всем пятом курсе.        — Арифмантика? Насколько я помню, она граничит с маггловским исследованием.       Если память не подводила светловолосую, арифмантика в большинстве своем состояла из нумерологии и гадания, с чем часто возились многие маглы.        — А что не так с магглами? — будто бы защищаясь, недовольно спросила Джейн. Быть честной, Гвендолин вопрос Томпсон слегка завел в тупик; Гаумдри несколько секунд ничего не говорила, придав лицу пустое выражение.       Она молча продолжала подниматься по мраморным ступеням, беспорядочно, но не менее тщательно подбирая нужные слова, — Я никогда не изучала ничего связанного с магглами. Как минимум, мне это не интересно. В прошлой школе… У нас должен быть хотя бы один чистокровный родитель, чтобы быть принятым в Дурмстранг.       Темноволосая девушка в ответ лишь нахмурилась, тактично промолчав на высказывание блондинки. Саймон и вовсе не решился встревать в разговор — вскоре Томпсон все же открыла рот, решаясь вновь завести разговор.        — Завтра мы посмотрим на твое расписание. Думаю, тебе повезет, если там не будет Арифмантики. Это довольно сложный предмет и профессор Вектор определенно не легкомысленно относится к новым студентам.       Выслушав короткий монолог старосты, Гвендолин слегка улыбнулась, но по ее кислому виду было явно видно, что улыбка была несколько вынужденной.        — Буду знать.       Теперь, когда они, наконец, достигли винтовой лестницы, которая, предположительно, вела в гостиную Когтеврана, Гаумдри могла облегчённо вздохнуть и спокойно осмотреться. Рядом с входом была установлена ​​белокаменная статуя женщины, в которой Гвендолин распознала Ровену Когтевран, которая украшала бронзовую дверную ручку в форме орла. Помнится, информация о ней содержалась в истории Хогвартса. Блондинка чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности, когда статуя, наконец, заговорила.        — Для одних кошмар, для других я пришла как спаситель. Мои руки, холодные и мрачные, ищущие теплые раненные сердца. Что же я?        — Смерть, — спустя некоторое время молчания все же улыбнулась Джейн, самодовольно закидывая локоны темных волос через плечо.       Троица пропустила всех учащихся старше второго курса вперёд и после, с первокурсниками зайдя в гостиную Когтеврана, Саймон на пару с Джейн все по полочкам разъяснили шепчущимся первогодкам все основные правила поведения в спальнях и самом Хогвартсе в целом.       Когда дети разошлись по комнатам, Джейн вернулась к неловко стоящей в проеме Гвендолин, любующейся полуночно-синим ковром комнаты, арочными окнами, завешенными синими и бронзовыми шелками, и куполообразным потолком, расписанным звездами.        — Гаумдри! Ты, кстати, тоже будешь отгадывать загадки, — дозвалась до новенькой Томпсон, похлопав ту по плечу. На что девушка просто кивнула, но выражение ее лица, кажется, скисло ещё больше.        — Я искренне прошу прощения у человека, который должен жить со мной в одной комнате        — Но… Ты не будешь жить вместе с одним человеком, ты будете жить в спальне с четырьмя другими девушками с твоего курса, — объяснила Джейн, сложив руки на груди и стараясь придать лицу более бесстрастный вид. Выражение лица Гвендолин оставлял желать лучшего кажется, известие о том, что она будет сосуществовать в комнате с ещё четырьмя девушками явно не не радовало.       Тем не менее, подошедший к девушкам Саймон лишь посмеялся над ее реакцией и решительно двинулся в сторону нижней лестницы, поскольку общежитие мальчиков располагались в нижней части башни. Джейн молча поманила Гвендолин, дабы та последовала за ней вверх по еще одной небольшой лестнице, прежде чем они наконец дойдут до спальных помещений.        — Займи эту кровать, она свободна, — проинструктировала Джейн, лениво плюхнувшись на одну из заправленных кроватей       Гвендолин послушно прошла через всю комнату к последней пустой заправленной кровати и осторожно прикоснулась к синим занавескам, свисавшим с деревянных столбиков. Девушка устало вздохнула и, надумав не терять времени даром, решила все же улечься спать. Легким движением руки ночная рубашка заменила ее красное и бесконечно зудящее пальто — она сонно заползла на свежевыглаженные простыни.       Последующие несколько минут девушка беспокойно металась и вертелась из стороны в сторону, думая о голубых глазах ещё незнакомого для нее профессора и, с предсонным удивлением о юношах, одетых в зелено-серебристые вещи, прежде чем звук свистящего ветра наконец убаюкал её.