Ради общего блага

      Гвендолин, обитающая в спальнях Дурмстранга до ныне совершенно одна, ни в коей мере не привыкла делить спальню с ещё аж целыми четырьмя другими девушками.       На следующее утро ее проживания в школе шелковистые балдахины кровати мало что могли защитить от назойливого пения птиц за окнами, потягивающихся поутру протяжных стонов девушек, которые отчаянно пытались подготовиться к первому учебному дню и урокам, прописанным в расписании. Гаумдри, стоило лишь ей раскрыть глаза, как сразу же подверглась мысли о том, что перед сном ей все же стоит наложить заглушающие чары на свой балдахин, дабы завтра проснуться в добром здравии и настроении. А сейчас можно ещё немного полежать перед тем, как сходить в ванную…       Однако, нескончаемое жужжащие женских голос побудили немедля встать с постели и напомнить самой девушке, что раньше ей очень нравилось просыпаться раньше всех, неспешно умываться и, собравшись, прогуливаться по окрестностям школы. Всё ещё находясь в кровати, девушка потерла тыльной стороной ладони заспанные глаза и широко зевнула, прикрыв рот рукой. Аккуратно откинула приятные наощуп ткани и тут же поморщилась — яркое утреннее солнце ослепило ее глаза своими сияющими лучами. Гвендолин несколько раз моргнула, дабы отогнать утреннее наваждение, прежде чем ее сетчатка приспособилась к притоку света. Затем блондинка встала и ей с лёгкостью удалось увидеть замечательный вид из окна. Ночью он показался ей менее привлекательным.       Перед ее взором сразу же открылись обширные зеленые лужайки, откуда открывался прекрасный вид на территорию всей школы, включая озеро и близлежащей горы. Стоя и наблюдая за открытым видом, боковым зрением девушка кратко узнала Джейн, которая теперь стояла рядом с ней, держа аккуратно сложенную стопку мантий перед собой.        — Там запретный лес виднеется вдалеке. Видишь? А вон и поле для квиддича — слева, а сады гербологии — прямо под ним, — сухо объяснила девушка, заправив выбившуюся прядь черных волос за ухо. Стоило ответить, что утренняя потрёпанность девушки в какой-то степени очаровывала. Вчера вечером Томпсон выглядела гораздо серьезнее и от этого более недосягаемой, — Я говорила тебе вчера, что одолжу парочку мантий, но профессор Холлингсхед передал мне твои сегодня утром, поэтому, вот. — она протянула ткани блондинке.        — А она случайно не принесла наши расписания? — не особо заинтересованно поинтересовалась Гаумдри, забирая мантии из рук Томпсон.        — Нет, к сожалению, — ответила Джейн, — Перед завтраком в Большом зале заберём расписание у Слизнорта. Почему оно вообще у него...       Миловидное лицо молодой девушки тут же сморщилась, стоило лишь ей вспомнить зельевара; она, аккуратно сжав древко своей палочки, подняла ее ближе к своему лицу, чтобы волшебным образом уложить спутанные за ночь волосы в аккуратную прическу. И Гвендолин на миг нахмурилась, думая над тем, что ей стоило бы проделать тоже самое со своими волосами, заплетать в привычную косу их совершенно не хотелось, да и времени было не так уж много на это.        — Ладно, поспеши переодеться, нам нельзя опаздывать на завтрак.       Гвендолин лишь кивнула и, вытащив из неразложенного чемодана полотенце, скрылась за дверью ванны.       На самом деле, настороженная донельзя девушка совершенно не была больно-то уверена в том, что действительно хочет иметь привычку расхаживать по замку в группе одногодок-когтевранцев, а этим утром и вовсе не хотелось появляться в Большом Зале, в день своего первого завтрака в компании щебечущих что-то одноклассниц. Почему же так? Все довольно просто: она была из тех, кто никогда толком не участвовал в разборка других девушек и ее не особо интересовали сплетни. Она бы предпочла побыть одна и подумать о чем угодно, что могло бы придать ее лицу более менее серьезный вид.       И, к слову, на данный момент ей очень хотелось, наконец, увидеть свое расписание.       Приняв утренние водные процедуры, Гаумдри поспешно переоделась в новую, идеально выглаженную мантию, после же вышла за дверь в спальню и спустилась по крутой винтовой лестнице в компании Томпсон и ещё двух девушек, которые в разнобой представились перед Гвендолин лишь утром. Магглорожденная Рут, которую явно не портила ее лёгкая полнота — лицо ее оставалось вполне приятным на вид и, возможно, сбрось она пару килограммов, то стала бы ещё красивей. Вторая девушка — полукровка Камилла. На вид заносчивая, Гвендолин она определенно не понравилась. И Гаумдри, разумеется, решила об этом тактично промолчать. И чистокровная Эсмеральда — знойная блондинка с невероятно выразительными глазами и пышными локонами волос. Кажется, у нее и самой не было особого желания активно общаться с Гвендолин.       Как и на внешний вид по приезде в замок, девушка с лёгким удивлением отметила про себя, что Хогвартс был на несколько этажей больше, чем ее прежняя школа Дурмстранг. Но тем не менее, в широко известной Школе чародейства и волшебства было гораздо меньше студентов. Гвендолин невольно вспомнила количество обучающихся студентов своей прежней школы и беззвучно хмыкнула. Девушек в Дурмстранге было значительно меньше, нежели добротной мужской половины учащихся, однако это совершенно никого не смущало. А некоторым девушкам и вовсе льстило внимание воспитанных джентльменов, зачастую обделенных женским вниманием.       Однако, судя по тому, что она засвидетельствовала сегодняшним утром в общежитии для девочек Когтеврана, веселое и непринужденное отношение студентов друг к другу сполна компенсировало то, чего им не хватало в размере студенческого контингента. И ей пришлось признать, что убранство шотландского замка было гораздо более домашним и воодушевляющим, чем у темного и мрачного Дурмстранга.       Голубоглазая девушка шла целиком и полностью углубленная в собственные думы, мысли о Хогвартсе на миг обрывочными картинками замелькали перед глазами и она, кажется, совершенно невольно вспомнила сверкающие голубые глаза неизвестного до ныне взрослого мужчины.        — Привет! Гвен? Гвендолин!       Прибывая в задумчивости, девушка, кажется и вовсе не заметила бесполезные попытки Селвина дозваться до нее. Но когда теплая юношеская ладонь опустилась на ее плечо, в непринуждённой попытке повернуть девушку к себе за плечо, блондинка вздрогнула и оглянулась. Перед ней стоял все тот же вчерашний Саймон, чей синий галстук неряшливо не был заправлен под его мантию. Метнув взгляд ниже, Гаумдри с сожалением отметила, что его шнурки также были развязаны и девушка все же решила предупредить его о возможности споткнуться об собственные же ноги. А ещё книги. Разбросанные книги лежали плошмя возле его ног.       Гвендолин глубоко нахмурилась и мысленно сосчитала до десяти когда ее взгляд вновь метнулся к веснушчатому лицу. Очки его были слегка сдвинуты на кончик курносого носа и, кажется, парень даже и не заметил этого.       Прошло несколько секунд прежде чем Гвендолин отчётливо поняла, что Саймон не собирается поднимать книги, поэтому она сама присела на корточки, желая самой собрать вещи Саймона. Это, к слову, была обычная вежливость, не более.        — М, Саймон, привет, — пренебрежительно пробормотала она, не поднимая более взгляда и собирая учебные книги в аккуратную стопку в руках, — Твои очки…       Встав с корточек и молча стянув быстрым аккуратным жестом очки с носа Селвина, Гвендолин постучала деревянным кончиком палочки по треснувшей линзе очков и шепотом произнесла заклинание. Саймон, молча наблюдая за представившейся перед ним сценой, глупо ухмыльнулся. Пару секунд спустя она протянула ему его недавно отремонтированные очки и растянула губы в самодовольной улыбке, решив не кичиться по поводу неряшливого вида и не портить им обоим настроение с всего утра.        — Спасибо тебе за это, — кивнул Саймон, принимая из рук Гвендолин вежливо протянутые учебники и поправляя оборку оправы на носу.       На первый и непринуждённый взгляд Саймон был довольно высоким, даже долговязым шестнадцатилетним парнем. Мысленно недовольная внешним видом Гвен уже окончательно пришла к выводу, что он совершенно не скоординирован и это было совсем нетрудно заметить. Да, пусть большинству девушек нравились длинные парни с рыжеватыми волосами, но его неряшливость… Ох. Гвендолин невольно окинула юношу с ног до головы и прищурилась. Из его больших учебников, что он небрежно держал в руке, прижав к груди, обрамленные в кожаном переплете, вразнобой торчали различные бумаги. Почерк, нацарапанный на его записях был таким мелким, что его нельзя было разобрать.       Гвендолин не могла не усмехнуться.        — Министерство включило каллиграфию в учебную программу? — саркастическим тоном поддела девушка, однозначно имея в виду путаницу букв, выведенных неаккуратным почерком.       Его ничего не понимающие глаза проследили за ее взглядом и Селвин как-то кривовато, но не менее застенчиво улыбнулся, проводя рукой по волосам.        — Не совсем. Ты идешь на завтрак? А почему одна? Может, пойти с тобой?       К слову, девушка и правда практически весь путь прошла одна, оставив девушек из своей комнаты позади, не больно-то и желая дожидаться кого-то ещё.       Гвендолин как-то неопределенно повела плечами и на несколько секунд призадумалась, постучала кончиком указательного пальцем по губам. Придав себе крайне задумчивый вид, девушка искоса наблюдала за внешним поведение Селвина. Она могла поклясться: Саймон чертовски нервничает. Прячет взгляд, трёт ладонями друг об дружку и нервно улыбается. Сколько раз он уже поправил очки на переносице? Раз пять?       Бесспорно, ей чертовски нравилось, как он корчился и затягивал галстук, будучи смущенным перед ней. Да, возможно, она даже и привыкла к подобному вниманию, как было уже упомянуто ранее, но все же, какой девушке не польстит такое?        — Да, ты можешь пойти со мной. Все равно мы уже близко.       Напряжённый до сего момента Саймон выдохнул с видимым облегчением и двинулся вперёд, шуточно сгибая руку и позволяя Гаумдри просунуть свою, дабы они оба шли пол руку.        — Итак, расскажешь мне что-то о себе? Как тебе Хогвартс? Вчера ты была менее разговорчивой и я под натиском ведьмы-Джейн не решилась продолжить «допрос»... — Селвин рассеянно хохотнул, видимо вспомнив озлобленное лицо Томпсон.       Всем своим видом он будто бы попытался соответствовать ее напушенно-серьезному виду, а так же старательно поспевал за быстрыми и размеренными шагами. Пока пара студентов под складный разговор шла по продолжительному каменному коридору, Селвин беззвучно ругнулся, спотыкаясь об собственную ногу.        — Вполне неплохо, — девушка, склонив голову набок и невольно проведя языком по верхним зубам, слегка остановилась и развернулась к парню лицом, — Тут довольно красиво, совсем по-другому, не так, как в Дурмстранге. Честно говоря, здесь даже теплее, нежели в моей старой школе.        — Правда? Я, конечно, читал, что на севере очень холодно, но чтоб мороз? В сентябре? Это просто… Вау. Мы с семьей несколько лет назад ездили в Норвегию, конечно, еще до того, как разразилась война. Пейзажи были великолепны, но я заметил, что…       Их непринуждённый диалог совершенно случайным образом прервал, как поняла Гвендолин, старший брат Саймона, которого сопровождала довольно шумная компания слизеринцев такого же возраста, как и сам Селвин старший. Гвендолин непроизвольно сжалась, спрятав запотевшем ладони в глубоких карманах атласной мантии. В то же время старший Селвин тоже заметил своего брата и теперь уже шел прямиком к ним, при этом дружелюбно помахав рукой. Несмотря на его улыбку, тревога Саймона была почти осязаемой.        — Саймон! — коротким кивком поздоровался Квиллиш, при этом цепкой хваткой положив ладонь на худощавое плечо своего недовольного младшего брата, — Доброе утро.       Можно было смело сказать, что Квиллиш явно отличался от своего младшего брата: более собранный, более плотого телосложения, с комковатой, но не менее томной ухмылкой на пухлых розоватых губах и, о Мерлин, он был выше Саймона как минимум на голову. Гвендолин пристыженно опустила взгляд в каменный пол, стараясь как можно скорее отогнать от себя назойливые мысли о внешнем виде старшего Селвина.       Кажется, Квиллиш не сразу заметил присутствие блондинки, поэтому, завидев ее худощавую фигуру перед собой, он сверкнул улыбкой и по-джентельменски поклонился.       — А вы кто, юная леди? А, прошу простить, вы та девушка из Дурмстранга, попавшая в Когтевран, я прав?       Гвендолин с забавой отметила про себя, что пристрастие к большому количеству вопросов у Саймона явно от старшего брата.       Остальные слизеринцы, негромко переговариваясь между собой, подошли ближе, почти целиком заблокировав коридор, ведущий в Большой зал. Гаумдри напару с Сайсоном осторожно осмотрела их всех, мысленно запоминая каждое мелкое различие, но все же приветливо улыбнулась. Как подобает Леди.       Однако, недовольный новоиспечённой компанией Саймон почти сразу же решил, что возьмет на себя обязанность познакомить ее с толпой подошедших старшекурсников.        — Гвендолин, это паршивая орда слизеринцев моего старшего брата, которого ты уже знаешь. Паршивая орда слизеринцев, это Гвендолин.       Честно говоря, Гвендолин очень удивило подобное поведение со стороны спущенного и доброжелательного до ныне Саймона, более того, девушка была очень недовольна тем, что он так открыто заявляет о своей неприязьни. Все же, ему стоило быть более темпераментным, как никак, это друзья его старшего брата.       Очевидно, юноши из змеиного факультета, услышав слова Селвина младшего, тоже не особо церемонились. Не сговариваясь, слизеринцы угрожающе двинулись в сторону когтевранца, но тут же остановились под немногозначным натиском руки Квиллиша, который лишь рассмеялся и встал между друзьями и своим братом.        — Не стоит обращать на него внимания, — объяснил он, будто бы это было очевидно даже первокурснику, обращаясь к своим недовольным друзьям, — Этот юноша просто пытается впечатлить даму, не стоит так горячиться, друзья мои.       Со стороны слизеринцев послышались приглушённые смешки, да и что греха таить, Гвендолин и сама невольно растянула губы в лёгкой улыбке. И, кажется, это не скрылось от внимания Селвина старшего. Тот почти незаметно для других, но, разумеется, не для девушки закусил нижнюю губу, довольно скалясь.       Саймон, к огромному счастью девушки, совсем не заметил ее улыбки, лишь поправил очки на носу и бросил мрачный взгляд на «скалящегося» брата, стоящего между ним и кучей слизеринцев. И, тем не менее, буквально кожей почувствовав нарастающую проблему, Гвендолин решила разрядить обстановку.        — Ладно, я не думаю, что… Хм. Пожалуйста, извините нас, — выступив вперёд и буквально толкнув Саймона себе за спину, небрежно произнесла она, — Мы совсем не хотели ссориться. Было приятно познакомиться с вами, а теперь мы пойдем.       Все ещё улыбающаяся блондинка не глядя схватила рыжего за предплечье и спешно пошла прочь от компании слизеринцев, утянув младшего Селвина с собой. Как только пара зашла в Большой Зал, то сразу же уселась на ближайшее свободное место, накрытого темно-синей скатертью. Не став ничего более говорить, Гвендолин взяла первопопавшуюся булочку с клюквой и намазала ее толстым слоем девонширского крема и искоса взглянула на Саймона, вид которого оставлял желать лучшего. Кажется, он не очень уж ладил со своим старшем братом, раз его так «торкнуло» общение с ним. Парень сидел до побелки поджав губы, ладони его и вовсе были сжаты в плотные кулаки, он был молчалив и все то время, что они шли после стычки со слизеринцами, он не произнес ни слова.        — Так значит… — начала было Гаумдри, откусывая небольшой кусочек. Начинать разговор с таким Саймоном было рискованно и шанс того, что парень просто не пошлет был равен пятидесяти процентам из ста, — Твой брат — главарь среди всей этой «орды» Слизеринцев?       Саймон ощутимо вздрогнул, услышав голос девушки прямо рядом с собой.        — Вот уж вряд ли. У него в голове нет ни одной оригинальной мысли и он глуп как пробка из-под огневиски.        — В самом деле? — удивилась Гвендолин. Более того, ей было до ужаса любопытна вся эта тема с компанией слизеринских старшекурсников, но она совершенно не хотела этого показывать. Не Саймону. Он не так поймёт, — Тогда кто же?       Будто ожидая подобного вопроса Саймон повернулся вполоборота и коротко кивнул в сторону слизеринского стола.        — Том Реддл. Тот, что справа от Квиллиша.       Устремлённый в сторону слизеринского стола взгляд Гвендолин метался от лица к лицу в поисках лица Селвина старшего и, отыскав, наконец, остановился на худощавом юноше с темными волнистыми волосами, не менее темными глазами и по-аристократичному бледной кожей. На вид он определенно был не таким мускулистым, как Квиллиш, брат Саймона, но все же каким-то магическим образом источал могущество среди всех своих ровесников. Этот парень на первый взгляд был не самым разговорчивым в их компании, но, несмотря на это, все же ему удавалось доминировать в разговоре — каждый перидчески обращался или просто поглядывал в его сторону, словно он был их… Главой.       Предводителем.       Видимо, Саймон не соврал и он действительно является главным в сборе этих «змеек».       Бесстыдно рассматривая парня, Гвендолин также заметила, что он определенно не был самым старшим в компании, тем не менее, все те взгляды слизеринцев так и искрились настоящим уважением.       Ей это показалось отчасти странным.        — Саймон? — решив все же обернуться назад, дабы не попросту не заметили, и продолжить поглощать сытный завтрак, вежливо позвала Гаумдри, — Не мог бы ты забрать мое расписание?        — О, конечно! — юноша почти сразу же с энтузиазмом кивнул, заставив Гвендолин расплыться в благодарной улыбке.       Продолжая молча жевать булочку, Гвендолин буквально затылком на протяжении всего завтрака ощущала зудящее чувство откуда-то со спины. На какой-то момент это, к счастью прекратило и Гаумдри, на свой страх и риск, незаметно для сидящего рядом Саймона обернулась и изучала слизеринский стол в поисках того, кто мог бы сверлить ее столь назойливым взглядом, при этом взяв в руки стакан воды.       Ее почти не удивило то, что Том Реддл, от чем-то говорящий с неизвестным для Гвендолин юношей, внезапно поднял голову и моментально встретился с ней сосредоточенным взглядом. Глаза его цвета оникса были чем-то омрачены, выражая расчетливость и неприступность. Но лицо… Лицо было очень красивым. Будто бы точенное, с ярко выраженными скулами и пухлыми губами.       Секунда, две… Гвендолин затылком чувствуется, как все вокруг утяжеляется, как воздух с невероятной силой сковывает лёгкие, спирая дыхание и отчётливо хмурится, осознавая главное.       Он владеет легилименцией.       На ее памяти большинство опытных волшебников никогда в полной мере не могли полностью заглянуть в чей-то разум, не говоря уж о юнцах, которые только начинают свой путь в мире магии. И даже если кому-то и удавалось дотянуться до чужих мыслей, обычно приходилось произносить заклинание легилименции словесно. Темноволосый парень же действовал молча, не произнес ни единого слова. Блондинка практически сразу же отвела взгляд, не в силах бороться с подобным натиском, а когда к ней вновь подсел Саймон, то и вовсе повернулась к Реддлу спиной, демонстрируя полное безразличие и все так же продолжая защищать свой разум окклюменцией.        — Вот оно! — победно произнес Селвин, протягивая листок бумаги с расписанием и усаживаясь рядом, — А у тебя хорошие дисциплины… История магии, Зелья, Заклинания, Маггловедение, Защита От Темных Искусств, Трансфигурация и Астрономия! Хм, боюсь, что у нас не так много занятий вместе… Только История магии и Чары.       Гвендолин внимательно слушала своеобразный монолог Саймона, а после пристально посмотрела в свое расписание. Маггловедение…        — Чтож, хорошо, — быстро сказала она, засовывая расписание в глубокий карман бархатной мантии.        — Мы идём в класс?        — О, конечно. И да, я провожу тебя, Так что просто следуй за мной! Надеюсь, Джейн сможет показать тебе, где находятся некоторые из классов. Я где-то ее видел… — Саймон замолчал, оглядывая Большой зал в поисках темноволосой девушка. В конце концов, он вновь повернулся к Гвендолин и, махнув рукой на отсутствие одноклассницы, они вместе пошли на выход из Большого Зала. И стоит ли говорить, что спиной девушка, уходя, чувствовала пронзающий взгляд со стороны слизеринского стола?..       По истечению времени Гвендолин отчётливо поняла, что История магии менее, чем захватывающая. Но, даже осознав это, она послушно записывала каждое слово, произносимое гудящим голосом профессора Биннса — призрака. В самом начале урока девушка из Пуффендуя по имени Изабель Ярроу открыла ей большой секрет — профессор Биннс не знал, что он призрак. По-видимому, однажды он умер сидя на стуле, а сам даже не понимал этого. «Ожив» в «теле» призрака, профессор Биннс все так же продолжил читать лекции своим студентам, так и не понимая, что поколения их сменяют друг друга, а он все также пребывает в обличиеи призрака.       Гвен лишь скептически приподняла бровь, но, глянув мельком в сторону профессора, продолжила писать.       Вскоре урок, наконец, закончился и воодушевленная предстоящими занятиями Гвен в одиночку, следом за своими одноклассниками, отправилась на зелья, успевая при этом рассматривать и запоминать дорогу, дабы в следующий раз не думать о том, что ей нужно как следует поспевать за когтевранцами. На самом деле в Дурмстранге Гвендолин преуспела в зельях. В прошлом ей приходилось доводить до совершенства несколько сложных набросков, но она просто лелеяла тот факт, что она хорошо следовала указаниям и у нее все так просто и удачно получалось. Так же, фактически, она запомнила указания, которые дал ей Саймон, чтобы найти класс зельеварения: поверни налево, спустись на три лестничных пролета и направляйся прямо в подземелья. Но для верности девушке все равно приходилось следовать хвостиком за другими студентами.       Человека, который преподавал зельеварение, звали Гораций Слизнорт. По прибытию в назначенный кабинет, девушка поняла, что это был крупный мужчина средних лет с очень большим лбом, но не менее очаровательной и напущенно доброжелательной улыбкой. Так же у него были рыжеватые светлые усы и выпуклые глаза цвета гусиной ягоды. И как только Гаумдри вошла на порог его кабинета он сразу же нашел время, чтобы представиться перед блондинкой, даже несмотря на то, что она была последней ученицей, вошедшей в класс.        — Мерлинова Борода! Приветствую-приветствую! Гвендолин, не так ли? Добро пожаловать! Добро пожаловать в Хогвартс! Меня зовут профессор Слизнорт, ваш будущий учитель зельеварения. Надеюсь, здесь не слишком влажно для вас, наверняка вы не привыкли ещё к этому! Я слышал, что в это время года в Дурмстранге может быть довольно холодно? — кажется, никто из студентов совершенно не удивился тому, что он попытался завязать с ней разговор прямо в дверях.        — Вполне, — губы ее растянулись в улыбке, она буквально пропела это наигранно-очаровательным голосом, хотя и правда пыталась проявить снисходительность.        — Что ж, вам очень повезло! Последнее место рядом с мистером Реддлом, лучшим учеником… Он, несомненно, будет хорошим партнером в учебе! Хотя, признаться, я просмотрел ваши оценки из прошлой школы и могу сказать, что они вполне замечательны!       Взор ее невольно остановился на уже знакомом лице темноволосого юноши, сидящего в гордом одиночестве. Она смерила его спокойным взглядом, в ответ он обвел ее фигуру, стоящую в дверях, с ног до головы бесстрастным взглядом. Всего на промилю секунды Гаумдри показалось, что он раздражённо скривился, но виду особого не подал, дабы не огорчать одно из самых импонирующих его учителей. Том лишь отодвинул учебник по зельеварению и пересел ближе к стене, уступая тем самым девушке свое нагретое место.        — Благодарю, — смиренно заверила голубоглазая пока все ее внимание было сосредоточено целиком и полностью на лепете профессора, — Учебная программа в Дурмстранге была несколько другой.        Гвендолин, аристократично придерживая края юбки, аккуратно уселась на свое место рядом с Реддлом и не менее аккуратно положила свои учебные материалы с чернилами и пером на стол. Совершенно внезапно она вдруг почувствовала лёгкие похлопывание по плечу и тут же обернулась, увидев лицо улыбающегося ей гриффиндорского юноши.        — Могу я спросить? Вы наполовину вейла, да?        — Это довольно смелый вопрос, — приподняв в удивлении брови, с ухмылкой уклончиво парировала Гвендолин, — Но я не собираюсь на него отвечать и надеюсь, что ты просто пытался пошутить.       Минутное молчание.        — Нет, я не шутил — с усмешкой объяснил гриффиндорец и чуть склонил голову, — Я был абсолютно серьезен. Но теперь мне любопытно, как такая девушка, как ты, поступила в такое место, как Дурмстранг? Я думала, это был институт чисто для мальчиков.        — Не веди себя глупо, чтобы привлечь чье-то внимание, МакКиннон, — упрекнул его холодный голос откуда-то сбоку, в миг оборвав беседу между парнем и девушкой. Гвендолин повернула голову, наблюдая за тем, как сидящий рядом Реддл колким взглядом окинул сидящего за ними наглого гриффиндорца, — Сомневаюсь что твои вопросы имеют должный эффект. Ей, наверняка, попросту все равно.       Немое удивление промелькнуло на лице у блондинки, когда та смотрела на парня, сидящего рядом с ней. У Тома Реддла была действительно по-элегантному красивая прядь волнистых угольно-черных волос. Линия его подбородка была прочной, точеной, все с теми же высокими скулами, привлекшими ее внимание ещё тогда, в Большом Зале. И, к слову, на его одежде не было ни единой складки или потёртости, в отличие от Саймона Селвина.        — Не тебе меня учить, Реддл. Не все из нас могут быть такими «очаровательными», как ты.       Пареньку с Гриффиндора едва удалось скрыть острый яд, слышащийся в его надменном голосе, обращённой в сторону слизеринца. Однако, одного лишь предостерегающего взгляда Тома хватило, чтобы заставить уйти из конфликта.       Язвительная ухмылка появилась на лице Гвендолин и она славила Мерлина за то, что сидящий рядом Реддл этого не увидел. И все же ей в считанные секунды удалось подавить ее, прежде чем она медленно повернулась лицом к классу и размеренным тоном оповестила особо интересующихся, — На самом деле, школа Дурмстранг была основана женщиной по имени Нерида Вулчанова. Думать, что только мальчикам разрешено учиться было бы довольно парадоксально, не правда ли?       Никто не ответил на заданный вопрос, но, тем не менее, она хотя бы видела заинтересованность в глазах сидящих в кабинете людей. А также лёгкую улыбку, коей её наградил профессор. Весь оставшийся урок студенты сидели в полной тишине, конспектируя материал на пергамент.       Вскоре урок зельеварения стремительно подошел к концу и Гвендолин, бросив последний настороженный взгляд на соседа по работе, беззвучно собрала в переносную сумку свои вещи. Не став дожидаться когда все выйдут из класса, она в числе первых вышла из подземелий, даже и не предполагая, что ее могут встретить.       К Гаумдри сразу же подскочила появившаяся в поле зрения Джейн. Томпсон прокашлялась, видимо, из-за длительной ходьбы, после улыбнулась и заправила прядь темных волос за ухо уже привычным для Гвендолин жестом. Подобное когтевранка делала с тех пор, как только Гаумдри ее увидела.        — Саймон сказал мне, что у нас совместные Чары! — по довольной, но не менее сдержанной улыбке девушки Гвендолин поняла, что это, вроде бы, весьма неплохо.        — О, правда? Отлично, — кивнула Гвен с легкой улыбкой и отошла в сторону, пропуская незнакомого юношу вперёд, — Идём?       В шумной компании когтевранцев, шикающих друг на друга, дабы не мешать профессору вести урок, Чары прошло гораздо быстрее, нежели тянущаяся дисциплина по Зельеварению. В самом начале урока профессор сухо обвел взглядом подростков, видимо на их наличие или отсутствие доброго большинства, попросил студентов вкратце повторить суть выученного за прошлый урок заклинания прежде чем объявить, что следующий день будет посвящен изучению простейшего заклинания создания воды. Гаумдри подобное известие нисколько не напрягало, более того, девушка уже выучила большую часть подобных заклинаний в Дурмстранге, поэтому… Девушка не особо-то и волновалась по этому поводу.       Но во время следующей дисциплины по маггловедению Гвендолин едва ли смогла усидеть на месте — вот несколько данный урок был скучен для Гаумдри. Какой ей дело до того, что что магглам в некоторые моменты их жизни категорически не хватает электричества, воды и природного газа. Проще говоря, всех природных ископаемых.       И пусть данный факт преподносился преподавателем с крайне явным сожалением, большинству сидящих в кабинете студентам было откровенно наплевать на судьбу магглов и тонкости их жизни.       Блондинка искренне надеялась, что следующая учебная дисциплина, — Защита от темных искусств — не будет такой скучной и, на самом деле, бесполезной.       Маггловедение, по мнению Гвендолин, не более чем пустая трата времени.

***

      Узнать о том, что Реддл также учился в ее классе защиты от темных искусств и сдержаться от саркастичного фырканья было ну, просто, невозможно. На самом деле, во время дисциплины зельеварения она согласилась с Саймоном в том факте, что юноша со слизерина был действительно гениальным учеником. В особенности для своих лет. Но…       Она бессовестным образом наблюдала, как он записывал каллиграфическим почерком каждое продиктованное Слизнортом слово. Совершенно идеально, так писать люди попросту… Не могут? В какой-то момент, девушка и сама не успела понять когда именно, взгляд ее голубых глаз зацепился за сосредоточенно сжатые мальчишеские губы. Юноша, слушая учителя, был крайне увлечен, это было видно лишь по тому, как он держал свое перо в черной оборке, как он вдумчиво слушал, не поднимая головы в сторону учителя, как это делали многое другие студенты, лишь по всему этому она могла точно сказать, что он до совершенства собран. Да, возможно, подобный жест со стороны блондинки был очень рискованный; пялиться так открыто было крайне некультурно с ее стороны, но отвести взгляд от Реддла было попросту невозможно. К тому же, Гвендолин на подсознательном уровне будто бы знала, что он не просто так взял на себя обязанность ответить практически на все вопросы по программе урока: таким образом Реддл с неимоверной точностью вызвал у всех находящихся в кабинете молчаливое уважение к себе, без возможности оспорить все им сказанное.       И, черт возьми, эта темная тяжёлая аура, исходящая от Реддла, была поистине пугающей. И пусть перед всеми он блещет своей «гениальностью», что-то буквально кричали о том, что это лишь «цветочки». До ягодок слишком далеко.       Сдвоенное ЗоТИ со Слизерином; Гвендолин искоса поглядывала на кучку парней с зелёными галстуками, сжимая в руке древко палочки, спрятанной в глубоком кармане мантии. Не то, чтобы наличие слизеринцев портило всепоглощающую картину, совсем нет, просто… Не важно.       Ей пришлось признать, что более любопытным для нее было то, что Защита от Темных искусств будет значительно отличаться от занятий Темных искусств, которые она исправно с немалым интересом посещала в Дурмстранге.       Профессор Хогвартса, Галатея Мэррифот, была невысокой женщиной с длинными каштановыми волосами с серебряными прожилками. На вид очень приветливой и доброжелательной, но не менее строгой и дисциплинированной. И к тому же, Гаумдри мысленно отметила про себя, что женщина очень уверенно держала палочку в руках.       Профессор Мэррифот размеренным шагом проходилась между студентами, наблюдая и поправляя каждого ученика, предпринимающего попытки наложить Обезоруживающее заклинание на черном магическом манекен, вооруженном маленькой палочкой. Именно она при правильном выполнении заклинания должна буквально вылететь из деревянной руки и студента, принявшего попытку обезоружить.       Разумеется, факт того, что несколько студентов попросту не смогли наложить заклинание с первого раза, не был столь удручающий. Это лишь обозначало, что профессору есть с чем работать, а не просто ходить молча между студентами и с важным видом кивать, подбадривая и даря похвалу. И пусть лишь некоторым удачно получилось лишь заставить вражескую палочку вылетать из хватки манекена, в то же время как другим удавалось только заставить искусственную палочку дёргаться и раскачиваться из стороны в сторону.       Пока студенты продолжали переговариваться друг между другом, помогая тем самым и направляя палочку товарища в нужном направлении, Гвендолин, зная наверняка, что выполнить заклинание на отличную оценку ей удастся с лёгкостью, почувствовала ярко ощутимое возбуждение от предвкушения в своей груди, а именно: когда Реддл с блестящей точностью смог обезвредить манекен за считанные секунды, заставив вражеское древко палочку взлететь высоко в воздух, а после прямо в руку самого Тома. И, чего греха таить, это сразу же привлекло ее внимание.       Так значит, он легилиментик и с лёгкостью может наложить весьма приличное для своего возраста обезоруживающее заклинание.       Весьма впечатляет.       Когда подошла очередь Гвендолин продемонстрировать свое умение накладывать обезоруживающее заклинание, она с лёгким смущением заметила, как профессор Меррихротт с любопытством взглянула на нее, ожидая чего-то неизвестного от бывшей ученицы школы Дурмстранг. Широкой уверенной походкой, с наигранно-невинными глазами она подошла к манекену и приняла боевую стойку.       Гвендолин твердой рукой уверенно сюда древко своей палочки и, подняв ее, быстро произнесла: «Экспеллиармус!»       Мощная струя алого света вырвалась из ее палочки, прежде чем вражеская палочка вырвалась из хватки манекена с мгновенной силой. Маленькая полированная палочка приземлилась прямиком в свободную ладонь Гвендолин в мгновение ока, на что профессор Мэррифотт понимающе улыбнулась и сделала несколько заметок в своем небольшом блокноте. И, прежде чем обратиться к нескольким последним студентам, которые не совсем соответствовали стандарту обучения сегодняшнего урока, отпустила тех студентов, что уже сдали мини-зачет.       Когда группа довольных своим достижением предпринятым на уроке когтевранцев, наконец, отправились дружным строем на обед, Гвендолин с лёгким удивлением обнаружила, что пристально смотрит в сторону темных задумчивых глаз. Губы сами растянулись в еле заметной ухмылке, адресованной прямиком Реддлу, который, в свою очередь, с не менее очаровательной улыбкой на губах лице совершенно по-джентельменски придержал для нее дверь.       И, о Мерлин, в его взгляде было мало хорошего — вместо напускной доброты, которая явно не достигла его глаз, в них была вся хитрость, свойственная лишь представителю рыжей шерстке, именуемой лисой.       Гаумдри с вздёрнутый носом прошла мимо него, в безмолвном удовлетворении шагая по коридору. И блондинка почти сразу же обнаружила, что с нетерпением ждет обеда и возможности как следует отъесться.       К этому моменту она уже имела небольшое представление о том, где находится Большой Зал по сравнению с остальной частью замка. Подстрекаемая голодом, Гаумдри уверенно шла по коридорам, наблюдая за тем, как студенты собираются в некие компании и так же следуют прямиком в Большой Зал.       Джейн и Саймон жестом пригласили ее присоединиться к ним, как только заметили в поле зрения пришедшую подругу.        — Мэрион Туранг сказала мне, что ты знаток обезоруживающего заклинания, Гвендолин, — лёгким кивком поприветствовав подругу, сразу выдала Джейн и взяла бутерброд с сыром из блюдца перед собой, — Ты обезоружила манекена профессора Меррихотта, заколдованного непревзойденной жестокостью. Ну, это лишь со слов Мэрион.        — О Мерлин! Мы что, только что подружились с Темным Волшебником, Джейн? — Саймон с ухмылкой открыто издевался над подругой с притворным ужасом на лице, отраженным в сторону Гвендолин.       Блондинка уселась между парой и мягко закатила глаза, бесцеремонно схватила полный кубок пудинга из тапиоки. Разговоры когтевранцев не отличались особой индивидуальностью, девушки что-то бурно обсуждали, изредка бросая насмешливые взгляды на соседние столики, Гвендолин же слизывала с ложки шоколадный пудинг, борясь с желанием повернуться к столу змеиного факультета.       Стоит ли сказать, что желание, разумеется, взяло верх над разумом Гаумдри, и блондинка, оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, через плечо обернулась в сторону слизеринцев. Отыскать взглядом нужную компанию не составило труда, почти сразу же она обнаружила, что сидящие возле «орды слизеринцев» сидело несколько девушек, видимо, также входящие в «банду Реддла» и, кажется, совершенно открыто крутили хвостами перед ним и ещё несколькими юношами, сидящими рядом неким кругом вокруг Реддла.       Подобная картинка откровенного подлизывания со стороны эдаких «знатных леди» вызвало в Гвендолин нескрываемое отвращение, а их стремлению произвести на Реддла впечатление и вовсе заставило блондинку открыто скривиться.       Кажется, от этого у нее пропал аппетит.       Девушка отвернулась, искренне не понимая подобного поведения со стороны аристократок. Такое, на ее памяти, было и вовсе непозволительно для представителей «голубых кровей».       Гвендолин отложила ёмкость с пудингом и пару раз причмокнула, нахмурившись. Ей стоит перестать так открыто пялиться, иначе в дальнейшем она сможет увидеть что-то поистине отвратительное.

***

      Она знала, что ее следующим уроком будет Трансфигурация, которую она и ждала весь день. Возможность превращать вещи в другие предметы действительно интересовала девушек, к тому ж, в повседневной жизни подобный навык был как нельзя кстати. По прибытию в класс Трансфигурации у нее в районе живота будто бы взвился плотный узел. Возможно, из-за излишнего переживания.       Преображение предметов в другую форму казались для Гаумдри гораздо труднее, нежели те же Чары. Трансфигурация требовала от волшебника гораздо больших усилий и сосредоточения. Для того, чтобы в правильности превратить тот или иной объект во что-то другое, более полезное или, быть может, красивое... Для всего этого требовалась огромная концентрация магии, до предела точные движения палочки и правильное произношение заклинания.       Но совсем не это беспокоило Гвендолин.       Сжимая в ладони текстурированный клочок бумаги, который она почти бережно носила с собой в кармане весь день, ровно с тех пор, как толькосидела в черной заколдованной карете, девушка практически кожей почувствовала чье-то присутствие прямо перед собой.        — Ты выглядишь довольно взволнованной.       Гаумдри в одно мгновение вскинула голову и увидела стоящего рядом Тома Реддла, встречаясь с ним взглядом.       На памяти блондинки это были первые его слова, которые он сказал ей напрямую. Глаза в глаза, так сказать.       Почти сразу же в светловолосую голову девушки пришло осознание того, что она проведет с ним ещё один урок трансфигурации. Невольно губы растянулись в полуулыбке, однако Гвендолин быстро подавила ее и одарила стоящего напротив себя Реддла изучающим взглядом        — Я в порядке, спасибо.       Мрачное выражение, которое было трудно расшифровать в точности, почти незаметно промелькнуло на его невыразительном до этого момента лице и он одним лишь жестом пригласил ее войти в класс. Не теряя ни секунды, Гвендолин послушно вошла и уселась в самом начале кабинета, позволяя ещё одной когтевранке сесть рядом.       Все начало урока девушка ловила на себе взгляд соседки по парте и, не выдержав, вскинула голову, вопросительно качнув головой. Но девушка лишь кивнула на чернила и поинтересовалась, не может ли она тоже пользоваться ими на сегодняшнем уроке, ибо свои она оставила в комнате. Разумеется, Гвендолин дала свое согласие, поставив баночку посреди деревянной парты и одарила соседку добродушной улыбкой.       Вскоре в кабинет уверенным вошел профессор Альбус Дамблдор, за которым и зацепился голубоглазый взгляд блондинки. Та неусидчиво ерзала на стуле, ладонью возясь с листом бумаги в кармане. Остальная же часть ее тела оставалась неизменно неподвижной. Профессор Дамблдор, к счастью, совсем не заметил этого испытывающего взгляда, лишь неторопливо прошел к передней части класса, разворачиваясь и окидывая взглядом всех студентов. Видимо, подсчитывал общее количество студентов, присутствующих на уроке.       Бесспорно, для своих лет профессор Дамблдор выглядел вполне сносно: у него была аккуратно подстриженная борода и поблескивающая застенчивая улыбка. Блестящая ткань сливового цвета ниспадала с его плеч и очки. Очки в форме полумесяца, из-под которых он лукаво смотрел, думая о чем-то своем. И, кстати, когда мужчина прошел мимо парты за которой сидела мисс Гаумдри, она уловила слабый запах чего-то сладкого, исходящий от профессора.       Да, возможно, Гвендолин могла и ошибаться, но, Мерлин, она могла поклясться, что он украдкой взглянул на нее. Именно поэтому девушка терпеливо прикрыла глаза на секунду и собралась с мыслями, а затем не спеша приоткрыла веки и уставилась в невидимую точку прямо перед собой.       По истечению урока Гвендолин с уверенностью обнаружила, что профессор Дамблдор был совсем не похож на любого другого учителя, у которых она училась раньше. Мужчина был довольно-таки добрым, изворотливым, весёлым и общительным. Ничего, что могло бы напомнить Гвендолин про учителей в Дурмстранге. Также она обнаружила, что с жадностью переписывает записи, цепляясь за каждое произнесенное профессором слово.        — Сегодня мы будем заниматься трансфигурацией человека.       Гомон шепота разом разнесся по всему классу, стоило лишь студентам услышать подтемку сегодняшнего занятия. К слову, это было неспроста — ходили слухи, что трансфигурировать человека было достаточно сложно, в особенности, если ты ещё не больно-то и приуспел хотя бы с трансфигурацией различных предметов.       Проигнорировав шепотки, Дамблдор большими буквами написал на доске сложную формулу, которую студенты могли скопировать пером Феникса.       Сразу же после того, как класс переписал сложную формулу, название самого заклинания и прослушал небольшую лекцию, Дамблдор вызвал некоторые артефакты. Все нужные зеркала были расставлены по периметру комнаты, и солнечные лучи просачивались через окна, падая на витражи.        — Известно, что в 1600-х годах у Таддеуса Туркелла было семь сыновей, — вслух размышлял Дамблдор, желая оповестить студентов для большего понятия данной темы, — Все они были сквибами. — мужчина улыбнулся и вытащил палочку из кармана. — Туркелл был так зол, — Дамблдор сделал секундную паузу, проходя через комнату и сунув в рот на вид что-то вроде конфеты, — И он превратил их всех в ежей.       Несколько студентов беззвучно захихикали после слов Дамблдора, который просто приятно улыбнулся и подошел к одному из зеркал.        — Однако, сегодня вы попытаетесь изменить цвет бровей.       Профессор сразу же после своих наглядно продемонстрировал это, сделав свои ранее рыжие брови ярко-фиолетовыми, — Но будьте предельно осторожными. Вы ведь не хотите остаться и вовсе без бровей, верно? Начинаем.       По команде ученики повставали со своих насиженных мест и оказались прямиком перед своим зеркалом, отведенных профессором специально для каждого студента персонально. Видимо, именно для того в начале урока Дамблдор просчитывал количество присутствующих.       Гвендолин молча последовала примеру остальных студентов и заняла одно из свободных небольших зеркал, обращенное к земле. Встав возле него, девушка присмотрелась к собственному отражению, будто бы на глаз оценивая свое лицо. И только после нескольких минут интенсивной концентрации над предстоящим заклинанием она затылком почувствовала, что кто-то стоит позади нее и внимательно наблюдает за ее деятельностью. Подняв глаза и выискав в зеркальном отражении лицо стоящего позади, она с удивлением увидела профессора Дамблдора, стоящего на вежливом расстоянии от нее, сложив руки на уровне груди и оценивающе наблюдая за ее работой.       Они смотрели вот так вот друг на друга через зеркало с минуту, не разрывая зрительного контакта. Глаза мужчины были настолько ярко-голубого цвета, что девушка была просто уверена, что никогда ранее она не видела такого сверкающего оттенка, отображаемого в паре радужных оболочек.        — Кринус Муто, — прошептала она, поднимая палочку и попутно отводя взгляд уже на собственные глаза. Девушка совершенно не любила вот так вот смотреть кому-то напрямую в глаза, да ещё и знать, что на нее смотрят в ответ.       Превзойдя все ожидания, ее светлые брови начали стремительно трансфигурироваться в более темный оттенок золотого, глаза Дамблдора же, продолжающие наблюдать за девушкой, а отличие от нее самой, слегка расширились в немом удивлении. Мужчина уже особым образом вгляделся в миловидное лицо, словно намереваясь найти что-то, чего там и в помине не было.       Профессор Дамблдор был не единственным, кто столь открыто и нагло пялился на девушку, что она и заметила, с напущенной осторожностью покосившись куда-то в сторону. И пусть её предчувствие говорило лишь о том, что, о Мерлин, да кому она сдалась, однако, Гаумдри все же наткнулась еще один темный взгляд, направленный куда-то в область ее лба.       Том Реддл смотрел на нее нечитающим взглядом, от которого, право, у девушки чуть не встали дыбом волосы. Вероятно, у юноши не совсем получилось изменить цвет бровей, ведь, как заметила блондинка, всего одна бровь была ярко-красного цвета, другая же имела привычный вид и, возможно, таковой успех когтевранки «смутил» змеиного предводителя.        — Вы хорошо поработали сегодня, дамы и господа! Продолжайте также усердно работать и мы с успехом продолжим изучать трансфигурацию людей в течение этого семестра, — раздался одобрительно-подбадривающий голос профессора Дамблдора и, как оказалось, теперь он стоял в другом конце класса, наблюдая с интересом и за другими студентами тоже.       Сразу же после окончания урок Гвендолин просветленно моргнула, глубоко вздохнув. Гаумдри, решив не мучить себя более раздумьями о заклинании, ведь оно ей далось вполне легко, поспешно схватила свои вещи и сунула палочку обратно в мантию. Ее рука нежно погладила листок бумаги в кармане.       Шагая в полном одиночестве по длинным и незнакомым коридорам Хогвартса, Гвендолин подавила в себе возродившееся желание вслух проклясть молодую пару, которая открыто проявляла довольно многозначительную и пикантную привязанность друг к другу прямо посреди пустого коридора. Видимо, думали, что тут их никто не увидит. И, судя по жёлтым галстукам, парочка влюбленных происходила прямиком из Пуффендуйя — факультета заядлых добряков.       Гвендолин многозначно фыркнула, проходя мимо милующихся, которые не обратили на недовольство девушки совершенно никакого внимания, все так же стоящих в обнимку.       Нашли место, тоже мне.       Настроения девушки по истечению всего учебного дня было вполне сносное, поэтому, желание хотя бы частично изучить свой новый «дом» Гвендолин не стала отбрасывать в сторону. В частности, она направлялась в библиотеку, место полной тишины и покоя. Да, профессора не поручали сегодня студентам больно уж много домашних заданий, но Гвендолин, несмотря на этот, решила, что было бы разумно не откладывать какие-либо проекты на завтрашний день, если их можно пока ещё сделать сегодня. В конце концов, той же ночью у нее был еще один урок — полуночная астрономия.       Дурмстранг никогда не преподавал астрономию в качестве полноценной дисциплины, но несколько лет назад Гвендолин занялась изучением звёзд и различных созвездий в качестве обычного хобби. Большой дом, в котором девушка жила в детстве, находился в бельгийской деревне, вдали от соседей, поэтому небо было темным, а звезды были яркими. Это была идеальная тренировочная площадка для любого молодого астронома.       Гвендолин с завидной скоростью закинула в сторону свои мысли о прошлом, стремительно приближаясь к библиотеке. В частности своей, она направлялась в библиотеку не просто так — девушка хотела одну книгу, на которую она наткнулась, когда была в Дурмстранге, но так и не успела приступить к чтению в силу личных проблем.и недостатка времени.       Как только она вошла в почти пустое помещение с множеством стеллажей, полок и различных книг, у Гвен возникло предчувствие, что книгу будет достаточно трудно найти самой в таком лабиринте книжных полок. Столбцы за столбцами; десятки тысяч книг; тысячи полок; сотни узких рядов. Было бы почти невозможно найти уровень учебника зельеварения там, не говоря уже о книге, которую она желала!       И она сомневалась, что книга будет связана со «вкусами» Хогвартса.       Девушка неспеша прошлась между стеллажами и просмотрела несколько сразу несколько разделов, стягивая с полок разные книги, привлекших ее внимание. Достижением было уже то, что она нашла хотя бы пару интересующих ее древних фолиантов, которые, по ее мнению, пригодятся для трансфигурации и заклинаний. Но она так и не нашла то, за чем пришла. Пройдя через лабиринт, казалось, целую вечность, она наконец, наткнулась взглядом на закрытое помещение, с громкоговорящей надписью на двери.       Запретная часть библиотеки была облицована темным полированным деревом и пахло старым затхлым пергаментом.       Гаумдри мельком бросила быстрый взгляд на сидящего за столом библиотекаря: пожилая женщина не обращала на девушку совершенно никакого внимания.       И пусть несмотря на то, что ученику шестого курса уже было разрешено входить в Запретную секцию без записки от учителя, Гвендолин мысленнорешила, что будет лучше вести себя более сдержанно, непринужденно гуляя между стеллажами и не привлекая к себе особого внимания. Как никак, она новенькая и подобные «выкрутасы» были совершенно ни к месту. В успешной попытке воссоздать непринужденный вид на своем лице, Гвендолин внимательно рассматривала полки с корешками книг так, будто ее это действительно интересовало. И лишь один вопрос за это время всплыл в ее голове: зачем?       Нужно книги все равно не месте не оказалось — пустое место смотрело на девушку насмешливо, из-за чего Гвендолин сжала кулаки от немой досады, но все так юе, но сохраняла внешнее спокойствие. Ей просто нужно было набраться терпения, книгу, так или иначе, вернут.       Кто еще захочет прочитать книгу, в которой она так отчаянно нуждалась? Учитывая тот факт, что такая школа как Хогвартс в штыки не принимал Темные искусства.       Два голоса, исходящие откуда-то неподалеку, вырвали ее из внутренней беседы самой с собой.        — Тебе действительно нравится эта книга, Том!       Гаумдри дёрнулась словно от пощёчины, шагнув вперёд и желая рассмотреть того, а кому обращается библиотекарь.       Подтверждая все ожидания Гвендолин, губокий очаровательный голос прозвучал в ответ, — Я позабочусь о ней, не волнуйтесь.       Блондинка подозрительно прищурилась, стоило лишь высокая, худощавой и, несомненно, узнаваемой фигуре элегантно пройти мимо секции запрещенного доступа. Без колебаний девушка последовала за знакомой фигурой, поспешно окинув Реддла изучающим взглядом: парень заботливо держал на сгибе своей подтянутой руки небольшую книгу с корешком из темной черной кожи, вышитой пурпурными нитками.       И, Мерлин, это она.       У Тома Реддла была книга, которую она искала.       Зачем Тому Риддлу нужна книга о темной магии?       Когтевранка «прочистила» голову от ненужных на данный момент домыслов и немедленно шагнула за Реддлом, придавая своему лицу как можно больше беспристрастия и небрежности. Как можно незаметнее она встретила уверенную походку слизеринца и приветливо поприветствовала его, прямо как старого друга.        — Ты идешь в Большой Зал на ужин, верно?       Ее водянистые голубые глаза смотрели вверх с мерцающей невинностью и острым чувственным знанием. Том слегка вздрогнул от внезапного звука ее голоса, но, тем не менее, в нем сосредоточенная аура, которая буквально кричала о своей готовности ко всему, а в особенности к неожиданностям, даже если его застали врасплох.       И как бы она не хотела, но ее острый взгляд не успел уловить легкое движение его руки, которой бережно прижал к себе черную книгу. Однако, вопреки всем ее ожиданиям, Том не отступил на шаг назад, не бросил в нее колкий взгляд и даже не скривился, лишь нахмурился, учтиво поклонившись и шепотом несдержанно произнеся «О, Гаумдри» своим поистине мягким, глубоким и в высшей степени учтивым тоном.       Вполне вероятно что подобное могло спровоцировать других студенток в Хогвартсе в буквальном смысле слова превратиться в обморочную лужу у его ног, Гвендолин Гаумдри же вполне привыкла к фальшивой лести со стороны юношей за все те годы, проведенные в институте Дурмстранга. Школа была полна влиятельных семей сторонников превосходства; нужно было знать соблазнительные заговоры своих врагов, дабы не попасться как какая-нибудь глупая юница, верившая каждому первому встречному. В конце концов, с медом можно поймать больше мух, чем с уксусом, как говорится.       Для Гвендолин было очевидно, что Том Реддл пытается быть очаровательным, тем самым оставляя при себе титул «лучшего».       Теперь же на лице его растянулась ленивая, но не менее блестящая ухмылка, которая, несомненно, скорее всего, ослепляла всех его сверстников. В тусклом освещении коридора за пределами библиотеки его глаза искрились чем-то поверхностным. И, можно признать, даже Гвендолин со своей привычке к подобному поведению не смогла не оценить мастерство этого юноши в женском обольщении.        — На самом деле, я направляюсь в подземелье Слизерина, — монотонно объяснился Реддл, заглядывая в голубые глаза собеседницы и тут же усмехаясь ещё больше, видя, как та их опускает куда-то в пол, ему под ноги, — Тебе понравился твой первый день в Хогвартсе? Кажется, ты хорошо приспосабливаешься, — мягко заметил он, кивнув на библиотеку.        — Хм, тут все по-другому, не так, как в Дурмстранге. И ещё… Я не совсем уверена, что смогу в первое время сориентироваться в замке. Он большой,  — пожав плечами, ответила с притворным интересом, сунув руки в мантию. Разумеется, она понимала, что интерес с его стороны не более, чем обычная вежливость. Но, тем не менее, слышать подобное это было приятно. Приятнее чем с Саймоном.       Взгляд Гвендолин невольно скользнул по вверх, прямиком по подтянутой груди юноши, а следом и к блестящему серебряному значку, который был прикреплен к его нагрудному карману.        — Готовишься к исполнению своих обязанностей старосты?       Ее голубоглазый взгляд сознательно упал на черную книгу с пурпурной нитью, но она не позволила ему задержаться на ней стиль долго, чтобы Том мог это заметить. Вместо этого она изобразила какую-то отдаленно-соблазнительную улыбку на лице, неосознанно приблизившись к Реддлу на шаг ближе. Для парня подобный жест с ее стороны не остался без внимания, но, несмотря на весь его настрой, Реддл остался стоять на месте.        — Да, верно, — учтиво заметил он будто натренированным голосом. На слух мальчишеский голос был гладким словно шелк и, кстати, имел загадочную водянистость, заставив волоски на теле Гвендолин буквально приподняться.        — Профессор Слизнорт любит следить за тем, чтобы его факультет выполнял свои обязанности, — более пояснил старшекурсник, — Мы выигрывали факультетский кубок последние два года подряд и, кажется, что наш декан совсем не хочет терять титул. Да и мне этого не особо хочется.        — Разумеется.       Гвендолин будто бы через силу выдавила из себя кислую улыбку на его легкое объяснение, но ни разу не подумала о том, чтобы ослабить бдительность. Юноша перед ней был, как она уже успела убедиться, опытным легилиментом и даже сейчас, заведя с ней этот блаженный разговор, всеми силами пытался увидеть ее мысли. Конечно же Гаумдри совершенно не собиралась играть с красивым лицом и гладкими словами — она напрочь позаботилась о том, чтобы ее разум был как никогда защищен, а ладонь, спрятанная в глубоком кармане мантии и вовсе сжала пальцы вокруг плотного древка палочки.       С таким же небрежным остроумием, что источалось при их непринуждённой беседе, когтевранка кивнула в сторону книгрив его руках, — Не возражаешь, если я одолжу ее после тебя? Секреты самого темного искусства Оула Буллока — восхитительное чтиво. Эта книга является одной из моих любимых.       Блондинка с нескрываемым любопытством наблюдала за тем, как харизматичное выражение лица Реддла сменяется на что-то слегка зловещее и, кажется, до чёртиков раздраженное. Том нахмурился, уставившись в глаза собеседницы и подошёл ближе, кивнув на книгу в своей руке.        — Эта книга? Я и не думал, что тебя заинтересуют такие темные темы, Гаумдри, — тон, с которым Том произнес это явно не предвещал ничего хорошего. С ухмылкой, его слова-насмешки слетали с чувством легкости и игривости. Гвендолин слегка оторопела от подобной смены тона со стороны собеседника, но виду особого не подала, лишь сложила руки на уровне груди, тем самым будто бы защищаясь. Язык его тела, к слову, тоже был весьма бесстрастным, отстраненным, а глаза — глубокими водоемами очаровательного оникса, но далеко под их темными водами лежало презрение, на которое Гвен не преминула обратить внимание.        — Значит, ты не знаком с учебной программой Дурмстранга, не так ли? — застенчиво возразила она, уклончиво склонив голову набок. – И, судя по тому, как выглядят наши одноклассники во время дисциплины по Защите от Темных Искусств, — за исключением вас — они не знакомы с собственной программой обучения Хогвартса, не говоря уже о других институтах.        — Я бы сказал, что ты довольно близка к истине, — с толикой самодовольства усмехнулся Том, но даже острый слух Гвендолин не смог расслышать подробную насмешку.       Натренированный взор Гвендолин все также следили за его невозмутимым выражением на лице, стараясь разглядеть хоть что-то, хотя бы отдаленно похожее на на отличительный просвет проблесков эмоций, стараясь замаскировать собственные выводы веселым взглядом.       Неожиданно для самой же себя приблизилась к слизеринцу, который возвышался над ней, как минимум, на полторы головы и, шагнув ещё ближе, прошептала:        — Итак, могу я ли спросить, почему тогда тебя интересуют «Секреты самого темного искусства»? Тебе нравится то, что говорит Баллок, верно? — она почти сразу же ​​замолчала и как-то диковато ухмыльнулась, судорожно метаясь взглядом от глаза к глазу напротив стоящего.       Том, оставшийся стоять на месте до последнего, смотрел на нее несколько продолжительных секунд, мысленно тщательно взвешивая свой ответ. Более того Гвендолин почти отчётливо могла видеть, как в его голове безумно крутятся шестеренки, но внешне он был все так же полностью собран. Совершенное сосредоточение.       Чертов красавец.       Постепенно на его лице расплылась искривленная улыбка, когда он выпрямился и с видом превосходства оступился на пару шагов назад.        — Будьте осторожны с теми, с кем имеете честь играть, мисс Гаумдри.       И пусть голос его был до ужаса ровным и мягким, темные таинственные глаза его были целиком и полностью пропитаны издевательским ядом. И, Мерлин всемогущий, Реддл выглядел так неприметно, будто…       Будто будто он говорил о чем-то столь приземленном, как погода.       Гаумдри, вопреки ожиданиям Реддла, никак не ответила на его столь явное и открытое предупреждение. Девушка просто стояла, глядя на слизеринского старосту с неизвестным доныне чувством неизвестного любопытства. Ее водянистого цвета голубые глаза в единый миг встретились с его темными глазами в злобном удивлении. А потом…       Крошечный рывок, еле заметный рывок в области ее затылке, как будто призрачные руки со всей силы пытались проникнуть в ее череп, прямиком в ее защищённое сознание. Почувствовав это, девушка немедленно прервала зрительный контакт и отступила на пару шагов назад.        — Ты же не хочешь хочешь быть наказанной за свои глупые слова, брошенные в порыве минутной глупости, верно?        Издевательская ухмылкой, с которой он предостерег ее не предвещала полным образом ничего хорошего. И, кстати, голубоглазая когтевранка, что уже ругала себя за столь подвешенный язык, в десятый раз прокляла саму себя за несдержанность.       Сказав это, Том Реддл окинул ее последним оценивающим взглядом, все также удерживая на лице маску полного спокойствия, а после изящно развернулся и ушел, с видом того, будто бы он был самым настоящим королем этого замка. При интенсивной ходьбе мантии его шелестели вокруг худощавого тела, как пара шелковых крыльев и в контрасте с лёгкими сумерками, это выглядело действительно эффектно.       А Гвендолин Гаумдри мысленно проклинала себя всеми известными ей ругательствами, продолжая наблюдать за размеренными шагами слизеринца, удерживающего у груди нужную ей книгу. И она смотрела ровно до тех пор, пока высокая фигура не скрылась с ее взора.       Пусть она и защитила свой разум от второй попытки Реддла вторгнуться в ее мысли, но теперь ее мучила непреодолимая потребность узнать, почему у Тома Реддла была книга, в которой рассказывалось о самой темной магии в волшебном мире. Несколько идей разом пронеслось в ее голове и она примерно взвесила все возможности каждого затруднительного положения. В голове, словно по команде, раздался тихий голос самой же себя, подбадривающий ее и напоминая ей о том, как он угрожал наказать ее, если наглая когтевранка продолжит с любопытством интересоваться его делами       Гвендолин вдруг расплылась в блаженной ухмылке и медленно вышла из транса, а потом сразу ей стало понятно, почему именно она попала в Когтевран. У нее было сильное желание выяснить причину чего-либо и пусть это было совсем не ее дело.       Всегда так было и подобная черта характера часто доставляла девушке неприятности в повседневной жизни. Все свое детство Гвендолин была озорной, шальной маленькой девочкой. Ей было любопытно буквально все в этом мире, она всегда совала свой любопытный нос туда, где ему было, зачастую, не место. Да и с возрастом подобная черта характера не изменилась. Вот только теперь она больше не была невинным ребенком, которого можно было прогнать. Она представляла угрозу. Она не могла просто забыть то, что видела и Том это прекрасно осознал, увидев ее интерес к своей персоне.       Осознав, наконец, что теперь она мало что может сделать с книгой, Гвендолин поспешно решила спуститься в Большой Зал на ужин. Зачарованный потолок изображал чистое небо, мерцающие вдали звезды. Условия были идеальными для урока астрономии.       По приходу в Большой Зал девушка стремительно двинулся в сторону своего стола, где уже собралось по меньшей мере более целого факультета. И почти сразу же, как только Гаумдри подошла к одному из свободных мест, кто-то со стороны втянул ее в разговор.        — Ты знала кого-нибудь по фамилии МакМиллан в Дурмстранге?       Блондинка заинтересованно обернулась и увидела перед собой миниатюрную слизеринку с короткими светлыми волосами. У девушки с первого взгляда же можно было распознать аристократичные черты лица — все было практически идеальным, прямой вздёрнутый кончик носа, пухлые губы и поистине выразительные глаза. Девушка была красивой.       Слизерина почти сразу же продолжила свои объяснения, увидев немой вопрос в глазах Гаумдри.        — Знаешь Моргану МакМиллан? Она моя будущая троюродная сестра.       Гвендолин невольно вспомнила роскошные вечерние приемы, устроенные семьей Макмиллан. Разумеется, это была чистокровная семья, имеющая в своих владениях роскошные мэноры на востоке центральной части Швеции. Моргана была на год младше Гвендолин, а значит и училась на год младше, но любила вести себя так, как будто она уже давным давно окончила школу и была некой предводительницей.       Гвендолин блондинка понимающе улыбнулась, коротко кивнув.        — Да, я знакома с ней. Так вы родственники?        — О, мы не связаны кровью! Как я уже сказала, мы будем троюродными сестрами. Она связана родством с моим нынешним женихом. Его мать, которая не связана со мной по крови, является сестрой матери Морганы. Получает довольно сложно, — легкомысленно ответила девушка, пожав плечами — В любом случае, меня зовут Вальбурга Блэк. Седьмой год.        — Гвендолин Гаумдри, — кивнула блондинка, представившись, — Могу предположить, что ты уже слышала обо мне в день распределения.       Ныне представившаяся Вальбурга растянула свои пухлые розовые губы, подкрашены бесцветным блеском в игривой улыбке, согласно кивая и отмахиваясь.        — В Хогвартсе ходят слухи. Должна признаться, я была очень удивлена, когда тебя распределили в Когтевран. Я знаю, насколько важна чистота крови для студентов Дурмстранга и поэтому была уверена, что тебя отправят к нам, в Слизерин! Но, — она ​​задумчиво вздохнула, — Я предполагаю эта тупая старая шляпа думала, что ты слишком большой книжный червь для нас.        — Вальбурга, кто это?       Высокая девушка с вьющимися черными волосами подошла к паре с любопытной улыбкой. Она аристократично приподняла бровь, глядя прямиком на Гвендолин, которая уже однажды видела ее, в открытую подлизывающейся перед Томом Реддлом за слизеринским столом.        — Это подруга Морганы! Девушка, которая только что перешла из Дурмстранга! Гвендолин, это Лукреция Блэк. Она тоже учиться тут уже седьмой год и ещё она двоюродная сестра Морганы по крови. Я имею в виду, она тоже моя кузина, конечно, — две девушки негромко хихикнули и украдкой посмотрели друг на друга.        — Она также будет моей невесткой.       Миловидное до этих пор бледноватое лицо Гвендолин в одни миг помрачнело когда она примерно да разобралась в представленной перед ней ситуации. Маленькая блондинка по имени Вальбурга Блэк была помолвлена. И с кем помолвлена? Лукреция Блэк приходилась ей двоюродной сестрой. Они собирались стать невестками. Гвендолин закусила губу, поглядывая на обеих девушек поочередно.       Конечно же она знала, что инцест как таковой никогда не был редкостью в богатых волшебных семьях. Они часто были одержимы чистотой крови и единственный способ обеспечить эту чистоту крови — выдать детей друг другу замуж. Братья женились со своими сестрами, двоюродные братья и сестры спали в одной постели, рожали детей и все это было сделано лишь для того, чтобы убедиться, что род чистокровной семьи не испорчен.       Например, Гвендолин пришла к выводу, что Вальбурга Блэк на самом деле была помолвлена ​​со своим кузеном, предположительно братом Лукреции Блэк. Ее живот слегка стянуло неприятным спазмом.        — Я же могу рассчитывать на твою компанию ещё какие-нибудь в следующий раз, да? — как бы невзначай попросила Вальбурга, кивнув для полноты всей картины, —  В Хогвартсе не так много людей, которые разделяют те же идеалы, что и мы. Кроме того, ты принесешь новый виток сплетен в наш круг! — со смешком добавила.        — О, я приложу все усилия.        — Отлично. Увидимся. Береги себя!       После блондинка лишь наблюдала за тем, как две девушки, переговариваясь между собой, отступили к столу Слизерина, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на своем предыдущем интересе: еда. Саймон, как оказалось, занял ей вполне неплохое местечко за столом Когтеврана. И Гвен, аккуратно бросив книги на стол, села за стол.        — Что это, черт возьми, было? — его удивленный тон и то, как он смотрел на девушку с широко распахнутыми глазами, заставил Гвендолин хмыкнуть. Джейн же просто фыркнула, не разделяя удивления своего друга.        — А ты разве не понял? Они вербовали ее.        — Вербовали меня? — слегка грубо переспросила Гвендолин, уставившись прямиком на Томпсон.       Джейн, будто бы не заметив тона новенькой, лишь закатила глаза.       — Да, вербовали тебя в их маленький круг зла. Все просто, ты вполне соответствуешь их критериям: чистокровные и красивые.        — А ты чистокровная? — внезапно влез в разговор сидящий до этого молча Саймон. Он, кажется, машинально поправил очки, которые и без этого вполне неплохо сидели на его переносице и несколькими большими глотками отпил тыквенного сока. Джейн же бросила на него взгляд выразительный взгляд, который Гвендолин не до конца ещё поняла и смогла разобрать.        — Не то, чтобы это действительно важно…       — Это важно, — практически сразу же возразила Гаумдри и мысленно дала себе ладонью по лбу, — Ну, это имеет значение… — она ​​поймала на себе изучающий взгляд Джейн и быстро поправилась, — Для некоторых.        — Только не говори мне, что ты тоже одина из тех идиотов с предрассудками, — буквально выплюнула разочарованная словами подруги Джейн, откусывая от злости жареный картофель, — Когтевран не подходит для таких важных снобов.        — Нет.       На самом деле, Гвендолин не до конца осознавала, зачем и кому она лжет, но ей и правда не терпелось сменить тему разговора на что-то более безобидное. И она, к сожалению, не нашла на что. Весь ужин Гвендолин провела молча, слушая разговоры близсидящих одноклассников.

***

      В Башню Когтеврана девушка вернулась всё также одна. Джейн в компании Саймона должна была пройтись до кабинет декана Когтеврана и забрать расписание вечерних патрулей, поэтому Гвендолин не стала напрашиваться за компанию и решила пойти и подготовиться как следует к Астрономии. Винтовая лестница, казалось, поднималась бесконечно и Гвен действительно почувствовала сильное облегчение, когда добралась, наконец, до нужной вершины. Бронзовый дверной портрет встретил ее очередной загадкой.        — Что ломается, если его не удерживают?       Брови Гвен слегка нахмурились, она усиленно обдумывала вопрос и, наконец, ответила.        — Обещание.       Большая деревянная дверь с громким скрипом распахнулась, пропуская девушку внутрь гостиной Когтеврана, интуитивно девушка двинулась внутрь, прямиком к теплому камину и, поняв, что в гостиной на данный момент никого, свернулась калачиком на одном из синих кожаных диванов.       До Астрономии времени предостаточно, поэтому, открыв первую страницу книги о Преображении, которую Гаумдри достала из библиотеки и начала читать.       Минуты по-незаметному быстро превратились в часы, по истечению времени в гостиной все больше стало появляться студентов Когтеврана. Кто-то пришел с прогулки, кто-то с занятий, а кто-то и просто выполз из своей спальни слегка развеяться у теплого камина. Но, тем не менее, большое количество студентов ни грамма не помешали любопытной Гвендолин продолжить чтение. Со временем голова ее стремительно наполнилась любопытными фактами о трансформация анимага и только лишь когда несмелый кашель откуда-то сверху прозвучал, Гаумдри вскинула голову вверх. Перед ней возвышался Саймон.        — Твой урок астрономии начнется ровно через полчаса. Мы с Джейн только что вернулись от декана, — он с удивлением посмотрел на книгу у нее на коленях, — Ты прямо сейчас прочитала все это?       Гвендолин согласно кивнула, тем самым молча отвечая на вопрос и с кряхтением встала с диванчики, потянувшись при этом как следует.        — Неплохая книга, советую тебе ее почитать, — протянув Селвину книгу, Гвендолин вышла из комнаты.       Астрономическая башня, открывающая столь прекрасный вид на пейзажи местного озера и возвышающихся холмов была расположена прямиком над библиотекой, которую обнаружила Гвендолин ещё днём — девушка на подсознательном уровне осознавала, что риск опоздать дисциплину явно не лучший вариант. С ее пунктуальностью блондинка бы предпочла рано прийти в класс, нежели опоздать.       Предстоящая ночь была не особо яркой, мягко говоря. И пусть звёздное небо было чистым от туч и облаков, луна светила далеко в небе всего-лишь тонковатым полумесяцем.       Гвендолин с интересом смотрела в ночное небо, прекрасно осознавая, что это было совершенно то же самое небо, что она видела и в Дурмстранге, но, честно говоря, атмосфера Хогвартса делала все буквальным образом волшебным. Атмосферности замку было не занимать и Гаумдри была готова это признать. Хогвартс с самого приезда казался девушке бесконечным и сверкающим различными огнями, тогда как Дурмстранг казался более чем темным и пустым. Вакуум, который высосет душу из человека, если он будет смотреть на него достаточно долго.       Она покачала головой, обеспокоенная своими абстрактными мыслями.        — Астрономия — это ветвь гадания, — произнес в тишине мягкий юношеский голос, буквально вырывая стоящую у перил блондинку из навязчивых мыслей о прошлом. Ей стоит прекратить так часто сравнивать свою прошлую и настоящую жизнь, неспроста люди говорят, что нужно жить настоящим, а прошлое отпускать, —  Это единственный аспект данного исследования, который я действительно могу терпеть.       Гвендолин, почему-то сразу же узнав этот голос, не спеша оттолкнулась и повернулась, увидев мистера Реддла. Слизеринец стоял неподалеку от когтевранки, хладнокровно поглядывая в пустоту ночного неба. Гаумдри мысленно удивилась тому, что стоящий позади нее в одной лишь школьной форме, без мантии, юноша решил с ней заговорить. Инцидент в библиотеке дал ей наверняка понять, что ему не приятна её компания. Лунный свет обрамлял его точеное лицо сероватым цветом, освещая все черты его ярко выраженной челюсти. Признаться честно, выглядел он призрачным, каким-то неземным что ли.       Гвендолин не стала любезничать, лишь кивнула в знак приветствия, не удостоверившись даже, увидел Реддл этот жест или нет. Ее это не особо волновало. Она думала лишь о том, как он угрожал ей, как пытался заглянуть в ее мысли. А также она почему-то отчётливо представила, как он мог бы удобно столкнуть ее с края Астрономической башни и избежать наказания за это. Ведь… Сказать о том, что она была крайне неосторожна и попросту вывалилась за перила вполне представлялось возможным.       Молодые люди были совсем одни, видимо, они оба были сверхпунктуальны, не иначе.       Чтобы избежать возможности быть сброшенной за собственный излишний интерес, когтевранка предпочла начать более непринужденный разговор.        — Кажется, мы делим несколько дисциплин вместе.        — Фактически, четыре. — назойливое чувство того, что он мог бы предположить о чём именно думает девушка действительно пугало. Приняв ее «игру», юноша поддержал столь невинную беседу, показавшись перед собеседницей поразительно наблюдательным. его очаровательное выражение потемнело, когда он стал более серьезным.       Том неспеша подошёл ближе к девушке, становясь сбоку от нее, не отрывая взгляда от ночного пейзажа, заложил руки в замок за спину, — Гвендолин, — его голос, обратившийся к ней по имени, действительно вызывал непонятную для Гаумдри дрожь, которую она старательно скрыла, вновь приблизившись к перилам и облокотившись на них. Этим самым она показала, что готова продолжить с ним разговор, — Скажи мне, Дурмстранг научил тебя как защищать свой разум, верно?       Глаза его с толикой блестящего любопытства смотрели куда-то поверх ее глаз, будто бы он пытался увидеть ответ на свой вопрос прямиком в ее голове, без помощи легилименции. Это выглядело жутковато, на самом деле. Особенно учитывая то, что они всё ещё стоят возле перил, обманчиво отделяющих их от пропасти. Гвендолин подозрительно сузила глаза, внезапно озадаченная столь повышенным интересом к ней со стороны Реддла.       Нет, она поправила саму себя мысленно. Его интересуют мои способности.        — Нет. Учебная программа Дурмстранга не углублялась в легилименцию и окклюменцию, — блондинка опустила взгляд куда-то в пропасть, чувствуя, как потеют ладони, — Почему ты спрашиваешь?        — Мне просто было интересно, — легко ответил он, пожав плечами.       Боковым зрением Гвендолин отчётливо видела, как он подошел ближе — теперь Том стоял всего в сорока сантиметрах от нее и это действительно настораживало. Его теплое дыхание доходило прямиком до ее уха и открытой верхней части шеи, из-за чего девушка невольно облизал в миг пересохшие губы и тут же поджала их, сжав ладони в карманах мантии в кулаки до самого побеления.       Отступив на пару шагов от Реддла в сторону, девушка вновь ловила боковым зрением, как тот остаётся стоять на месте.        — Значит, ты, должно быть, научился легилименции. Я не думаю, что Хогвартс стал бы целесообразным такое преподавать.        Реддл смотрел на нее сверлящим взглядом, не желая упускать ни единой эмоции, появившейся на ее нахмуренном лице. Она боялась. А ему это нравилось.       Внезапно послышались несколько различных голоса, отчётливо доносящиеся откуда-то лестницы. И вот перед двумя молодыми людьми показалось полненькая женщина в пурпурной мантии; преподаватель поднялась на последнюю пару ступенек и поприветствовала студентов.       Реддл достаточно небрежно отступил в сторону, чтобы профессор и мысли не допустила о том, что между двумя подростками происходит что-то непристойное. Гвендолин мысленно поблагодарила слизеринца за столь блестящую сообразительность.        — Позже мы продолжим наш, — сказал Реддл шепотом и вновь замолчал, позволяя еле заметной ухмылке растянуться по лицу, — Поучительный разговор.       Полуночная астрономия прошла в гробовой тишине и лишь некоторые шепотки проскальзывали со стороны скучающих студентов, но, кажется, это нисколько не мешало профессору вести урок. К слову, занятия вел никто иной, как профессор Перпетуа Фанкур — изобретатель Лунаскопа. Она все время рассказывала о фазах луны, особо подчеркивая, что в ночи «был растущий полумесяц». Она также говорила и о кентаврах, о том, как они решили, что их будут считать скорее животными, чем существами, поскольку они не хотят делить такой статус с ведьмами и вампирами, и цитировала «Фантастические твари и места их обитания» от Ньюта Саламандера примерно через каждое второе предложение, пытаясь описать природную склонность этих существ к астрономии.       Весь прошедший урок Гвендолин с упорством подавляла в себе желание лишний раз посмотреть на Реддла, однако блондинка могла поклясться, что почти кожей чувствовала магическую ауру, исходящую от него волнами с другой стороны башни. Это было мягкое пульсирующее ощущение, пробежавшее по ее спине. Будто бы… Будто он смотрит. Долго и внимательно.       Вскоре, когда ей, наконец, надоело его внимание, она буквально заставила себя сосредоточиться на наблюдении за поверхностью луны, отображаемой в линзе ее Лунаскопа. Не забывая о своей миссии, девушка не могла позволить связывать себя ни с чем другим, кроме с учебой и своей непосредственной работой. Когда дисциплина подошла к своему логическому концу, а именно около часа ночи, Гвендолин поспешно спустилась по лестнице и двинулась в сторону башни Когтеврана.       Официально это был конец ее первого дня в школе в Хогвартсе; это был самый медленный день в ее жизни.