Бойтесь желаний своих

      Северус выглядел мрачнее тучи: — Почему ты в таком виде? — жестко отчеканил профессор. — Упала. — Врёшь. Но мне плевать. Я составил завещание, а это, — он протянул Гермионе конверт, — передай Поттеру, — о существовании сов профессор, видимо, забыл. — Северус, я не понимаю… — Для Всезнайки Грейнджер ты стала подозрительно тупой, — из него прямо сочилось раздражение. — Да что с тобой? — она тоже перешла на повышенный тон. — Скоро я избавлю тебя от оков брака и от себя. — Северус?.. — Меня скоро не станет! Гермиону начало потрясывать, мгновенно скользнула мысль о самом худшем... — Что случилось? — Я опрокинул на себя экспериментальное зелье Исчезновения. Антидот сварить я не успею — уже нет трех пальцев, а он дойдёт лишь к третьей декаде Луны… — мужчина протянул левую руку, на которой исчезли мизинец, безымянный и средние пальцы. Указательный казался прозрачным. Сердце Гермионы ёкнуло, в груди будто застыл кол. — Как это получилось? — она внимательно осмотрела его руку, пальцев действительно не было. — Неосторожность. Котёл соскочил с крючка, когда я отсчитывал чешуйки хамелеона. — Сколько тебе нужно времени? Я выпрошу у Минервы Хроноворот! — девушка была полна решимости. — Я так намотала себе лишний год. — Наивная. Это бесполезно. Зелье нельзя переместить во времени, — он горько усмехнулся. — Я даже рад… — и расплылся в дьявольской улыбке: — я наконец-то стану свободным! Он поднял руки над головой и замер: исчез указательный палец. Гермиона опустилась по стене на пол: — Прости, Северус. Во всём виновата снова я. — Не изводи себя, Грейнджер, тебя тут не было, это мои кривые руки и расшатанные нервы. — Я была на эльфийской поляне, там был тот самый эльф, поженивший нас, — она нервно начала теребить волосы. — Эйджел? — Да. Он… По-моему, он опять извратил моё желание и всё испортил! — Тебе мало показалось первого? Она молчала, потупив взгляд. Мысли остановились, будто их залили клеем. — Оставь меня. Я хочу последние дни прожить так, как хочется мне. — Нет! Мы будем бороться!!! Я что-нибудь придумаю! Гермиона пулей выскочила из дома. Больше суток она провела в Центральной магической библиотеке, где нашла старинный фолиант, в котором скрывалось спасение для Северуса — она узнала, как раздобыть недостающее время. — Северус! Я нашла… — она вбежала в гостиную, увидела его и обомлела: у Северуса не было руки и половины плеча. — Моя конечность по дороге не валялась? — он был пьян. — Северус, как не вовремя! Чёрт! Она метнулась в лабораторию, нашла Отрезвляющее и силой влила двойную дозу профессору. Он даже не попытался сопротивляться. — Начинай готовить антидот. Немедленно! — она поставила руки в бока, напомнив Снейпу разгневанную Молли, только в три раза худее и не хватало скалки. — Ничего я не буду начинать. Дай мне исчезнуть. Ты, дорогая, не останешься в накладе: я завещал тебе свои наработки и переписал на тебя патентные отчисления. Я же твой муж... Гермиона когда-то пообещала себе, что не будет пользоваться уловками магического брака, но, видимо, настал тот момент: — На правах жены я требую, чтобы ты спасал свою жизнь. Ты мой кормилец и ты обязан подчиниться! — сейчас она напоминала разъяренную МакГонагалл. — Тварь, — Снейп почти протрезвел. — Называй меня как угодно, но ты сваришь этот чёртов антидот! — Я при всём желании его не сварю! Мне не хватит времени: он готовится четыре дня и ещё неделю доходит. Я исчезну быстрее… В голове Гермионы всплыли слова Эльфа — на пятый день… Первый был вчера, сегодня заканчивается второй. Значит, у него есть максимум три дня, а нужно минимум одиннадцать! — Я знаю, как их можно добыть! Снейп равнодушно ухмыльнулся: — Удивите меня, мисс Грейнджер. — Миссис Снейп! — она больше не его ученица, хватит. — Я подарю тебе нужное время! — она протянула ему аккуратно переписанные листочки из фолианта. — Грейнджер, не вздумай! Это целых семь, а то и восемь лет твоей жизни. Я не стою такой жертвы. — Мне решать, чего ты стоишь! — Нет… — Это моё требование как твоей жены! Какая разница, что будет потом. Главное здесь и сейчас спасти его. Ведь проблема снова произошла из-за неё и её желания. — Больше никаких Полян! — выкрикнула Гермиона в небо! *** Бледный Северус закинул последний ингредиент в котёл. Крупные капли пота стекали по вискам. Казалось, что он пробежал двадцатикилометровый марафон, а не соединил тридцать ингредиентов в нужной пропорции. — И как же ты, позволь, проведёшь обряд Передачи времени? — его голос сочился ядом, хотя и звучал очень устало. — Я попрошу профессора МакГонагалл. Снейп расхохотался дьявольским смехом: — Очнись, Грейнджер. Это древняя чёрная магия, какая, к соплохвосту, МакГонагалл с её ванильной трансфигурацией?! Гермиона пожала плечами: — Обращусь в Мунго? Целитель Фьюрк проводил несколько, когда мы спасали проклятых Пожирателями… Снейп попытался взять перо, но тут исчезла правая рука по локоть. — Дьявол! В этот момент ему на самом деле стало страшно — так глупо закончить жизнь… Просто исчезнуть. Ведь даже в браке с Грейнджер можно было бы спокойно существовать и даже получать некоторые удовольствия. Минерва только-только уговорила его вернуться в Хогвартс — оберегать своих змеёнышей. Северус вдруг ощутил ту тоску, которую он душил в себе всё это время. На самом деле он очень любил Хогвартс и его обитателей. Он смотрел на своё исчезающее тело и как никогда захотел жить. — Гермиона, отправь сову в Мэнор с запиской: «Люциус, пришло время дымных вечеров». И, пожалуйста, не доставай меня расспросами. Девушка выполнила поручения без лишних вопросов. — Что я должна делать с зельем? — Каждые три часа меняй направление помешивания. Поддерживай огонь. Если я отключусь — не спасай меня. Сказал так, как должен был, а не как хотелось. А хотелось во всё горло кричать, что он хочет жить, хочет просыпаться и пить свой любимый кофе, хочет курить, забивая пепельницы, хочет встречаться с Люциусом и смаковать кулуарные сплетни, хочет, чёрт побери, видеть эти костлявые плечи и вечно торчащие в разные стороны волосы. Гермиона тихой сапой вписалась в его картину бытия, и ему стало не по себе. Вчера он мечтал, чтобы она случайно упала с обрыва, а сегодня хочет с ней просыпаться? Это предсмертная агония — не иначе. Видимо, организм запустил программу по самоспасению, в котором очередная Гриффиндорка была путеводной звездой.