Горечь на языке

Всем приходится взрослеть. Кто понимает всю бренность бытия в юном, подростковом возрасте, кто-то осведомлен, что жизнь не подарок, еще с младенчества, а к кому-то эта осведомленность приходит только со старостью. Каждый взрослеет по-своему. Изуку, приняв решение, что он достаточно взрослый, на минуту ему уже шестнадцать, узнает о себе маленький и смущающий фактор. Он. Совершенно. Не. Умеет. Целоваться. Многие его одноклассники этого тоже не умеют, он уверен в этом, все же жизнь студента в геройской академии вытягивала все силы и мозги, так что мысль о поцелуях и любви вообще не проскальзывала. А целоваться научиться все же хочется. И не столько учиться, а именно целоваться. Ощутить, какие на вкус чужие губы, какие они: теплые и сухие или же влажные и холодные. Мидория перебирает в голове всех кандидатов, сразу откидывая девушек. Нет, к ним он не пойдет с такой просьбой: не хочется смущать ни их, ни себя. Из парней… ну, Иида, вроде у того кто-то был еще в школе (хотя, если подумать, тот скорее имел в виду поцелуй в щеку, нежели настоящую и неразделенную любовь, которую описывал слишком яро). Возможно Киришима, но тот слишком натуральный и мужицкий, на такое он не пойдет. Остается… Каччан. Вот к нему он точно не пойдет, даже под риском смерти! Однако какого черта он стоял перед его дверью сейчас? Было уже полдевятого, Мидория прекрасно знал, что Бакуго в это время уже ложился спать, потому что имел проблемы со сном — засыпал он крайне долго. Тревожить его сейчас подобно самоубийству, однако эта мысль приносила неимоверную, приятную дрожь. С чего бы это? Изуку не знал и знать не хотел. — Сдохни, кто бы там ни был! — раздалось свирепое, как только Изуку постучал. — Каччан… это я… мне… кхм, я по делу. — Сдохни, гребаный задрот! — в комнате что-то бабахнуло и сверкнуло, Деку сглотнул. Почему-то в последнее время бесить Катсуки было интересно и забавно. И даже без риска для жизни И обходилось все с минимальным ущербом его здоровью. Из врагов они перетекли в мирных соперников и бравых товарищей, приобрели сплоченные техники и стали непобедимым дуэтом. Соперничать с Каччаном стало неожиданно приятно. — Ты, блять, издеваешься? — дверь перед носом распахнулась, и Деку повалился вперед, впечатываясь лбом в плечо блондина. — Пришел, разбудил и на нервы действуешь? Быстро говори, что надо, и проваливай, чертов задрот. — К-Каччан, — Мидория неловко потер шею и, оглядев коридор на наличие ненужных лиц, толкнул блондина в его комнату. — Ахуел? — У меня просьба. — С чего ты взял, что я буду тебе помогать? — Катсуки поднял бровь и скрестил руки на груди. — Из-за интереса, — протянул Изуку, из-за плеча блондина рассматривая его комнату. Да, тот не менялся: односпальная кровать, стол с принадлежностями, прилагающийся к нему стул и полки с книгами. — Ух ты, это же из… серебрянного века… ограниченный тираж! — вновь толкнув блондина, Мидория прошествовал вглубь комнаты, цепляя с полки маленькую фигурку Всемогущего. — Каччан! — Говори, хули тебе надо? — Вырвав фигурку из рук задрота, Бакуго поставил ее на место и закрыл на нее обзор своим телом. Воцарившаяся тишина действовала на Катсуки как красная тряпка на быка. — Научи меня целоваться! — Согнувшийся в поклоне, Деку не видел, как у Бакуго раскрылся рот и он хлопнул своими глазами. — Пожалуйста, Каччан! Сделаю взамен все, что попросишь! — Ахуел? Взгляд Изуку был до того смущенным, и глаза смотрели чересчур неуверенно. Бакуго знал все его привычки, и, когда брюнет зарылся рукой в свои волосы, несдержанно цыкнул: — С чего ты, блять, решил, что я это умею? Да, действительно, с чего? Мидория лучше всех его знал, в частности его характер и то, что к девушкам он относился ровным счетом… никак. Бакуго больше интересовали бои, соперничество с Деку и развитие своей причуды. На девушек тот, по сути, и не смотрел как на слабый пол. Те на него тоже особенно не заглядываясь и сбегали, стоило блондину открыть рот. Так с чего он взял, что Бакуго умеет целоваться? Ему и близко не знакомо слово «романтика», и даже для того, чтобы угодить и впечатлить какую-нибудь девушку, Каччан не стал бы тренироваться на помидорах или что-то в этом роде. — Не знаю, — заторможенно ответил Деку, туманно наблюдая за тем, как друг вздохнул и поплелся обратно к кровати, намереваясь продолжить сон. — Каччан! — едва вздрогнув, блондин свирепо глянул на парня. — Так давай вместе учиться! Бакуго впал в прострацию во второй раз за эти пять минут. Перспектива дышать с Деку одним воздухом на расстоянии сантиметра его не впечатлила. Хотя он только что допустил мысль о поцелуе с ним? Возможно, он просто устал. — Пожалуйста? — То, что мы с тобой оба парни, тебя не смущает? — А до тебя это только дошло? — Деку как-то насмешливо фыркнул. Брови блондина взлетели вверх, и он замер с одеялом в руке. Смущала ли Бакуго эта атмосфера? Ничуть. Смущала только своя беспечность — и как только он согласился на это? Банальный интерес? Впрочем, все это становится неважным, пока перед его лицом смущенные и полностью неуверенные глаза Деку. Как бы Катсуки ни старался не опускать глаза на губы задрота, все же проиграл самому себе. Не пухлые, не вареники, но и не две полоски. С четким контуром, розоватые и шероховатые, с маленькими ранками — чертов Деку имел привычку все время закусывать нижнюю, и выглядело это соблазнительно. Момент, когда блондин сам наклонился к лицу, касаясь теплых губ, растянулся с секунды на целую вечность. Глаза Деку не закрыл, как и Бакуго, и что делать дальше они не знали. Чувствовать чужие губы было непривычно, но не неприятно. Деку отстранился и выдохнул, тут же припадая к губам друга детства и кусая его за нижнюю. Видел такое как-то в одном из фильмов, когда еще жил с мамой. Бакуго ответил тем же, а после в нетерпении облизал свои губы, и его язык Деку поймал в свои губы. Мокро, смущающе, и сердце в груди бабахает с такой частотой и силой, от чего, кажется, выломает грудную клетку. Прихватить чужую губу и втянуть ее в свой рот, обвести ее языком и сжать волосы в кулак на затылке. Податься вперед, раскрыть рот пошире и впустить внутрь горячий язык. Осознавали ли они, что творят? Нет, разум в этот момент затуманился, осталось лишь ощущение языка и губ, и где-то на периферии проскальзывали стоны: то ли Деку, то ли Бакуго. Волосы у блондина были мягкими, но колючими, кончики немного покалывали внутренние стороны ладоней, но Деку это совершенно не отвлекало. В попытке обыграть соперника и засунуть свой язык в его рот этих двоих унесло окончательно, и, когда губы у обоих уже горели и они наконец оторвались друг от друга, Изуку обнаружился у Катсуки на коленях. Его руки под футболкой, которая благодаря их обжиманиям — или что они там делали, пока их сознание едва держалось на грани, — сильно помялась. Сам Мидория сжимал в своих руках волосы блондина, стискивая коленями его бока неосознанно, но чертовски уверенно. — М… Мне… пойду спать, — пробормотал красный Мидория и, ловко соскочив с нагретых колен друга, свалил из комнаты во мгновение ока. Блондин даже рта раскрыть не успел, как дверь его комнаты осторожно хлопнула, а холод обнял за плечи. Без Деку было холодно. Без него на коленях… было некомфортно. Губы жгло невероятно, блондин упал на спину и коснулся их. Не было отвращения, жалости к себе или к Деку. Было желание повторить. Еще раз ощутить чужие губы, смять их, просунуть свой язык внутрь горячего рта, вырвать из глотки упоительно сладкий стон… Бакуго со свистом оттянул пояс спальных штанов. Что ж, неудивительно, пока они были слишком заняты губами друг друга, упустили момент, когда эти простые поцелуи превратились в… это. В стояк. — Эй, задрот, — схватив дернувшегося парня за шиворот, Бакуго послал в Ииду убийственный взгляд, и, как только дверь раздевалки за ним закрылась, припер брюнета к стенке. — Черт, — выдохнул он над его макушкой. Перед глазами вчерашняя сцена пролетела яркой вспышкой. — К-Каччан? — Слушай, скажу один раз, идиот. — Оглядев смущенное лицо Деку, который снова кусал свою нижнюю губу, и аккуратно подцепив его подбородок пальцами, Катсуки высвободил его губы из захвата острых зубов, наклонился, выдыхая ему в рот. — Тренировки все еще в силе. — К-какие тренировки? — Бакуго ухмыльнулся, заметив, как зеленые глаза мечутся с его глаз на губы. — Вот эти, — прошептал он и накрыл губы парня своими, кусая за нижнюю, а потом зализывая ранки языком. Деку в его руках шумно выдохнул, его руки тут же взлетели к волосам и зарылись, сжимая и оттягивая у корней. Такие навыки в их профессии тоже нужны. Хотя очень сомнительно, что кто-то из них позволит друг другу продемонстрировать эти навыки кому-то или на ком-то.