Горечь на языке

Вечерний душ — самое приятное и восхитительное за весь день. Бакуго довольно фыркает, когда заходит в свою общажную комнату: открыть окно перед душем было хорошей идеей. Блондину нравится, несмотря на то, что вечер довольно прохладный и после душа распаренное тело покрывается мурашками, ощущение свежести придает ему бодрости и поднимает настроение. Потянувшись, парень замечает уведомление на телефоне. Один пропущенный и одно непрочитанное сообщение от Деку. «Ты в душе? Перезвони или напиши, как вернешься» Блондин поднимает бровь, нажимает на последний пропущенный и врубает громкую связь. Мобильный он кидает на кровать, а сам берет в руки полотенце. — Привет, — доносится из динамика бархатистый голос после второго гудка. — Я в магазин сорвался, тебе что-нибудь купить? — Ага, — Бакуго опускает голову и ерошит волосы махровым полотенцем, чтобы они быстрее высохли. — Луковые кольца. Самые острые. Деку смеется, едва слышно. Его голос пропитан лаской настолько, что Бакуго глохнет на пару мгновений. Они говорят обо всем, так, словно не видели друг друга вечность, но на самом деле расстались пару часов назад в лифте. И не то чтобы скучали до боли, но услышать в трубке голос человека, за которого готов отдать жизнь, оказывается очень приятно, буквально до мурашек, и они заставляют улыбнуться. — Поднимусь сразу к тебе, — выдыхает Деку, и слышны отголоски шуршания упаковок. — Давай. — Жду тебя. Деку появляется на пороге комнаты через пятнадцать минут с пакетом в одной руке и со смартфоном в другой. Маневренности его рук хватает, чтобы и открыть дверь, и закрыть. Он передает пакет Бакуго, сам снимает легкую парку и кидает ее на стул. Блондин вываливает содержимое пакета на кровать и берет пачку с бурой надписью «огненный вкус». Мидория устраивается на его кровати поперек, занимая колени парня и большую часть кровати. Бакуго не возражает. Совсем и уже давно. Возражать Деку было просто невозможно, если в детстве он плакал, и, даже будучи маленьким, Катсуки не мог реагировать на его слезы стойко, то сейчас ситуация не сильно изменилась. Теперь Деку использовал каждый раз новый метод: самым безобидным был взгляд обиженного котенка. Когда он смотрел снизу вверх с грустью в глазах и опускал уголки губ. В эти моменты блондину хотелось задушить самого себя в первую очередь за то, что позволил себе эту слабость и потом уже Деку за то, что стал этой слабостью. — Ты едешь завтра домой? — тянет Изуку и устраивается на плече парня поудобнее. — Не собирался. — Давай тогда завтра прогуляемся по магазинам? — Деку заглядывает в глаза, и Бакуго сложно отказать. Он в принципе не видит причин отказываться, в конце концов, они с Мидорией уже давно никуда не выбирались. — Это будет свидание. — Улыбается брюнет. — Как скажешь. Бакуго не смог бы описать Мидорию одним прилагательным. Да он бы даже и не пытался, слишком все это геморно — перечислять хорошие качества брюнета. Изуку всегда был на его стороне, он остался на его стороне после всего, что между ними произошло. Между ними и вправду произошло немало: ссора длинной в пару лет, много недосказанности, обид и непролитых слез горечи. Сейчас это конечно уже в прошлом, но никто из них это не забывает, лишний раз напоминая себе, чего не стоит делать, чтобы не потерять друг друга. Сейчас Бакуго сжимает ладонь Деку в ответ и позволяет утянуть себя в магазин с побрякушками. — На следующих выходных у моей мамы день рождения. — Да, я помню, — Изуку останавливается у стеллажа с браслетами и поднимает глаза. — Мама сказала, чтобы мы обязательно пришли, — улыбается брюнет и сжимает ладонь юноши сильнее. — Еще сказала, что очень по тебе соскучилась. Бакуго фыркает. Отворачивается, так чтобы Деку не заметил его слишком довольной ухмылки. Деку целует его в подставленную скулу и мажет по ней своим носом. Он знает Катсуки слишком хорошо и это дает ему преимущество. Брюнет подхватывает с прилавка два плетеных браслета и подносит к лицу парня. — Возьмем? Браслеты парные, красные, и единственное, что раздражает в них Бакуго, это глупые сердечки, царапающие запястье. Но счастливое лицо Деку и его сияющие глаза стоят этого. Изуку не отпускает его руку даже под пристальными взглядами, и это то, что заставляет сердце блондина биться в одном ритме. Когда-то, припоминает он, Деку не смотрел на него. Именно в тот момент парень понял, что взгляды задрота разжигали в нем пожар. Взгляды, полные боли и слез, причиняли ему физическую боль, а когда их не стало вообще, Бакуго едва не задохнулся. Но это прошло, они вместе пережили тяжелое время и сейчас, все еще сжимая руку Изуку в своей на обратном пути, Бакуго готов поклясться, что никогда не чувствовал себя счастливее. С Деку спокойно, тихо и хорошо. Катсуки очень хочет, чтобы эта дорога в общагу не заканчивалась. Чтобы пустая аллея не кончалась, а фонари вели их бесконечно в никуда. Деку что-то бубнит без остановки, улыбается, машет их руками и скачет, как горный козел. Он счастлив. Бакуго тоже. Бакуго счастлив, пока Деку поднимается на носки кед и целует его: целомудренно и легко, едва касаясь. Он счастлив, пока задрот прижимается к нему и ведет носом по шее, вдыхая запах его тела. Катсуки счастлив, пока Изуку сжимает его руку и переплетает их пальцы. И смотрит, влюбленно, горящими глазами обводит его лицо и улыбается. Катсуки счастлив, пока Деку улыбается, пока он рядом, пока целует его, снова и снова. — Мама постирала твои вещи, — выдыхает брюнет. — Ну, которые ты забыл в прошлый раз. — А у меня до сих пор валяется твоя футболка, — фыркает блондин и притягивает к себе довольного парня за плечи. — И зубная щетка, и трусы с лицом Всемогущего. — Мои трусы со Всемогущим у меня, — смеется Деку. — И они у меня единственные. Так что это твои трусы, Каччан. Блондин хмыкает, но не пытается спорить: Деку, и только он, знает всю коллекцию трусов, которую он же ему и дарил. Рука блондина поднимается с плеч на шею, он слегка придушивает парня, а затем тянет назад и целует. Деку цепляется за полы его ветровки для равновесия и отвечает. Бакуго целует нежно, целомудренно, легко, и Мидория расплывается под его губами. — Ты в курсе, что мы со стороны смотримся как женатики? — фыркает блондин и облизывает свои губы. Изуку смущенно улыбается и отводит глаза в сторону. — Я бы… хотел, чтобы мы ими стали… — едва шепчет он, и его скулы заливаются краской — Ну, в смысле. Ну-у… — Ты сомневался, что будет как-то по-другому? — хмыкает Бакуго и подходит вплотную, свободной рукой поправляет ворот рубашки. — Хрен я тебе позволю сдохнуть раньше, чем надену кольцо на палец. — Последние слова парень шепчет в губы и снова целует. Счастье исходит от Деку импульсами: на эмоциях он роняет пакеты с покупками и обвивает шею блондина; прижимается настолько близко, буквально виснет на нем и, когда парень отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, брюнет вновь и вновь накрывает его губы своими, словно пытаясь съесть. Не дает вздохнуть, проникает в Бакуго с кислородом, в легкие; с запахом под кожу. — Я люблю тебя, — выдыхает брюнет в губы. Глаза его горят ярче солнца и всех звезд нашей вселенной; руки едва подрагивают от волнения; губы, припухшие и мокрые, улыбаются широко. — Я люблю тебя, — повторяет Катсуки и упирается лбом в лоб Мидории, рукой сжимая ладонь парня на своей щеке. — Я люблю тебя. — Шепчет он и прикрывает глаза, погружаясь в этот момент с головой. Деку. Именно он, никто больше. Никого больше Бакуго не желает видеть рядом с собой. Только Деку. Только он, всегда, во всем. Первый и последний, здоровый и больной. Свой, родной, любимый. Прижимая довольного Деку к себе, Бакуго размышляет о том, где стоит по окончанию учебы в Юэй, снять квартиру. В какое агентство они пойдут, конечно же, в одно. Юноша думает о том, что будет неплохо, если Деку переберётся в его комнату. На следующих выходных они пойдут на день рождения к Инко, подарок ей блондин уже купил. А потом они поедут домой к Бакуго, потому что Мицуки тоже уже кричит, что ужасно по ним соскучилась, по Изуку в частности. Прижимая к себе парня, Катсуки понимает, что ему повезло. Он сорвал все лавры: сильнейшая причуда; любящие родители, которые приняли и его ориентацию, и его парня; этот самый парень один из сильнейших и любит его настолько же сильно, как он его. — Я счастлив, — шепчет Бакуго и сжимает Деку в своих руках крепче. — С тобой по-другому не бывает. — Смеётся он и мажет губами по виску, щекам, а в конце прижимается скулой к виску. Они стоят так до тех пор, пока вечерний холод не пробирает до костей. А когда леденеют руки, в общагу они бегут наперегонки. Смех двух парней разлетается по округе звонким колоколом. Этот смех сливается в один маленький красный огонек. Этот огонек похож на маленькое сердце, на маленькую зародившуюся жизнь. Он мчится по темным улицам, переулкам, протискивается в мелкие щелочки и несется в неизвестное далеко. Возможно, этот огонек чья-то душа, чья-то жизнь, чье-то начало.