Я тону в Ваших глазах.

Волна осознания накрыла ее с новой силой. В голове блондинки крутилось множество мыслей, но ни за одну она никак не могла уцепиться. Она даже не помнила, как оказалась в ванной комнате, стоя под прохладным душем, чтобы остудить свой пыл. Вода стекала по ее телу, пытаясь забрать с собой все переживания и смыть этот день. Но образ Лукиной никак не выбрасывался из памяти. «Она не может меня привлекать. Это же невозможно» Третьякова спустя несколько минут, как думала она, нехотя вышла из душа и, наскоро вытерев себя полотенцем и надев обратно свою одежду, покинула и саму ванную. В комнате она наткнулась на записку, лежавшую у нее на кровати. Аккуратным почерком на ней было написано: Мария, не переживайте по поводу этого недоразумения. Всё в порядке, я не злюсь. Л. P. S. Спокойной ночи. Девушка выругалась вслух, вспоминая свой нелепый побег из спальни директрисы. «Если бы давали премию за тупость, я была бы явной фавориткой» На часах было уже десять вечера, но спать совсем не хотелось. Не высушив голову, Мария села за стол и, открыв ноутбук, принялась искать информацию про свою небольшую проблему. Она просидела за экраном несколько часов, но не смогла найти внятного ответа. На одних форумах говорилось, что подобное может быть связано с психическими отклонениями, на что Третьякова лишь закатила глаза и закрыла вкладку. На других говорилось, что из-за недостаточно активной половой жизни женщина может испытывать влечение к другой женщине, и это абсолютно нормально. С этим Мария вынуждена была согласиться, ведь она не помнила, когда в последний раз хотя бы делила кровать со своим мужем. На одном сайте и вовсе говорилось о том, что все девушки от природы немного лесбиянки. Блондинка усмехнулась и, почувствовав, как у нее начинают слипаться глаза, решила закончить свои поиски и лечь спать.

***

Пробуждение было трудным. Маша еле оторвала голову от подушки и буквально сползла с кровати. К счастью, она быстро пришла в себя, умылась, переоделась в чистую одежду и спустилась вниз. Кухня была просторной, со всеми удобствами. Она часто сидела здесь по вечерам, ожидая машину, и в тишине пила свой любимый зеленый чай или, если того не оказывалось, черный кофе с одной ложкой сахара. Мария открыла холодильник и взяла из него йогурт, который привезла с собой с еще некоторыми продуктами. Тут ее живот тихо заурчал, напоминая о том, что она ничего не ела со вчерашнего обеда. Третьякова принялась пожирать бедный йогурт со вкусом клубники и вдруг заметила, как вошла Лаура Альбертовна, одетая явно не для домашних посиделок. На ней были строгие черные штаны и темно-синяя блузка с узором по бокам. — Приятного аппетита, — мягко сказала брюнетка и, подойдя к холодильнику, достала из него бутылку воды. После чего взяла стакан и села напротив Маши. — Спасибо, — быстро проглотив пищу, ответила Мария и отвернулась к окну, чтобы в открытую не пялиться на директрису. — Не люблю я спать на новом месте, — попыталась привлечь ее внимание Лукина, — то кровать слишком твердая, то подушки слишком плоские, то простыни не того цвета… Я вечно нахожу повод, чтобы немного поворчать. — А Вы ворчите? — в притворном удивлении спросила Третьякова, — никогда бы не подумала. — Подкол засчитан, Мария Владимировна… Маш, — девушка всё никак не хотела смотреть на нее, — Я думала, что ясно выразилась в своем послании. Только не говори, что ты всё еще чувствуешь вину за это. «Чувствую, но не за это» — Лаура Альбертовна, мне правда жаль, что я… — Прошу, не начинай. Я уже забыла об этой ситуации. Не воспринимай все так близко к сердцу, хорошо? Мария перевела свой взгляд на брюнетку, чье лицо выдавало неподдельную обеспокоенность. — Я постараюсь, — тихо сказала она и улыбнулась, Лаура улыбнулась в ответ. — Хорошо, а теперь, — она залпом выпила содержимое стакана, подняв голову вверх и обнажив свою длинную шею, потом поставила его на место и кончиком языка прошлась по верхней губе. Маша была в шоке, наблюдая за тем, как Лукина просто-напросто пила воду. Девушка уставилась на нее и совершенно забыла о ложке, что находилась в руке. Та с громким звоном упала на стол, заставляя обеих женщин вздрогнуть. Третьяковой хватило сил лишь откашляться и опустить взгляд на серебряный прибор. — Вы не заболели? — спросила ее Лукина, — всё утро ведете себя так странно. — Нет, я… — она помотала головой, — я просто не выспалась. Пойду я, пожалуй, еще посплю. Она резко встала и подошла к раковине, чтобы помыть посуду. Обернувшись, она встретилась глазами с женщиной, которая явно сводила ее с ума. Тут уже не было никаких сомнений, что директриса привлекала ее. Маша простояла под пристальным взглядом голубых глаз несколько секунд, после чего двинулась прочь оттуда. — Черт, черт, черт, черт, — бормотала она, поднимаясь по лестнице. Закрывшись на ключ, она подошла к окну и выглянула наружу. Лето в этом году было прохладным, к ее огромной радости. Третьякова не любила жару, да и лето в целом. Ей по душе была зима, во время которой она проводила много времени со своим сыном, катаясь на коньках или играя в снежки. А по вечерам, во время новогодних каникул, они сидели на полу, укутавшись в одеяла, и играли в настольные игры или же просто смотрели телевизор. Она очень скучала по сыну. В последние годы стали меньше общаться из-за того, что он стал проводить с друзьями всё свое время, а теперь, когда он находился в нескольких тысячах километрах от нее, она просто не знала, куда себя деть. «Он слишком быстро вырос», — повторяла она из раза в раз, оставаясь в полном одиночестве до глубокой ночи. Маша легла на кровать, взяв в руки собрание сочинений Игоря Северянина, и не заметила, как уснула, так и держа в руках закрытую книгу. Остальные дни перед началом съемок и последующим приездом девочек пришли относительно спокойно. Тишина прерывалась только возмущениями недавно прибывшей Татьяны Поляковой, которой ее комната казалась «слишком маленькой и неуютной». Иногда можно было даже услышать ее крик, когда ей казалось, что по стене кто-то ползет. Лукина и Третьякова не раз прибегали на зов их коллеги, но, не обнаруживая ничего или какую-нибудь маленькую букашку, расходились, хихикая между собой. Девочки были удивлены, когда узнали, что их преподаватели будут находиться с ними. Несмотря на то, что жили они на разных этажах, Мария все равно отчетливо слышала каждый крик девушек по вечерам. Продюсеры сообщили женщинам, что они могут покидать школу по выходным и в один из будних дней, но Третьякова не видела в этом смысла, поэтому решила проводить время здесь. Она очень быстро подружилась с новыми девочками, которые сразу приняли учительницу в свою компанию. Маше нравилось общаться с ними, ведь они были простыми девушками с большими сердцами, которым просто не повезло. Правда, иногда она не могла понять, о чем они говорили, ведь ученицы использовали такую лексику, которую Третьякова слышала впервые в жизни. Она не боялась спрашивать, что значит то или иное слово, на что каждая из них отвечала с энтузиазмом, пытаясь объяснить максимально четко. Шло время, и Мария начала привыкать к своей привязанности к Лукиной. Конечно, она стала смотреть на нее совершенно по-другому. Теперь, когда Лаура злилась или была на грани ярости из-за проступков учениц, Маше хотелось подойти, прижаться к ней и нашептывать слова ободрения. А когда она улыбалась, сердце Третьяковой наполнялось таким прекрасным чувством, что та сама иной раз не могла сдерживать себя и улыбалась вместе с ней. «Да, я испытываю к ней симпатию, но мне ведь не четырнадцать, и я могу держать себя в руках»

***

Так прошло несколько недель. В один из своих выходных Мария решила посетить театр вместе со своими друзьями, с которыми она не виделась очень долго. Постановка была великолепна, зал вместе с Третьяковой аплодировал стоя, как вдруг ее телефон завибрировал. Кто мог звонить ей в такое позднее время? — Лаура Альбертовна, — из-за шума ей пришлось говорить громко, — что-то случилось? — Мария, — обеспокоенно и немного…застенчиво начала собеседница, — стыдно отвлекать Вас от дел, но мне очень сильно нужна Ваша помощь, потому что мне не к кому… — Кто там, — послышался другой до боли знакомый голос на конце провода, — это Маша? Маша, приезжай к нам! Тут так весело! — Это… — Да, это Татьяна, которая немного перебрала с алкоголем… — Что?! Я трезвая как стеклышко, дорогуша… — Я могу Вас попросить об услуге? — сквозь громкие вопли коллеги спросила Лаура. — Конечно, — тут же ответила Третьякова, — что мне нужно сделать? Лукина попросила приехать к ней домой, чтобы помочь уложить разбушевавшуюся Полякову. Мария, не медля ни секунды, ринулась на улицу, параллельно прощаясь с друзьями и вызывая такси. Спустя полчаса она подъехала к дому. Около него стояло еще одно такси, из которого как раз-таки выходили преподавательницы. Точнее говоря, Лукина вышла и пыталась вытащить из салона машины свою подругу. Маша подбежала к ним и, схватив пьяную женщину с двух сторон, они аккуратно повели ее к подъезду. — Вы просто не представляете, насколько я признательна Вам… — А что, мы уже идем домой? — перебила ее Полякова, — ночь только началась, я хочу танцевать. Еле дотащив женщину до квартиры, пока та предлагала поехать на ее виллу в Монако и рассказывала о своей любимой собаке, Третьякова и Лукина проводили ее в спальню и попытались уложить на кровать, но буйная Татьяна оказалась не так проста. — Куда Вы меня кладете? Я еще не оторвалась как следует! — Таня, ты пьяна, тебе надо выспаться. Завтра съемки, — умоляющим тоном пыталась уговорить ее Лаура. — Съемки, съемки… А когда мне отдыхать? О, Мария, — она обратила внимание на блондинку, — давайте я расскажу Вам, как пользоваться столовыми приборами. У Лары такой шикарный сервиз. — Не стоит. Прошу, ложитесь спать. — Хорошо, но — она подняла указательный палец вверх, — только при условии, что мне споют колыбельную. Люблю засыпать под различные мелодии, знаете ли. — Тань, ты совсем? — находясь в полном шоке, спросила Лаура, — заснешь так, не маленькая. — Тогда я сама Вам сейчас спою! — Не смей! — Спят усталые игрушки книжки спят, — Мария все-таки решила исполнить песню, дабы успокоить всех в комнате. — Одеяла и подушки ждут ребят, — Полякова в удовлетворении откинулась на подушку и закрыла глаза, с улыбкой на лице слушая чудесное пение. — Даже сказка спать ложится, чтобы ночью нам присниться, — она взглянула на Лауру, которая наблюдала за ней с широко раскрытыми глазами. — Ты ей пожелай: «Баю-бай!», — последние слова она еле слышно прошептала уже сопевшей женщине на кровати. Лаура жестом попросила выйти из комнаты, чтобы не мешать только что заснувшей Татьяне. — Не подумай ничего плохого о ней. Таня редко пьет, но если делает это, то беды не миновать. Хорошо, она не начала рассказывать о своих приключениях в Индии, так бы мы вообще не смогли бы ее успокоить, — Лаура открыла шкаф и достала оттуда две чашки, — Чай, кофе? Хотя у меня было где-то какао… — Чай, если можно, — Мария села за стол, наблюдая за женщиной. — Есть черный, зеленый и фруктовый, но он пакетированный, — она обернулась и посмотрела на девушку. В глазах читалась дикая усталость, ее взгляд немного потух, и синие зрачки приняли немного сероватый окрас. — Зеленый, — Маша ободряюще улыбнулась. Разлив чай по кружкам, Лаура Альбертовна протянула одну из них Маше. Их пальцы соприкоснулись, отчего Третьякова смущенно ухмыльнулась, всё еще чувствуя легкое покалывание в месте прикосновения. Они сидели в тишине, лишь изредка поглядывая друг на друга. К удивлению Марии, она не чувствовала неловкости в этом молчании, наоборот ей было очень хорошо и приятно просто сидеть рядом с этой прекрасной дамой. — Почему Вы такая? — внезапно спросила Лукина и продолжила говорить, не дождавшись ответа, — раньше я думала, что это Ваш образ, некая маска. Но после сегодняшнего дня, — она помотала головой и сжала губы, — я поняла, что это и есть настоящая Вы. Такая светлая и добрая, такая… Я даже не могу подобрать слов. Как…солнышко, которое дарит свое тепло всем на свете. — Наверное, это мое предназначение — дарить свою любовь. — Но Вы также должны ее получать, — от этих слов блондинка нервно сглотнула, — иначе просто потухнете. Надеюсь, что рядом с Вами именно тот человек, который заставляет чувствовать себя счастливой. Иначе он Вас не достоин. Маша не могла ничего ответить. Она сидела, крепко схватившись за кружку и обдумывая сказанное Лаурой. По сути, она была права, ведь девушка то и дело отдавала и отдавала, не получая ничего взамен. Она погрустнела и подперла щеку рукой. Лукина, будто бы не заметив этого, посмотрела на часы и удивленно подняла брови. — Надо же, почти два часа ночи… — Я тогда поеду домой, — произнесла Мария, отрывая голову от ладони. — Нет, — отрезала брюнетка, — я не позволю Вам ехать в такое время. Мало ли, что может случиться. Здесь есть вторая спальня, идите туда. А я переночую в гостиной. — Я не хочу причинять неудобства, — тихо ответила Третьякова. — Чепуха. У меня где-то был новый комплект пижамы, Вам должно подойти. Мария поняла, что не сможет противостоять напору директрисы, поэтому вздохнула и направилась с ней в нужную комнату. «Интересно, а где ее семья?» — мимолетно пронеслось у нее в голове. — Отдыхайте, Мария, — прошептала женщина, протянув комплект ночного белья, — я разбужу Вас пораньше, чтобы мы смогли подготовиться к съемке. — Спасибо. — Не стоит. Это я должна Вас благодарить. Спокойной ночи. Лукина закрыла за собой дверь, оставляя девушку наедине со своими мыслями.