Я тону в Ваших глазах.

Последующее утро началось очень спокойно. Маша проснулась, распластавшись на огромной и мягкой кровати, с которой никак не хотелось вставать. Повернув голову в сторону тумбы, на которой находился небольшой электронный будильник, она увидела на нем довольно раннее время. 6:23 «Внутренние часы сработали как надо» Она провалялась в постели еще несколько минут, после чего почувствовала сильную жажду. Пытаясь быть тихой и незаметной, Мария шла по квартире в сторону кухни, чтобы выпить воды. Гостиная, в которой ночевала Лаура Альбертовна, была по пути. Она заглянула в комнату и увидела брюнетку, мирно спавшую на диване. Она лежала на спине, положив одну руку на шею. Ее грудь ритмично то опускалась, то поднималась. Загипнотизированная этим зрелищем, она не услышала, как кто-то подошел сзади. Женский голос прошептал: — Она такая милая, когда спит, не так ли? — блондинка вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стояла Татьяна, которая, между прочим, не выглядела так, будто вчера напилась до полного абсурда. — И Вам доброе утро, — прошептала Третьякова, чтобы не разбудить мирно спавшую Лукину, — как Вы себя чувствуете? — Отлично, — ответила Полякова, улыбаясь своей белоснежной улыбкой, — только немного болит голова. У Лауры где-то была аптечка. Татьяна, оставив Машу, пошла в сторону ванной комнаты. Девушка еще немного постояла на месте, после чего, кинув последний взгляд в сторону брюнетки, продолжила свой путь. Взяв бутылку воды, девушка села на стул и стала пить ее прямо из горла. Есть ей не хотелось. Через несколько минут Третьякова услышала приближающиеся шаги. Спустя мгновенье вошла только что проснувшаяся Лаура Альбертовна. Она была одета в черный шелковый халат с небрежно завязанным поясом. Заметив Машу, она тихо произнесла сонным голосом: — Доброе утро, Мария Владимировна. Как спалось? — женщина, чьи глаза еще не привыкли к свету, щурилась. Маша посчитала, что она выглядела очень мило. — Доброе, — произнесла Мария, не отрывая своего взора от лица директрисы, — спалось великолепно, спасибо. У Вас очень удобная кровать. — Рада слышать, — Лукина открыла дверцу холодильника, скрывшись за ней, — Вы ели, кстати? — Я не голодна. — Ладно, — пробубнила Лаура и закрыла холодильник с кислой миной, — что-то мне тоже не хочется есть. Даже удивительно. Ах да! В ящике в ванной лежит запасная зубная щетка, если что. Женщина легким взмахом руки убрала мешавшую прядь и ушла прочь, так и не дослушав слова благодарности.

***

Съемки начинались в полдень. В десять все три преподавательницы уже сидели в черном BMW Лауры Альбертовны, которая была за рулем. Рядом с ней сидела Татьяна, а Маша расположилась сзади и, прижавшись лбом к тонированному стеклу, наблюдала за проезжавшими машинами. Тут ее сумка завибрировала, отвлекая ее от раздумий. Она открыла ее и достала телефон. Звонил муж. Который уже неделю не выходил с ней на связь. Решив не выяснять отношения при коллегах, она сбросила вызов и написала ему, что перезвонит чуть позже. Сообщение было просмотрено. Спустя час дамы были на месте. Из-за того, что около дома не было парковки, пришлось оставить машину за несколько километров оттуда. К счастью, никто из женщин не был на каблуках, поэтому они довольно быстро преодолели дистанцию, по пути делясь смешными воспоминаниями о вчерашнем вечере. — Я не могла такое попросить, — сквозь смех пыталась сказать Полякова. — Но Маша лично тебе пела. Причем очень красиво.

***

— Так, дамы, Вы уже тут. Великолепно. Чем раньше начнем, тем раньше закончим, — говорил режиссер, снимая солнцезащитные очки. — Мне нужно переодеться, — с этими словами Мария направилась к себе в комнату. Выгон прошел без происшествий, хоть некоторые девочки и плакали, не желая расставаться с отчисленной ученицей. Преподавателей освободили, а участницы должны были еще сняться в сцене прощания. Подбодрив некоторых из них, учителя направились к себе, чтобы не мешать съемочному процессу. Маша сидела на кровати, слушая музыку в наушниках и кивая в такт песне. Внезапно небо потемнело, солнце скрылось за густыми темно-серыми тучами. Пошел сильный дождь. Наблюдая за каплями, бегущими по окну, Третьякова не заметила, как наступил вечер. Вместе с тем, девушка вспомнила, что так и не позвонила супругу. — Алло, — после долгих гудков ответил мужчина. — Привет. — Здравствуй, — Маше очень не понравился его тон и тот тяжелый вздох, — ты одна? — Конечно, — быстро ответила она, — что-то не так? — Маш, только сильно не переживай… Я решил подать на развод. Тут ее сердце остановилось, а вместе с ним остановилось и все вокруг. Ноги отяжелели и стали подкашиваться, поэтому она оперлась рукой о подоконник. Она находилась в полном ступоре, не понимая, что происходит. После долгого молчания она спросила: — Это шутка? — Я бы не стал об этом шутить, ты же знаешь… — Что я знаю?! Что ты просто трус, который даже не смог сказать мне это лично? — Успокойся… — По гребанному мобильному телефону. По долбанному телефону! — девушка стала кричать так громко, что ее могли услышать на другом конце Москвы. — Мы поговорим позже, когда ты успокоишься, — абонент отключился. — Сукин сын! Ненавижу тебя! Ты испортил мне всю жизнь, — Третьякова кинула телефон в стенку. Настольная лампа последовала за ним, разбиваясь на сотни осколков, как и душа Марии. Не отдавая отчета в своих действиях, она начала бить кулаками стену, попутно швыряя стул в сторону. Слезы текли ручьем, они буквально душили ее, но ей было все равно. Мария не услышала, как в комнату ворвалась Лукина. Она помнила только, как пыталась вырваться из ее хватки, пока та что-то кричала то ли ей, то ли кому-то еще. Сил сопротивляться уже не было. Девушка обмякла в руках директрисы и осела на пол вместе с ней, положив голову ей плечо и плача. Она чувствовала, как ее гладят по голове, ощущала теплое дыхание около уха. Девушка прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на всём, что сейчас происходило. Вдруг брюнетка медленно повернула голову в сторону выхода, одним лишь взглядом заставляя столпившихся учениц разбежаться в разные стороны. Немного придя в себя, она сфокусировала взгляд на своих руках, которые также осматривала Лаура. Кожа на костяшках не была содрана, но сильно покраснела. Лукина нежно провела пальцами по больным местам, после чего сцепила их ладони в замок. — Глупая девчонка, — с упреком сказала она, — а если бы ты поранилась? — Он бросил меня, — девушка все еще всхлипывала, но уже не плакала. — Я слышала… Посмотри на меня, — Маша приподнялась и немного повернулась в сторону Лауры, из-за чего их лица находились в нескольких сантиметрах, — никто не достоин твоих слез. Особенно этот урод. Ты такая хорошая, такая светлая, — Лаура Альбертовна оставила на ее виске легкий, почти незаметный поцелуй. Мария вновь легла на ее плечо. Они сидели в таком положении недолго, у женщин стали затекать ноги. Лукина помогла встать ей с холодного пола и провела до постели, положив руку на спину. — Останетесь со мной? — выпалила Маша, располагаясь на кровати. Вопрос смутил женщину. Она стояла, пристально смотря на блондинку. Не говоря ни слова, она сняла очки и обошла кровать, после чего легла рядом, укутывая девушку в свои объятья. Мария уткнулась носом в ее шею, вдыхая чудесный запах парфюма. Она оставила в стороне свои проблемы, сейчас они были лишь помехой. Ведь с ней была та самая, которая нежно касалась ее рук, плеч, волос. С ней была та, которую она полюбила.

***

Мария проснулась от шевеления рядом. Она приоткрыла один глаз, наблюдая за женщиной, которая ходила по ее комнате, собирая что-то с пола. Это была та самая лампа, которая разбилась после того, как была запущена в стену разъяренной Третьяковой. — Вот же козел, — прошептала Лукина, собирая оставшиеся осколки. Маша еле сдерживала себя, чтобы не улыбнуться. Она была свободна. Свободна от брака, который существовал лишь как штамп в паспорте. Свободна от мужчины, который не уважал ее настолько, что объявил о расставании таким трусливым и ужасным способом. Боль сменилась облегчением. Она не думала, что так быстро отойдет от этого. Но теперь была куда более серьезная проблема, которая все еще бродила по комнате, ставя все вещи на места. «Я люблю ее. Всю, без остатка» Но у нее муж, дети, обязательства. К тому же, вряд ли она испытывала хоть грамм каких-нибудь чувств к ней. Это ужасно. Ужасно так близко находиться с тем человеком, которого так и хочется притянуть к себе и никогда не отпускать, но ты не можешь этого сделать. Машу не волновала вся эта религиозная чушь, которая гласила, что однополые отношения — прямая дорога в ад. Больше ее беспокоило их положение в обществе. Женщины были медийными персонами, тем более шоу начало набирать небывалые обороты. Их узнают на улицах, за ними, как и за их личной жизнью, следят сотни людей. Даже если и предположить, что чувства взаимны, то они все равно не будут вместе. Никогда. — Ни-ког-да… Лаура обернулась и одарила Марию легкой улыбкой. — Уже проснулась, спящая красавица? Я попросила перенести съемки на несколько дней, чтобы ты смогла прийти в себя. Пришлось подраться с помощницей режиссера и несколькими продюсерами, но мою просьбу удовлетворили. Они вообще обязаны нам по гроб тем, что мы сидим и тухнем в этом доме. Твой телефон цел, но на нем есть несколько царапин… Маша слушала, не отрываясь. Она была такой красивой, даже когда возмущалась. Она несколько раз поправила очки, запустила пальцы в свою гриву и немного взъерошила. А ставшие родными ярко-голубые глаза смотрели на нее с неподдельной нежностью. — Я собираюсь поехать в магазин. Хочешь со мной? — Да, конечно. Я сейчас… — блондинка вскочила с кровати в попытках сообразить, что ей нужно сделать сначала, — я быстро. — Не торопись. Пойду заварю нам чай. Спустя пятнадцать минут Третьякова была полностью готова. Она решила надеть на себя джинсы и черное худи, потому что на улице стало холодать, осень все-таки. Она нанесла минимум косметики, лишь постаралась как-то прикрыть опухшие от слез глаза. Даже успела принять душ. Маша надеялась ни на кого не наткнуться, но… Влетев на кухню, она замерла. Все ученицы и учителя находились там и смотрели на нее. Кто-то с жалостью, кто-то с сочувствием. Неожиданно девушки встали и, приблизившись к ней, все разом навалились на хрупкую даму. — Мария Владимировна, всё будет хорошо! — Он полный мудак. — Настя! — Ну ведь это правда. Наконец ученицы отошли от нее, но тут же на нее накинулась Полякова. — Если Вам нужна будет поддержка, обращайтесь. Я помогу. — Спасибо всем. Вы невероятные. Лаура подошла последняя, держа в руках кружку. Передав ее, она прошептала: — Жду тебя в машине. — Но она же далеко. — Вы все так же недооцениваете меня, Мария Владимировна, — женщина подмигнула ей и пошла к выходу.