Fuck you🖕🏻

Сказать, что Чонгук был в шоке, это значит, ничего не сказать. В голове крутятся все отказы брату, лишь бы не ехать к незнакомому человеку. Сейчас же, Гук готов ноги целовать Хосоку, за такой шанс. Почему брюнет такой довольный? А он сам не знает. Со своими мыслями, он успел позабыть, что как бы, Тэхёну помощь нужна, Тэхён болен, Тэхён сейчас лежит на кровати перед ним. Сонный, взлохмаченный, красный, красивый. И, что это ещё такое было? Он совсем не удивился появлению Гука перед собой. Что в голове у этого марсианина? Понять бы. — Блондинчик, это и вправду я, — Гук тормошнул парня под одеялами, не скрывая своей глупой улыбки, — проснись и пой, чудила. Чон присел на краешек кровати, наблюдая за копошением Кима. Тот, словно и не здесь находится, глаза мутные и красные, испарина на лбу, видно даже как волоски дыбом повставали от озноба. Выглядит Тэхён как привидение, такой же прозрачный, а от того и настолько прекрасен, Гук словами не смог бы передать. Блондин смотрит, медленно моргая, всё ещё просыпаясь и старается отбросить сон, вглядываясь в парня перед собой. Чону теперь не до шуток, видно как парню плохо. Брюнет тянется рукой ко лбу блондина, но тот шарахается от него как от прокажённого, желая слиться со стеной позади себя. Гук так и замирает с протянутой рукой, боясь того, что может учудить этот космонавт, пусть и больной. — Ты...ты это...ты что тут делаешь? — Тэхён вырывается с плена покрывал и на дрожащих ногах поднимается с кровати, — ты призрак? Я блять, что умер? — Хрипит перепуганный парень, мотая головой по сторонам, пытаясь сбросить наваждение. Чонгук с замиранием сердца смотрит на мотающегося Кима. В любой другой раз, он бы порадовался, что Тэ плохо, но сейчас...Сердце пропускает удар. И как успокоить этого необузданного? — Тэхён, ничего не случилось, успокойся, — Гук делает шаг к блондину, — я тебе просто помогу и всё, — ещё шаг. — Не подходи, стой где стоишь, — Тэхён выставляет руку вперёд, не давая подойти к себе, — ты и помочь? Самому не смешно? — Ким заходиться кашлем, прикрывая рот ладошкой, в голове туман, ноги не держат и он падает в пропасть, желая поскорее встретиться с полом, чтобы проснуться наконец и ничего этого не чувствовать и не видеть. У Чонгука сердце обливается кровью, он успевает подхватить Кима руками, прижимая к себе совсем лёгкое тельце, в бессознательном состоянии. — Вот глупый, — брюнет проходиться рукой по лбу, ужасаясь насколько того лихорадит и укладывает его на постель, — и что мне с тобой делать? Чон уходит на кухню, забирает все купленные Чимином препараты, набирает воды в миску и наливает немного уксусу, берёт полотенце и идёт в спальню. Он знает не понаслышке как лечить грипп или ту же ангину. Так уж совпало, что родители двух Чонов — врачи. Папа врач-терапевт, мама врач-эндокринолог. В детстве Гук хотел пойти по стопам родителей, ему нравилось лечить воображаемых пациенток. Но так уж сложилось, что он имеет ангельский голос, и пойти учиться именно на вокальный факультет, лучшее из того, что он сделал в своей жизни. До этого момента. Тэхён лежит в позе эмбриона, тяжело дышит. На такого Тэ смотреть больно, лучше бы он ругался и крыл отборным матом, нежели вот это вот всё. Чонгук минует разбросанные кисти и листики, мысленно обещая себе тут убраться, ставит всё на тумбочку возле кровати. Он сам снимает с Тэ влажную толстовку, а затем футболку. Прикасается кончиками пальцев к горячей коже, отдергивая их. Обводит взглядом худое, но в меру, тельце. Что-то шепчет себе под нос, что нельзя пользоваться человеком в таком состоянии. Нельзя глядеть на него как на единственный экспонат современного искусства. Нельзя, но так уж хочется. Мочит полотенце в воде и вытирает распаренную кожу. Ведёт от шеи до груди, заостряя внимание на сосках. Могут ли чьи-то соски считаться милыми? Определённо, только Тэхёновы. Спятил, Чонгук так конкретно спятил, раз утыкается носом в ложбинку ключицы и вдыхает природный аромат Тэ. Тот воняет потом, но для Чонгука это самый шикарный аромат из всех, что ему удалось вдыхать. Больной тут походу не Ким Тэхён, а Чон Чонгук. Хочется пройтись губами по медовой коже, оставить отметины, но это будет сверх эгоизма. А Чонгук не такой. Он уверен, ещё будет время для этого. Поэтому, он продолжает вытирать грудь полотенцем, спускаясь на живот, поворачивает парня на бок и вытирает уже спину. Закончив со всем этим, он оставил полотенце на лбу парня, предварительно вымочив его в воде, а сам принялся мерять ему температуру. 39,2 показывал градусник. Гук укрыл полуголого парня, а сам побежал за уколами в аптеку. Ждать, когда Тэ прийдёт в себя и примет лекарства слишком долго, спасать нужно сейчас. Так и до госпитализации не далеко, но Гук этого не может позволить. Доля вины, что Тэхён заболел лежит и на нём. Был бы он настырней тогда в раздевалках, он бы переодел Тэ в сухую одежду, тогда ничего из этого не было бы. Купив всё и даже больше, он примчался к Тэ. Что будет, когда Тэ прийдёт в себя и поймёт кто крутиться возле него? Выгонит? Чонгуку этого бы не хотелось. Он намерен остаться на ночь, пусть даже на коврику спать будет, но не уйдёт. Не оставит своего блондина в таком состоянии. По приходу с аптеки, Гук вколол жаропонижающее, всеми силами стараясь не смотреть на орех Тэ, вымыл грязную посуду и начал готовить лёгкий ужин. Через час, он услышал болезненные стоны. Чонгука пробила дрожь от этих сладких звуков, но он успокаивает себя, ведь тому совсем не хорошо и стоны эти отнюдь не от удовольствия. Гук взяв в руку сковородку, дабы уберечь себя от гнева Кима, пошёл к нему. Словно партизан, он оглядывался по сторонам, боясь, что откуда-то может выскочить разозлённый Ким, это очень глупо, но он ничего с собой не может поделать. Добравшись без препятствий в спальню, он увидел как Тэ сидел на кровати, держась за голову, морща своё кукольное лицо. — Кхм, — Чонгук привлёк внимание голубоглазого. Тэхён мало, что помнит, но увидев перед собой своего заклятого врага, он хмыкнул про себя. — Ты меня преследуешь, что-ли? — Тэхён не намерен быть у себя в квартире вместе с Этим. — Я пришёл не по-своему хотению, — это ведь чистая правда, — поэтому будь добр, спрячь свои никому не нужные колючки и пошли кушать, — Гук опустил сковородку вниз, подходя к парню. Тэхёна как обухом по голове, Чимин. Грёбанный Пак Чимин. Это он всё устроил, такую хуйню устроил. Предатель. Не друг он больше Тэхёну. — Я не хочу тебя видеть в своей квартире, Чонгук, — будто ядом плюётся, — уходи и не мозоль мне глаза, — накидывает на себя футболку. У Тэхёна жутко болит голова, у него всё тело ломит, но терпеть присутствие Чона, это выше всяких потусторонних сил. Чонгук лишь хмыкнул, улыбаясь на слова блондина. Они на него вовсе никак не действуют, только больше дров подбрасывает. Распаляет. — Всё сказал? — Парень берёт под руку Тэхёна и помогает встать, — кушать я сказал, это не обсуждается. Тэхён руку вырывает, но уже намного слабее. Такому тону брюнета, страшно возражать. Он неосознанно подчиняется, позволяя вести себя на кухню. — Так то лучше, ты мне таким больше нравишься, — Чон не следит за своими высказываниями, не замечает удивления на лице Кима, — садись, ужин готов. Может не всё так плохо, как думает Тэхён? Может они и не поубивают друг друга? Может наконец-то их вражда пройдёт? Ким всё ещё дрожащими руками пододвигает к себе миску с омлетом, оглядывая скудный ужин. — Ты меня отравить этим решил? — Тэ смотрит из-подлобья на брюнета, поражаясь его спокойствию. Чонгук не скрывает своего удовольствия поиздеваться над больным. — Да кому ты нужен, то? — Чон присел на против Тэхёна, складывая руки в замок. — Видимо тебе и нужен, раз ты потеряться не можешь, — блондин с опаской закинул первый кусочек в рот, оказывается и это вкусным может быть, — не плохо, — вынес свой вердикт парень. — Жуй и не пизди, так и подавится можно, — Чонгук хлебнул крепкого кофе, морщась от горького вкуса, — ты этот кофе на помойке нашёл? Тэхён молчит, думая как уколоть побольнее, но слов не находиться, только противное жжение в горле и груди. — Пей и не пизди, так и захлебнуться можно, — той же монетой в его огород. Брюнет хмыкнул, оставляя кофе в сторону. Ссориться сейчас последние, чего бы ему хотелось. Кима нужно расположить к себе, чтобы угомонился. — Тэхён, давай так, — Гук прочищает горло затем продолжает, — ты сейчас спокойно себе ешь, затем мы делает процедуры, ты пьёшь все лекарства, — он раскладывает всё на столе, тыкая пальцем на препараты, — потом, может какой фильм посмотрим, я тут фрукты прикупил, тебе полезно будет. Тэ следил за действиями парня, удивляясь, как он может быть настолько уверен в себе. — Может ты мне ещё массаж сделаешь? — не остаётся в долгу Ким, — у меня шея затекла и спина болит от долгого лежания, — показательно заводит руку за шею и протирает её, — что скажешь, мамочка? Чон закипает с каждой секундой, что этот хмырь о себе возомнил? Мамочка? — Я предпочту, чтобы ты называл меня ПАПОЧКА, Тэхён, — Гук играет бровями и смотрит затуманенным взглядом на блондина, — я уверен ты тоже предпочитаешь это слово больше, нежели мамочка, я не прав? — он подбирается ближе, наклоняясь через стол к Киму, — или ты любишь, чтобы тебя трахали мужики в женском обличии? — Чон поиграл бровями, откидываясь на спинку стула, — что ж, я удивлен, любишь ролевые игры? Тэхён не может поверить своим ушам, этот наглый прыщ перевернул весь разговор с ног на голову. — Да, пошёл ты, мудачина, — Тэхён под смех парня, удаляется в ванную, смыть всю усталость и всё то говно, которым поливает его незванный гость. Как же Тэхён сейчас ненавидит Чимина. Этот пухлый парень решил до могилы его довести, не иначе. Как можно было привести к нему именно Чонгука? Он совсем с головой не дружит. Тэхён заходит в ванную, сразу ополаскивая лицо холодной водой. Температура спала, место от укола болит, он припускает штаны, заглядывая на больное место и морщиться. Стоп. Укола? Он не помнит никакого укола. — Ты, что мне укол в задницу засадил? — Кричит разозлённый Ким, насколько позволяет больное горло, — я убью тебя, скотина. Чонгук давиться смехом и подходит к закрытым дверям в ванную. — Хватит бесится, тебе же не привыкать чувствовать присутствие потустороннего предмета у себя в жопе, — Чонгук ржёт как конь, оценивая свою шутку. Тэхён резко открывает дверь и со всей силы ударяет Чонгука по носу, с которого брызнула кровь, заливая белую футболку. — Ах ты ж сука, — шипит брюнет, старясь утереть хлынувшую горячую жидкость, — готовь задницу, паскуда, сейчас туда войдёт кой-что побольше чёртового укола. — Гук кричит на парня сквозь боль, потому, что ну больно же. Тэхён срывается с места, довольный донельзя своим поступком, но за задницу испугался, прячась в своей комнате. — Открой сраную дверь, Ким Тэхён, — Чонгук остановил кровотечение, а сейчас стоит под дверью, долбя её кулаками, — я её выбью, клянусь, и молись всем богам, чтобы ты выжил. Тэхён лишь посмеивается в кулак, дверь не спешит открывать, хотя знает, что Чонгук ему ничего не сделает. Он почему-то в этом уверен. — Чувствует моя задница, что ничего ты мне не сделаешь. — Тэ прислонился спиной к двери, ржа уже в голос. Со стороны смахивает на детский садик. — С каких это пор она у тебя такая чувствительная стала? — Гук гнёт свою линию, не переставая колошматить дверь. — С того момента как ты к ней прикоснулся. —Тэхён закрывает рот рукой, ударяя себя по лбу. Совсем не это хотел он сказать. Далеко не это. Глупый, глупый Ким Тэхён. Сам ведь нарывается. А Чонгук утихомирил свой пыл, округляя глаза в немом шоке. Что это сейчас было? Флирт? Да ну, бред же? Или нет?