Я не умею скучать

Вероника стояла в ванной, позволяя теплой воде струиться ей на лицо. Погрузившись в свой разум, она перебирала все вещи, с которыми она смирилась и свыклась, что были страннее двойника Пятого. Воспоминания заполняли её голову. Она смирилась с тем, что брат незнакомца больше похож на платяной шкаф из «Хроник Нарнии», чем на человека. Она смирилась с тем, что в комнату второго брата мальчика со странным именем нужно входить, предупреждая, что это она, иначе можно получить летящим ножом в горло. Она смирилась с тем, что сестра её нового друга всемирно известная звезда и может заставить сделать кого угодно и что угодно. Она смирилась с тем, что третий брат Пятого разговаривает с мертвыми, а чаще всего — с тем братом, что ушел из жизни несколько лет назад. Она смирилась с тем, что в этой семье ей ближе всего была женщина с русским именем Ваня, потому что она была такой же пустышкой. (Как оказалось, они были похожи больше, чем можно было ожидать.) Она даже смирилась с тем, что своей мамой они называли робота,, а хорошим другом семьи был говорящий шимпанзе в костюме по имени Пого. С тем, что он потащил её с собой, чтобы часами сидеть в фургоне, пить и разговаривать с верхней частью манекена, который он называл Долорес. В тот день ей пришлось потратить все карманные деньги на то, чтобы накормить Клауса, который не совсем удачно обворовал магазин. Она помнила, как в его глазах отразилась какая-то очень болезненная благодарность, будто бы только ей из живых и было до него дело. А ещё, чтобы накормить Пятого, который даже ничем не закусывал. Она смирилась с тем, что он куда-то неожиданно исчез, оставив её одну на всю ночь, и вернулся как раз в тот момент, когда лаборатория загорелась синим пламенем. Она смирилась с тем, что он утащил её в библиотеку, где надрался в хлам, а ей так и не удалось его остановить (а она ведь даже очень убедительно изображала осуждающий разговор с Долорес!). Она смирилась со всем этим, смогла привыкнуть, неужели её испугает какая-то стариканская копия Пятого? Её размышления резко прервало то, чего она никак не могла ожидать. Девушка услышала, как кто-то отодвинул занавеску, а потом встал прямо за её спиной. Каждая мышца её тела напряглась, готовясь к атаке. Её страх подействовал на окружающий мир — вода, льющаяся на голову, стала становится всё холоднее. Чужая рука аккуратно легла на живот, дыхание коснулось плеча.  — Тише, это всего лишь я, — прошептал знакомый голос. Она моментально расслабилась. С Пятым она чувствовала себя в безопасности. Рони обернулась и улыбнулась парню, который, видимо, не смог дождаться своей очереди и решил присоединиться к ней. Но очень скоро на её лицо наползла озадаченность.  — Пятый, у тебя тут… — она указала пальцем на его ключицы, на которых были разводы крови, что затекла под ворот некогда белой рубашки. Шатен всё понял, даже не смотря на свою смуглую кожу.  — Дай мочалку, — потребовал он, и Восьмая протянула ему инструмент, пахнущий мужским гелем для душа. Он стал с таким остервенелым усилием тереть это место, что на груди тут же появились ярко-красные царапины.  — Эй, эй, Пятый! Стой! — воскликнула светловолосая, хватая его за руку, чтобы он прекратил себя истязать. Молодой человек тут же послушался и перевел взгляд на неё. В его глазах отражалось какое-то безумное сожаление и бессилие. Вероника не знала, что его так расстроило, но он явно больше не мог стоять на ногах и по этой причине сел в ванной, бросая мочалку рядом с собой. И она последовала за ним, упираясь коленями и верхней частью стоп в чугунную выемку под собой.  — Я не хотел убивать, правда… Я сделал это ради вас, ради своей семьи! Я клянусь, я изменился, я больше не такой… — Харгривз говорил быстро и сбивчиво. И Фишер ему верила, потому что видела по глазам, что его соленые от горя слезы смешивались с каплями воды. Она обхватила ладонями его лицо, заставляя посмотреть на себя:  — Всё хорошо, — она заглянула в карие глаза, немного склонив голову. — Я тебе верю, — её голос был мягким и нежным, убаюкивающим и успокаивающим. И она сама не заметила, как он взял её руку в свою, переплетая их пальцы и крепко держась за неё. Потом Рони взяла мочалку и стала сама заботливо проводить ею по телу Пятого. Когда оба вышли из ванной, основная часть академии уже была в сборе. Кто-то включил телевизор, по которому показывали срочные новости.  — Рони, милая, сделай нам кофе, — нежнее обычного попросил Пятый. Его пиджак сох после того, как девушка постирала его руками, так что сейчас он был в рубашке и галстуке, а волосы его были до сих пор мокрыми.  — Хорошо, детка, — она быстро чмокнула его в щёку и пошла на кухню.  — Перестань меня так называть, — крикнул парень ей в спину.  — И не надейся. Всё это было так по-домашнему. Поцелуи в щеку, горячий кофе в двух кружках, семейные пререкания и совместный душ. Все родственники рядом, целые и невредимые. Дом, который теперь весь принадлежит им. Фишер так это нравилось, что она была готова остаться в этом моменте навечно. Возвращаясь обратно с двумя чашками в руках, она спросила, протягивая одну из них шатену:  — Что говорят?  — Спасибо. Лютер, Диего, Элиссон, Клаус и Ваня в розыске на уровне ФБР, а мы с тобой их предполагаемые заложники, — Харгривз легко улыбается и делает глоток.  — Мило, — отозвалась его девушка. Быстрее, чем разгорается сухой лес в жару, началась перепалка между братьями. Они узнали, что Диего побывал в комиссии, и поэтому остальным удалось предотвратить Конец Света, хоть и не без потерь и это никак не возвращало их домой. Второй продолжал буйствовать, Лютер пытался перевести разговор в мирное русло, Пятый пытался урезонить этих двоих, Эллисон требовала перестать меряться половыми органами в и так непростой ситуации, а Клаус просто был Клаусом. Вероника просто стояла рядом с Пятым, также опираясь спиной на перила и попивала молча свой кофе. Ведь ничто не могло остановить жаркие споры между членами этой семьи, кроме… Вани.  — Я ухожу. И все замолчали так же резко, как и начали спорить. Слово за слово и стало понятно, что никто её не поддерживает, но это не заставит её изменить своё решение.  — Мне страшно. И впервые в жизни я не хочу это делать одна. Я хочу, чтобы со мной рядом была моя семья. Первым молчание нарушил Диего:  — Прости, но сейчас у нас другие приоритеты, — он сделал шаг вперёд произнося то, что не хотели произносить другие.  — Диего прав. В кои-то веки. Нужно держать оборону здесь и сейчас, — добавил Пятый. Седьмая переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь найти другой ответ, но все потупили глаза в пол. Кроме Фишер, которая смотрела прямо на неё, отчего становилось не по себе.  — Видимо, я увижу вас, когда увидимся снова, — проговорила с трудом Ваня. И ушла. — Вы оба не правы, — холодно, соответствуя своей натуре, сказала девушка и тоже стала подниматься на второй этаж. Восьмая села на диван и просто стала ждать. Сначала за сестрой отправился Клаус, подмигнув ей по-дороге. Затем за ним пошли переодевшаяся Эллисон и так и не убедивший Лютера Диего. И, наконец, в проходе появился мальчик в коротких шортиках. — Если бы это была я, ты бы… — начала сероглазая, но ей так и не суждено было закончить.  — Я знаю, — перебил её парень. Она посмотрела на него с читающимся вопросом в глазах. Тут до неё дошло: он заранее понимал, что пойдет за Ваней, вечной причиной апокалипсиса. Понимал, что не сможет оставить родственников в одиночестве. Вне зависимости от того, с чем им придется столкнуться. Осознавал, что не сможет остаться в стороне, особенно зная, что где-то там, далеко, она пошла с ними и могла быть в опасности. Она не оставила ему выбора. Его не нужно было убеждать, он не нуждался в её аргументах.  — Тогда что же заняло у тебя столько времени? — сложив руки на груди и отставив чашку на стол, просила Ви.  — Не мог же я уехать в таком виде, — с нахальной усмешкой он развел руки в стороны. Его волосы действительно были сухими, а пиджак на плечах был уже не настолько мокрый, хоть место застирывания все ещё было отмечено темно-синим пятном.  — А теперь пойдем, пока они без нас не уехали.  — Пятый, ты не обязан… — начала Ваня, когда он открыл переднюю дверцу пассажирского сидения.  — Я знаю. Но одна женщина тут не дает мне спокойно жить, — он красноречиво покосился на Веронику.  — Дети едут сзади, — непрозрачно намекнул он Клаусу, — а мама с папой спереди. Четвёртый понимающе перелез назад к Диего и Элиссон, пока парень пропускал Фишер вперёд, а сам усаживался скраю.  — Бен просил и вам кое-что передать, — обратилась к присоединившимся Седьмая. — Он сказал, что из вас получилась отличная пара. Светловолосая обернулась к Пятому и улыбнулась. И в то время, как Лютер шумно залезал в машину, парень предпочел ничего не отвечать сестре. Лишь накрыл руку Рони своей. Их пальцы переплелись. Всё семейство было в сборе, они двинулись вперёд.