Тьма тебя поглотит

Мысль сорваться и убежать. Мысль оттолкнуть от себя мать и закричать. Мысль прекратить этот бесконечный кошмар. — Вики, — вдруг резко остановилась Ребекка, привлекая внимание дочери к себе. Холодные, голубые глаза замерли на лице матери. — Мы с тобой это обсуждали много раз… — Я не стану никого убивать, — ответила непоколебимо Вики, и ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Стальной голос отбивал слова, стирая их в порошок. — Мне не нужны смерти или кровь. К тому же, я не больная, не помешанная на мести. Война давно кончилась. Ее сердце издало болезненный кульбит… война давно кончилась. Вики врала в лицо матери, притворялась, что ей действительно все равно, что она не испытывает боли, не держит обиды… Нет, она не держала обиды. Вики давно простила их всех, пусть и простить подобное казалось невозможным, невыполнимым, Вики это сделала. «Не держи ни на кого обиды…» Опять же, ради него. Потому что он так просил. Ребекка едва улыбнулась. — Я горда тобой, Вики. Вики оглядела лицо матери, не испытывая никаких чувств. Ни нежности, ни тепла, ни любви. Как можно было испытывать чувства к тому, кто лишил чувств тебя? Нет, Вики определенно не держит ни на кого обиды. Но выкинуть из головы все, что с ней произошло и изменило ее, она не могла. Это было выше ее сил, выше ее самой. Она не могла выкинуть из головы его. — Спасибо. Сухо и равнодушно, холодно и твердо. Вики была подобно стали. Ребекка упустила момент, когда дочь успела измениться настолько. — Нам пора, — добавила также сухо Вики и продолжила путь дальше по лестнице, с которой она бежала в попытке вырваться на свободу. Теперь же, оставалось несколько шагов до того момента, как непризнанная ощутит свежий воздух каждой клеточкой тела, как непризнанная ощутит каждым атомом кожи ту самую наступившую свободу. Призрачную и обманчивую свободу… Вики толкает массивные двери, поддаваясь всем телом вперед. Яркий свет на мгновение ослепляет ее, заставляет зажмуриться. Медленно разлепляет глаза, осматриваясь вокруг, узнавая местность… Когда-то она шла здесь впервые на разговор в башне, и тот день изменил курс ее жизни навсегда. Но Вики даже не подозревала, насколько сильно курс ее жизни изменится потом, спустя мучения и время… насколько сильно она станет счастлива, ведь обретет то, что дано обрести явно не каждому в этой жизни. И как сильно она станет несчастна, когда потеряет то, что, казалось, невозможно потерять. Свежий воздух отрезвлял, приводил в чувство, но не дарил ощущение легкости. Груз на сердце никуда не делся. Вот она, свобода. Момент, когда все должно поменяться. Момент, когда все начнется заново… Ведь все считают, что Вики должна начать жизнь заново? К счастью же или сожалению, Вики не разделяла чужих взглядов. Жизнь остановилась ровно на том моменте, когда на поле войны остановилось ее сердце, принявшее на себя удар кинжала. — Мы полетим в Цитадель, — вдруг произносит Ребекка, указывая на морских драконов, что мирно ждали, пока их оседлают. — Там собрались высшие чины ангелов и не только. — Ты посвятишь меня в ангелы на глазах всей знати? — горькая усмешка коснулась губ непризнанной. Вики явно не оценила этой идеи. — К чему весь этот цирк? — Ты моя дочь, — строго ответила Ребекка, и тон женщины не знал возражений. — Я единственная правлю Небесами. Все должны увидеть, что моя дочь наследует ангельскую власть вместе со мной. Все так просто. Посвящение в ангелы, унаследование власти… И как же все дурно и гадко. Неужели, этой власти заслуживает нынешний мир? «Моя вторая половина построит этот мир так, как мы этого хотели. Я уже говорил, что я тебя люблю?» Вики делала это только ради Мальбонте. Только ради его идей. Вики не столько стремилась разделить власть вместе с матерью, сколько хотела изменить этот мир под его законы. Изменить этот мир, как хотел он. Как хотели они вместе, как планировали. И Вики обещает ему и себе, что обязательно сделает это, что обязательно сделает все для того, чтобы во всех мирах наступило долгожданное равновесие, ради которого Мальбонте готов был сражаться до погибели. Что с ним и случилось…

***

Запах дурманящего глифта, льющиеся отовсюду торжественные мелодии, яркие, белоснежные улыбки, одетые в костюмы мужчины и в прекрасные платья женщины. Ребекка не соврала, когда сказала о том, что теперь демонам и ангелам нужно быть на одной стороне: в торжественном зале Цитадели собрались обе стороны. Вики прошла в зал вместе с матерью рядом, как особо важные персоны, сразу привлекающие к себе внимание одним лишь видом. Непризнанная ловила на себе взгляды существ, но держала голову прямо, а взгляд, жесткий и непроникновенный, ни разу не посмотрел в одну из сторон. Ей не хотелось кого-либо видеть. Вся эта знать, будь она ангельской или демонической, вызывала в ней отвращение. Лицемерные создания, стремящиеся отхватить себе кусок побольше, потянуть одеяло на себя. Им не нужна власть ради равновесия. Им нужна власть ради собственного эгоизма. — Серафим Ребекка, — какой-то ангел остановился рядом с Ребеккой и Вики. Ребекка тут же переключила на подошедшего мужчину все свое внимание, Вики же стояла ни к чему непричастная. — Рафаил, здравствуй! — с улыбкой проговорила Ребекка. Вики только сейчас удосужилась взглянуть на мужчину. Пшеничные волосы уложены в строгую прическу, голубые глаза внимательны и светлы. Ребекка обернулась к Вики, улыбнувшись дочери. — Вики, познакомься, это Рафаил! Он закончил школу еще задолго до твоего появления! — Госпожа Виктория, — ангел улыбнулся непризнанной, перенимая внимание Вики на себя и протягивая к ней руку, галантно поклонившись и заключив ее ладонь в свою. Девушка еле сдержалась, чтобы не поморщиться, когда мужчина оставил на тыльной стороне женской ладони поцелуй. — Рад знакомству, — ангел выпрямился с яркой улыбкой. Брови Вики дернулись в каком-то непонимании. Мама смотрела на названного Рафаиля с легкой улыбкой, время от времени перемещая взгляд на дочь. Вики облизнула губы и ответила: — Да… — и нехотя добавила: — Я тоже. Непризнанная поскорее двинулась подальше от общества нового знакомого и своей матери. Ребекка провожала спину Вики напряженным взглядом. — Извини, Рафаил, — проговорила виновато Ребекка, когда дочь покинула их общество. — Вики только вышла из комнаты после долгого провождения там. — Я все понимаю, — улыбнулся ей ангел, успокаивая. — Не переживайте, Серафим Ребекка…

***

— Вики! Вики оглянулась, услышав знакомый голос, окликнувший ее чуть ли ни на весь зал. На всех порах к ней в объятия кинулась Мими, которая едва не снесла Вики с ног своим порывом. Непризнанная не сдержала улыбки и приобняла дьяволицу в ответ. Медленными, вымеренными шагами к девушкам подошли Люцифер и Дино, тоже одетые в официальные костюмы. Русоволосая отклонилась от Мими, рассматривая подошедших демона и дьявола. Дино мягко улыбался главной гостье, Люцифер глядел на непризнанную восхищенным взглядом. Мими заключила лицо Вики в свои ладони. — Мы так счастливы, что ты наконец-таки вышла из той чертовой комнаты, — кажется, Мими сдерживалась, чтобы не расплакаться у всех на виду. Дрожащими ладонями дьяволица снова приобняла Вики за плечи. Вики ощутила, как все внутри стынет от нахлынувшего холода… Они счастливы. А она нет. — Мими, — вдруг сказал Люцифер, привлекая внимание брюнетки к себе. — Ты ее сейчас задушишь, — он переместил взгляд на Вики. — Вики, выделишь мне пару минут? Вики вернула взгляд к Люциферу и кивнула, когда Мими отпустила ее. Люцифер едва улыбнулся и протянул непризнанной свою ладонь. Дьявол обвил руку девушки вокруг своей и двинулся мимо высшего общества, что было приглашено сюда по абсурдной, в частности для Вики, причине. — На тебе лица нет, — через время проговорил дьявол, осматривая гостей вокруг. Вики даже не взглянула на мужчину. — Я не настаиваю, но хочу дать тебе совет: лучше улыбайся. В этом обществе нахождение возможно только с улыбкой. — Чему улыбаться? — спросила Вики, ощущая, как в сердце бушует ледяной ураган, как все внутри мучительно медленно замерзает, превращаясь в лед. — Тому, что я свободна? Тому, что мать вернет мои силы, которые отняла пару месяцев назад? Или тому, что я потеряла все, что имело для меня значение? Люцифер взглянул на Вики тяжелым взглядом алых, проницательных глаз, и Вики посмотрела на него в ответ. Дьявол был серьезен и задумчив, оглядывая некогда родные черты лица девушки. — Я выяснил, где находится кинжал, — вдруг сказал брюнет тихим голосом, быстро перемещаясь глазами по высшему обществу. Вики приоткрыла рот и взглянула на него уже иным взглядом: заинтересованным и горящим. Люцифер вернулся к ее лицу. — Его место все там же. Ребекка вернула его в Зал Шепфа. — Я смогу туда пройти? — спросила Вики, и в голосе ее читалась надежда. Люцифер поджал губы. — Ребекка могла наложить на этот зал блок, как на твою комнату ранее, — ответил он честно. Вики прикрыла глаза, судорожно выдыхая. — Но попытка не пытка, — грустно усмехнулся Люцифер, и непризнанная вернула к нему глаза. — Как бы я не пытался тебя отговорить, ты будешь его искать, я знаю. Лучше, чтобы Ребекка не была в курсе твоих поисков. Поэтому я сказал тебе. — Спасибо, Люцифер, — кивнула Вики, оглядывая его. Люцифер нахмурился. — Ты должна знать, — сказал он снова, привлекая ее внимание. Вики не сводила с него глаз, а сердце ее сжалось от его проникновенного, острого взгляда. — На днях я нашел записи на своем столе. Размашистый почерк. Я узнал его, потому что… это почерк… Вики судорожно прислонила пальцы к его губам, нисколько не стесняясь возможных взглядов в их сторону. Люцифер замолчал, и девушка отняла ладонь от его лица. — Что он написал? — ее бледное лицо казалось совершенно белым, словно полотно. Вики не понимала, как Мальбонте смог оставить в этом мире след, как он смог прорваться сквозь тьму, и почему тогда он не связался с ней? Но все же произошедшее с Люцифером интересовало девушку куда больше в данный момент. — Свет рассеет тьму, — тихо проговорил дьявол, и Вики судорожно задышала, ощущая резкое головокружение. Люцифер обхватил ее руку сильнее и достал из кармана брюк записку, протягивая ее непризнанной. — Это знак. Он пытается что-то передать. Возьми, — Вики тут же вытянула руку из хватки дьявола и забрала бумагу, быстро разворачивая ее и убеждаясь, что это действительно подчерк Мальбонте. — Вики! — послышался строгий голос Ребекки неподалеку. Вики сразу же спрятала записку, скомкав ее ладонью и сжав кулак. Серафим оказалась рядом с дьяволом и дочерью за считанные секунды и наградила Люцифера напряженным взглядом. — А я не пойму, кто тебя украл, — не с самой приятной улыбкой проговорила Ребекка. Люцифер едва усмехнулся. — Прекрасный день, Ребекка, — ответил дьявол беззаботно. Вики смотрела куда-то в пол. — Вот, выразил твоей дочери свои поздравления. Наконец-то Вики получит то, что заслуживала с самого начала. — Благодарю, Люцифер, — отозвалась холодным тоном женщина, беря Вики под руку. — Нам пора. Вы сможете продолжить разговор позже. — Обязательно, — ответил дьявол с улыбкой, и напоследок взглянул на Вики тяжелым взглядом, который она мгновенно поймала. Вики кивнула ему, как бы говоря, что они действительно еще успеют поговорить. Ребекка потянула дочь подальше от Владыки Ада к гостям. — Я думала, ты будешь знакомиться с новыми лицами, но ты отдаешь предпочтение старым, — отойдя на достаточное расстояние от Люцифера, проговорила серафим. Вики напряглась, а Ребекка повернулась к ней лицом, анализируя дочь. — Сходи, приведи себя в порядок напоследок. Сейчас начнется церемония. — Хорошо, — на автомате ответила непризнанная и двинулась в сторону дамских комнат, пока ноги ослабли от разбушевавшихся нервов.

***

«Свет рассеет тьму.» Вики смотрела в родной подчерк, в единственную надпись на белой бумаге и не могла понять, что именно имел ввиду Мальбонте. Свет рассеет тьму. — Ты указывала мне на мои жестокие поступки, твердила про мою ненависть ко всему. Сначала я старался не слушать тебя, но твои слова все чаще повторялись в моей голове. Они повторялись ровно до того момента, пока я не начал им следовать. Ты научила меня принимать свет внутри меня. Научила не ненавидеть мир. Ты и есть мой свет, Вики. Мальбонте содержал в себе и ангельское, и демоническое начала. Полукровка состоял из света и тьмы. Как только Вики переняла часть его силы, она стала обладать теми же чертами. Следуя ангельским идеям, Вики была исключительно светлой до встречи с ним. С разделением силы Мальбонте она переняла от него и тьму. Вместе они начали разделять баланс тьмы и света. Их сила крепла из-за взаимных чувств друг к другу. Объединение их энергий, объединение света Вики и тьмы Мальбонте подарило им новую разрушительную силу. И сила эта была основана на тьме полукровки. После его погибели, тьма забрала его душу. Тьма поглотила его тело и разум, и теперь полукровка всецело находился по другую сторону. Их связь осталась, сила, подаренная Мальбонте Вики, осталась. Если бы он умер, силы Мальбонте умерли бы в том числе. Может, поэтому Ребекка так осторожна к кинжалу и пытается скрыть его от Вики? Возможно, мать подозревает, что после разделения энергий Мальбонте и Вики что-то пошло не так, ибо сила его осталась у дочери? Кинжал в зале Шепфа. Ключ к разгадке совсем рядом. Единственный путь к тому, чтобы узнать, почему Ребекка так остерегается кинжала. Вики должна поговорить с Шепфа. Но сначала нужно было вернуть силы, крылья и принять ангельские морали. Прямо сейчас. — Госпожа Виктория, — в дамскую комнату прошла ангел-прислужница, напряженно замершая около двери. — Все готово к церемонии. Серафим Ребекка ожидает вас. Вики вытянулась в спине и незаметно свернула записку. — Пару минут, — ответила Вики. Ангел кивнула и скрылась из виду, позволяя непризнанной спрятать бумагу в декольте. Эта записка будет напоминанием о том, что она должна сделать. Да и маловероятно, что она забудет о своей главной цели.

***

Вики сделала шаг вперед, склоняя голову к книге, лежащей на высоком пьедестале перед ней. Существа внизу не отрывали от нее глаз, наблюдая за дочерью правителя Небес. Завороженная энергией книги, русоволосая медленно коснулась ладонью белоснежного листа, прикрывая веки. Перед глазами предстал текст ангельских моралей, которые девушка принялась читать у себя в голове. «Свет приветствует меня. Я приветствую Свет.» «Я пришла в этот мир встать на сторону света.» «Я принимаю ангельские морали и прошу у Шепфа благословления.» «Я клянусь защищать подобных нам низших людей, существ земных.» «Я клянусь, что буду охранять мир во всем мире и жить плечом к плечу с демонами.» «Я клянусь не нарушать законы мироздания.» «Я клянусь соблюдать правила поведения, подобающие ангелу.» «Будучи верной свету, я клянусь…» Вики остановилась, так и не дочитав до конца. В ангельской морали было сказано: «Будучи верной свету, я клянусь не тянуться к тьме.» Плотно сомкнутые веки задрожали, когда прикрытые глаза обожгли горькие слезы. «Нет. Я не достойна быть ангелом. Я буду тянуться к тьме, » — проговорила Вики, так и не решившись прочесть клятву полностью. Это была не ее клятва. Произнеся эти слова, девушка бы преступила через ангельские морали, предав небесные законы. Она не стала дочитывать — это было бы непростительным грехом. «Я люблю тьму. Я не смогу быть ангелом, » — слезы норовились вырваться из глаз. Вики дрожала всем телом, чувствуя на коже электрические разряды. Шепфа не благословит ее… «Я так горжусь тобой, мой ангел, » — прозвучал родной голос в голове, и Вики вздрогнула. Одна слезинка вырвалась из закрытых век и побежала по бледной коже вниз. «Мальбонте…» — отозвалась девушка, не веря, что он прорвался сквозь тьму в один из важных моментов в ее жизни. — «Ты здесь.» «Выдохни полной грудью. Не показывай никому своих слез. Ты сильная. Самая сильная, кого я встречал на своем пути. Осветишь мне темное пространство своей улыбкой?» Читать ангельские морали дальше не было смысла: клясться в том, в чем потом покаешься, было неправильным. Вики распахнула голубые глаза, скопившие в себе всю соленую, горестную влагу. Хотелось расплакаться у всех на глазах, упасть на колени и закричать, что она грешна, что она недостойна быть ангелом, что Шепфа не благословит ее за ее грехи. Хотелось закричать, что она не стыдится своих грехов. Главный ее грех сделал ее счастливой. Разве любить — это грех? Вики знала, он ее видит, стоящую здесь, перед книгой моралей, перед сотней существ, что наблюдали за вознесением девушки. Еще не ставшая ангелом, она стояла с дрожью в коленях, с застрявшим в горле криком о душевной боли. За ее спиной не было крыльев, внутри нее не было сил. Голубоглазая девушка напоминала в данный момент обыкновенного человека, беззащитного и разрушенного, брошенного на произвол судьбы собственной матерью, лишившей ее главного счастья в жизни. «Ты сильная. Ты сможешь, я верю в тебя. Верни их, верни крылья и силы. Ты должна это сделать. Ради нас.» Она слышала его воодушевляющие, полные ласки и любви слова. Он любил ее, какой бы грешной она ни была. Ведь мужчина, поглощенный тьмой, разделял ее грехи. Вики улыбнулась сквозь слезы, сквозь боль и горе, что бушевали в ее сердце яростным, безжалостным ураганом. Как бы ей не было одиноко, как бы она не ощущала себя совершенно пустой, Мальбонте всегда был рядом, всегда наблюдал за ней и охранял ее. Мальбонте был ее ангелом-хранителем. Ее улыбка освещала собой лица существ, стоящих внизу. Вики улыбалась так легко, непринужденно и счастливо, словно это было так на самом деле, словно она действительно была счастливой. Существа громко зааплодировали, завершая первую часть церемонии. «Я так люблю твою улыбку. Я так люблю тебя.» Его слова заставили улыбнуться еще шире и счастливее, из глаз сорвались слезы, скатившиеся по щекам вниз. Вики светилась не только внутренне, но и внешне, пусть и чувствовала себя до этого момента преимущественно порочной и сломанной. — Ангельские морали приняты, — громогласный голос Ребекки сзади Вики прозвучал на все торжество. — Узрим же наречение Виктории Уокер в ангелы. Ребекка прошла к дочери, становясь позади нее, и поднесла к русой макушке ничто иное как нимб. Ангельский нимб, который загорелся белоснежным свечением, стоило ему оказаться над головой непризнанной. Вики ощутила, как благодатная энергия накрывает ее не только снаружи, но и проникает внутрь, даруя мгновение покоя. Она прикрыла глаза, когда свет в них загородил собой все пространство, простираясь своей пеленой вокруг нее. Девушка знала это пространство. Именно здесь, еще давно, на войне с Сатаной, она говорила с Создателем. Вики чувствовала ту же самую энергию, что касалась каждого участка ее кожи. Она задрожала от нахлынувших чувств. — Вот, что значит быть верным своим моралям. Громогласный голос прозвучал отовсюду. Вики видела перед глазами только свет и ничего более. — Шепфа, — тихо произнесла она, обращаясь к Создателю. — Мы давно не общались с тобой, дитя. Ты помнишь мою просьбу? Из прикрытых глаз снова хлынули слезы. Сдерживать все истинные чувства и эмоции перед Создателем не представлялось возможным, а иная реакция была бы ложной. Создатель принимает все чувства своих детей, но Вики знала, он не простит ее за главный грех в жизни. — Я не смогла выполнить твою просьбу, Шепфа, — ее голос дрожал то ли от страха, то ли от понимания, что она преступила главный закон, что ей никогда не искупить свое грехопадение. — Я полюбила его тьму и позволила ей поглотить себя. Я позволила тьме стать главной его частью. Вики вздрогнула, когда через некоторое время послышалась нежданная реакция Создателя. Она впервые слышала смех Шепфы. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь слышал, как смеется Создатель? Его смех был исключительно добрым, по-отцовски теплым и бархатным, как мягкое облако. Вики ощутила неожиданное облегчение: слово все внутренности в мгновение расслабились, и от прошлого напряжения не осталось ни следа. — Нет, дитя мое, — Шепфа казался обычным бессмертным, с котором Вики пришлось поговорить не в первый раз в необычной обстановке. — Ты сделала все верно, — Вики громко вздохнула, услышав слова Создателя. — Ты сделала то, о чем я тебя просил. Ты смогла найти подход к светлой части Мальбонте. — Но… как… Шепфа… — Вики не могла подобрать подходящих слов, задыхаясь собственными чувствами. — Тьма поглотила его… Но Создатель ответил, уверенным и добрым голосом, словно отец гордился собственным ребенком: — Нет. Мальбонте видит свет, Мальбонте видит тебя. Ты его свет. Вики молчала. По ее лицу бежали слезы холодными ручьями. Она не знала, что ответить Создателю, но вопрос, мучавший ее последние месяцы, вырвался сам собой: — Шепфа, ты… благословил наш союз? — Да, дитя мое. Вики дрожала. — Но почему? — ее голос дрогнул, внимая дрожащей всем телом хозяйке. — Потому что вы — то, чего не хватало этому миру. Вы любите друг друга, и ваша любовь особенно редка. Вы уравновешиваете друг друга. Вы баланс света и тьмы. Вы и есть олицетворение равновесия. Равновесия, которого не хватало этому миру. И я благословляю ваш союз. Вики чувствовала, как свет наполняет ее тело, возвращая ей силы. Где-то внутри бушевало какое-то странное чувство, которое рвалось из девушки на свободу. В ней словно заново зарождалась жизнь, появлялось желание идти и не останавливаться. — Я благословляю твой свет, дитя. Ты достойна быть ангелом. — Шепфа… — Вики замолкла на некоторое время, не решаясь спросить. Но иначе она не могла закончить разговор: — Я могу помочь ему? Могу вернуть его? Создатель мгновенно ответил: — Конечно, — Вики громко выдохнула. — Что видно только в темноте? Что всегда измеряется своей противоположностью? — Свет… — тихим голосом проговорила она. — Ты знаешь, что делать. Слушай свое сердце, дитя мое…

***

Вики схватилась за пьедестал перед собой, когда ноги вдруг обмякли. Прямо из ее спины устремились на свет долгожданные крылья, без которых все эти месяцы девушка чувствовала себя, словно без рук. Они вырвались с болью и одновременным облегчением. Внутри бушевала буря, выворачивающая все внутренности наизнанку и одновременно дарящая чувство свободы. Вики чувствовала, как сила вернулась к ней. Сила, подаренная ей Мальбонте. — Поздравим Викторию Уокер! Свет встретил новорожденного ангела! — прокричала Ребекка, и следом послышались радостные свисты и хлопки. Вики открыла глаза, часто задышав, хватаясь за воздух, словно за единственную надежду в захлестнувших чувствах от вернувшейся силы и обретенных крыльев. — Я горжусь тобой, дочка, — уже лично ей тихо сказала Ребекка, не скрывая восхищения в сторону дочери. Вики вытянулась и прошлась глазами по существам. Кого она искала, в надежде бегала глазами по лицам? Она искала черные омуты, надеялась встретиться с ними и поверить в то, что он действительно рядом. «Спасибо, Мальбонте…» — Вики знала, тьма снова забрала его в свои объятия. Но она знала, он слышит ее и видит. Он всегда рядом.

***

Белоснежная комната залилась светом и солнечными лучами, проникающими своим золотом через открытые настежь окна. Вики сидела на кровати в одиночестве, за такое долгое время чувствуя себя одновременно в своей стезе и потерянной. Она вернулась в комнату Бонта, в которой провела последние месяцы в заточении, чтобы забрать из нее все самое нужное. Сидя на кровати, девушка смотрела в открытое окно, холодный ветерок из которого проникал в комнату и касался ее светлых волос, развевая и играясь с отдельными прядками. Кажется, впервые грудь смогла сделать полный вдох свежего воздуха, а глаза за долгое время не плакали, отрешенно глядя на проплывающие мимо густые облака в небе. Вики не хотелось уходить отсюда. Парадокс: оставшись здесь взаперти на мучительно долгие три месяца, девушка мечтала о свободе, а заполучив желаемое, она не испытала счастья. Вики не почувствовала буквально ничего, оказавшись вне башни. Что делать дальше? Она знала, в каком направлении нужно двигаться. Зал Шепфа ждал ее с ключом к открытию чего-то неизвестного. Неизвестность не пугала Вики; куда больше ее пугало то, что мать контролирует каждый шаг дочери. Подорвать бдительность матери казалось невыполнимой задачей. Вики не знала, сколько времени потребуется для того, чтобы мать отвлеклась от своего извечного контроля. Как только Ребекка переместит свое внимание на нечто другое, у Вики появится малейшее время, которым она сразу же воспользуется. Теперь уже ангел, девушка поднялась с кровати и подошла к прикроватной тумбочке. Длинные тонкие пальцы коснулись потухших свеч, что раньше зажигались сами по себе, даруя Вики съедающее изнутри чувство тоски и одновременное тепло. В комнате не было сквозняка, но огоньки свечей качнулись несколько раз из стороны в сторону, вызывая у Вики радостную улыбку. Огоньки, дернувшись в сторону девушки, словно обняли ее своим теплом. Вики ощутила подобие согревающих объятий. — Маль… — шепчет Вики, прикрывая глаза. — Ты здесь, — тихо, но уверенно произносит она, нисколько не сомневаясь. — Ты рядом. Я так тебя люблю. Вики улыбнулась, предаваясь воспоминаниям, недавним и грустным. Он связывался с ней по ту сторону при первой же возможности, жертвуя своими силами ради того, чтобы бывшая непризнанная поверила в его существование, поверила, что он рядом, что он жив. Длинные пальцы скользнули от свеч к стопке бумаг и переложили верхние листки в сторону, открывая женскому взору рисунок. Вики взяла бумагу кончиками пальцев, как нечто хрупкое, сокровенное и совершенное. Острые черты лица, четкий подбородок и скулы, ровный нос, пухлые губы. Черные, короткие прядки волос спадали в одну сторону, обрамляя бледную кожу своим контрастом. Глаза агатового цвета глядели проникновенно, заглядывая в самую душу, в самую суть, выворачивая внутренности наизнанку. Густые брови слегка нахмурены, губы расположены в легкой улыбке. Вики мягко улыбалась, оглядывая лицо любимого мужчины, изображенное ее руками в тоскливые дни. — Я так тебя люблю, — прошептала она, глядя в его лицо. Жаль, что он не смог ответить ей взаимностью, потому что он был только изображением, только воспоминанием перед ее глазами. Но Вики знает — это взаимно. Всегда было, есть и будет. Девушка не знала, зачем решила повернуть рисунок другой стороной, но замерла, увидев на ней уже знакомый, размашистый подчерк. Ангел потянулась в декольте и достала оттуда скомканную записку, переданную ей Люцифером во время церемонии, и медленно развернула, глазами бегая с одного листа на другой в сравнении. Вики схватилась за собственный рисунок сильнее, осознав, что он оставил послание и ей. Она задышала чаще, глазами обводя красивые буквы. «Любовь преодолеет все преграды. Свет рассеет тьму. Мой ангел, я тебя люблю.» Голубые глаза наполнились слезами, на губах вытянулась легкая, даже чем-то счастливая улыбка. Вики смотрела в родной подчерк, не в силах сдерживать слезы. — Любовь преодолеет все. Я люблю тебя, Мальбонте…