Спасенная

      — Джейси!!! — крик моей мамы с нижнего этажа пронизывает стены дома.       Дома знакомого, родного, построенного давно моим папой. Обители, которая укрывала от дождя осенью, та, что спасала, не давая замёрзнуть зимой.        — Я наверху!       Запрокинув голову, пытаюсь найти вату, дрожащими руками рыскаю по стеллажу с небольшими баночками из-под лекарств, задеваю одну, и все падают, будто домино, в раковину. Опускаю голову, на пол падает несколько капель крови. Запрокидываю голову вверх, чтобы кровь не пачкала белоснежную поверхность. Я странная — у меня кровотечение, а беспокоюсь только за чистоту.       Невольно бросив взгляд в зеркало, замечаю дочь. Стоит в проходе, наблюдает за моими действиями. Ещё совсем маленькая, но умная не по годам девчушка. Её глаза кажутся немного испуганными, а в руках у неё плюшевый заяц — единственное, что осталось ей от отца.        — Рози, вернись в комнату! — нервно вскрикиваю я.       Нервы, депрессия, отчаяние, кровотечение из носа, потеря сознания, смерть — всё это часть болезни, называемой Лимфобластный лейкоз.        — Не кричи на ребёнка! — упрекнула меня мама, появившаяся в проходе.       Она взяла Рози на руки и скрылась в темноте коридора. Сев на пол, я облокотилась на стену: ужасная боль в голове туманила рассудок.        — Джейс, иногда ты бываешь невыносимой, твоя болезнь — это не повод пугать ребёнка, — вернувшаяся мама открыла ящик под раковиной и ловко вынула оттуда пачку ваты. — Нельзя было попросить меня помочь? — она села рядом со мной и начала вытирать кровь с моего лица, затолкнув в каждую ноздрю вату.        — Можешь опускать голову, — распорядилась она.        — Спасибо, — выдавила из себя дрожащим голосом я.        — Я люблю тебя, — проговорила мама и улыбнулась. — А теперь иди и успокой Рози, она волнуется за тебя.       Поднявшись на ноги, чувствую лёгкое головокружение, но, сделав шаг, понимаю, что  теряю сознание. В обычных случаях,  падая в обморок, вокруг была тьма, но сегодня всё необычно. Это похоже на сон: я стою в лесу, деревья вокруг и полутьма, освещаемая луной, ужасает. Переведя взгляд на самое раскидистое дерево, примечаю чёрного ворона. Он наблюдает за мной своими глазами-бусинками.       Не знаю почему, но всю жизнь я считала, что вороны являются предвестниками смерти, и этот факт совсем меня не успокаивал.       Но весь этот сон продолжается недолго, сознание возвращается, картинка плывёт, и вскоре я с усилием поднимаю тяжёлые веки. Идеально белая комната, стены, потолок, кресло — в нём спит мама. Правую руку тянет .«В ней катетер точно переливает кровь» — думаю я.       Пытаюсь сесть, но с первого раза не получается, тело отказывается подчиняться, но вторая попытка увенчалась успехом.        —Мам, — зову приоткрыв глаза.        — Джейс, ложись, я сейчас позову врача, — её голос кажется немного измученным. Он казался мне таким с тех пор, как я переехала к ней из своей квартиры. На её плечи свалились больная дочь и маленькая внучка.       Мама поправила халат, который сполз с плеч, пока она вставала с кресла, и скрылась за дверью. Не люблю ощущать себя слабой и беспомощной. Наверное поэтому я всё всегда делала сама: поступила на бюджетный в университет в другом городе, заработала на квартиру и машину.       Вскоре в мою палату вошёл врач: мужчина с невероятными голубыми глазами, которые сразу привлекали взгляд. Волосы цвета молочного шоколада выгодно подчёркивали их цвет.        — Джейси Стивенсон? — он вопросительно посмотрел мне в глаза.       В ответ я положительно киваю.        — Я Марк Уокер, Ваш врач. Как вы себя чувствуете? — он задержал взгляд на моих глазах.       В голове всплыла картинка: я в пижаме с застиранными пятнами крови, под глазами чёрные круги от бессонницы, и торчащие во все стороны последние волосы, которые остались после курса химиотерапии. И он в идеально белом — как и эта палата — халате, смотрит на меня искрящимися, живыми глазами.        — Нормально, не считая того, что у меня кружится голова и жутко хочется пить.        — С вашим диагнозом это нормально, — он вынул иглу из катетера, — дождётесь результатов анализа, потом сможете вернуться домой, — Марк развернулся в сторону двери.        — Сколько мне осталось?        — Джейс, дождитесь анализов, — отвечает он довольно спокойным тоном.       Марк вышел из палаты. Но не прошло и минуты, как в палату входит мама.        — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, присаживаясь на край кровати.        — Как может чувствовать себя человек, который скоро умрёт? — нервно выдала я.        — Прости, — она тут же извинилась. — Где Рози?        — Рози я оставила у соседки.        —  Хочу пить. Принесёшь мне воды, пожалуйста?        — Хорошо! — мама встаёт с кровати и скрывается за дверью.       Мне так не хочется оставлять маму одну и вешать на неё воспитание своей пятилетней дочери, но больше некому. Джордж, мой бывший муж, не способен даже за себя постоять, не говоря уже про воспитание дочери. Тем более, я подозреваю, что он связан с мафией.       Моё одиночество продолжалось недолго: через пять минут вернулась мама с бутылкой воды в руке.        — Минералка без газа, — сказала мама, протягивая мне бутылку.       Взяв её, с трудом открываю, делаю глоток. Закрыв бутылку, ставлю её на тумбочку рядом с кроватью.        — А теперь поспи, — мама накрывает меня одеялом, а сама устраивается поудобнее в кресле.       Приехав из больницы домой, я встретила своего бывшего мужа Джорджа.