Богомол

Предположение Циммермана оказалось верным. Мёртвая оказалась монахиней. За пару дней до смерти она начала себя странно вести: всегда ходила испуганная, мало ела, хотела в чём-то исповедаться настоятелю, но никак не могла, порой просыпалась посреди ночи и начинала громко плакать. Утром её не нашли в монастыре. Последней, кто общался с ней, оказалась молодая Мария Готбетен, её подруга и духовная сестра. Девушка не сообщила ничего нового о поведении самоубийцы до её смерти. Само происшествие её очень сильно напугало и расстроило. — С-сначала, — начала она, заикаясь от плача, — эти… У-ужасные убийства… А теперь это! О Создатель! За что нам всё это! Женщина-врач Лазария отказалась вскрывать труп по понятным причинам. Однако она осмотрела его, что, впрочем, тоже не дало новой информации. Ни следов борьбы или принуждения, ни следов изнасилования, ничего. Клахт выдвинул предположение, что Фрида повесилась из-за страха перед убийцей. Циммерман пока не делал никаких выводов, но принял эту версию, как одну из возможных.

***

На следующий день они решили опросить монахинь и аббата. Артуру достались настоятель и врач, а Карлу девушки. — Герр Циммерман, мне очень жаль, что Ваш приезд оказался омрачён этим ужасным обстоятельством! — Начал Преподобный Майхем, управляющий монастырём. — Я уверяю Вас, это место — настоящий рай. По крайней мере, был им до этих событий. — Всё в порядке, герр Майхем. Я видел вещи и похуже. Аббат был пожилым человеком. Его загорелое лицо имело при себе приличное количество морщин. Глаза смотрели на людей с лёгким прищуром, казавшимся больше, чем он является на самом деле, из-за густых седых бровей. Добрая улыбка старичка внушала собеседнику доверие, как и худое и слабое на первый взгляд тело, не способное, казалось, причинить хоть малейший вред. — Что Вы можете мне рассказать об убийствах? — Спросил Циммерман. — О Создатель… — Растерянно промолвил Майхем, проводя рукой по своей лысине. — Это просто ужас, герр Циммерман! Такая первобытная жестокость! Я клянусь Вам, это сделал не человек, а демон! — Сколько человек убито? — Четыре невинные души. Первый — юноша из Аусберга. Он ехал к своей семье на север и остановился у нас на ночлег. За время пребывания у нас, он простудился, так что ему пришлось остаться здесь подольше. Мы нашли его тело утром, спустя день после его выздоровления. Второй — прошлый аббат. Светлейшей души человек! Добрее него вы никого в Гётской Империи не найдете, сир! И такая ужасная смерть! К свинье на скотобойне проявляют больше уважения, чем проявили к бедному Томасу во время убийства! Говорю же Вам, это демон! Или сам Гёт Войны вышел из бездны, чтобы уничтожить последнего святого на земле! — И третий?.. — Ах, да, простите, Вы же человек занятой… Третьим был Ваш коллега. Он умер через день после приезда. И четвертый — дезертир из Латинии. Юный солдат, он Вашему товарищу, Клахту, в братья годится… Ужас, за что нам такие испытания! — Было ли у них что-то общее? — Все эти бедные мужи были обезглавлены, их шеи перегрызли. Находили мы их всегда на утро, где-нибудь в коридоре. Их головы мы до сих пор не нашли. — Как Вы узнали, что им именно откусили голову? — Самого первого беднягу мы нашли со следами укусов на шее и плече. Будто бы этот демон сначала хотел прощупать почву и понять, где лучше грызть. — При жизни жертвы были как-то связаны? — Нет, не думаю. Разве что они были мужчинами… Но как это могло их связать? — Когда начались убийства? — Недели две назад. Юношу и Томаса мы нашли на одной неделе. Потом затишье… И вот мы уже во вторник находим новое тело. Ох, это же только три дня назад было! — Сколько приезжих сейчас в аббатстве? — Кроме Вас с Вашим коллегой есть скромный юноша-врач, обедневшая графиня из Аккена и наёмник… Последний — настоящий мерзавец! Он постоянно пристаёт к монахиням! Вы не могли бы… — Больше никого? — Перебил его Циммерман. — Еще тихий бледный мужчина. Он очень странный и подозрительный, похож на культиста. Он почти никогда не покидает свою келью. Мне кажется, что это именно он за всем стоит! — Я учту Ваши подозрения, герр Майхем. А теперь, разрешите откланяться. — Герр Циммерман, еще кое-что! — Слушаю. — Прошу Вас, не давите на сестру Марию. Она очень нежная, ей и так трудно сейчас. — Её опрашивает Клахт, так что я Вам ничего обещать не могу.

***

Сестра Мария находилась во внутреннем саду монастыря. Это был небольшой квадратный участок под открытым небом, окруженный со всех сторон четырьмя связанными между собой коридорчиками. Эти самые коридорчики были отделены от сада каменным ограждением. Туда, однако, можно было попасть. Прямо перед входом в это квадратное помещение находился проход «наружу». Мария поливала цветы. Ее монашеская роба не могла скрыть природной красоты девушки. Милое чистое лицо, голубые глаза и золотистые волосы, нежная беловатая кожа и алые губы, обворожительный бюст и стройное тельце — всё привлекало к ней немногочисленных мужчин аббатства. Ее по-детскому добрая улыбка могла согреть любого. Красота девушки была чистой, невинной. — Фройляйн Готбетен? — Окликнул ее сзади Клахт. — Ох, господин следователь, — обернулась и своим тихим голоском промолвила Мария. — Вы не могли бы ответить на несколько вопросов? — Про эти убийства? Так много людей и таким жестоким способом… — Да, про них. Итак, Вы… Постойте, фройляйн, Вы плачете? Слёзы окутали всё её лицо слезами всего за пару секунд. — Я не могу… Герр Клахт, у меня сын, малыш, он живёт прямо тут! Ему десять лет! У меня сердце сжимается, когда я вспоминаю, что именно он нашёл один из трупов! Она прижалась к нему и продолжила свой плач. — Герр Клахт! Мне больно! Это так ужасно, так страшно! Я не могу! — Успокойтесь, — начал растерянный Карл, положив руки на ее плечи. — Мы найдём виновного. Вы будете в безопасности, пока мы здесь. Я и Циммерман не дадим этому ублюдку причинить вред Вам, Вашим сёстрам или Вашему сыну. — П-правда? — С надеждой в глазах посмотрела на него Мария. — Да. Я был лучшим стрелком в кадетском корпусе, а Циммерман — прекрасный фехтовальщик. Не о чем беспокоиться. А теперь придите в себя и ответьте на мои вопросы. — Да… Да, Вы правы… Простите, — она вытерла слёзы и даже слабо улыбнулась. — Герр Клахт, Вам нравятся богомолы? — Что? — Богомолы. Это такие насекомые. — Я знаю это. Но при чём тут они? — Этого убийцу прозвали у нас и в Аусберге «Вайтским Богомолом». Мне кажется, что это несправедливо. Я люблю этих насекомых. Они… Они всегда молятся богу, Создателю. Если бы мы все так делали, если бы мы все с таким же усердием молили Его и не забывали о Нём… Мир стал бы лучше в разы. Вы так не считаете? — Это интересная мысль.

***

— Фройляйн Бех, — окликнул женщину Циммерман. Врачу было 34 года. Эта высокая дама почти никогда не снимала своё облачение, представлявшее собой белое медицинское платье с красной заостренной шестиконечной звездой на груди и монашеский колпак. Всё её тело было покрыто данным одеянием. Не закрывало оно только лица и ладоней. От неё всегда пахло медицинскими препаратами, спиртом и немного благовониями. — Вы один из следователей, да? — Обернулась лекарка. — Герр Циммерман, не так ли? — Да. Мне нужно задать Вам пару вопросов. — Конечно, спрашивайте, я не занята. — Вы не нашли ничего нового на теле повешенной? — Нет, ничего. Фрида повесилась сама, забравшись на ветку дерева. Смерть была мгновенной, от перелома шеи. — Вы точно не будете проводить вскрытие? — Нет, нет и ещё раз нет. Это будет неуважительно по отношению к мёртвой и к Создателю. «Мёртвые должны обрести покой» — так написано в Санкталибре. Артур мог принудить её к этому, у него имелись необходимые для этого полномочия, но он не хотел. Всё равно это ничего бы не дало, а портить доверие служителей было бы глупо. — Как было определено, что жертвам убийца отгрыз головы? — На шее и плечах первого убитого обнаружили следы от зубов. — Было ли в них что-то странное? — Да, они были самые обычные, человеческие. Этот безумец просто взял и… Сделал это. — Такое возможно по Вашему мнению? — Что ж, судя по недавним событиям, да, вполне. Для этого, однако, понадобилось бы немало времени, — женщина говорила об этом так странно и непринуждённо, что будто бы она обсуждала не смерть людей, а погоду. — Почему Вы считаете, что остальным тоже откусили голову? — На плечах и шее была слюна. Убийца пускай и действовал в этот раз аккуратнее, но всё же он оставил эти следы. — Было ли что-то странное у тех трупов? — У них не было ни синяков, ни других ран. Либо они сами хотели этого, либо их оглушили. А еще на месте, где обнаружили труп, почти не было крови. Только не самая большая лужица в районе шеи. От таких вещей, которые творил убийца, там весь пол в красный окраситься должен был. — Вы не нашли головы? — Нет, сир. — На этом всё. Если мне что-то понадобится, то я дам Вам знать. — Как скажете.

***

Клахт опросил не одну монахиню и уже устал. Все они говорили одно и то же, разбавляя рассказы своими шокированными возгласами, опасениями и подозрениями, сводившимся к обвинению во всём либо наёмника, либо бледного мужчины. Карл решил немного отдохнуть. Мужчина присел на лавочку, прикрыл глаза и принялся рассуждать о деле. Убийца был либо сумасшедшим, либо каннибалом, либо культистом. А может и всё сразу. Челюсть у него должна быть сильная, раз уж он смог перегрызть шейный позвонок. Хотя не стоило и исключать варианта, что у «Богомола» с собой был специальный нож для костей. Ситуация была действительно жуткой. — Вы герр Клахт? — Спросил приятный, чуть низкий женский голос, прервав размышления следователя. — Да, это я, — не размыкая век ответил сидящий. — Не против, если я составлю Вам компанию? — Вперёд. Девушка присела рядом. — Герр Клахт, как продвигается Ваше расследование? — Мы с Циммерманом только начали, так что никак. — Ох, надеюсь, у Вас всё получится. — Не волнуйтесь, фройляйн. Мы найдём убийцу так быстро, что Вы даже пальцем щёлкнуть не успеете. Послышался щелчок. Карл раскрыл глаза и посмотрел на собеседницу. Красивая молодая девушка с зелёными как изумруд глазами. Если все остальные монахини пытались скрыть свою привлекательность под робами, то эта хотела ее показать. Огненно рыжие волосы показывались из-под колпака, так что незнакомке приходилось порой их убирать с глаз. Рукава были чуть короче, чем у других служительниц, так что любой мог в полной мере насладиться видом её нежных милых ладоней, никогда не видавших тяжёлого ручного труда. Сама одежда вообще казалась на размер меньше, так как облегала стройное тело сидящей. Если у Марии красота была чистой и невинной, то у красновласой красота оказалась соблазнительной и даже какой-то развращающей. — Я щёлкнула, — сказала она с улыбкой. — Уже поймали виновника? — Да, мадам, поймали. — Правда? — Да. Это Вы! — Он резко, но не очень сильно схватил её за кисти рук. — В тюрьме-то ты подумаешь над своими преступлениями! Пару секунд молчания — и они оба рассмеялись. Именно это и нужно было Клахту после нескольких часов однообразного опроса. Хороший смех никогжа не вредил. — Как Вас зовут? — Спросил Карл после того, как улыбка окончательно сошла с его лица. — Ингрид. Ингрид фон Марксиль. — Судя по «фон», Вы благородного происхождения. Кроме того, Ваше произношение и фамилия выдают в Вас северянку. Что же Вы делаете тут? — Отец застал с другом сердца в постели. Его чуть не убил, как и меня. Но только если юношу спасли его быстрые ноги, то меня никто уже спасти не смог. Благо отец растратил свой гнев на моего любовника. Правда не весь. Старик отправил меня сюда в наказание и чтобы меня «морали научили». Вот я и в Вайте. — Вы это очень легко говорите, совсем без обиды. Неужто Вы не злитесь? — На что мне злиться? У отца мягкое сердце, он навсегда меня здесь не оставит. А уж учитывая все эти убийства, скоро я уже вернусь в свое имение. — Что ж, хорошо для Вас. Я Вас случаем еще не опрашивал? Вы видели трупы? — Нет, не опрашивали. И трупов я не видела. Я боюсь крови. — Хорошо, — он вздохнул, — тогда давайте поговорим. Пару вопросов — и Вы свободны. Итак, для начала… — Только давайте без этих скучных разговоров об убийствах, — прервала его Ингрид. — Я слышала, что Вы спрашивали у остальных, герр Клахт… Могу я называть Вас Карлом? — Да… Да, конечно. Но мне всё равно надо знать, что Вам известно об убийстве. — Карл, ты ничего нового не узнаешь. У меня информации не больше, чем у других сестёр. Так что давай не будем устраивать этих бесполезных расспросов и поговорим о чём-нибудь поинтереснее. Такая прямота понравилась лейтенанту. Он действительно не хотел снова получать те же самые сведения, которые узнал от десятка других монахинь. Но вот сама женщина его неслабо заинтересовала. — Фройляйн Марксиль… Нет, давайте я Вас лучше буду тоже называть по имени. Ингрид, почему Вас отправили именно сюда, на юг? — Чтобы отец не начал ко мне ездить с «проверками» и не пропитался ко мне жалостью. Тогда бы он вернул меня. Так ему слишком далеко ехать. Я тут уже год и он меня ни разу не навестил. — И как Вам? Нравится здесь? — Нет. Скучнее места не придумать. Весь день молишься, молишься и молишься. Разве что иногда дают какое-нибудь задание, вроде полить цветы или собрать грибов. Книги только религиозные, с монахинями поговорить не о чем… Благо есть те, кто тут останавливается проездом. Они редки, но никогда не откажутся развлечь даму. Сейчас вообще всё с этим замечательно: милый юноша-врач, который так забавно смущается от любого комплимента; аккенская графиня, которая всегда готова поделиться романом или даже непристойной книгой; наёмник, тот ещё нахал, но у него хорошее вино припасено под кроватью. Чёрт, да даже тот бледный тип способен развлечь! Он рассказывает страшные сказки и называет их правдивыми. Ну и наконец Вы с герром Циммерманом. Я, к слову, слышала о нём. Правда, что он голыми руками убил гётсбрута? Ингрид говорила про случай с так называемым Жёлтым Магом. Это серийный убийца, который забрал души десяти детей в Аусберге. Артур взялся за это дело и нашёл его, однако оказалось, что он был гётсбрутом, то есть монстром. В результате ожесточённой схватки, Циммерман задушил чудовище голыми руками. Сам он отделался парой синяков, лёгким ожогом и шрамом на груди. — Да, это так. Ему назначили премию и хотели отправить в отпуск, но он отказался. — А у тебя есть такие истории? — Нет, я еще мало служу. Зато я могу попасть в оленя со ста шагов из пистолета. — Ого! Правда? — Да. Я с детства бывал на охоте. Знаете, я и сам почти дворянин. — Хо-хо, то есть мы с Вами одного статуса? — Не совсем, однако моя семья близка к знатным фамилиям. Мой дядя сватался к племяннице императора. — Она отказала? — Нет, она не успела ответить. Её на следующий день отравила собственная сестра. — Ужасно. Хорошо, что у меня нету ни братьев, ни сестёр. Впрочем, есть человек, которого я могла бы таковым назвать. — Кто же это? — Мария Готбетен. — Она? — Да. Ты знаешь её? Она тут монахиня. — С неё я начал опрос. — Девочка слегка эмоциональна и тебе может показаться, что она ещё не зрела… Однако она старше меня. — Что же с ней случилось? — Ты же знаешь, что у неё есть ребёнок? Монахиням запрещено соитие с мужчинами, следовательно детей они иметь не могут. Однако тут случай особенный. Девочку осквернил один ублюдок. — О Создатель… — Да. От него у неё появился ребёнок. Когда живот уже стал заметным, она решила утопиться в озере, в самой глубине леса. Однако когда она погрузилась в воду по голову, она узрела лик Посланника Рафаэля. Пускай в её лёгких было уже полно воды, она всё же всплыла и выжила. Она решила оставить ребёнка. Остальные в аббатстве приняли это. — Её не заставили отречься от сана? — Нет. Оказывается в такой ситуации монахине можно иметь ребёнка. — И кто же родился? — Мальчик. Здоровый и красивый. Ему сейчас десять лет. Мария обрела его в шестнадцать. — А насильника не поймали? — Нет, да и вряд ли он объявится тут снова. — А если объявится? — Я сделаю всё, чтобы этот ублюдок пожалел обо всех своих грехах. Надеюсь, ты меня поймешь. — Да, Ингрид, — ответил Карл, вставая со скамьи. — Я пойму.

***

Свеча освещала всю тесную келью. Циммерман стоял в центре комнаты, пока Клахт сидел на кровати. — Итак, что мы знаем, — начал Артур. — Убийца действует ночью, так как трупы находят под утро, причём еще достаточно свежими. Жертвы не сопротивляются. Их либо оглушают, либо совершают убийство слишком быстро, чтобы те смогли как-то среагировать. Головы отгрызают зубами. Процесс долгий, так что убийце приходится действовать в скрытом от людских глаз месте. Потом он оставляет труп на месте видном. Причём головы он забирает. Мы имеем дело либо с сумасшедшим, что совершает всё это по приказам своих безумных мыслей, либо с культистом, что делает злодейства во имя гётов. — Вы не думаете, что это может быть гётсбрут? — Спросил Клахт. — Нет, тут везде образы Посланников и святых, а молитвы читаются каждый день. Гётсбрут просто растаял бы. — Может гётсбрутом является кто-то из приезжих? Они не частно появляются на людях. — Это возможно. Возможно еще и то, что кто-то из них является обычным убийцей-человеком. Не стоит исключать и вероятности вины кого-нибудь из монахинь или аббата. — Их? Майор, Вы сейчас серьёзно? Как эти девушки или старик могут отгрызть человеку голову? Да одна из них мать и мне в грудь плакала! А другая вообще дворянка, которая не переносит кровь! — Клахт, я очень рад, что Вы смогли подружиться с девушками и узнать их поближе, но не стоит расслабляться. Преступление может совершить кто угодно. Даже добрый старичок, даже хрупкая девушка… — Даже ребёнок? — Вклинился Карл. — Да, — после недолгой паузы ответил Циммерман. — Даже ребёнок… Артуру эти слова дались тяжело, но признать этот факт он должен был. — Что по поводу нашего предшественника в этом деле? — Спросил Клахт. — Он вёл записи? — Нет, герр Нарр полагался на свою память и разум. — От зубов Богомола это его не спасло, а? — Я бы приберёг отстроты на потом. У нас нет улик. Дело может заглохнуть и нам придётся ждать нового трупа. За это время могут уехать подозреваемые-приезжие. Либо же убийца может затаиться до тех пор, пока мы не уедем. — Может в таком случае спровоцируем убийство? — Клахт, повторите. — Спровоцируем убийство. Отправим какую-нибудь монашку гулять по аббатству и тут-то наш Богомол и объявится. Он вряд ли устоит перед такой жертвой. Мы получим целое тело для осмотра. — Почему именно убийство? Почему не засада? — Мы можем спугнуть его. Возможно убийца не видит в нас угрозу и считает очередными идиотами-полицейскими, с которыми расправиться не будет особого труда. Тем не менее, если он нас обнаружит, то его мнение резко переменится. — С чего Вы взяли, что мы не сможем его поймать, если мы раскроем его засаду? — Он, судя по всему, человек физически развитый, раз способен за ночь принести труп мужчины из одного места в другое, причём еще и отгрызть ему во время этого голову. Среднестатистического человека это измотало бы, так что мы имеем дело с кем-то далеко не слабым. В конце-концов, он может нас просто убить. Что скажете? — Исключено, Клахт. Это против закона. — Сир, разве не будет лучше обменять одну невинную душу на сотню других? — Мы не станем этого делать. Это неэтично, незаконно и просто мерзко. — А этично ли обрекать на смерть остальных людей этим действием? — Мы никого не обрекаем. Убийца действует аккуратно, он не устраивает резню в аббатстве. У нас ещё есть время. — И что же Вы предлагаете в таком случае, Циммерман? — Осмотреть трупы жертв. — Ох, Вы решили ждать или все же поняли преимущества моего плана? — Ни то, ни другое. Мы проведём эксгумацию завтра утром. Карл с небольшим удивлением посмотрел на майора. Решение было довольно логичным.