Богомол

Солнце освещало чуть бледную плоть молодой женщины, лежавшей на зелёной траве. Ее голубые глаза были направлены на двух богомолов, один из которых лежал на листе, в то время как другой, в несколько раз больше, поедал его. Этим вторым была самка. Насекомые только что спарились. Девушка до этого и не знала о таком необычном свойстве богомолов, однако сейчас ей было важно не это. Мужчина рядом посмотрел на лежавшую и плюнул на нее. — Ты ничтожество, — промолвил он, после чего громко рассмеялся и ушел прочь. Женщина посмотрела на его уходящего. Высокий широкоплечий мужчина с длинными волосами. Такой должен использовать свою силу во благо. Однако этот применил ее чтобы обесчестить бедную даму. Она привстала и посмотрела на свою разорванную робу. Все её тело выглядело чистым, но казалось грязнее всех нечистот мира. Девушка перевела взгляд на ноги. По бёдрам вместе с семенем стекала кровь. Слезы хлынули у нее из глаз по гооящим от стыда щекам. Но лицо её было яростно.

***

Громкий женский визг привлёк внимание Циммермана, который вбежал в келью, откуда и был издан звук. Мужчина успел выхватить саблю перед этим и находился в полной боевой готовности. В комнате находились Мария и Ингрид. Первая лежала на боку в одноцм конце помещения, а вторая прижалась к стене в другом. Одной рукой Готбетен придерживала себя, а вторую держала за спиной. Марксиль же обе конечности расположила сзади. - Что произошло? Кто кричал? - Герр Циммерман! - С надеждой и слезами в глазах крикнула ему светловласая. - Прошу вас, помогите! Её рука... Она была как у богомола! - Герр Циммерман, это ложь! - Стремительно вмешалась Ингрид. - Это она! У неё такая рука! Артур смотрел то на одну, то на другую, сжимая меч в руках. Лица девушек выражали растерянность и страх, как будто они находились перед лицом смерти. Майору предстояло сделать очень важный выбор, от которого зависело всё: расследование, жизни людей, судьба Даниэля Готбетена... Он рассуждал, как лучше поступить. Эта сцена длилась очень долго. Все трое стояли в тишине, пока её не нарушил голос Циммермана. - Фройляйн Готбетен, почему вы прячите свою руку? - Ингрид хотела... - она чуть запнулась и покраснела, - Взять меня... Она порвала мою робу... Я прикрываю свои срамные места... - Действительно? А может вы просто прячете свою богомолью лапу? - О чём вы говорите, Артур! - С некоторым возмущением и ещё большей растерянностью воскликнула девушка и приподнялась. - Не пытайтесь уклониться. Я видел её, когда вошёл. Тишина вновь воцарилась в комнате, пока её вновь не нарушили. В этот раз это был громкий женский смех.

***

Она бросилась на него и, не будь он чуть сильнее и ловчее, свалился бы наземь. Она старалась бить его своими слабыми руками, царапать его лицо, выколоть глаза... Но тщетно. Он схватил её за руки. - Эй, а ты бойкая, - начал хрипловатый голос. - Я-то думал, что ты просто очередная девка, которую можно взять и забыть... - Ублюдок! Мерзавец! Я тебя не прощу! Я убью тебя! - Да, дорогая, - рассмеявшись сказал он, - ты просто невероятна! Знаешь, я бы взял тебя в жёны, но есть некоторые дела. - Я ни за что бы не стала! Ты отвратителен мне! - Никогда не говори "никогда", Мари! Давай, прощальный поцелуй, поскорее! Мне нужно уже идти. Он впился своими губами в её. Девушка била его по спине, старалась выбраться, но в итоге сдалась. Леон был сильнее. Это длилось, казалось, вечность. Солнце светило на Ратилия, а тот закрывал своим телом от лучей монахиню. Он закончил. Готбетен упала на колени. - Прощай, любимая! - С улыбкой скахал он, уходя и смотря из-за плеча на Марию. - Я буду помнить тебя! - Урод! Я клянусь, я убью тебя! - Взревела она и хотела вновь броситься, но не решилась.

***

- Что ещё стоило ждать от знаменитого Артура Циммермана! - Почти театрально начала Мария, вставая. Её лицо уже было более уверенно и весело. - Хотя тут уж мой промах. Рука девушки действительно оказалась очень длинным, странным бледным откростком. Кисть была согнута и из неё "росли" зубцы. - Скажите, герр Циммерман, как давно вы меня подозревали? Мне правда очень интересно! - Я не подозревал вас, Мария, - вдруг сказал он. - Не более, чем других. Я даже, на самом деле, не увидел эту лапу. - Но вы же... - Это был блеф. И вновь тишина. И вновь громкий смех. Ингрид медленно начала двигаться, приэавшись к стене, в сторону выхода. - Ох, Артур, какой же вы... Хитрец! Я прямо-таки восхищаюсь вами! Можно спросить, почему вы подумали, что именно у меня лапа? - Ваши руки были светлее вашей кожи. Я тогда не придал этому значения, но теперь полумал, что это может быть как-то связано. Рана на вашей ладони... - Эта? - Спросила она, показывая большой округлый шрам. - Оно до сих пор болит... Но не волнуйтесь, я не злюсь на вас с Карлом! Вы же... Мария резко взяла затухшую свечу на столике рядом и метнула её в сторону рыжевласой подруги. Всё произошло так стремительно, что Циммерман успел лишь вздрогнуть. Восковая палка со шлепком ударилась о стену и медленно сползла вниз. - Ингрид, тебе разве неинтересно? Потерпи, пожалуйста. До тебя очередь дойдёт. Марксиль, вся бледная, тихонько уселась на пол и вжалась в угол. Она дрожала и вообще была напугана. - Итак, вам, наверное, не терпится услышать, как же я стала... Такой.

***

Несмотря на довольно яркое солнце, дул холодный и сильный ветер. Он качал деревья, подхватывал насекомых и поднимал пыль. Однако вода оставалась спокойной. Мария стояла перед озёром, чёрным как пустота. В ней не отражался мир, на его глади не сверкали световые лучи, а волны и не думали появляться. Но монахиня видела в воде своё лицо. Девушка уже некоторое время была беременна. Она как-то скрывала это, но теперь появился живот. Готбетен не видела никакого другого выхода. Она решила прервать свою жизнь и жизнь своего ребёнка, появившегося из греха. Первые два шага босых ног заставили их исчезнуть в чёрной воде. Постепенно она погружалась всё дальше и дальше. На душе было очень легко. Девушка будто и не шла на смерть, а просто решила искупаться. Жидкость скрыла грудь, а за ней и шею. Пальцы на ступнях еле держались дна. Внезапно Мария заплакала. Только сейчас в голову пришло, насколько этот грех тяжел. Но отступать было некуда. Ещё один шаг, даже маленькое движение. Голова была поголощена чёрными водами. На смерть понадобилось бы время и всё это время надо было о чем-то думать. Обычно люди вспоминают прошедшую жизнь. Какая же она была у Марии? Никакая. До четырех лет жила в крестьянской семье у границы. Потом война, всю деревню уничтожили, выжило пару человек. Родители спрятали девочку под выпотрошенным трупом быка. Оставшиеся организовались в мелкую общину, но и её перебили вражеские войска при отступлении. Марию спасло только милосердие одного молодого солдата. Она скиталась, пока не нашла отшельника. Он вдохновил девочку на веру и направил в сторону Вайта. Жизнь, казалось, начала налаживаться, но потом явился наёмник. Готбетен прониклась к нему симпатией, начала ему доверять, но он воспользовался ей. Последние месяцы были просто невыносимыми. Она долго не хотела признаваться себе в беременности, но всё же в один момент этот факт был очевиден. И вот она здесь. Мария раскрыла глаза. Какие же ужасы были в этом озере! Но ей было плевать. Вода уже почти полностью заполнила лёгкие. Веки вновь сомкнулись. Жизнь. Настоящая жизнь перед глазами. Счастливая, долгая, радостная. Любимый сын, дорогие друзья, редкие гости, внуки... И от этого она отказывалась? Но было уже поздно... Или нет? Монахиня вновь оькрыла глаза и узрела лик. Прекрасный юноша с голубыми глазами и русыми волосами. Его красота, его чистота осветила мрак этих демонических вод. Он подал руку Марии. Она не колебалась и взяла. Улыбка озарила лицо Посланника. - Чистота нужна землям этим. Принеси её. Служительница кивнула. В следующий миг Готбетен лежала на берегу. Смех в перемешку с плачем доносился от неё. Счастье переполняло душу. Мария встала и, пошатываясь, направилась обратно в монастырь.

***

- Думаю, мне не стоит объяснять, что моя миссия более чем священна, - начала светловласая. - Чёрное озеро, - задумчиво произнёс Циммерман. - Стоило догадаться. - О чём вы говорите?! - Дрожащим голосом воскликнула Ингрид. - Я не понимаю! - Объясните ей, Артур, я вас прошу. - Чёрное озеро это... Оттуда появляются большинство гётсбрутов. Если человек ступит в это озеро, то он... Перестаёт быть человеком. - О Создатель! - Громко взвопила Марксиль. - Как вам удалось не погибнуть от молитв? - Спросил следователь. - Разве рыба погибнет, если её полить водой? Артур, я не такая, как остальные чудовища. Моя жизнь посвящена не ложным богам, не гётам. Моя жизнь посвящена посланнику Михаэлю. Я - меч Его. Я очищу святую землю Его от грешников, оскверняющих её. - Этого не может быть. - Я являюсь доказательством того, что может! - Зачем вы делаеие всё это, Мария? - Это место... Оно погоязло в пороке. В нём живут не служители, а блудницы и развратники. Баронесса, Гюр, Ратилий... Да даже Майхем! Они оскверняют Вайт! - Вы делаете это только из-за странной цели? - Нет, не только. У меня есть сын. Я не могу позволить, чтобы грязные извращенцы, живущие тут, осквернили и его разум. Герр Циммерман... Вы же любите детей, вы должны меня понять. - Зачем вы так дестоко убиваете их? Почему нельзя просто перегрызть горло? - Я... Признаюсь, у меня был голод. Я жаждала крови и таким образом я насыщалась. - Зачем вам головы? - Ох, это самое интересное! Я забирала их и доставала оттуда мозг. Вы же знаете, что он разделён на две части, да? Левая отвечает за ум, а правая за характер. Я ела правую. Мне хотелось понять, что движет этими... Людьми, - это слово она процедила, стараясь придать ему некоторое презрительное значение. - Что случалось с левой половиной? - Я скармливала её сыну. - Вы заставили мальчика... - Я не заставляла, я просто хорошенько просила и убеждала его в преимуществах этого. Даниэлю было неприятно, но это необходимое зло. Зато он оеперь вырастет умным. - Это... - Герр Циммерман, я надеюсь, что вы поймёте меня, - прервала его Мария. - Я просто хочу защитить своего сына. Я хочу вырастить из него достойного человека. Мне так трудно это делать одной. Мальчику ведь тоже тяжело расти без отца, особенно после смерти Леона... Поймите. Вы должны понять! Ваша матушка ведь тоже растила вас одна. Вспомните кае ей было нелегко. Она тоже хотела защитить вас. Я делаю тоже самое, но своими методами. - Я... Я понимаю. - Правда? - С надеждой и радостью в глазах воскликнула девушка. Ингрид сильнее вжалась в угол и начала бормотать молитвы, понимая, что теряет своего единственного защитника. - Да. Да, я правда понимаю. - О Создатель! Я уж и не надеялась! Герр Циммерман, прошу вас, Даниэлю нужен отец! Станьте моим мужем! - Я стану для Даниэля отцом. - О Создатель! Я с самого начала знала, что вы замечательный человек! Мы сдадим Ингрид, поженимся и убежим! Будем спокойно жить в отдалении и... - Я ничего не говорил про свадьбу. - Что? Ох... Простите. Вы хотите просто стать ему наставником, да? Что же, это тоже хорошо. Я даю вам своё добро на это. - Мне оно бы и не потребовалось. Мария Готбетен, я сказал, что понял. Но не твли идеи или смысл твоих действий. Я понял, что ты сошла с ума. Ты проводишл параллели между собой и моей матерью, но ты забываешь одну важную деталь... Элизабет Циммерман не была убийцей! Она никогда не шла на преступления ради меня. Она никогда не убивала ради меня. Она никогда не хотела подать мне плохой пример. Но ты... Ты монстр. Не только в своём теле, но и во всей своей сути. Ты совершаешь ужасные действия и пытаешься оправдать их материнской любовью, заботой и праведностью. Ты - жалкое чудовище. Девушка помрачнела и опустила взгляд вниз. Видно было, что она очень расстроена. - Полагаю, сопротивляться нет смысла... Хорошо. Я сдаюсь. Она вытянула руки вперёд. Артур достал наручники и надел их. - Герр Циммерман... Вы же не передумаете? - Ни за что. - Очень жаль. Мы бы стали прекрасной семьей. Внезапно она постепено начала увеличиваться в размерах. Мария обращалась в то же самое существо, что и той ночью. Лапы стали настолько большими, что просто разорвали наручники. В этот раз следователь среагировал стремительно. Он нанёс пару ударов саблей по телу. Однако пложов это не принесло, лишь пару царапин украсило бледную кожу. Монстр с шипением замахнулся для удара и нанёс его. Он был достаточно медленным, чтобы Артур заблокировал его. Тем не менее, дальше Богомол начал колотить по сабле так быстро, что громкий металлический стук не утихал на протяжении нескольких минут. Ингрид, всё так же сидевшая в углу, начала громко кричать. Она плакала, извивалась, рвала на голове седеющие прямо на глазах волосы. Ужас объял её всю. А меж тем, на лезвии появились трещины. Циммерман понимал, что надо действовать. В голове крутились мысли, постепено складывавшиеся в план. Но когда он уже был готов в ушах раздался негромкий металлический звон, а шею сжала острая лапа. Артур с ужасом почувствовал, как щемля уходит из-под ног. Существо подняло мужчину на уровень своей морды. Физиономия чуть укоротилась, глаза с чёрно-белых стали бело-синими, а челюсть вновь стала состоять из двух частей. Единственное, что напоминало на лице прежний монструозный облик - бледнота. - Мне очень жаль, герр Циммерман. В признание за всю вашу доброту к нам с Даниэлем я подарю вам быструю смерть, которая, олнако, не исказит ваше тело. Я сломаю вашу шею. Всего одно движение требовалось этому чудовищу. Всего одно движение отделяло Артура от смерти. Всего один шаг в пропасть небытия. Громкий звон заполнил уши мужчины. Сначала это был какой-то грохот, потом писк, вновь грохот и звук чего-то тяжёлого, что двигалось очень стремительно. Однако Циммерман не узнал, что произошло, ибо потерял сознание.

***

Очутился Артур на кушетке лазарета. В нём был не только он сам, но и вообще все остальные обитатели монастыря. Огромная толпа что-то бурно обсуждала, что человек в белом кителе услышать не мог из-за множества голосов. Когда он приполнялся с койки, взгляды всех обратились на него. - Что происходит? - Тихо спросил он. - Герр Циммерман! - воскликнул очень рядом писклеватый детский голосок. - Даниэль, почему тут так много людей? - После случившегося, - вмешался вдруг подошедший Клахт, - я решил перевести всех в одно место. Подходящих было всего два: неф и лазарет. Неф был бы слишком неудобным, да и вам необходима была помощь, так что я решил выбрать лазарет. - Готбетен... - Она сбежала и спряталась. - Это плохо. - Герр Циммерман, что вы хотите от мамы? - Спросил внезапно мальчик. - Мы... Понимаешь, Даниэль, твоя мама делала плохие вещи. И мы... - Мы убьём её, - отрезал Карл. Испуганный взгляд голубоглазого юноши был направлен на него. Артур также посмотрел на младшего коллегу. - Герр Циммерман, давайте не будем обманывать мальца. Мария так и так умрёт. - М-мама... Умрёт?.. - Да! Твоя мать умрёт! Мужайся, парень. - Н-но... Н-но... Она ведь хорошая... Мальчик уже начинал плакать, что, в общем, неудивительно. Ноовость о скорой смерти самого близкого человека никогда не переносятся спокойно. - Даниэль, твоя мама делала очень страшные вещи, - начал объяснение майор. - Она убивала людей и скармливала их мозги тебе. Это очень плохо. Пойми, другого пути нет. - Она... М-моя мама... Следователи переглянулись. Оба не знали, что делать. - Даниэль, - позвала его вдруг молодая девушка, которая давеча защищала Ингрид в нефе. - М-Майа! - Крикнул он и побежал в объятья монахини. - Фройляйн, вы сможете успокоить его? - Спросил Карл. - У нас очень важный вопрос для обсуждения. - Я постраюсь. Они ушли вглубь толпы, уже давно оторвавшей взгляд от койки Артура. - Итак, тот борец с нечистью предет лишь через четыре дня. Нам нужно продержаться всё это время и не помереть. Есть идет, герр Циммерман? - Макштайн приедет завтра, днём или вечером. Я дезинформировал преступника, когда называл время. - В вашем духе, сир. Это несколько облегчает ситуацию. Однако это не отменяет того факта, что Богомол может просто ворваться и перебить всех. У Готбетен есть необходимые способности, а нас двоих просто не хватит. Оружие совсем не калечит её "демоническую" форму. Что нам делать? Майор некоторое время просидел в молчании, рассуждая над следующими действиями. Доводы Клахта были довольно весомыми. Осиавался лишь один выход. - Я решил. Мы устроим охоту на Богомола сегодня.