Время ветра

– Вставай. Голос не был громким, скорее наоборот – напоминал сдавленный шепот, но из сновидений выбил Леду не хуже крепкой пощечины. Распахнув глаза, он сперва уставился в белый потолок, а потом резко сел, не соображая сразу, где находится. В серых сумерках, что медленно разливались за окном, перед Ледой стоял Джури и торопливо застегивал пуговицы своей белоснежной рубашки. Воспоминания обрушились, как ушат ледяной воды. Он попытался сглотнуть, но во рту было сухо. За всю ночь он спал так безмятежно, что, казалось, ни разу даже не пошевелился, вот только теперь сон как рукой сняло. От картинки, что встала перед глазами Леды, мгновенно стало жарко. – Что такого… – начал он хриплым спросонья голосом и осекся, когда глаза Джури зло прищурились. – Штаны натягивай, святоша! – прошипел он. – Возле дома храмовники. С постели Леда чуть ли не скатился, мигом позабыв обо всех событиях минувшего вечера. И тут же Джури крепко схватил его за плечо и дернул вниз, заставляя нагнуться, отчего Леда чуть было не рухнул на колени. – Спятил?! – Джури тоже наклонился, почти прижимаясь своим лицом к лицу Леды. – Всего-то второй этаж! В окно могут заглядывать! Накануне они так и не задернули шторы: как упали в постель, так и уснули. Леда сомневался, что в голом зимнем саду могут быть наблюдатели, которым пришлось бы забраться на деревья, чтобы заглянуть в окно. Однако Джури все равно был прав – кто знает, какие методы использовали бывшие собратья Леды. – Пусть думают, что все спят, – шепотом добавил Джури. – Откуда они о нас узнали? – чуть ли не простонал Леда. От страха скрутило пустой желудок, и он почувствовал подступающую тошноту. – Без понятия. Но они здесь явно по наши души. Одевайся, бегом! Все вещи Леды были в соседней спальне. Никогда еще он не проявлял такой прыти, как сейчас, когда на полусогнутых добрался до двери и выскользнул в коридор. – Только документы, – бросил ему в спину Джури. – Документы забери, больше ничего. Они встретились буквально через минуту, если не меньше, когда оба, полностью одетые, выбрались из своих комнат и остановились у лестницы. Закрыв глаза, Джури замер, и Леда непонимающе уставился на него, пытаясь понять, что тот делает. Тишина в доме казалась глухой и абсолютно нерушимой. Леда услышал, как по Слепому переулку, громыхая бидонами, проехала повозка молочника. – Как ты узнал, что храмовники здесь? – спросил он, когда Джури, пробормотав какое-то невнятное ругательство, наконец открыл глаза. – Храун, – выдохнул он одно единственное слово, и у Леды моментально отпали все сомнения: он имел возможность неоднократно убедиться в надежности проводника Джури. – И что теперь? – спросил Леда, не замечая, как нервно сжимает и разжимает кулаки. Ладони вспотели. – Стражники и храмовники вокруг дома. Всего около двадцати человек. – Создатель… – Леда на одну только секунду закрыл глаза, но эпизоды его единственного визита в казематы замелькали, как узоры в калейдоскопе. Лучше смерть, чем снова оказаться там. – Не психуй, – сердито выплюнул Джури, безошибочно определив, о чем думал Леда. – Если поторопимся, есть шанс удрать через заднюю дверь, что ведет сразу в переулок, к реке. – Что это за дверь? – удивился Леда. – Она в части дома старушки Эйири. Бежим. Едва ли не кубарем скатившись с лестницы, Джури пересек гостиную и бросился к кухне, откуда был проход во вторую половину особняка, где жила хозяйка. За все месяцы, что Леда провел в доме, он ни разу там не бывал. – Документы взял? – набегу спросил Джури. Леде захотелось огрызнуться, что он не идиот и понимает с одного раза, но сейчас было не до разговоров. – Взял. – Письма, дневники? Я надеюсь, ты такого не держишь? – Разумеется, нет! – рассердился Леда. Любые записки или послания, что они получали из Дома, от Сойка или еще кого-то из магов, всегда сразу сжигались. Леда не знал, каким слабоумным надо быть, чтобы иметь письменные подтверждения связи с Противостоянием, но высказать Джури все, что думает по поводу его вопросов, решил позже, когда они выберутся. Если выберутся. Половина дома госпожи Эйири была похожа на ту, где жили Джури с Ледой, разве что обставлена была чуть побогаче, да и порядок вокруг – на полках, столиках – был образцовым, не то что у нерадивых постояльцев, лжеплемянников, которые убирали в своем обиталище через раз. Здесь тоже царило полное спокойствие, не слышно было ни звуков, ни запахов еды – вероятно, госпожа Эйири не имела распространенной старческой привычки вставать рано. И едва Леда об этом подумал, как откуда-то сверху послышались приглушенные голоса, в которых он со слабым удивлением разобрал мужской смех. Джури, за которым он едва поспевал, вдруг остановился как вкопанный, и Леда с разбегу врезался в его спину. – Эй… – возмутился было он, но Джури уже развернулся, и на лице его было написано почти что отчаяние. – Проклятье! Кейта в доме! – Как? – растерялся Леда и даже уследить не успел, когда Джури развернулся и бросился в обратную сторону к лестнице, ведущей на второй этаж. Преодолевая в один прыжок даже не две, а сразу три ступени, Джури не бежал, а летел наверх. – Ты уверен… – начал было задыхавшийся, но не отстававший Леда. – Что ему тут делать? – Леда, ты придурок?! – Джури чуть ли не взвыл. – Кейта – лекарь старушки! Тебе же говорили: он регулярно ее навещает! Ведь он нам и нашел этот дом! Со стыдом Леда понял, что и правда слышал об этом, но и думать давно забыл. – Просто я никогда его здесь не видел, – оправдался он, когда Джури наконец остановил свой забег и прислушался у одной из дверей: где находятся комнаты их якобы тетушки, он не знал, а голоса, как назло, смолкли. – Ну разумеется, ты его не видел, – раздраженно процедил Джури и перешел к следующей двери, чуть ли не ухом прижавшись к ней. – Какого демона ему заглядывать в нашу часть дома? Мы же формально даже не знакомы, да и обходы у медиков в несусветную рань! Ох, святоша… Спальня госпожи Эйири оказалась за пятой дверью, на поиски которой была потрачена бесценная минута. – Отойди, – потребовал Джури. Как только Леда отступил, он решительно постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь: – Доброе утро, дорогая тетя! А у меня как раз срочный разговор к твоему доктору. Господин лекарь, можно вас на минуту? Старушка что-то радостно залепетала, Леде показалась, что она назвала Джури каким-то другим именем, но от волнения сосредоточиться на постороннем не получалось. Бесценные секунды уходили как вода в песок. Леда не понаслышке знал, как тренируют стражей, какими быстрыми и отчаянными они могут быть, когда речь идет о поимке магов. Два десятка стражников и храмовников могли повязать их за какую-то минуту. – Что случилось? – Кейта выскользнул в коридор и прикрыл за собой дверь. Леда успел заметить, как за миг раздражение сменилось беспокойством на его лице, когда он увидел, в каком состоянии Джури и Леда. Если некроманту еще удавалось сохранять решительность, сам Леда наверняка выглядел перепуганным до предобморочного состояния. – Дом окружили, – коротко объяснил Джури. – За мной. К чести Кейты, он не сказал ни слова, ни вопроса не задал, тут же поспешив за Джури. Одет он был в привычную форму студентов-медиков – Леда знал, что им полагался еще и саквояж с принадлежностями и инструментами, но тот, вероятно, остался в комнате госпожи Эйири, теперь уже навсегда. – Сколько? – сухо спросил Кейта, когда они спустились на первый этаж, но Джури лишь рукой махнул, закрывая глаза и прислушиваясь к самому себе – или к Храуну, как понял Леда. Несколько секунд показались очень долгими. У Леды кровь стучала в ушах, и он постарался медленно вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться. Рядом стоявший Кейта был напряжен и сосредоточен, он не сводил глаз с Джури. – Их уже больше тридцати, – прошептал Джури и зачем-то посмотрел куда-то в потолок. – Подкрепление прибыло. Та дверь, через которую я предлагал уйти, перекрыта. Не успели. – И что теперь делать? – Леда сам поразился, до чего жалобно звучит его голос, но даже на то, чтобы устыдиться своей слабости, не хватало сил. От страха слабели колени. – Прорываться, что же еще? – Кейта удивился его вопросу, и Леда не без некоторого восхищения, смешанного с завистью, отметил, что, в отличие от него самого, маг не спешил терять присутствие духа. – Есть какие-то защитные артефакты? – Ни защитных, ни боевых, – выдохнул Джури, но тут же поднял руку, на пальце которой красовался знакомый Леде перстень с багровым камнем. – Разве что это. – Справимся, – решительно кивнул Кейта. – Выбора нет. У меня тоже ничего, но если обычной ударной волной отобьемся от первых… – Если сложим вдвоем силы, что-то да выйдет. – Вот. Если повезет, они испугаются и отступят... – Дальше я брошу перстень, и мы побежим, – подытожил Джури. – Идет. Леда, держишься за нами и не высовываешься. Что-то в глубине души Леды восстало против такой жалкой роли, он ведь не был кисейной барышней, которую надо защищать. Однако как он может помочь магам, безоружный, да к тому же физически ослабевший от страха, не представлял. – И куда мы? – спросил Леда, когда Кейта, ринувшись вперед первым, повел их в какой-то незнакомый коридор. – Выйдем через центральный вход, – бросил через плечо тот. – Такого они точно не ожидают. – Вопрос: что потом? – Джури не выглядел напуганным, только разговаривал быстрее обычного. – Из Слепого переулка только два выхода – налево к центру и направо к реке. И там, и там нас в два счета догонят. – Мы не успеем даже добежать до поворота, нас догонят раньше, – согласился Кейта. – Они вооружены, а мы – не боевые маги. Миновав короткий коридор, они остановились у закрытой двери, и в полутьме Леда видел, как внимательно Джури и Кейта смотрели друг на друга, словно вели бессловесный разговор, пока Леда растерянно крутил головой. – Плохая идея, – наконец выдохнул Джури, как будто отвечая Кейте, который долго ему что-то доказывал. – Других нет, – твердо ответил тот. – Что вы придумали? – возмутился Леда, который хоть и осознавал, что роль во всем происходящем ему отводилась пассивная, от неизвестности и непонимания чувствовал подступление паники. – Помнишь заброшенный дом через дорогу? – вопросом на вопрос ответил Джури, искоса посмотрев на него. – Ну, – Леда передернул плечами. – Сто раз мимо проходил. – Дом выкупило Противостояние много лет назад, чтобы там никто не поселился. – Почему? – Потому что там вход в катакомбы. – Чего? – от удивления Леда на несколько секунд забыл об опасности. – Вы шутите? Катакомбы обвалились еще в прошлой жизни. – Так и есть, – легко согласился Кейта, откровенно не желавший сейчас тратить время на объяснения. – Ну что, вперед? Прежде чем ответить ему, Джури вдруг повернулся к Леде и опустил руку на его плечо. – Мы прорвемся, – абсолютно спокойным голосом произнес он, и его слова прозвучали до того уверенно, что Леда только рот открыл и закрыл, не найдя, что ответить, но отчего-то безоговорочно поверил. – Прорвемся, – кивнул Кейта, и его светлые брови сошлись к переносице. – В подвалы Храма никому из нас нельзя. На этом они с Джури обменялись кивками, и Кейта, повернув ручку, решительно толкнул дверь. Как ему и велели, Леда отступил назад, позволяя магам одновременно выступить на порог, но даже из-за их спин сразу увидел, как плохи у них дела. Храмовники были всюду – с перепугу казалось, что их не тридцать, а куда больше. Вооруженные люди в красных и синих мундирах обступили двор госпожи Эйири, они стояли по периметру на расстоянии ярда друг от друга – Храм не скупился, когда бросал силы на поимку врагов Правителя. Эффект неожиданности сработал – стражи не отреагировали мгновенно, они вообразить не могли, что на пороге дома, который казался спящим, появятся сразу два мага, и за этот миг Кейта и Джури синхронно вскинули руки. Леда ощутил внутри знакомую дрожь – иногда ее испытывали даже простые люди, когда находились в непосредственной близости от сильной ворожбы. Воздух вокруг задрожал, как в знойном мареве, и только через секунду Леда понял, что маги как будто пустили воздушную волну, которая порывом ветра сбила с ног почти с десяток стражников, что стояли у них на пути к проезжей части улицы. – Вперед! – рявкнул Джури и на долю секунды обернулся, проверяя, бежит ли за ними Леда. Они успели миновать половину двора. Вся сцена длилась какие-то краткие мгновения, но Леда успевал отмечать удивительно много событий. Стражники и храмовники, сбитые с ног, не были убиты – оглушенные, они шевелились и пытались встать. За спиной послышался выстрел и сразу следом окрик: – Не стрелять! Живыми! "Какая удача", – успел подумать Леда с неуместной истеричной иронией. Их не перестреляют на месте – это дает шанс на побег. А если не убегут, подвалы Храма будут рады новой встрече. – Три, четыре! – скомандовал Кейта, взмахнув руками, как в первый раз, и Джури синхронно повторил движение за ним. Кто-то из стражников вскрикнул, когда его настигло ударной волной, а беглецы бросились вперед. Леда уже видел впереди развороченную магией часть забора, за ней дорогу и тот самый заброшенный дом, о котором говорил Джури, когда боковым зрением заметил странное движение в воздухе, как будто промелькнула неясная тень, скользнувшая между ним и бегущим впереди Кейтой. Леда даже успел подумать, что ему померещилось, когда Кейта вдруг упал как подкошенный. С разбегу Леда чуть не споткнулся о его распростертое тело и упал на колени рядом, желая тут же помочь подняться, когда Кейта вдруг забился в припадке. Леда не сразу заметил, что тот был обмотан тонкой веревкой, похожей на те, что на фермах набрасывают необъезженным лошадям на шею. Веревка стянула Кейте плечи и не выглядела устрашающей, однако глаза мага закатились, на губах появилась пена, а все тело задергалось в судорогах. – Сними! Сними скорее! – нечеловеческим голосом заорал Джури и взмахнул руками в третий раз. – Не получается, – простонал Леда, изо всех сил дергая путы, которые прочно впились в камзол Кейты. – Помоги! – Мне нельзя! – бросил Джури и сделал еще несколько пасов руками. Боевым магом он, может, и не был, но Леда слышал крики и стоны храмовников и стражей за спиной, однако даже на секунду оглянуться, чтобы посмотреть на происходящее, не рисковал: проклятая веревка не поддавалась. – Есть! – потеряв бесценное время, Леда наконец вспомнил о кинжале, с которым не расставался, и, выхватив его, неожиданно легко перерезал магическую нить. В том, что это был самый настоящий артефакт, Леда не сомневался – как только путы спали, Кейту перестало колотить, и он потерял сознание. – Быстрее… – пробормотал Джури, обращаясь то ли к себе, то ли к Леде. Легко сорвав с пальца перстень, он швырнул его в сторону храмовников, которые в недолгой схватке сгрудились в небольшой отряд. Не сговариваясь, они с Ледой подхватили Кейту под руки и потащили в сторону улицы – тот оказался неожиданно тяжелым и не очнулся, даже когда его поволокли по земле. Не удержавшись, Леда бросил взгляд через плечо и увидел удивительную картину: их враги, зажимая уши и разевая рты в беззвучном крике, падали на землю и пытались прикрыться руками, будто на головы им сыпались камни. При этом совершенно ничего вокруг не происходило. – Именем Правителя… – послышалось впереди, и Леда резко повернул голову, но увидел только финал сцены. Ни он, ни Джури не успели среагировать на стражника, который, вскинув мушкет, преградил им дорогу. Громко хлопая крыльями, на выручку бросился Храун, бесстрашно вцепившись когтями в лицо стража, и тот замахал руками, роняя оружие. Леда не смотрел, что было дальше, но жуткий вопль, что испустил стражник, вызвал в памяти иллюстрацию из какой-то книги, где ворон выклевывал воину глаза. Храун был не менее опасным противником, чем его хозяин. Немного выигранного времени им хватило, чтобы дотащить Кейту до ветхого особняка, некогда роскошного, трехэтажного, с эркерами и длинной террасой. Во времена былой славы он определенно представлял собой достойное зрелище, и наверняка построили его маги. Однако уже не одно десятилетие здесь никто не жил. Через облетевшие деревья старого сада Леда неоднократно обращал внимание на слепые окна без стекол, облупленную штукатурку и обвалившиеся колонны, поражаясь, почему никто из старших храмовников не позарился на столь роскошное жилье. Среди нынешних властьимущих считалось особенным шиком жить в домах, больше похожих на дворцы, которые строили себе некогда могущественные маги. – Они заметят, куда мы сбежали, – тяжело дыша, произнес Леда. – Сад голый, дорожка просматривается до самого входа. – Заметить мало, пусть еще догонят, – если бы Джури не пыхтел от тяжести тела Кейты, его слова прозвучали бы даже задорно. Парадная дверь легко поддалась, из-за нее пахнуло затхлостью и гнилью. Они перетащили Кейту через порог, и Леде стоило большого труда не уронить того, а по возможности аккуратно опустить на пол, который толком и видно не было под толстым слоем грязи. – Его надо привести в чувство, – Джури захлопнул дверь и задвинул засов, который до этого момента стоял прислоненным к стене, и Леда вяло отметил про себя, что с такой ветхой дверью храмовников он задержит от силы на пару секунд. – Мы не сможем тащить его всю дорогу. Тут мили три, не меньше. Опустившись на колени перед Кейтой, Джури сперва несильно похлопал его по щекам, потом куда ощутимее встряхнул. – Три мили, – тупо повторил Леда. – Да. Три мили под землей, – сосредоточенно ответил Джури, продолжая тормошить Кейту. – По прямой, так сказать. Выйдем прямо к Дому. – Сейчас не время для розыгрышей, – Леда нервно облизал губы и с трудом подавил истерический смешок. Во рту почему-то чувствовался вкус железа, как будто он долго бежал. – Да какие розыгрыши, Леда, – Джури был не в настроении привычно его подкалывать и даже позабыл, что обращается к нему исключительно как "святоша". – Маги восстановили часть катакомб около пяти лет назад. Разумеется, никто об этом не знает. От такого заявления у Леды кругом пошла голова. Его страх перед подземельями в принципе был объясним, однако в том, что внутри него все сжалось, сейчас были виноваты вовсе не казематы Храма. О катакомбах Синальда, вырытых магами стихии земли много лет назад, сочиняли городские легенды для взрослых и детские сказки для детей – и те, и другие объединяло то, что все они были безоговорочно страшными. А хуже всего, что любой синальдец знал: правды в таких историях было больше, чем вымысла. Разрывая землю под городом во времена, когда Атламонд еще вел войны, закапываясь все глубже и глубже, маги разбудили силы, прикасаться к которым не следовало. Леде помнилось, как его бабушка говорила: "Все прекрасное уходит в небо, все гнусное – в землю". С этим поэтическим, но ничем не подтвержденным мнением можно было спорить, однако то, что глубоко в недрах земли часто обитали недружественные людям существа, отрицать было невозможно. Всякие чакли – озорные, но в целом безвредные гномы, моуросы, не желавшие знаться с людьми, или безобидные, пока их не тронешь, кавтчо даже в расчет не шли. Существ этих не видели многие столетия, но даже если бы их удалось найти, велик был шанс после встречи с ними остаться в живых. Другое дело – наги, галла, демоны подземелий, презревшие жизнь в Тени, и просто древние ящеры и змеи – предания гласили, что в прежние времена немало доблестных воинов пало в битвах с этими существами, что под землей, в отличие от людей, чувствовали себя в своей стихии. Не желая думать дальше о старых жутких сказках, Леда мотнул головой и сердито уставился на Джури, который не прекращал старательных, но безрезультатных попыток привести Кейту в чувство. – Может, хоть от двери отойдем? – нервно спросил он. Они оба с Джури при побеге благоразумно не надели плащи, чтобы те не затрудняли движение, но теперь в одном только сюртуке Леда чувствовал, как начинает замерзать. В заброшенном доме отчего-то было даже холоднее, чем снаружи. – Ты думаешь, если мы отступим на пару ярдов от входа, нас это спасет? – А если он не очнется? Ты понял, что это за артефакт был? – Первый раз такой видел, – Джури не поднимал взгляда на Леду. – Тогда почему ты думаешь, что Кейта вообще придет в себя? – Потому что такие симптомы мне знакомы, он должен очнуться, – пробормотал Джури, не замечавший ни волнения, ни грубоватого тона Леда. – Проклятье, ну как же так… Наш последний лекарь… Договорить он не успел, а Леда не успел спросить, что он хочет сказать этими странными словами: Кейта глубоко вдохнул и часто заморгал, при этом даже не предпринимая попытки сесть. Его руки дернулись как от судороги, но сразу замерли в неестественном приподнятом положении. – Вот так, порядок, – успокаивающе, но не слишком убедительно зачастил Джури, потянув Кейту за плечи и усадив на полу. – У нас нет времени, совсем. Потому вставай, друг, а? И пойдем. Мы тебе поможем. Леда? Подставив свое плечо, Леда помог Кейте подняться. Тот не сказал ни слова, смотрел перед собой, и взгляд его серо-голубых глаз был совершенно пустым, однако послушно встал, как марионетка, и когда его повели вглубь дома, переставлял ноги шаг за шагом. Только сейчас Леда опомнился и огляделся. Они миновали холл, бывший некогда роскошной прихожей, и оказались в зале, откуда вела лестница на верхние этажи. Уже рассвело: через выбитые высокие окна свет заливал просторную комнату с балюстрадой на втором этаже. Леда легко мог представить роскошь минувших лет в этом доме. В окнах наверняка красовались искусные дорогие витражи, а под потолком – огромная хрустальная люстра с подсвечниками. Ее темный обглоданный скелет – от хрусталя не осталось и следа – все еще болтался у них над головами, и Леда не рискнул бы стоять под ним, ведь цепи, держащие люстру, давно проржавели. Все, что было здесь ценного, разграбили, быть может, еще во время переворота. Полы прогнили, от немногочисленной мебели, на которую не позарились мародеры, остались обломки. Воняло гнилью, плесенью, крысами, от каждого шага доски угрожающе скрипели под ногами. – Нам туда, – Джури указал куда-то в проход за лестницей, и Леда понял, что тот хочет отправиться в часть дома для слуг. – За кухней погреб. Оттуда вход в катакомбы. Храмовники скоро опомнятся и примчатся сюда, но лаз не найдут, он заговорен. – Что у тебя за перстень такой? – спросил Леда, удобнее перехватывая руку Кейты, за которую поддерживал его. – Древний артефакт, подарок Сойка, – усмехнулся Джури. – Действенный, но, правда, ненадолго – минут десять дает, в лучшем случае четверть часа. Манабу любит делать подобные хлопушки – бросаешь их об землю, а они начинают дымить, пока ты бежишь от оглушенных стражников. Этот же более сложный – он наводит на врага неописуемый ужас. Говорят, особо впечатлительные могут и от разрыва сердца умереть, хотя при этом ничего вокруг не происходит. С трудом удержавшись, чтобы не присвистнуть, Леда лишь произнес негромко: – Я читал о таком. Артефакты, над которыми работали ментальные маги и артефактологи. – Да, – подтвердил Джури. – Еще одно утраченное знание. Вряд ли теперь найдутся мастера, способные создать нечто подобное. – Жаль, что ты его потерял. – Почему потерял? Храун принесет потом. Ну а если бы даже и потерял, он ведь нам жизнь спас. Для того мне Сойк его и подарил. От этих слов Леда почувствовал, как неприятно кольнуло в груди, и тут же отругал себя – нашел время думать о Сойке и его драгоценных дарах. "Бесценный Сойк и его бесценные подарки", – у внутреннего голоса появились ехидные интонации, и, мельком взглянув на Джури, который сосредоточенно смотрел по сторонам, Леда порадовался, что тот не умеет читать мысли. – Сюда, – указал Джури на лестницу, ведущую в погреб: крышку, его некогда закрывавшую, неведомая сила вырвала из пола вместе с петлями. – Ты бывал здесь раньше? – спросил Леда, помогая Кейте спуститься. Тот хоть и шел вперед, ничего не соображал и не видел, и на ступени наступал так, словно те были ровным полом. – Конечно. Как только поселился у старушки. Это самый надежный путь отступления в случае, если нападут храмовники. Видишь, пригодился. Хотя я предпочел бы какую угодно другую дорогу, лишь бы на поверхности земли. Кромешной темноты в погребе не было – через широкий проем проникало достаточно света, чтобы разглядеть блестящие от влаги и плесени стены да скользкий земляной пол. Больше в погребе не было ровным счетом ничего, и Леда озирался по сторонам, гадая, не ошибся ли Джури. Рядом истуканом стоял Кейта, и его отрешенность беспокоила Леду – заглянув ему в лицо, он снова не увидел ни единого проблеска эмоций. – Так бывает, – догадался о его мыслях Джури. – Я надеюсь, пройдет. По крайней мере, у других проходило. Он отошел к одной из стен и присел на корточки, водя руками над полом, будто щупая воздух. – У других? – не понял Леда. – У других магов, которые теряли дар. Эти слова Джури произнес так флегматично, что их смысл не сразу дошел до Леды, а через мгновение, когда он понял, почувствовал, как подкосились ноги. – Теряли дар?! – на Кейту он уставился едва ли не с ужасом, но тот снова никак не отреагировал, даже не шелохнулся. – Не ори. Храмовники с минуту на минуту будут в доме. – Как теряли?.. – пробормотал уже тише Леда, отказываясь верить в то, что услышал. Раздался скрип, какой можно услышать, когда открывают старые несмазанные ворота, и, повернувшись, Леда увидел, как в углу погреба, где ворожил Джури, на полу немного сдвинулась плита. Леда и подумать не мог, что там был какой-то проход, его совершенно не было видно в утоптанной земле. – Прошлым летом я стал свидетелем, как одного из наших перебросило через антимагический барьер, что окружает город, – поднявшись на ноги, Джури отряхнул ладони так, будто двигал плиту на полу голыми руками, а не магией. – Он выглядел точно как Кейта сейчас. Сперва припадок, потом обморок, дальше ступор. Не думаю, что Кейта нас сейчас слышит или понимает. Но если повезет, через несколько дней он придет в себя. – Если повезет?! – Леда аж задохнулся от таких крамольных слов. – О каком везении ты говоришь, если он больше не сможет врачевать?! Он больше не будет магом! – Ты тоже не маг, – невозмутимо напомнил Джури, но его глаза недобро прищурились, – и ничего, живешь как-то. Мы спасли ему жизнь, это не так уж и мало. – Просто… – начал было Леда и замолчал. Он не знал, что именно хотел сказать, словами сложно было описать ту неожиданную пустоту, которую Леда почувствовал, узнав, что случилось с Кейтой. Некстати ему вспомнилось, как очень давно, уже почти год назад, они с Джури ехали из Ярны, и когда пересекали магический барьер, Леда вдруг подумал, что никогда не видел, как маги теряют свой дар. Лучше бы он так и не познал этого зрелища. Кейта ему нравился – понравился с самой первой встречи, и только дурак не осознал бы, насколько бесценен и важен был его дар – не только для Магического Противостояния, а просто как древнее знание. И вот теперь Кейта стоял рядом с бессмысленным выражением лица и был просто человеком – человеком без искры, был немагом. – Мы будем оплакивать его дар, когда выберемся, – Леду вернул в реальность из размышлений голос Джури, в котором слышались горечь и какое-то унылое ехидство одновременно. – Уже представляю, что с Сойком сделается, но пока предлагаю сосредоточиться на спасении наших собственных задниц. Если ты думаешь, что трехмильная прогулка по катакомбам – это увеселительное мероприятие, хочу тебя разочаровать. – Я так не думаю, – устало отозвался Леда. Они подвели Кейту к проему, который зиял чернотой в полу. Всмотревшись, Леда понял, что не видит там ничего – ни дна, ни стен, и его ощутимо передернуло. Хорошо хоть, из ямы не доносилось отвратительных запахов и не веяло холодом. – Там не очень глубоко, примерно как из окна второго этажа спрыгнуть, – пояснил Джури и, поймав изумленный взгляд Леды, уточнил: – Не очень высокого второго этажа. Но все же постарайся не сломать ногу. Даже слов не найдя, Леда просто кивнул, а Джури продолжил: – Я первый. Следом Кейта – поможешь ему, я постараюсь поддержать снизу, как получится. Ты последний – будешь спускаться, задвинь за собой плиту, иначе храмовники и нас найдут быстро, и заодно обнаружат, что катакомбы больше не запечатаны. – Ты же сказал, что вход заговорен, – напомнил Леда. – А ты всегда такой смекалистый по утрам? – уголок рта Джури насмешливо дернулся. – Или храмовникам в вашей семинарии вообще ничего о ментальных чарах не рассказывали? Заговор отведет взгляд от закрытого входа, от щелей в полу, но если дверь нараспашку, никакой заговор не поможет и не увидит ее только слепой. Обо всем этом Леда действительно знал – учил когда-то давно на лекциях по теории магии, что заговоры не так уж действенны, но сейчас действительно не вспомнил. – Не уверен, что смогу, – Леда посмотрел на плиту, сдвинутую на пол-ярда в сторону – ровно настолько, чтобы беглецы смогли протиснуться внутрь по очереди. – Она только кажется тяжелой, у тебя все получится. И, не теряя времени, Джури решительно ступил в темный проем. По звуку Леда понял, что спрыгнул он удачно и что яма была действительно неглубока, а еще через секунду внизу разлился привычный желтоватый свет масляной лампы. Кейта невозмутимо стоял у края, не шевелясь и не глядя по сторонам, тогда как Леда заглянул внутрь. – Все отлично, – Джури стоял внизу и держал в поднятой руке масляный фонарь, который был кем-то предусмотрительно оставлен там заранее. – Сейчас я поставлю лампу и помогу, а ты держи Кейту за руки. У Леды были серьезные сомнения, получится ли без травм опустить вниз мага, остававшегося совершенно аморфным, но время поджимало и искать лестницу или иные безопасные варианты они не могли себе позволить. Руки Кейты были ледяными, когда Леда сжал его за запястья. – Давай, шаг вперед, – скомандовал он и подтолкнул мага к проему. Кейта сорвался вниз, и ни единый мускул не дрогнул на его лице, тогда как Леда только чудом не полетел с ним вместе в провал. Разжав руки, он даже зажмурился, предвкушая, как сейчас с отвратительным звуком тело Кейты упадет на каменный – как теперь Леда видел в свете фонаря – пол, однако Джури проявил неожиданную для его роста и комплекции силу, поймав мага и завалившись с ним вместе. – Все целы, – объявил Джури с напускной бодростью, помогая Кейте подняться. – А теперь ты. Быстро! Не иначе, от страха и опасности у Леды открылись незнакомые ему резервы сил. Впрочем, к физической подготовке будущих храмовников в семинарии относились серьезно, а Леда никогда не был в отстающих. Пожелав себе удачи, он скользнул в проем, уцепившись одной рукой за край, а второй потянул плиту, которая и правда оказалась на удивление легкой, словно была не каменной, а деревянной. В последний момент, перед тем как разжать пальцы и сорваться вниз, Леде показалось, что он услышал, как с треском слетела с петель входная дверь заброшенного особняка.