Белое перо

«Прошло несколько дней, праздник Восьмой Луны приближался. Все было украшено изумительными белыми цветами, что росли на потаённых полянах, были высажены горшки и оставлены у колонн, чтобы обвивать их ещё неделю назад. Дворец был на ногах, но все забегали ещё быстрее и стали готовиться ещё неистовее, когда разнеслась весть о том, что владыка Трандуил спустится. Снизойдёт до простых бессмертных, так сказать. К слову, я все же смогла придавить пяткой свою внутреннюю стерву и гордячку, извинившись за то, что соврала. И только ради Исилиэль! Так бы я это ни за что не сделала. Сегодня я почти целый день провалялась в кровати или проспала — выходной как никак! — чтобы не быть сонной мухой на празднике и продержаться бодрячком как минимум до четырех часов утра. Уроки мои, которые не были связаны с физическими способностями, на время прекратились, так как вся компания прославленных леди и моих преподавательниц — по этикету, синдарину и так далее — и ещё несколько благородных эллет отправились в «командировку» в соседнее королевство. Честно говоря, я не чувствовала себя утомленной от занятий или бесконечных неожиданных новостей, происшествий во дворце. И праздник, что совершался уже второй раз за два месяца, вовсе не надоедал, а наоборот — это было очень интересно и помогало эмоционально и физически отдохнуть, хотя я не переставала удивляться, смеяться, танцевать и бегать. Не знаю, как это объяснить словами, но чувство очень и очень интересное и точно не было испытано мною раньше. Ужасно хочу снова прогуляться по лесу (без всяких кабанов и в чьем-нибудь сопровождении), научиться чему-то новому. Или к водопаду! О, это было бы чудесно! Исилиэль столько мне рассказывала о красоте тех мест, что мне все больше хочется там побывать. Но сначала требуется достаточно хорошо обучиться верховой езде, ведь путь лежит в основном на возвышенности, к вершине небольшой долины. А для перспектива моего сбрасывания с отвесной скалы не слишком блестящая и приятная. Жду не дождусь, когда приедет Леголасик! От него фанатела в тринадцать лет так, как только можно было фанатеть, поэтому сейчас очень хочу его увидеть. Быть может, даже удастся побеседовать. А то припоминая случай с моим пришибленным дверью носом — я ещё тот мастер влипать в неловкие ситуации при августейших персонах. Письма от таинственного «М» прекратились. Не знаю, что и думать, но сначала король даже подумал, что я от него что-то утаить решила. Я же, по словам Таурохтара, очень плохо скрываю правду, поэтому эта догадка у Его Величества вскоре растаяла как первый снег.» Я убрала перо и чернильницу, высушив лист и положив его в ящик. Уже приличная стопка набралась, надо будет осведомиться у библиотекаря, как следует сшивать книгу или вовсе доверить ему это дело. Исилиэль сейчас отсутствует больше времени, чем обычно из-за отъезда ещё и леди Идриль. Заместительница управляющей, чье имя я не запомнила с первого (и всех последующих до пяти) раза, гоняла абсолютно всю прислугу как скакунов. Никому, как говорится, от нее не скрыться. Открыв окно, я втянула носом воздух. Аромат цветущих растений в саду — сладковатый, приятный и лёгкий — сразу вместе с потоком ветра ворвался в комнату, поднимая краешек тонкого гобелена, колыша букет в вазе на столике. Я прикрыла глаза и стала что-то напевать. Хорошо бы пойти к пруду и что-нибудь сочинить. Проверить, так сказать, слова Исилиэль. На арфе я играю каждый день по часа два, поэтому уже делаю определенные успехи, но иногда о струны царапаются пальцы. Мне, как гитаристу, не привыкать. Приняв такое решение, я взяла свой маленький музыкальный инструмент (к слову, если держала я его при игре на коленях, он доставал мне до макушки), свиток, переносную чернильницу и перо, а затем вышла из комнаты и направилась к ивовому парку по северной лестнице. Солнце сегодня часто пряталось за облаками, дул порывистый ветер, свистя в ушах и прячась в кроне деревьев, путал и трепал волосы, развевал платье. Озерная вода была покрыта рябью, уточки спрятались под широкие корни деревьев или вылезли на сушу, тонкие длинные косы беспокойно колыхались из стороны в сторону. Было смутное чувство, что скоро начнёт собираться дождь. Я уселась на скамейку под ивой и стала наигрывать мелодию, которую учила. Получалось нечётко, струны часто дребезжали или напротив издавали глухой звук, я перебирала пальцами по ним, пытаясь придумать хоть какую-нибудь мелодию на уже известные стихи, или переделать у себя в голове песню, но выходило плоховато. Если я и записывала что-то на бумагу, то постоянно зачеркивала. Когда ветер засвистел и завыл в дупле, я невольно обернулась на наполовину полый ствол старой, почти безлиственной ивы, нахмурившись. Только строчки начали выходить из пера моим корявым медицинским почерком, в небе громыхнуло, поднялся ветер и сдул со скамейки исписанный лист.       — Эй, куда? — по привычке гаркнула я, прижала бумагу чернильницей, поставила сверху арфу и потянулась к унесенной ветром рукописи, но он, кажется, решил со мной поступить как с героиней большинства сказок или мультиков, все дальше унося лист. — Только не в озеро, только не… Черт! На сером небе сгустились облака, начиная ронять капельки воды. Ещё и дождь. Отлично. Я почти заполучила свой листок с началом будущей песни, как вдруг тот, подлетев и перевернувшись, с мягким тихим шлепком опустился на озерную гладь. Постепенно начал накрапывать дождь, ударяя по земле, тропинкам и озеру. Поднимался шум. Уже наплевав на уплывающее произведение искусства, я побежала к скамье и взяла оттуда все, что принесла с собой. Ливень шарахнул так, что по телу прокатились мурашки. Укрывшись под раскидистыми ветвями дерева и едва не забираясь в дупло, я боязливо посмотрела на стену воды, почти полностью закрывавшей обзор. А ведь за два месяца ещё ни разу не ухудшалась погода. Интересно у них тут с климатом… Идти мне вовсе расхотелось, так как до дворца по меньшей мере километр — пока все эти парки пройдешь — поэтому мой мозг и тело единогласно решили остаться здесь. Я прислонилась к сухому стволу, снова посмотрев вверх. Прямо надо мной была широкая ветвь, которая служила зонтиком. Однако холодные капли все равно стекали и падали вниз, и вскоре подол и рукава голубого платья оказались в грязных каплях и разводах, волосы стали влажными, как и спина.       — Леди Анариэль? — Таурохтар, который имел суперспособность появляться вовремя (или наоборот), вошёл под иву, говоря нарочито громко из-за оглушительного шума. — Добрый день, как вы тут оказались?       — Здравствуйте. Да вот, на своих двоих пришла, — ляпнула я, мысленно хлопнув себя по затылку. Леди хренова. — Кхм… Мне посоветовали попробовать здесь написать песни… И начался дождь. Вот. А вы как?       — Затянувшаяся прогулка, — просто ответил эльф, снимая с себя плащ. — Вот, возьмите, дойдите до дворца. Вы в платье, а на улице сейчас прохладно.       — О, не нужно, — я красноречиво обвела рукой свою одежду. Хуже может и будет, но все равно стирать его придется.       — Возьмите же. Я настаиваю, — твердо сказал охотник.       — Ну, хорошо… — я аккуратно приняла плащ из рук и накинула его себе на плечи, придерживая за застёжку. — Спасибо. Но правда, не стоило. А как вы дойдете?       — Не переживайте на мой счёт, леди, — Таурохтар покровительственно улыбнулся, уголки моих губ тоже подпрыгнули вверх.       — Ещё раз спасибо. В таком случае, я пойду. До встречи.       — До встречи. Надев на голову капюшон, я спрятала арфу и влажные перья, листы бумаги и чернильницу под плащ, посмотрела на стену воды и, шмыгнув замёрзшим носом, выбежала из-под своего укрытия, направляясь ко дворцу. Успела я изрядно промокнуть хоть с плащом, хоть без плаща, но то, что я даже нигде не поскользнулась, определенно радовало. Как и тот факт, что дорожки у эльфов получше, чем в России. Хотя бы не развозит все в кашу. Машинально приложив холодные пальцы к отчего-то горячим щекам, я шумно выдохнула. Из-за поворота показалась Исилиэль.       — О, Анариэль, я везде тебя ищу! Сегодня… — она осеклась на полуслове, опустив глаза на серебряную заколку на плаще. — Это… — эльфийка понизила голос, — плащ лорда Таурохтара?..       — Да, мы встретились в ивовом саду. Я не хотела его брать, честно! — я приподняла полог коричневатой ткани, проходя вперёд по коридору и поднимаясь по лестнице. — А… Что тебя так удивило?       — Просто слухи, понимаешь? Во дворце с самого Лоэнде что-то подозревают.       — Подозревают что?       — Ну, сначала танцы, затем твой обморок — а ты думаешь, кто тебя в покои принес? — теперь ещё и прогулки. Понимаешь? Когда Исилиэль нервничает, то постоянно говорит это слово. Так забавно. И слухи эти ну очень глупые. Эльфы же благородные, ну что ему оставалось, когда он заметил, что я упала? В лицо плюнуть, сапогом башку в гальку вдавить и пойти дальше? И погулять тоже хочется, собеседник он интересный, уточек вот покормили. Эльфийка взяла у меня из рук арфу и чернила с перьями, свои каракули в малом количестве я оставила у себя.       — Глупости это, а не слухи, — я махнула рукой, перешагивая теперь через две ступеньки. — И вообще, какого… Лешего?! Только и успело вылететь из моего рта, прежде чем перед глазами промелькнуло чье-то красное платье, стена, окно. Картинка остановилась лишь на потолке, сознание затрезвонило во все доступные колокола, боль в спине на этот раз ощущалась так, будто мне в поясницу воткнули лезвие топора.       — Когда слуги поймут, что эти лестницы для гостей дворца? — послышался чей-то пренебрежительный высокий голос. Исилиэль помогла мне подняться, и я увидела перед собой до ужаса красивую черноволосую эльфийку с сияющими аквамариновыми глазами, в красном платье, убранным вышивкой и жемчужным ожерельем на шее.       — А вы, собственно, кто? — я выглядела по сравнению с этой черноволосой эльфийкой так, как выглядит избитая жизнью дворняга перед королевской болонкой, но позиций сдавать не собиралась.       — Как ты смеешь так обращаться ко мне, грязная девка? — сморщив аккуратный носик, спросила девушка.       — Смею, как видите, — я отвесила шутливый реверанс. — Если вы королева, то предъявите вещественное доказательство. А то вы может и кричите и обзываетесь, а на деле сама выбрались в аристократки откуда-нибудь?..       — Да как ты смеешь так говорить с самой важной гостьей короля?! Если я пожалуюсь на тебя, если скажу хоть одно слово, владыка бросит тебя в темницу! В самом низком подземелье. У меня вырвался смешок. Ха, он и так решил мне сначала устроить каникулы строгого режима, только что-то пошло не так! Исилиэль плавненько отступила на шаг назад.       — Пусть так. Счастливо оставаться вам, важная гостья короля. Не знаю, насколько саркастично и двусмысленно прозвучала моя фраза, но я вложила в нее все, что думаю об этой дамочке. Конечно, не при моем положении сейчас устраивать тёрки с какой-то особо важной персоной, особенно, если она не врёт, но ужасно хотелось сказать что-нибудь эдакое. А то понимаете ли, статус будущей леди не позволяет. Эх, леди Миримэ мне бы сейчас такого элегантного леща отвесила!       — Стоять! — от возмущения взвизгнула черноволосая. Я с великим трудом сдержала рвущийся наружу истерический смех, но остановилась и даже спустилась на пару ступенек. — Ты, скоро ответишь за сказанные тобою слова! И не думай, что я просто так забуду этот разговор.       — Буду ждать нашей следующей встречи, леди, — я очаровательно улыбнулась, сделала уже нормальный реверанс и стала шествовать вверх по лестнице, нарочито прямо держа спину и подняв голову. Пусть подумает, а служанка ли я. Ха! Константин Семёнов из «Прекрасной няни» гордился бы своей ученицей. Когда я преодолела два пролета, мирно шедшая за мной Исилиэль остановила меня, развернула за плечи и заговорила вполголоса:       — Анариэль, это было слишком грубо, — нахмурив ровные бровки, сказала эльфийка.       — А с ее стороны не грубо было меня обзывать? — я продолжила свое восхождение.       — Мне кажется, это слишком. Ты груба!       — Это был маленький всплеск сарказма. Он слишком долго таился во мне. Ты заметила, что я разговаривала все это время как полагается?       — Да…       — Ну, а вот душа просит пошутить! Я вышла в коридор и быстро дошла до двери в мою комнату. Девушка вошла за мной. Я взяла у нее свои вещи, оставила их на столе и сняла плащ, повесив его на ширму.       — Можно мне принять ванну?       — Конечно. Сейчас я все подготовлю. Пока Исилиэль принесла воду, а я помогала ее переливать в ванну, прошло около двадцати минут. Платье было отправлено в стирку, как и рубашка с плащом, а я уже нежилась в горячей воде и наслаждалась запахом масел, пока эльфийка мне массировала голову.       — Красиво жить не запретишь, — произнесла я, глубоко вздохнув.       — Может и запретишь, — ответила девушка.       — Это почему же?       — Ну… Короли ведь имеют полную власть над народом. Слово короля — закон. И никто не осмелится его нарушать.       — То есть ты хочешь сказать, что если король прикажет мне прыгнуть с крыши или пойти в Харад на червей-оборотней, то я обязана это сделать?       — Скорее всего. Но владыка такого не скажет.       — Вообще, мне не нравится вся эта тема с абсолютизмом. Ну вот нельзя решать кому-то одному судьбы других. Хотя… Нет, можно, но в пределах разумного. А то мало ли, куда кого можно заслать, операция какая-нибудь к чертям полетит, погибнут эльфы или люди при этом. И как результат — все больше врагов, желающих отомстить.       — Может ты и права.       — Да! Вот у нас тоже раньше была монархия, а теперь демократия. То есть народ сам решает, что ему делать, как поступать, где находиться и так далее.       — У вас нет правителя?       — Нет, у нас есть правитель, но не как таковой. Он не король, хоть его слово самое весомое. Это президент. То есть он отвечает за политику, экономику, законы в стране, но у него не настолько широкие возможности, как у влыдки.       — То есть, ты считаешь, что с монархией добавляется проблем?       — В общем и целом — не слишком их много. У меня лично сложилось такое мнение из истории своей страны. И из литературы. О боже, русская литература — сборник смертей.       — Расскажи мне пожалуйста какую-нибудь историю.       — О чем?       — О… Любви? Или правителе вашей страны.       — Я знаю несколько историй хорошо. Но мне хотелось рассказать именно «Муму». Да, мое любимое трагическое произведение, которое и стало одним из тех, что повлияли на мое отношение к монархии в Российской империи. Там и любовь имеется, и смерть (в духе русской литературы), и слезы, и власть. Я хмыкнула.       — Вся история начинается с немого пахаря — Герасима…

* * *

Столько эмоций я не видела на лице Исилиэль никогда! За все два часа пересказа данной истории — мы уже плавно переместились в спальню, где я, как заправский рассказчик, устроившись в кресле у запотевшего окна, вещала сидящей на кушетке эльфийке. Кажется, это был самый переживательный ее день. Что только мы не делали: возмущались, рассуждали, сочувствовали, плакали. Даже в конце я умудрилась пустить слезу (и не одну, скажу я вам).       — Это очень печальная история, — вытирая пальцем с щек остатки слезинок, проговорила девушка. — И так несправедливо было со стороны этой… Барыни решать судьбу людей. Понимаешь, я думала, что люди не настолько глубоко все чувствуют как эльфы. Я думала, что это только приукрашенная реальность. Я очень хотела бы посмотреть на них живых, на настоящих. А не слушать рассказы Морнэмира.       — Ты никогда не видела людей? — изумилась я.       — Нет, — Исилиэль помотала головой. — Наши родители считали, что это нам не очень нужно. Ну, брату все равно приходится их видеть, общаться и взаимодействовать. А я во время службы во дворце ни разу даже краем глаза не увидела их.       — А у меня идея… Сощурив глаза, я перевела взгляд в окно дождь прекратился и перестал барабанить по стеклу. А что, если Таурохтара попросить о такой услуге? Например, свозить Исилиэль в Дэйл. Или хотя бы Эсгарот. Эльф мне достаточно много рассказывал об этих городах, и нетрудно догадаться, что он там не один раз бывал.       — А может попросить кое-кого, чтобы он сопроводил нас в Дэйл?..       — Без решения короля это невозможно. Но я бы очень хотела!       — Во-от, опять тема заходит к монархии, — я подняла вверх указательный палец и встала с кресла. Ой, хватит, меня уже заносит. — Но я попробую попросить, хорошо? Если все получится, то может мы даже после праздника…       — После праздника! — в голубых глазах загорелся страх. — О боги, Анариэль, прости, я совсем забыла про праздник!       — Только закончился дождь. И ты думаешь, что в такую грязищу кто-то станет танцевать и прыгать? Да если ливень опять грянет, то самой луны даже видно не будет. Но эльфийка уже метнулась к шкафу и вытащила оттуда лёгкое белое платье с голубыми лентами и вставками в подол и рукава. К ней шла серебристая накидка, расшитая блестящими нитями. Даже не успев как следует поудивляться и разглядеть наряд лучше, я зашла за ширму и начала переодеваться.       — А сколько времени до праздника осталось?       — Двадцать минут.       — Так это же много!       — О, Анариэль, это для тебя много! А я должна позаботиться о том, чтобы ты выглядела как нельзя лучше! Раздался стук в дверь. Мы переглянулись, и девушка вышла из-за ширмы, чтобы открыть. Я тем временем смотрела в зеркало.       — Добрый вечер, Исилиэль. Владыка приказал перенести празднество в Большой зал дворца из-за неподходящей погоды.       — Благодарю, Марунэон. Дверь закрылась, вскоре эльфийка вернулась ко мне. Я вздохнула.       — Теперь и не отвертишься.       — Это же прекрасно! — с энтузиазмом воскликнула Исилиэль. — Ты не была в Большом зале?       — Нет, — я крякнула, воздух вышел из лёгких с затягиванием корсета. — Зачем так туго-то?       — Это не туго, Анариэль.       — А если я упаду в обморок? Пока что без воздуха мои лёгкие обходиться не могут.       — Не придумывай.       — Какая же ты упрямая.       — Кто бы говорил! Ткнув пальчиком мне меж лопаток, девушка заставила меня взвизгнуть и подпрыгнуть на месте, а затем возмущённо сказать пару фраз. Платье было надето, волосы заплетены, а на шее уже сияло ожерелье. Тонкая-тонкая цепочка из серебра, в центре которой находился лунный камень, охваченный лапками лозы. Изумительная работа.       — Все, мы готовы! Идём, праздник начнется через пять минут.       — А ты не переоденешься?       — Я сделала это заранее.