вселенная

Курапика просто до невозможности любил цветы. Куроро однажды привёз его на поле, заполненное дикими, пахнущими цветами. Он долго просто стояли, когда Курапика забрался подальше, пройдя по протоптанной дорожке, а Куроро оставался у машины, сложив руки на груди и опираясь на капот. Потом Курапика обязательно поцелует его, когда они сядут в машину и будут сидеть ещё долго, сжав руки в замке и стараясь как можно ближе наклониться к друг другу. А сейчас для Курапики существовали только он, поле и огромное количество цветов. Получать в подарок букеты, Курапике приходилось не часто. Ему нравилось, как на последующие дни купленные цветы распадались на лепестки, оглаживая руки грубоватыми касаниями. Ему нравилось ощущать запах, через которое читалось абсолютно всё, что хотел сказать тот, кто подарил. Курапика обожал вид Куроро с букетом цветов, который старался сжимать их не достаточно сильно, чтобы не повредить стебли. Ему просто нравилось видеть разноцветные капли красок, раскиданных по вазам и подоконникам. Куроро обожал читать про значения цветов. Он никогда не дарил цветы, не зная, что они означают. Больше всего он любил дарить азалии и астры. Ему так нравилось каждый раз напоминать о их значении и смотреть, как Курапика, краснея, целует его в щёку, бережно прижимая цветы к сердцу. Куроро обожал то, каким Курапика становился, когда видел цветы. – Ты снова принёс их? – Курапика смотрит восторженно, как ребёнок в преддверии самого любимого праздника. Он аккуратно забирает цветы, привычно смазывает подобие поцелуя на лице Куроро и идёт скорее на кухню, чтобы найти подходящую вазу. Он так долго восхищался букетом, потерянный в собственном мире, что даже не заметил, как Куроро ворвался на кухню. – Для тебя, хоть каждый день их таскать буду. – Ты слишком грубый. – Курапика морщиться, но на парня не смотрит. Оглаживает каждый бутон, улыбается и закрывает глаза. – Я пытался сказать, что люблю тебя. – Я знаю. Курапика даже не объясняет, что именно он знает. Куроро дарит ему цветы два раза в неделю. По понедельникам и пятницам. Отсылает корзинки, присылает букеты курьером или приносит сам. Ему хочется каждый день получать восторженные сообщения и селфи Курапики, у которого за ухом маленький цветочек, словно специально выпавший из всей картины собранного букета. В его золотисто-блондинистых волосах отлично смотрелись абсолютно все виды, что подбирал Куроро. – Иди пока в комнату, я скоро вернусь. – Оставлю вас наедине. – Куроро шутит, и Курапика любит это даже больше, чем цветы. Он улыбается, в последний раз гладит бумажную упаковку и наконец идёт вслед за Куроро. Он залетает в комнату, цепляет Куроро, который пытался переодеться и целует его. Нежно, аккуратно, без малейшей капли агрессии или недовольства. Толкает его к кровати и нависает сверху. Шепчет что-то на ухо, жмётся ближе. Раскрывается, вырастает в своих чувствах, как маленький росток. Курапика сжимает острыми коленками бёдра Куроро и бросает в поцелуй последнее спасибо, которое Куроро принимает. – Для тебя всё на свете, ты же знаешь. – Знаю. – Он снимает рубашку с Куроро, сдирает футболку с себя и валит парня на кровать окончательно. Виснет сверху, смотрит в глаза и улыбается. – Я знаю.