Hold my hand.

— Не хочу! Всё равно не хочу идти! Хочу полететь, — Джисон, уже одетый и собранный, снова укутывается в одеяло и плюхается на диван, строя недовольное лицо. — Сон-и, вставай. Родители говорили встретиться у северного парка в семь.       Хёнджин садится возле дивана на корточки, перебирая растрёпанные волосы младшего. Джисону это безумно нравится. — Ну, хён! Я спать хочу! — Малыш, вчера вечером мы собирались два часа, специально легли пораньше спать. Получается, что всё зря? А? Сон-и? — Отнести пока вещи в машину, хён, пожа-а-а-луйста.       Блондин громко вздыхает, но повинуется приказам своего парня, одеваясь и собирая сумки в коридоре. Хану уже совсем не спится, но вылезать из одеялка на ветреную улицу нет ни капли желания. — Сон-и, всё готово. Выходи. Закроем дверь и поедем, а то опоздаем! — он нежно шепчет в ухо, ещё сильнее влюбляя в себя.       У Джисона наглая, но очень заманчивая (для него самого) идея, которую он сразу же озвучивает. — Джин-хён, может, понесёшь меня? М? Я буду хорошим весь день! Ню-ню-у, — он произносит детским голосом, надувая щёки и выпячивая губки.       На все эти действия блондин, усмехаясь, отводит взгляд в сторону, затем прикусывает губу и нависает над укутавшимся малышом. — Хорошо, но сперва давай так.       Губы Хвана накрывают чужие, хотя таковыми их назвать нельзя, потому что те слишком родные, сладкие, мягкие и пухлые, манящие, чёрт возьми. На поцелуй Джи отвечает сразу, смотря в закрытые глаза и подрагивающие ресницы напротив. Воздуха становится меньше, а желания поглотиться и насытиться губами Хёнджина — больше, намного больше. Потому Хан почти задыхается, но Хван успевает отстраниться быстрее, широко улыбаясь и поглаживая мягкую щеку его Сон-и. — Понесу, значит — понесу.       Вместе с тем же одеялом и тапочками в форме пингвина он аккуратно приподнимает парня, укладывая его голову себе на плечо и крепче удерживая за лопатки и колени.       У Хёнджина красивая родинка, прямо под глазом, как звёздочка на прекрасном небе. У Хёнджина приятно пахнет шея, особенно, если вдохнуть с непозволительно-позволительного расстояния. У Хёнджина крепкие руки, осторожно и аккуратно несущие Хана к машине. У Хёнджина доброе и большое сердце, которое способно сильно-сильно, долго-долго, много-много любить Джисона. Джисон любит так же, а возможно и неисчислимо больше, кто знает… — Baby, можешь поспать, пока мы едем до парка. Ты бы мог поспать и до самих гор, но здороваться с родителями нужно! — Хёнджин чмокает в лоб и хочет закрыть дверцу машины, но его хватает рука брюнета. — Я не хочу спать, хён. Я хочу целоваться с тобой.