Hold my hand.

— Хёнджин выше тебя, и это выглядит безумно мило. У тебя замечательный парень, береги его, — голос двоюродного брата такой нудный, а речь такая правильная, что Джисон не может определиться: вмазать ему в смазливую рожу за то, что разглядывает его парня или сказать «Да, я знаю, я самый счастливый парень на планете». Вместо этого он придумывает третий вариант, точнее не придумывает. Просто мычит. — Сон-и, можем ехать! — Хёнджин обнимает так аккуратно, что Хан готов разреветься. — Боже, это обычная перевязка… Заботишься так, будто у меня рак какой-то…— его тихонько тыкают в нос. — Конечно, забочусь! Поехали, холодно тут.       Брат, сидящий на заднем сиденье, выходит спустя двадцать минут дороги, позволяя Джисону вдохнуть поглубже. — Наконец-то… — Что? Ревновал, да? Да? Да? — дразнит Хван, прекрасно зная, что получит дома. — ДА! Да, блять, да! Сколько ещё повторить?!       Машина сворачивает на парковку больницы. — За такие слова надо тебя бить по губам! Но я добрый, поэтому можешь расплатиться поцелуем, — Хёнджин, определённо, королева драмы, потому что улыбается и губы вытягивает слишком показушно. Хан приближается к губам, видя сосредоточенное лицо старшего, смеётся и чмокая в щеку, выбегает из машины. Плевать на то, что одна рука в гипсе.