Сладкое послевкусие

Самопожертвование? Юнги не знал этого слова до встречи с Чимином. Точнее, нет, он знал, и вроде даже со значением проблем не возникало, но чтобы вот наглядно и доступно... А может, дело не в самопожертвовании? Может, это благодарность? Вышедшая из берегов и обосновавшаяся на последней ступени эволюции? Юнги правда не знает, но с утра больше в голову ничего не приходит. Юнги стоит в дверном проеме, привалившись плечом к наличнику, и наблюдает за тем, как Чимин жарит омлет. И не просто тяп-ляп и готово, нет. Все как полагается – с молочком, специями и укропчиком. А на очереди еще пара ломтиков плавленного сыра. Помимо этого на столе миска с летним салатом, пара поджаренных тостов, сливочное масло и нарезанная колбаска. И можно спросить, ну и в чем тут жертвенность? Что стоит организовать такой завтрак? Там пять минут, тут три, тут десяток. Но дело в том, что ради всего этого Чимин встает минут на сорок раньше. Ему же еще кофе варить, потому что растворимый Юнги не пьет. И все бы ничего, но Чимин не кухарка со стажем. У него нет каких-нибудь двух здоровых лбов и трех пока срущих в пеленки, как у опытных домохозяек. Но те вообще на какой-то волшебной пыльце живут, иначе Юнги не представляет, как они успевают все, везде и сразу. Чимин вот так не умеет, он ко всему подходит с вниманием и обстоятельностью. Следит чтобы омлет поджарился, но не подгорел, даже с одного краешка. И кофе чтобы не убежал. А на этот кофе он, кстати, потратил кругленькую такую сумму, чтобы научиться. Потому что абы какой Юнги не пьет, а на уже купленной пачке Чимин тренироваться отказался. Попортит же. Юнги тогда спросил: Чимин, ну ты чего? А Чимин опустил глаза и пожал плечами: Так бесплатно живу. И Юнги, смотря на Чимина, который шуршит по дому, готовит завтраки, забегает в магазин за самым необходимым, а после отсиживает все пары в колледже и маринуется на дополнительных, чтобы выйти на повышенную стипендию, думает: да на кой хуй такая бесплатная жизнь? Юнги вот работает, зарабатывает, платит и прекрасно себя чувствует. А Чимин убивается. Возвращается под вечер, корпит над заданиями полночи, а потом поднимается спозаранку, чтобы омлет, салат, тосты и кофе. Как бы не скопытился такими темпами. И Юнги ведь не требует всего этого, даже не просит. Наоборот, убеждает, что это лишнее. Юнги жил без Чимина, без завтраков, и вроде не окочурился, но переубедить Чимина сложно. Он где-то в своей реальности. Отмахивается и заявляет: Да все в порядке, мне несложно. Сложно. Юнги примеряет работу этой пчелки-труженицы на себя и сваливает умываться — да ну нахуй.

***

Юнги подобрал Чимина полгода назад. Поступок из разряда глупых и необдуманных. Так люди с аллергией на кошек тащат домой мелких блохастиков, чтобы выкормить и выходить, а Юнги со своей аллергией на людей притащил целого человека. Без блох, но с насморком. Юнги вообще такого раньше не проворачивал. Просто в преддверии выходных налакался с коллегами в баре всякого горячительного, бросил машину на парковке и навеселе отправился домой. Путь неблизкий, минут пятьдесят пешкодралом, но под градусом как два пальца обоссать. У Юнги было охуительное настроение, и его ничто не могло испортить, даже мелкий накрапывающий дождь. А вот всякие мальчишки бомжеватые и печальные — да. Ладно, Чимин не был бомжеватым. Никаких картонок вместо спального места и спизженной тележки из Магнита со всяким важным барахлом. Чимин просто сидел на грязном поребрике, а рядом с ним сидели рюкзак, спортивная сумка... грусть, печаль и безнадега. Юнги правда до этого не отличался альтруизмом, но при охуенном настроении творить хуйню весело. Поэтому Юнги не думая забрал Чимина к себе. А наутро, после того, как охуел от своих ночных похождений, выяснил, что в общем ничего страшного-то не случилось. Чимин не алкаш, не наркоша. Просто ребенок еще, глупенький совсем. Разругался с родителями, кинулся покорять столицу, а та вроде сначала пококетничала, одухотворила и... не дала. Чимин сказал: Ты знаешь, как это бывает? Когда сначала вроде все хорошо, а потом разом и плохо. И не понимаешь, как быть и куда податься. Юнги не знал. У него крупных проблем в жизни не происходило. По крайней мере, чтобы вот так: один с вещами, в чужом городе и без копейки за душой. Но Чимин смотрел так проникновенно и ожидающе, что Юнги кивнул. А потом вдруг предложил: Ну хочешь, поживи у меня. Чимин, может, и не хотел, но выбора как такового не оставалось. Он просто пообещал, что постарается не досаждать и при первой же возможности обзавестись жильем. Только бы деньжат немного скопить, да комнату в общежитии выбить. А это он сможет, он мало того что иногородний, так еще молодец и умница. Он им всем покажет! Юнги похлопал тогда Чимина по плечу. Мол, дерзай. А Юнги без наполеоновских планов обойдется. Ему бы вот воды стаканчик да таблеточку. На том и разошлись. Юнги первый месяц все присматривался, пытался выискать минусы такого симбиоза, но кроме плюсов ничего не находил. Ну платит он чуток больше за коммуналку. Еду на выходных закупать регулярно стал, и что? Это ерунда. Чимин у Юнги деньги не выпрашивает. Получает свою стипендию, тратит на проезд и что там еще по мелочи ему надо? Вещички он из дома нужные прихватил, не в одних трусах ушел. Так что Юнги грех жаловаться. Он Чимину сам втихую карманные подкидывает. Где сотку, где две. То в рюкзак запихает, то в куртку, то в задний карман джинс. Потому что Чимин завтрак Юнги готовит, а сам не ест. Только кофе из турки в чашку перельет и сразу уносится. Ему снова к первой паре. А есть когда? Юнги надеется, что Чимин действительно перекусывает, а не откладывает «лишнее» на свои дальнейшие планы, так и не дожить до результата можно.

***

Юнги вот уже неделю ходит злой и раздраженный. У Юнги целых полтора года была цаца. Такая, ухоженная, симпатичная и фигурка ничего. Цаца любила приятные сладковатые духи и трахаться без обязательств. Ну это так решил Юнги, возможно, он ошибся. Цаца от него ничего не требовала, на детей не намекала. Но периодически устраивала скандалы. Юнги быстро выяснил, что они происходят незадолго до зарплаты, когда у цацы, видимо, кончаются деньги и ее нужно подбодрить. Так что, не дожидаясь промывки мозгов, Юнги дарил цаце цветы, звал в ресторан, а если не в настроении, скидывал несколько кэсов с подписью «потрать на себя красивую». И вроде здорово все шло. Но потом появился Чимин, и Юнги начал отвлекаться. Забывать вовремя радовать свою цацу и с месяц назад заметил, что она крутит хвостом перед левым мужиком из их офисного здания. Но Чимин, как назло, свалился с температурой, и Юнги было не до цацы и ее ухажеров. Ну и вот. Теперь цаца официально с Юнги распрощалась, а Юнги остался злым и неудовлетворенным. Какого хрена вообще? За этот месяц было оплачено, кто отрабатывать будет?! В общем, несмотря на то, что пятница, Юнги возвращается домой злой. Он умудрился еще и с коллегами посраться и отказался идти с ними в бар. А ему стоило сходить. Развлечься, расслабиться и, возможно, с кем-то познакомиться. Но он все проебал. — Юнги? А я сегодня пораньше освободился. Сейчас ужин приготовлю, будешь? Юнги смотрит на Чимина и не понимает, а че он такой довольный? Учится с утра до ночи, питается говном каким-то, непонятно где и когда, нормального заработка не имеет, квартиры тоже, и, сука, счастливо живет! — Если бы мне нужна была долбаная горничная, я бы ее нанял. Хочешь отработать, отдавай натурой. — Что? У Чимина глаза по пять копеек и в удивлении распахнутый рот. А у Юнги такое настроение. И он знает, что не прав. Знает, что слишком грубанул, но также знает, что сейчас вместо извинений из его рта скорее всего вырвется что-то еще более хамское. Так что Юнги цокает и уходит в свою комнату. Ему бы переодеться и душ принять. Подостыть, а потом и поговорить можно будет или сделать вид, что ничего не было. Независимо от предположений, Чимин никуда не уходит. И если обижается, то где-то глубоко внутри. Потому что когда Юнги спустя час заявляется на кухню, подобревший и посвежевший, его встречает готовый ужин. Ну и Чимин. Не то чтобы Юнги первое важнее, просто на второго смотреть стыдно. У Юнги, оказывается, есть совесть. Но Чимин ничего не требует. Ничем нервно по столу не стучит, громко не дышит, и вообще внимания к себе не привлекает. Кушает себе тихонько, ждет, пока доест Юнги, и собирает всю посуду, чтобы помыть. Даже такой мелочи в качестве извинений сделать не дает. Что за человек? Так что Юнги сидит еще пару минут, смотрит Чимину в спину, пока тот плескается в воде, и, не придумав ничего внятного, снова уходит к себе. Если Чимину нормально, к чему эти пиздострадания? Правильно, ни к чему. Поэтому Юнги запускает сериал и собирается медленно под него деградировать. А спустя пару серий отвлекается на кроткий стук в дверь. Отрывает взгляд от экрана, поднимает голову и давится слюной. Чимин почти раздетый, в одном полотенце на бедрах, с редкими капельками воды на смугловатой коже и... неуверенностью в глазах. Юнги запихивает весь разврат в недра своей фантазии и со вздохом говорит: — Ребенок, ну ты совсем? А потом откладывает ноутбук на тумбочку и хлопает рядом по кровати. Все-таки надо было не мудачиться, а извиниться. Хотя, кто знал, что Чимин мало того, что воспримет серьезно, так еще и... Юнги подтягивает Чимина себе под бок и обнимает. Не то по-братски, не то по-отечески. Ну потому что Чимин хоть привлекательный, но эта мордашка его — за щечки только и трепать. — Я тупость сморозил, так-то. Тебе послать меня надо было, причем сразу и по известному адресу, а ты что? — А я что? Юнги тянет из-под Чимина одеяло, чтобы его укутать. Потому что в квартире прохладно, а Чимин только недавно переболел. А еще потому что ненароком хочется облизнуться и облизнуть... Но отработка натурой только с цацой работала. С Чимином оно иначе. — А ты приперся отрабатывать. Чимин, ну ты чего такой? А Чимин, забравшись по пояс под одеяло, пожимает плечом и говорит: — Да мне несложно. И Юнги бы врезал ему сейчас по затылку, да так смачно, если бы не глаза эти шоколадные. Грустные какие-то. И Чимин сам весь грустный. А Юнги не понимает. Это потому что Юнги такую каку предложил, а Чимин не смог противостоять, или... или-или. — Это потому что ты живешь бесплатно? Чимин прикусывает свою нижнюю губеху и брови хмурит. Значит, не все так просто, значит, не в бесплатном проживании дело, возможно, и забота вся эта с завтраками не поэтому. Юнги вздыхает, но сказать ничего не успевает, потому что Чимин опережает. — А тебе какая разница? Предлагают — бери! И не ребенок я совсем! Совершеннолетний уже. Школу закончил, профессиональное образование получаю, с родителями не живу. Взрослый я! И так это смешно звучит, что вместо того, чтобы впечатлиться, Юнги пальцем по его губам проводит сверху вниз и выдает задорное: — Трунь! И ржет как дебил еще минут пять, пока Чимин дуется. А потом отправляет его одеваться и зовет обратно. Вместе сериал смотреть веселее и теплее. Тем более Чимин обнимашки любит, всегда любил. И только у Юнги пообвыкся, начал ходить ласковым котом, выпрашивать, чтобы погладили и похвалили еще сверху. За успеваемость там хорошую, или за то, что шмотки Юнги в машинку закинул, а рубашку так вообще погладил. В общем, пока Чимин, пригревшись, смотрит сериал, Юнги смотрит на него и думает о чем-то серьезном, но кажется, неправильном. Особенно после сегодняшнего фэйла и Чиминовой реакции. Они вроде до конца не выяснили, но даже такой дурак, как Юнги, поймет, что Чимин немножко запал. Юнги хмурится. А Чимин переводит на него взгляд и тоже сводит брови: — Ты чего? — Переработал, мозг немного вскипел, не обращай внимания. — Это из-за меня? — Это из-за недотраха. — Так я могу... — Чимин, умолкни. А то «Спокойной ночи малыши» включу и в кроватку отправлю. В твою. — Понял. Ишь, сообразительный какой. Юнги хмыкает и, подавшись чуть ближе, вдыхает запах его волос. Чистых, со сладковатой отдушкой шампуня. Любит, блин, Юнги, сладенькое. Что поделать. С этим запахом Юнги и отрубается. Видимо, действительно перетрудился.

***

Юнги думает, что Чимин как цаца, только лучше. Он даже залететь не может, ни случайно, ни вообще. Не то чтобы это главный его плюс, но что-то в этом есть. Юнги не может сказать, что он ненавидит детей. Совсем нет. Просто он пока не готов к тому, чтобы смывать говно с чужой жопы на постоянной основе. Это для него как-то непонятно. Нет, чисто технически разобраться можно. Воду включил, жопу под кран подставил, а дальше по накатанной. Но. У Юнги с этим, как с самопожертвованием, пока Чимин не усрется... Тьфу ты, господи. Что только в голову среди ночи не полезет. Юнги моргает несколько раз подряд, но ничего не меняется. В комнате все так же темно и рука все так же ноет, потому что Чимин ее отлежал. Юнги интересно, он специально остался спать здесь или уснул так же неожиданно, как и Юнги? Через несколько минут становится ясно, что не как Юнги. Когда глаза привыкают к темноте, он отчетливо видит серебристый ноутбук, мирно лежащий на тумбочке. Закрытый. Значит, сериал выключили, ноут тоже, и целенаправленно остались на месте. Юнги осторожно отодвигается и высвобождает затекшую конечность. Во сколько он, интересно, отрубился? Часов в восемь? Потому что сна ни в одном глазу. А мыслей в башке целая тьма. Вот и надо было Чимину в этом полотенце заявиться? Хотя нет, это надо было Юнги натурой стребовать. Что за идиот? И как теперь спать спокойно? Юнги вздыхает и начинает ворочаться, будто это его спасет. А Чимин как назло сопит в обе дырки, и Юнги снова бесится. И вроде хочется ребенку поспать дать, а вроде растормошить охота. Минут через пятнадцать Юнги своей мерзкой душонке поддается, включает ночник и Чимина расталкивает. Смотрит на его заспанную мордашку, на припухшие со сна губы, ставшие совсем уж нереальными, и вместо чего-то вразумительного, просто к этим губам тянется, пробует на мягкость, а потом на вкус. Юнги нравится. Он вдруг как-то весь успокаивается, приглаживает волосы Чимина, стоящие торчком, а потом укладывается и его тянет на себя. — Все, спи. И Чимин, до конца не соображающий, и, кажется, вообще не отличающий сон от реальности, падает лицом ему на грудь, глубоко вдыхает и затихает снова. И Юнги затихает тоже. Только его сердце отбивает колыбельную Чимину на ушко.

***

— Мне тут приснилось... — Не приснилось. — А? — Б. Юнги режет омлет на мелкие кусочки, потом тянется за кетчупом, чтобы на каждом кусочке оставить томатную каплю. Он так делал в детстве. Почему перестал — непонятно, это же прикольно. У Юнги с утра пораньше прекрасное настроение. Он этот омлет даже сам сделал. Без специй и укропа, но уж извините. И кофе тоже сам сварил, две чашки. Правда, у Чимина там еще сливки, сироп и сахар... матерь божья, адская смесь. Но Юнги нет-нет, да пару глоточков урвет, больше он себе не позволяет, чисто из принципа. — А чего это? Чимин перестает есть и крутит вилку в пальцах. — Захотелось. Нельзя? — Можно. — Ну вот и все. Ешь. — Ты пересолил. Юнги изгибает бровь, потом пробует кусочек омлета и отодвигает от себя тарелку. Вот не готовил завтраки, нечего было начинать. — Не злись, я сделаю сейчас. Юнги повторно изгибает бровь. Да он и не злился. Просто жалко, столько старался: резал, кетчупом мазал, и все по новой теперь. Нет, Юнги так не хочет. Так что он поднимается вслед за Чимином и захлопывает у него перед носом холодильник. — В кафе пойдем. — Кафе? — Ага. Как в Америке. Блинчики с кленовым сиропом и апельсиновый сок. — Юнги, да зачем... Юнги подставляет ладонь под подбородок Чимина и слегка надавливает, чтобы тот захлопнул рот. А потом, слегка искажая свой привычный голос и манеру речи, тянет: — Да мне несложно. На самом деле, ему правда несложно. Выходит прикольно даже. Они не приводят себя толком в порядок, волосы еле приглаживают, одеваются как попало и сидят потом среди всяких ранних ухоженных пташек упоротыми чайками. Но Чимин выглядит довольным и каким-то живым. Расслабленным, не торопящимся никуда. И смотрит на Юнги открыто и с улыбкой. А Юнги понимает, что Чимин раньше так никогда не смотрел. Взгляд чаще отводил и сам зачастую убегал. То на учебу, то еще куда. И вроде времени они немало бок о бок проводили, а Юнги кажется, что все эти полгода прошли, как одно вчера. А теперь наступило сегодня и Чимин вдруг стал кем-то большим, чем случайным соседом по квартире. Хотя не поменялось ничего. Ни место, ни время, ни сам Чимин. Это, наверное, Юнги на него иначе посмотрел? Блядь, что Юнги вчера сожрал, что его с ночи так колдырит?! — Юнги? — А? — А мне еще раз так не приснится? — А ты хочешь? — Был бы рад. — Значит, будешь.

***

Любовь? Юнги не знал этого слова до встречи с Чимином. Точнее, нет, он знал, и вроде даже со значением проблем не возникало, но чтобы вот наглядно и доступно... — Доброе утро. Чимин отвлекается от сковородки и улыбается счастливо, несмотря на раннее утро. А Юнги, облюбовав все тот же наличник, фырчит и отталкивается от него плечом, но теперь первым делом не в душ идет, а наоборот, по направлению к Чимину. Подходит вплотную со спины, прижимается всем собой, тычется носом в затылок и вдыхает сладковатый запах шампуня. — И не спится тебе... — Мне несложно. Юнги поворачивает голову, трется щекой о Чиминов затылок и улыбается. Чимину несложно — и Юнги несложно тоже. Он сам встает теперь раньше минут на двадцать, чтобы с Чимином подольше побыть и до колледжа заодно подбросить. Вот и кто бы мог подумать? Хотя, Чимин, кажется, мог. Потому что, поддаваясь ласке и запрокинув голову для легкого поцелуя в переносицу, Чимин мурчит и шепчет: — Не зря все-таки этот кофе дурацкий учился готовить. Сработало. И Юнги, немножко прифигев, интересуется: — Но ты же теперь не перестанешь? А Чимин будто задумывается всерьёз, а потом с улыбкой тянет: — И завтрак ему, и кофе, и натура... Мин Юнги, да вам знатно повезло! И Юнги не может придумать ничего вразумительного, потому выпаливает: — А ты живёшь бесплатно! И ретируется быстрее в ванную, чтобы Чимин его аргумент снова в щепки не разнес. Или в любви не признался. Потому что это оружие массового поражения, оно Юнги грудину насквозь пробивает и вынуждает целый день потом ходить пристукнутым с глупой улыбкой на лице. Чимин об этом знает. Поэтому чуть позже, целуя Юнги перед колледжем на прощанье, одними губами произносит: Я люблю тебя. И, довольный произведённым эффектом, выпархивает из машины.