Любимый гад, говорящий на парселтанге.

POV. ДРАКО МАЛФОЙ. # После переезда в Италию я прожил на вилле Северуса Снейпа три месяца. Здесь все просто было пропитано Гарри, мать его, Поттером. И хоть он появлялся, по словам крёстного, два раза в год, но это было так. Их совместные фото с Северусом повсюду: в гостиной, на кухне, в библиотеке, в кабинете. Гарри улыбается, обнимая сидящего в кресле Снейпа; Северус обнимает Поттера со спины. Счастливые, смеющиеся, расслабленные. Экс-гриффиндорец стал за шесть лет, что мы не виделись, очень похожим на Снейпа, они даже фамилию имели одну. Я сперва подумал, что они женаты, даже спросил крёстного как-то и получил подзатыльник за это. «Я старый и больной человек, мой дорогой, о чем это ты? Поттер попросил, чтобы я его усыновил. Ну, он — мой сын вот уже шесть лет как. Он с Грейнджер нашёл меня всего раненного и умирающего, ухаживал за мной. Я к Гарри очень за эти годы привязался. После смерти Волдеморта у него поправилось зрение и теперь он без очков, — сказал тогда Северус. — И он оказался неплохим парнем, в отличие от его родного отца, Джеймса». У меня отлегло от сердца, когда я услышал, что Поттер с Северусом не мужья. Что уж тут греха таить, ведь я с детских лет любил шрамоголового гриффиндорца и ревновал его к Уизелам, к Грейнджер, ко всем вообще, с кем мало-мальски общался Гарри. «А он не женился на этой, как её… на Уизлетте, на Джиневре?» — поинтересовался я снова у крёстного. «Гарри сказал как-то, когда я спросил, есть ли у него девушка, — ответил Снейп, — что с Чжоу у них не получилось, а потом его сердце напрочь закрылось. Вернее, оно закрылось для всех, так как стало занятым». Я удивился и расстроился, а Северус продолжил: «Оно занято, Драко, но не мисс Джинни Уизли, с ней у него вообще ничего не было. Оно занято кем-то, а кем, я спрашивать не стал, полагая, что это дело не моё и вмешиваться я не имею права, захочет, сам расскажет, но пока Поттер молчит». Через три месяца я подыскал себе прекрасный домик недалеко от часовни Святого Иоанна Крестителя, и купил его на вырученные деньги от продажи мэнора, а также дома в Париже. Малфой-мэнор ушел с молотка почти забесценок, как логово Тёмного Лорда, а выручил я приличные деньги за парижский особнячок. На вопрос Снейпа, почему я решил уйти от них, ответил, что на вилле слишком много Поттера. Крёстный знал, что мы дрались все детство в Хогвартсе, и подумал, что я так и не забыл вражду, но я ответил, что давно все в прошлом, однако, так надо, чтобы мне видеться с Гарри пореже. И, конечно, Снейп не знал, что я до потери сознания влюблён в парня с изумрудными глазами. До июля ещё месяца три, когда насовсем приедет из штатов Поттер. Мне за это время надо обжиться на новом месте, и вникнуть в работу компании «Морская лилия». В ней я буду работать юристом и мой офис на пятом этаже, а это на пять этажей ниже офиса Гарри, видеться с ним я буду нечасто, и это очень меня радует. Смотреть на любимого и не иметь возможность прикоснуться — это пытка, а так — исключительно только по делу и не часто. Но не все так просто. Шрамоголовый Герой маг мира раздобыл номер моего телефона офисного и мобильного. Он звонит мне регулярно то на работу, то на личный номер и болтает постоянно. Ни о чем. Рассказывает о том, как проводит время с друзьями, как готовится к экзаменам, о скучных лекциях и так далее. Я не перебиваю обычно, слушаю, мало отвечаю, но Гарри, как сладкий дым от дымящихся восточных палочек, проникает в моё сознание, в моё сердце ещё глубже, чем уже есть, во все поры на моем теле и в кровь. Он весь въелся в меня. Мои сны, после болтовни Поттера, наполнены горячими видениями, мокрыми грезами, в которых я принадлежу Гарри. Да чтоб его! Шесть месяцев, после моего переселения в Италию, пролетели быстро. Раскрутить и поднять фирму с нуля трудно, но за это время я сделал немало, помогая моему крёстному. И вот завтра, 25 июля, прилетает Гарри, в пятницу. Снейп попросил меня встретить Гарри в аэропорту, так как у Северуса встреча с клиентами, которую ну никак не отложить, уж больно выгодные они для «Морской лилии». Гарри прилетел в три часа дня, и я его встретил в миланском аэропорту. Красивый, без своих чудовищных очках, без вороньего гнезда на голове, ибо его волосы в кои то веки были тщательно расчесаны и уложены. В джинсах и в рубашке Поттер выглядел хорошо. — Малфой! — заорал он на весь зал и кинулся меня обнимать. Народ мало обращал на нас внимание, но мне все казалось, что все пялятся во все глаза. — Чёрт, хорек, как же я рад видеть тебя! Сколько лет, сколько зим прошло? — Спятил, шрамоголовый? — зашипел я в ухо экс-гриффиндорцу, но ответил на его объятия. — Какой я тебе хорек? — Прости, Малфой, вырвалось случайно. А крёстный твой где? Я рассказал Гарри, почему я его встретил, а не Северус. — Ну, все ясно, — кивнул брюнет и, приобняв меня за талию, повел на выход. — Ты на машине или мне такси вызывать? — На машине. Пойдём, крёстный заждался тебя, сегодня весь день только о тебе и говорит, — произнес я. — Ревнуешь? — глянув на меня прищуренными глазами, поинтересовался парень. — Не отнекивайся, я по голосу чую, что ревнуешь. Не стоит, мы с Северусом почти родные и я люблю его, конечно, но не в той степени, в какой люблю тебя. — Я вздрогнул от такой заявы, а он обнял меня крепче, не дав отстраниться. — Я скучал безумно по тебе, Малфой. Уже в машине, перед тем, как мне выехать из аэропорта, Гарри вдруг обнял меня по-настоящему и заговорил на парселтанге, зашипел, аки Нагайна. — Поттер? — зарычал я, отпихивая его от себя. — Спятил совсем в своей Америке? Ты чего на людей шипишь и бросаешься, словно, маньяк? — Мерлин, Малфой! Ты стал таким красивым за эти годы: длинные волосы, весь элегантный, чуть загоревший на южном солнце; горящие глаза и губы твои стали ещё желаннее, — ответил брюнет и притянул меня ближе к себе. Но тут у него зазвонил телефон и экс-гриффиндорец проговорил тихо: — Прости, это моё солнышко звонит. Алло? — радостно ответил парень кому-то. — Да, любовь моя? Да, я уже приземлился… в Милане, да. Все хорошо, милая, я не голоден. О’кей, моя хорошая Джессика! Я жду вас всей нашей компанией 31 июля на мой день рождения. Джесси, Сьюзен, Люси, Кристина, Марко, Питер и ещё десять человек наших. Да, непременно всех, дорогуша моя! Целую твои щечки и губки сладки-ие, — протянул брюнет и отключил телефон. — Поттер, ну ты и бабник! Ты весь Гарвард переимел за шесть лет учёбы? — фыркнул я, когда мы выехали на трассу. — А все началось с Чжоу Чанг, да? — И не говори, Малфой! — усмехнулся он. — Я — тот ещё ловелас, Драко, как и всегда. Ну, а что насчёт тебя? — Мне было не до флирта, знаешь ли. С моей репутацией Пожирателя Смерти, душегуба и мерзавца, по которому плачет вечный Азкабан, не до любовных утех. Я учился пять долгих лет, работал, подрабатывал, разносил пиццу и доставлял еду; был тамадой на свадьбах, газеты по утрам развозил и молоко. В общем, крутился я, как только мог, чтобы выжить и не дать матери сойти с ума от горя после смерти отца. Работал исключительно в маггловском Париже, потому что в магическом меня чуть не убили, увидев как-то на моем предплечье метку Пожирателя Смерти. С тех пор я только учился в маг Париже, но никогда больше не оголяю руки даже в маггловском мире. — Останови машину, Малфой, — произнес брюнет, скрипнув зубами. — Останови! — Противно стало ехать со мной в одной машине, Поттер? Что ж, я тебя понимаю. Будь я на твоём месте, Герой, я бы рядом не сел с Пожирателем Смерти. — Я припарковал машину к обочине дороги, и почувствовал вдруг как меня резко развернули к себе и обняли. — Я не считаю тебя Пожирателем Смерти и негодяем. В школе ты был тем ещё засранцем, но и я не блистал ни характером, ни умом, ни тактичностью. Будь у меня родители, хотя-бы мама, я бы все отдал, чтобы её спасти. Я видел, Малфой, как ты плакал в туалете плаксы Миртл, видел все твои переживания, ты не от хорошей жизни и уж точно не по собственной воле встал на этот путь. Я сейчас только это понимаю очень хорошо… — Он говорил и говорил, обнимал меня, все теснее прижимая к себе, дышал в шею, что-то шептал-шипел на парселтанге. — Поттер?.. Эй, Пот… Поттер?.. Ты чего это? — Он одной рукой прижал меня к себе и крепко держал, а другой — гладил по волосам, по спине. — Гарри?.. Все с тобой хорошо? — Я обнял его осторожно, как наркоман вдыхая с детства родной и любимый запах, присущий только конкретному гриффиндурку. Ох… — Поттер, отпусти меня, пожалуйста. Гарри все обнимал и все шептал на своём проклятом змеином языке что-то горячее и страстное. А в конце произнес: — Агшасас шашши-ассаха, понимаешь меня, Драко? — Все хорошо, Поттер, — ответил я и провел руками по напряженным плечам Гарри, успокаивая, утешая, прося прийти в себя. Что-то странное стало с Героем маг мира после войны, зловещая «Авада» Тёмного Лорда, а возможно, и его проклятье постигло Поттера, пока гриффиндорец сражался с Волдемортом. Все признаки на лицо, ведь не может парень разговаривать постоянно на парселтанге. Странно, разве со смертью Тома Реддла эта способность смогла остаться в Гарри? А если он впитал в себя злобную силу Повелителя? Что если… Скорей всего об этом знает Северус Снейп. Возможно, поэтому он и опекает парня, вон даже усыновил гриффа, которого всю жизнь ненавидел, как и Поттер его. Надо выяснить все, — решил я. — Поехали, Драко, я верю, что ты все понял и больше не вернёшься к теме Пожирателей Смерти? — улыбнулся брюнет и отстранился, наконец, от меня. — Да, Поттер, надо ехать, Северус нас заждался уже, он попросил поскорее привезти тебя домой, — ответил я и вырулил снова на дорогу. Четыре с половиной часа в пути пролетели быстро. Поттер уснул, перебравшись на заднее сиденье, а я крутил баранку, включив медитативную музыку. На вилле Снейпа нас уже ждали. Стол эльфы накрыли прекрасный, а Гарри долго обнимался с зельеваром, постоянно называя его то по имени, то — отцом. У Поттера сияли глаза очень глубоким, тёплым, каким-то малахитово-изумрудным светом; очень насыщенным, переливаясь на свету, словно, ограненные прекрасным ювелиром, а когда он смотрел на меня, мой живот сводило горячей судорогой и становилось жарко, потому что очи экс-гриффиндорца темнели, становясь практически чёрными. Я все чаще замечал, как его взгляд опускается постоянно к моим губам. За ужином я не мог нормально есть, потому что Поттер не сводил с меня глаз, Северус был занят разговором по телефону, так как звонили клиенты и они обсуждали выгодную сделку. А потом крёстный и вовсе вышел из-за стола и отправился в кабинет, где лежали документы. Я не выдержал этой магнетической пытки взглядами, и когда Гарри начал снова шипеть по-змеиному, я встал со стула и вышел в уборную. Да что со мной такое? Этот брюнет сводит меня с ума своими взглядами, шипением, выбивает из колеи, вторая Нагайна, мать её. Я умылся холодной водой, так как щеки мои просто пылали от смущения и… возбуждения, хотелось чего-то горячего, запретного и нечистого… животной страсти до полной оключки. От красного, крепкого и сладкого вина кружилась голова, живот свело судорогой и не отпускало, глаза блестели лихорадочно. Это все Поттер. Это все проклятый грифф так смущает меня. Его точно проклял Волдеморт, потому что я схожу с ума от Гарри. В дверь уборной тихо постучали и через секунды две я услышал участливый голос парня: — Драко? Ты как там, в порядке? С тобой все нормально? Болит что-нибудь? Мне можно войти? — Убирайся, Поттер! — простонал я, оглянувшись на дверь. Вода текла из крана в раковину, чуть заглушая голос брюнета, и мои ответы ему. Гарри ушел, а я постарался поскорее прийти в себя, такого мощного состояния желания у меня не было со школы. Я любил гриффа, но чтобы мне было так хреново — никогда. В школе — да, когда егеря поймали Поттера и его друзей, привел я к нам в мэнор. Тогда я безусловно и сразу его узнал, и был готов пойти на все, чтобы его спасти. А после?.. После мне думать не дали и наказали десятком «Круциатусов» за ложь. Прошли годы и вот сейчас, я взрослый мужчина 25 лет от роду, а дрожу весь, как мальчишка. Тело содрогается само, желая запретный плод. В обществе не приняты до сих пор однополые браки и отношения, тем более в католической Италии, где каждый практически правоверный верующий и вот он я, который мечтает о парне. Мой член набух, разрывает на ткань боксеров и жмет на молнию джинс. Одно прикосновение к себе и я позорно кончу со стоном имени противного искусителя. Что Поттер сделал сегодня со мной? — Драко? — послышался снова за дверью голос Гарри. — Впусти меня, я помогу тебе, если ты чувствуешь себя не хорошо? Тело кричит, чтобы я впустил его, разум бьёт набатом, останавливая похотливое тело, а сердце? Оно разрывается между разумом и желанием плоти. Я набрался сил и спокойно ответил: — Я в порядке, Поттер, иди, я скоро выйду. Шаги Гарри вроде как удалились, но мне легче не стало. Мне было тяжело впервые за долгое время воздержания, почувствовать зов плоти. Я изнемогал, горел, а моё тело дрожало. Нельзя, я должен быть сильным до конца. Почему же я не могу сдержаться, в ушах гудит, сердце заходится от желания прикоснуться к себе. Это все Гарри виноват. Что он сегодня со мной сделал? Обнимал, соблазнял за столом. Я ведь человек, а не кукла. Он разбудил во мне спавшие чувства и я сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. Я умылся холодной водой, но лицо по-прежнему пылало, я захотел впервые за много лет тепла человеческого и любви. Слезы хлынули из глаз, когда я расстегнул молнию на джинсах и выпустил свой член на волю. Головка розовая вовсю сочилась предоргазменным соком, я растер его по поверхности, отчего меня заколбасило сильнее. Я прикусил нижнюю губу, но протяжный стон всё-же вырвался из горла, а слезы не давали смотреть, не позволяли дышать. Пару движений и я кончил в унитаз. Тело прошибло судорогами, в глазах потемнело и я осел на пол. Стало легче. В дверь снова постучал Гарри и я ответил, что скоро выйду. Когда я в последний раз занимался самоудовлетворением, когда я хотел кого-то, как сейчас с ума сходил по Гарри? После гибели Люциуса в Азкабане я вообще не мог никого видеть, а после смерти Нарциссы во мне все стало будто каменным: и сердце, и душа, и член ни на кого не вставал. Учёба, работа, домашние дела, диплом, похороны матери, переезд в Италию, а тут шквал эмоций и переживаний за последние полгода. Мерлин всемогущий. Я медленно поднялся с пола, застегнулся, привел одежду в полный порядок, умылся и наложил на лицо маскирующие чары. Все, теперь можно выходить. Я нашёл Снейпа с Поттером с гостиной. Гарри посмотрел на меня в упор, и встал со стула, но крёстный опередил его. Северус взял меня за руку и утянул в кабинет, попросив экс-гриффиндорца не ходить за нами, а подождать в гостиной. — Драко? Что с тобой случилось? — участливо спросил мужчина. — Маскирующие чары на лице? Гарри пока не понял, что ты плакал? У Поттера интуиция — будь здоров, совсем скоро он поймёт, что с тобой что-то не то. Что произошло? — Не знаю, крёстный, — ответил я, — боль в сердце и тоска напала, не смог сдержать себя и проявил слабость. — Ты у нас очень сильный парень, — кивнул зельевар, — все эти годы, Драко, ты проявлял силу воли, трудился и старался держаться ради матери, ради себя, но и у сильных людей бывают срывы. Мы — люди, а не роботы, мы живые, а не силиконовые куклы. Слезы — не проявление слабости, Драко, а наоборот, дорогой, это — показатель человечности. Я тобой горжусь. — Северус, у тебя есть какое-нибудь успокоительное зелье? Надо выпить и сохранить хотя бы остатки гордости, иначе Поттер поймёт, а я не могу при нем показаться слабым. — Ох уж это ваше, с детства длящееся, соперничество. Мальчишки, — проворчал Снейп и вынул из навесного шкафчика пузырек с зельем. — Вот, держи, Драко. Выпей, поешь спокойно и ложись спать. Я тебя за руль в таком состоянии не пущу, у нас переночуешь, это ведь и твой дом тоже. Я обнял крёстного и из глаз моих снова скатилась слеза. Совсем я что-то раскис. И в этот момент лохматая (снова лохматая!) голова Гарри просунулась в дверь кабинета. — Северус, постыдись, ты Драко в отцы годишься! Кончайте обниматься! — притворно-сурово воскликнул экс-гриффиндорец. — Идемте есть, эльфы замучились разогревать все. Малфой, хорош киснуть, пошли! Гарри бесцеремонно подошел, оттеснил моего крёстного, потом обнял меня за талию и повел в гостиную. Я даже сквозь одежду чувствовал его горячее тело. — Поттер, придурок гриффиндорский, отпусти меня немедленно! — возмутился я, а брюнет сделал ещё хуже — поднял меня на руки и понес к столу. — Ещё раз на час зависнешь в сортире и я «Бамбардой» вышибу дверь, Малфой. Усек? — произнес Гарри. Я выпил зелье и мне стало намного легче. Весь ужин я был спокоен и даже улыбался, слушая рассказы Поттера о последнем полугодии учебы в Гарварде, о том, как сдавали экзамены, получали дипломы и напились на прощальной вечеринке выпускники «Гарвардской школы бизнеса»; как играли в бутылочку и целовались, проиграв, до рассвета. А ночью я не мог уснуть, все ворочался в постели, слышал, что под дверью кто-то ходит, но не осмеливается войти. Наверняка это был Поттер. «Я люблю тебя, но не считай меня легкодоступной игрушкой, ловелас!» — произнес я мысленно и уснул, наконец-то.