Любимый гад, говорящий на парселтанге.

POV (От Автора). # На следующий день Драко проснулся поздно. Он благополучно проспал ранний завтрак и поздний. Только перед обедом кот серой масти по кличке «Пушок» осмелился разбудить парня, начав прыгать на ногах Драко. Почему домочадцы не стали тревожить Малфоя? Не рискнули, так как блондин полночи бредил из-за высокой температуры, все звал то Нарциссу, то крёстного Северуса, то Гарри Поттера. Последний вообще лег рядом с Драко и обнял. Так они и уснули. Северус ночью просканировал состояние крестника волшебной палочкой, но она не показала в парне простудную болезнь, а выявила сбой работы магического ядра. Что-то Малфоя очень беспокоило, выбило вчера из колеи, расстревожило. Сегодня была суббота, поэтому все отдыхали. Гарри уже не спал, он проснулся пару часов назад и сейчас обнимал блондина, пока тот ещё находился в объятиях Морфея, и смотрел на бледное лицо парня, которого любил со школьных времен, его пальцы перебирали шелковистые локоны, а губы осторожно целовали высокий лоб, и темные, соболиные брови. Парень спал в его объятиях, на Гарри, а голова Малфоя лежала на груди брюнета, руки обнимали его торс. Промежность одного парня вжималась в промежность другого. Но вот экс-слизеринц пошевелился и открыл глаза. Он не сразу понял, что лежит в обнимку с Поттером и головой покоится на его груди. Драко потянулся, провел носом по белой футболке парня, так как он зачесался, а потом осознал, что видит не сон и Гарри действительно в его постели. Блондин оттолкнул его, скатился с Поттера и оглядел себя. «Слава Мерлину, ничего не произошло, мы только спали», — пронеслось в голове Малфоя. Он сел на кровати и повернулся к экс-гриффу. — Ты зачем здесь, Поттер? — прищурившись, спросил парень. — Охранял твой сон, Драко, — ответил брюнет, — ты ночью бредил с высокой температурой, Северус напоил тебя микстурой, зельями, у тебя был сбой работы магического ядра, но отец помог перезапустить твой организм магией и заклинаниями. Ничего не хочешь рассказать, что с тобой, болит что-нибудь, Малфой? Ты сильно бредил, но стоило мне обнять тебя, как ты успокоился, поэтому я и остался с тобой на ночь. — Я в порядке, Поттер, не волнуйся. Я благодарен тебе за помощь, но не мог бы сейчас же покинуть мою комнату, мне надо принять душ и переодеться, — сказал блондин и встал с кровати. — Хорошо, Драко, — кивнул Гарри, — через сорок минут обед, мы с отцом ждём тебя в столовой. — У дверей экс-гриффиндорец обернулся. — Я рад, что ты в порядке. — Благодарю еще раз за помощь, — кивнул и блондин в ответ. Поттер нашёл Северуса в библиотеке, тот читал о сбое магического ядра, о причине и последствиях. — Война на каждом оставила свой отпечаток, каждого подкосила, — произнес Гарри, когда вошел в библиотеку. — У всех по разному протекают срывы. Тёмный Лорд наградил меня парселтангом, проклял перед смертью, но ты помог шесть лет назад и не дал моему магическому ядру разрушиться до конца. Мои срывы и магические выбросы, отец, ты снимал крепкими объятиями, заклинаниями и сильными зельями, пока дух и проклятье Волдеморта полностью не вышли из меня. Я благодарен тебе за это, Северус. Я знаю, что Судьба не случайно нас свела вместе. — Все в прошлом, Гарри, — ответил зельевар. — Я не смог спасти любимую женщину, разве я позволил бы Смерти отнять у меня её сына? Нет, Поттер, и я рад, что был тебе полезен, но у тебя остался один побочный эффект после Тома Реддла — парселтанг. Это не опасно ни для твоего организма, ни для окружающих тебя людей, поэтому, Гарри, живи с этим даром. — Я рад, что не опасен парселтанг, но весьма с ним непросто. Представь, Северус, я сдаю экзамен, начинаю нервничать и отвечаю не на человеческом языке, а на змеином. Прикинь, какими глазами на меня пялились профессора, декан, преподы, когда я сдавал свою первую зимнюю сессию, ведь все они — немаги. А я то думал, что говорю на нормальном языке. Ту сессию я сдавал дважды. А на вечеринках, когда мы с друзьями выпили, я вообще начал петь на парселтанге. Друзья смеялись вовсю надо мной, а я не понимал, что происходит, пока однажды моя подруга по кампусу, Джессика, не показала мне на видео, где она меня сняла, как я пою на парселтанге. Тогда то я понял, что в моменты сильной радости, переживаний или при всплеске эмоций перехожу на змеиный язык, сам того не желая. — Ну, это по сравнению с тем, что ты мог натворить, если бы не избавился от магических выбросов и срывов — капля в море. Все хорошо. А теперь насчёт Драко, Гарри, что там с моим крестником, он в порядке? — Малфой проснулся, выгнал меня из своей комнаты, сейчас принимает душ и к часу дня спустится на обед, — ответил брюнет. А что с ним такое вчера было? Он на час закрылся в уборной, потом этот срыв с ним произошёл ночью. — В книге я вычитал, что магически и морально истощенному магу необходима любовь, тепло и близкий человек, родители это или любимый человек — неважно, главное, чтобы кто-то был поблизости и помог своей любовью и заботой снять негатив. Родителей вы оба с Драко потеряли, и оба так пока и не обрели любовь. У тебя я не видел девушку, с которой бы ты проводил время, у Малфоя тоже за эти месяцы я не заметил девицы, которая бы вилась вокруг него. Я знаю, что мой крестник постоянно один, он и живёт один, даже кота не завёл себе. Эльфы, да сам Драко — вот и вся компания. Может, вы с ним подружитесь и начнёте вместе ходить куда-нибудь, с молодёжью общаться, а то Малфой все с книгами больше проводит время, по выходным приходит ко мне и мы, вспоминая хогвартские лабораторные занятия, проводим вместе, приготавливая зелья, чтобы навыки не утерялись. Он вчера спрашивал о тебе, есть у тебя девчонка, я ответил, что мы с тобой о девушках не говорим, потому что это твоё личное дело, с кем гулять, но я думаю, что Драко не просто так спросил тебя, сын. Я слышу шаги крестника, идите пока на кухню, а я сейчас, возьму только для Малфоя зельеце одно. Гарри поспешил в коридор, где встретил блондина. Он был все ещё немного сонный, но хорошо одетый в домашнюю одежду и в мантию, расчесанный, с собранными в низкий хвост волосами. Все это безумно было очень красиво, но Драко все больше становился похожим внешне на изысканного Люциуса Малфоя. — Поттер, ты работаешь призраком на полставки в доме? — произнес Малфой. — Я… — только и мог сказать экс-гриффиндорец, вовремя прикусив язык, пока не ляпнул блондину о Люциусе. — Э… Северус сейчас зелье тебе принесёт, пойдём пока в столовую, эльфы уже на стол накрыли. — Ты иди, а мне надо с крёстным поздороваться. Я думал сейчас утро и ужаснулся, увидев, что Темпус показывает почти час дня, — сказал парень. — Почему вы не разбудили меня раньше? — Ну, ты уснул только на рассвете, в четвертом часу утра, тебя полночи лихорадило. Ни отец, ни я, мы не стали тебя будить. У тебя были с утра какие-то дела? — поинтересовался Гарри. — Конечно, были, Поттер, ты, как и всегда, глупый вопрос задаешь. Узнаю гриффа по твоей тупости. Мы по выходным с крёстным всегда зельями занимаемся, но сегодня прошло уже полдня, а мы ещё и не начали варить их, — ответил экс-слизеринц. Гарри пропустил парня, но сам не ушел, а остался за дверью. Естественно, Малфой первым делом спросил о том у Снейпа, что с ним ночью произошло? — У тебя случился магический выброс, Драко, — сказал зельевар. — И чем это обусловлено, крёстный? — поинтересовался блондин. — У Гарри после войны, после того, как он с мисс Грейнджер выходил меня, часто случались магические выбросы, мучили ночные кошмары, в которых он видел смерть своих друзей, одноклассников, преподавателей, разруху в Хогвартсе и свой нескончаемый бой с Тёмным Лордом. Он кричал по ночам, громко стонал, метался по постели в холодном поту, и я помогал ему, чем только мог. Остаточное явление, посттравматическое стрессовое состояние, а еще проклятье Волдеморта — он постоянно слышал во сне голос Тома Реддла, его дикий смех, а днем, если нервничал или переживал за что-то начинал говорить на парселтанге. Он и сейчас это делает. Посттравматический синдром я убрал из него, как и проклятье — голос Лорда из организма Гарри, прекратил магические выбросы. — Так вот почему он ни с того, ни с сего начинает говорить… шипеть на змеином языке? Ясно теперь… — Сегодня ночью я снял с тебя магический выброс. Я все утро до обеда читал книгу о магическом ядре, оно у тебя было нарушено. Мне удалось его собрать — магическую силу твоей души, её составляющую специальными заклинаниями. Тебе необходим в жизни человек, Драко, с которым бы ты делился своими горестями, радостями, просто общался; кого бы ты любил и был им любим. Понимаешь меня? Этой ночью Поттер обнял тебя и ты сразу успокоился, хотя до того метался по постели и твоё тело горело огнём. Может, вам с Гарри стоит перейти на более близкий контакт, чем: «Привет-пока?» Я пришёл к выводу, что ты любишь его и не первый год, Драко. Это так? Ты звал его ночью, а когда мой сын обнял тебя, ты повис на нём, обнял в ответ очень крепко. Я попросил его не оставлять тебя ночью. Драко, ты мне как сын, я переживаю и за Гарри, и за тебя, вы — все, что осталось у меня в жизни, и я буду только рад, если вы станете друзьями… станете парой. — Исключено, крёстный! — возразил блондин. — Поттер — ловелас, он не любит меня. Да и возможно ли обратить внимание на такого, как я, Северус? Я — бывший Пожиратель Смерти, я — изгой общества, на мне столько всего плохого. Не надо, крёстный. Герой маг мира не должен свою жизнь, время и силы тратить на такого, как я. Знаю, что он — придурок тот ещё и кинется спасать любого из пламени или океана, но я не хочу его жертвы. Скажу тебе по секрету, я влюблён в него с первого года обучения в Хогвартсе, но и зол… был зол на то, что он предпочёл не меня, а Уизела и эту Грейнджер. Я бесился пять лет от ревности и боли, а потом мне было не до ревности, вернулся Повелитель и пришлось выживать. Да ты и сам все прекрасно знаешь, Северус. — А сейчас ты любишь Гарри? — спросил экс-профессор Зельеварения, а Поттер в коридоре навострил уши и ближе приник к двери, чтобы услышать ответ. — Я люблю его, крёстный, безумно люблю. У меня произошёл выброс не просто так, он начался ещё вчера под вечер. Я встретил Поттера в аэропорту, потом мы долго ехали из Милана во Флоренцию, по дороге речь зашла о ПСах и он обнял меня, сказав, что не считает меня Пожирателем Смерти. Мой организм, мои чувства, моё тело впервые в его объятиях тогда ожило. Я много лет от всего пережитого в жизни отвык чувствовать зов плоти или испытывать чувства, а тут… Я сопротивлялся как мог, но близость рядом со мной этого гриффиндурка выбило меня из колеи вчера. — Теперь понятно, Драко. И всё-же, мой дорогой, подумай над тем, что я сказал тебе насчёт своей дружбы с Гарри. Я думаю, он тоже не против сойтись с тобой поближе. Я видел, как он смотрит на тебя, как обнимал сегодня ночью. Хочешь, я поговорю с сыном? — Не надо, крёстный. Если он любит, а это один процент из ста, и я уверен просто в этом, то он признается, он скажет сам. Поттер — человек простой, он не станет ходить кругом да около, на то он и гриффиндорец. А гриффиндорец за дверью услышал все, что хотел. Он ухмыльнулся, потер руки, предвкушая, как начнёт добиваться этого «Фому Неверующего», как будет соблазнять своего слизеринца. Услышав шаги Снейпа и Драко, направляющиеся к двери, он поспешил прочь. # План Гарри Поттера номер один: Не сводить глаз с блондина и заставить его принять свои чувства, не бояться любви. # На обеде Гарри не сводил глаз с Малфоя, чем бесил блондина. Он ел, конечно, прекрасного приготовленного кролика в грибном соусе и овощами; суп эльфы подали горяченным из нута с пряными приправами по рецепту египтян с чесноком, сливками, сливочным маслом, зеленью и жареными лепешками с сыром. Это было любимым блюдом Снейпа и домовики рады были стараться угодить хозяину виллы. Блондин чуть не обжегся горячим супом-пюре, и тут же Гарри подскочил к нему, магией чуть остужая варево. При этом, брюнет склонился к бывшему слизеринцу, и его щека соприкасалась едва со щекой Малфоя, а рука поглаживала спину парня. — Как ты, Драко? — поинтересовался брюнет. — Дуй на каждую ложку, иначе от горячего плёнка с нёба слезет и все тёплое будет казаться кипятком во рту, это больно. Малфой заикал от тех манипуляций, что сейчас проделывал бывший грифф. — Сядь на место, Поттер, — процедил сквозь зубы парень, — ты ведешь себя за столом словно маггл. У тебя нет никаких ни манер, ни воспитания. Гарри что-то прошипел ему на ухо на своём излюбленном парселтанге, при этом глаза его потемнели прямо как вчера. — Гарри, прекрати, — сказал Снейп, — Сядь на место и спокойно поешь, сейчас десерт эльфы подадут. После трапезы Малфой собрался уехать, но Северус его остановил: — Останься сегодня у нас, мало ли, а вдруг этой ночью снова случится с тобой магический выброс, а рядом нас не будет? Я не могу рисковать твоим здоровьем, Драко. Что ж, это было правильным решением со стороны зельевара, и Малфой остался. Чтобы хоть как-то прийти в себя после близости с брюнетом, Драко сбежал в лабораторную Снейпа, где они напару с Северусом наварили несколько зелий. Это всегда успокаивало блондина, приводило в чувства, просветляло разум и делало Малфоя самим собой. Гарри, должно быть, понял, что ему дома не надо слишком наседать на Малфоя, поэтому стратегию свести с ума блондина так, чтобы тот принял свои чувства к Поттеру и доверился любви, брюнет оставил на рабочую неделю, ведь в следующую субботу у экс-гриффиндорца день рождения, а на свой день он хочет получить призовой джекпот в лице одного белобрысого хорёчка. Пока зельевары работали в лаборатории Снейпа, Гарри вникал в дела своей строительной компании «Giglio di mare». В понедельник Поттер приехал на работу за полчаса до её начала, и попросил секретаршу приготовить ему кофе, позвонить начальникам пяти участков, которыми занимается «Морская лилия», а также бригадирам и начальникам по обеспечению рабочих, что в 9.00 состоится совещание, все отчёты за полугодие должны быть готовы. В зале совещания Драко всегда сидел рядом со Снейпом, поэтому блондин сел на свое место и удивился, увидев Поттера в кресле президента компании. В зале погас свет и каждый из начальников участков показывал слайды по своей работе. Поттер очень внимательно всех выслушал, поправлял, где надо, уточнял так, будто и не отсутствовал полгода. Малфой очень удивился хватке экс-гриффиндорца. Последним выступил Драко: — Мне непонятен расход начальника пятого участка по строительству пятизвездного отеля «Мир» в Венеции. Синьор Умберто Риччи, вы не включили в расходы стоимость оплаты проезда рабочих. У вас трудятся сто человек, из них половина — иногородние, которые на выходные уезжают по своим домам. Где расписанные затраты на оплату дороги? Вы не указали, как они питаются и сколько вы тратите на спецодежду? У вас расходов меньше всех, а отель должен быть сдан в сентябре. Кто занимается у вас бухгалтерией? — Милый, — произнес тихо Гарри, — мы съездим завтра в Венецию с тобой и сами посмотрим, как идёт работа. Мне нужно все самому увидеть. — Он положил свою руку на руку Малфоя и пожал её. — Хорошо, синьор Риччи, — снова произнес Поттер, — приготовьте отчёт к завтрашнему дню. — Si, sinor Maldini, — ответил Умберто. После совещания, Гарри попросил Малфоя задержаться на пару минут. Блондин не хотел, но вернулся, встал рядом со столом директора. — Есть какие-то вопросы, Поттер? — поинтересовался блондин. Но, видя темные, почти чёрные глаза Гарри, Малфой отошёл на пару шагов назад. Однако, директор притянул парня к себе и усадил на колени, обнял и поцеловал. Драко опешил, все тело его будто сковало, а губы побелели. Прошло минуты две, прежде чем Малфой опомнился, он открыл глаза и увидел смакующего и наслаждающегося брюнета. Он прикрыл глаза и наслаждался поцелуем, чуть наклонил голову и ласкал рот Драко. Целовал и целовал, а руки обнимали, пробравшись под костюм, при этом, полуприкрытые глаза Гарри наблюдали за Малфоем. Блондин сходил с ума от смущения: душа и сердце, тело желали любви, вот именно таких жадных и глубоких поцелуев, но разум… А вот разум бил набатом, посылая всему телу сигнал «Стоп!» И Малфой внял тревожным колокольчикам, что тарабанили внутри черепной коробки, он уперся ладонями о грудь бывшего гриффиндорца, а, как известно, единожды грифф — гриффиндорец навсегда. Но брюнет крепче обнял парня и углубил поцелуй. Мозг плавился от ощущений, сердце бухало в груди неистово, и не понятно было, чьё громче. Зубки Гарри прихватили нижнюю губу Малфоя, а рот посасывал и посасывал следом. Брюнет целовал кадык, подбородок и скулы, а блондин не мог оторваться, он только постанывал тихо с закрытыми глазами и позволял гриффу ласкать себя. Но рано или поздно осознание падения накрывает людей с головой. Так случилось и с блондином, когда пальцы Гарри коснулись набухшего и вовсю выпирающего члена через брюки. Они ласкали через ткань и Малфой откинул голову чуть назад, это было восхитительно, но… неправильно, по мнению самого экс-слизеринца. — Нет! — застонал он и сполз с колен Гарри, на которых почти лежал. — Не надо, Поттер! Блондин рванул к двери, но его прижали к ней и в Малфоя впечаталось тело Гарри. — Драко, — проговорил брюнет, — я люблю тебя, мой хороший! Ты нравишься и мне замечательно с тобой. К счастью Малфоя в дверь кто-то постучался и экс-слизеринц оттолкнул от себя Поттера. — Драко, не уходи! — крикнул в спину блондину глава строительной компании, но того уже и след простыл. Он летел по коридору, потом по лестнице вниз. С каждым шагом, все отдаляясь от Гарри, Малфой чувствовал себя уверенней и спокойней, но сердце все ещё билось быстро, а в штанах полыхал пожар, член стоял колом и приносил боль. Драко первым делом залетел на своём этаже в уборную, где снял напряжение. Перед глазами блондина стоял образ Поттера, его расслабленная поза, когда он целовал его, Драко. Грифф явно наслаждался, а вот Малфой изнемогал от тех эмоций, от чувств, которые все больше пробуждал в нем брюнет. К счастью Драко в этот день Гарри больше не тревожил его.