Любимый гад, говорящий на парселтанге.

POV. ДРАКО МАЛФОЙ. # Я проснулся от нежных поцелуев Гарри, но шевелиться на постели было очень не комфортно, спину прострелила боль, ноющая такая, противная. Между ног я почувствовал засохшую сперму брюнета. Тело чувствовало себя прекрасно, очень легко, почти невесомо, но немного, в местах, которые сильно мял или держал Гарри, побаливало, наверняка там сегодня проявятся синяки. Хватка у брюнета — та ещё. Не скажу, что это мне было неприятно, скорее, наоборот, я с ума сходил от восторга, когда он собственнически обнимал моё тело, готов был всего впечатать в себя, но сейчас эти самые места очень болели. — Драко, хороший мой, нам пора вставать, — произнес он. — Если ты неважно чувствуешь себя, можно тебе и остаться в номере, я сам справлюсь. Ты как, Драко? — Доброго, Поттер! — ответил я, разлепив глаза. — Достань из моего чемодана упаковку обезболивающих таблеток, ты меня сегодня ночью всего отымел. Ты прямо — монстр настоящий! Гарри обнял меня и принялся нежно целовать моё лицо, веки, щеки, шею. Я застонал и подался ласковым губам, прогнулся было в спине от чувственных ощущений, которые дарил сейчас экс-гриффиндорец, но взвыл от боли. — Осторожнее, мой хороший, — произнес Поттер, — я сейчас дам тебе одну таблеточку. — Парочку, если можно, — уточнил я, криво улыбнувшись. Выпив таблетки я попытался встать, но спина буквально затрещала и я снова упал на подушки. — Прости, любимый, это я виноват, — сказал брюнет. — Давай, Драко, я сам отнесу тебя в ванную комнату. Он поднял меня на руки, и понес под тёплые и упругие струи воды. Мы вместе помылись и Гарри таким же путем, как занес, так и вынес меня из ванной комнаты. Я глянул на себя в зеркало и ахнул: все тело моё было в багровых засосах. — Ты — монстрище, Поттер, мать твою! Глянь на меня. — Но вот он повернулся ко мне спиной и я увидел спину Гарри. Что, это я сделал ночью, всего его исцарапав? — Погоди, не двигайся, Поттер, — попросил я и встал к спине парня. Поцелуями я осыпал его спину, те алые борозды, что оставил на теле экс-гриффиндорца. — Прости меня, я ногтями всего тебя исполосовал. Болит спина? Я обнял его и поцелуями старался облегчить саднящую боль. Потом заклинаниями мы полечили друг друга. Позавтракали в номере, заказав себе блинчики со сметаной и со сгущенкой. Принесли ещё яичницу с беконом, тосты с сыром и ветчиной для Поттера — любителя холестерина и мясных блюд. Через час мы вышли из номера и отправились на пятый участок, в строящийся отель «Мир». За эти пару дней синьор Риччи расслабился и, наверное, подумал, что проверка его миновала. Вчера он, скорей всего, изрядно выпил, потому что вид у него был сейчас помятый. Мы с Гарри застали его, орущим матом на бригаду рабочих, мол, почему это они сегодня не работают? — Мы не убийцы, синьор Умберто, — ответил бригадир. — Вы заказали вторичный материал, этот цемент не подходит, здание поплывет через год, погибнут люди. Мы — честные строители, синьор Риччи. — Я вас уволю! — заорал итальянец. — Вы у меня во всей Италии работу не найдёте! — Это вы у меня по миру пойдёте, Умберто! — ответил за его спиной Гарри. Мы подошли тихо, почти незаметно. — Кто ещё тут?.. — начал было Риччи, но увидев Поттера, осёкся. — О, синьор Мальдини? Но Гарри не ответил на рукопожатие мужчины, он обратился к рабочим: — Я — исполнительный директор, сын президента Северуса Мальдини. Расскажите мне все, что здесь творится. — Парни покосились на своего начальника, но Поттер продолжил: — Ни о чем не думайте, вас никто не уволит. Расскажите все мне, мы для этого и приехали, чтобы выяснить. — Я, Пьер Лемаршаль, из Франции, у меня образование строитетеля и толк в материалах я знаю. Синьор Риччи закупает которую неделю вторичный материал, не качественный кирпич, цемент второсортный, да и того не много, больше песка в растворе. Все этажи с пятого по десятый построены на этом ужасном растворе. Мы — честные люди, синьор Мальдини, как мы людям потом в глаза посмотрим? Мы отказываемся так работать. К нам подошла секретарша Умберто с накладными. Риччи цыкнул на неё, но девушка ответила: — Пришли накладные на материалы, синьор Умберто, вам надо подписать. — Дайте их мне, — произнес Гарри, но та медлила. — Живо! Сырье дешевое, второсортное. Экс-гриффиндорец передал бумаги мне, а сам незаметно послал в негодяя заклятье чесотки, в то самое мужское место, которым он больше думает, чем о работе. На месяц, чтобы помучился и никакие магглы не помогут, а сила магическая у Поттера — дай Мерлин. Все рабочие стали жаловаться на начальника пятого участка, подходя к нам: недоплаты зарплаты, высокий процент удержания налогов от зарплаты, дорога не оплачивается для живущих не в Венеции и тд. Сумма набежала приличная — два миллиона евро за два года от начала стройки отеля. Гарри вызвал своего следователя, адвоката и экспертов. Вобщем, мужика уволят, конфискуют все его имущество, виллу, которую он построил себе на деньги строительной компании «Морская лилия», штраф на пятьдесят миллионов евро за причиненный ущерб, два миллиона выплатят рабочим, а Умберто Риччи посадят на десять лет. А пока Гарри назначил Пьера Лемаршаля начальником пятого участка, когда ознакомился с его резюме, с дипломом и рекомендациями. Мы только в полночь освободились, выйдя из офиса. — Ты этого Риччи сурово наказал, — произнес я, взяв парня за руку. — Скажи спасибо, что не проклял навечно или не пустил в него с десяток «Круциатусов», хотя очень хотелось. Такая злость на меня напала в тот момент, прямо как в школе, когда во мне жила частица Волдеморта. Негодяй этот Риччи. Надо всех проверить начальников на всех участках стройки. Вот, погляди, Малфой, капнули и какой гной вскрылся. Мои люди все сделают, этого итальянца так просто не оставят, — ответил брюнет. Я чувствовал, как Гарри дрожит от ярости и гнева, как его чистое и справедливое сердце гриффиндорца неистово бьётся. Я обнял парня, когда мы вышли на площадь Собора Святого Марка. — Поттер, все хорошо, отдышись, — сказал я. — Пойдем, нам надо поспать и где-то поесть хоть чего-нибудь, ведь мы только позавтракали, а потом все это завертелось… — Пойдём, здесь есть ресторан неплохой, «Quadri» называется, там закажем чего-нибудь. Мы с Северусом всегда там едим, когда бываем в Венеции. Спасибо, Драко, что ты рядом сейчас, иначе бы я своей магией натворил чего-нибудь. Ты сейчас для меня выступаешь в роли целительной росы для того пламени, что бушует внутри. Да я бы этого Риччи… — Я знаю, Гарри, ты бы его уничтожил, но я рядом. Поцелуй меня и пойдём, нам надо поужинать хотя бы по-человечески, — улыбнулся я, подставив губы под жадные уста экс-гриффиндорца. Статуя льва на колонне смотрела на нас благосклонно, пока мы целовались под ней. Потер заказал мясо хрустящего поросенка, пиццу из четырёх видов колбасы (и чего он в ней нашёл?), пасту с зеленью и вино. Я попросил принести мне «морских гадов», как их брюнет назвал, пасты с томатом, с сыром и зеленью, вино и овощей. Гарри заказал ещё яичный суп в горшочке с сыром, специями, жареным салом и чем-то ещё. Ингредиенты — так себе, как на мой вкус, но выглядел суп красиво. — Драко, хочешь попробовать? — поинтересовался он, подмигнув мне. Настроение у экс-гриффиндорца наладилось немного, и Гарри становился собой, а не Ангелом гнева, каким был целый день. Меня это радовало. Я потянулся и попробовал из его ложки. — Хм, а супец ничего, хоть и с салом, — усмехнулся я и смахнул пальцем с уголка губ парня крошку жареного хлеба с чесноком. — Наслаждайся, Поттер. — А чего? Сало соленое очень вкусное. Северус как-то привез из Украины килограмм десять его. Пока он в Киеве заключал договор, украинцы угощали его их национальной кухней. Котлеты по-киевски, борщ, а главное — сало. Мне тоже понравилось оно. Хлеб, сало, сверху колечка два лука репчатого и маринованные огурчики с картошкой — самое то. — Ну вы с крёстным стали настоящие магглы! — рассмеялся я, глядя как брюнет уплетает суп из яиц с жареным салом. На десерт Гарри заказал кофе с молоком и ел пиццу, а я попросил зелёный чай и мороженое с фруктами, орешками и печеньками. Вышли мы из ресторана довольные и сытые, решили просто погулять по ночному городу. Красиво, немноголюдно, парочки молодых магглов целовались то тут, то там. Мы пошли по набережной. Гарри обнял меня и я почувствовал себя так уютно, так спокойно, словно, в родных руках оказался. — Драко, — произнес экс-гриффиндорец, — как же я счастлив, что ты сейчас со мной, мы вместе гуляем по Венеции, смотрим на переливающиеся в свете полной луны волны Адриатического моря, обнимаемся. — И, Поттер? — улыбнулся я, глянув в малахитовые глаза брюнета, их цвет стал насыщенней из-за ночи и отсвета луны. Он повернул меня лицом к себе и бережно обнял. — Выходи за меня, Малфой? Я люблю тебя, Драко. Пожалуйста. Он начал читать мне стих Байрона «Романс» (Заветное имя сказать, начертать). После первого четверостишья Гарри перешёл на парселтанг, активно и пламенно зашипел, с чувством дикламируя. Я не перебивал, лишь обнял брюнета, уткнувшись губами и носом в его шею, где билась неистово его сонная артерия. Я знал всё стихи о любви Байрона наизусть, поэтому мысленно переводил его парселтанг на человеческий, читая «Романс». Гарри замолчал, а я обнял его крепче и прошептал на ухо: — Спасибо, Поттер. Мне никогда никто, кроме Нарциссы не читал стихов вслух. — Ты выйдешь за меня, Малфой? — спросил он снова мне в губы. — Пожалуйста. Я так люблю тебя. Пьянящий морской воздух, тёплая летняя ночь, любимые руки, обнимают так чутко и трепетно, эти губы совсем рядом, почти касаются моих. — Я выйду за тебя, Гарри Поттер! — ответил я тихо, глядя в колдовские омуты глаз экс-гриффиндорца, в очи, в которых я утонул ещё мальчишкой в школе, когда мы ругались с брюнетом или дрались. А сейчас эти малахитовые озера затягивали меня в омут любви. — Я люблю тебя, мой львеночек, и я хочу тебя прямо сейчас. Гарри прижал меня к себе и мы аппарировали в номер отеля. Как оказалось — в прихожую номера «Люкс». Страсть просто сжигала нас, да и Поттер перенервничал сегодня, поэтому он прижал меня к стене, переплёл наши пальцы рук и жадно впился в мои губы. Не побоюсь сказать это слово — он пожирал меня, выцеловывая всю глубину моего рта так, что я не мог дышать, а у него дыхалка, словно, у оперного певца, он пил меня, а я пищал ему в рот, пытаясь хоть как-то выпутаться, вдохнуть кислорода. Когда я, наконец, вдохнул, то заметил, что мы оба уже без одежды. Когда это он успел? Каким образом? Губы экс-гриффиндорца покрывали поцелуями и отметинами моё тело, опускаясь все ниже. Он встал на колени и посмотрел в мои глаза своими пьяными от страсти и желания глазами. — Как ты прекрасен, Драко, — произнес он и горячие, словно, вулкан Везувий, губы брюнета обхватили головку моего члена. Он ласкал меня, но не отрывал мерцающих глаз от моего лица, он пил мои эмоции, моё ответное желание во взгляде. Он позволял мне входить в свой рот очень глубоко, по самые гланды, в гортань. Я почувствовал, что скоро кончу, поэтому отстранился от рта Гарри и поднял его с пола. Он зашипел на змеином и принялся снова жадно целовать меня, потом поднял под ягодицами и понес в спальню. — Гарри, может в душ сначала? — спросил я, но он зашипел протестующе похлеще покойной Нагайны, и впился пальцами в мои ягодицы. Завтра там будут синяки. Я замолчал, потому что у Поттера от перевозбуждения гневом за день может сейчас случиться магический выброс. Так что, пусть шипит, если ему от этого легче. Губы парня, при этом, покусывали и метили засосами мою грудь и живот. Немного больно, но и возбуждающе. Мой член затвердел, налился страстью. Гарри опустил меня на кровать, принялся подготавливать. Невербально произносил заклинания тоже на парселтанге, глядя безумными от жажды глазами на меня. Мой мозг страшился такого Поттера, а сердце доверяло, зная, что он ничего плохого со мной не сделает, разве что трахнет жёстко. Тихий рык на парселтанге и вот невербальное «Очищающее» прошлось по моему кишечнику, за ним я почувствовал влажные пальцы любимого на своём анусе. Губы Героя впились в мои, властно завладев глубиной рта и языком. Пальцы с жаром растягивали. Наконец, экс-гриффиндорец оторвался от моего рта и принялся целовать мои ноги, икры, колени, пальцы ног. Мне было неловко, ведь пальцы ног — не пальцы рук, это так… не привычно и глубоко, очень интимно. Не каждый муж так станет ласкать пальцы ног своей жене, с которой они прожили много лет, а тут такое… Я попытался отстраниться, но Гарри зашипел на меня и снова моя пятка оказалась в плену губ брюнета. Мне стыдиться нечего, мои ноги в полном порядке всегда: ногти почищены, обработаны, нет ни грибка, ни какой-либо болезни, но всё-же. Я задумался, а смог бы я вот так самозабвенно посасывать пальцы Поттера, полностью доверяя и отдавая всего себя ему? «Сначала я сам обработаю его ноги, каждый палец, а потом попробую мизинчик», — пронеслась мысль. В следующую секунду я почувствовал, что одну мою ногу Гарри поднял вверх, положил на свое плечо и одним толчком вошел в моё тело. Это было горячо, безумно восхитительно и не больно. Скорей всего, Поттер применил «Обезболивающее» заклинание. Я понимал, что ночка сегодня будет горячей. И я не ошибся… Гарри просто сорвался, он самозабвенно брал меня, опять же, невербально зачаровал весь наш номер, чтобы не мешать соседям. Он рычал и стонал от удовольствия, когда втрахивал меня в казенный матрац, а я изнемогал под Поттером, от его огненной страсти моя кровь кипела, распаляя. Он крутил меня и вертел, по всему периметру кровати; мы упали на пол, покрытый ковролином и там продолжили заниматься любовью. Я кончил уже пару раз, но Гарри не сдавался, он решил сегодня меня затрахать всего, наверное. Я лежал на ковролине, мои содранные колени сейчас подняты на плечи брюнета, а сам экс-гриффиндорец вбивается в меня. С нас сошло уже, наверное, семь потов, мы все мокрые, а Гарри все не угомонится. Сколько раз он кончил за два с половиной часа? Я весь помеченный им, весь искусанный и зацелованный, только и мог, что стонать и принимать его в себя. Но вот, наконец, брюнет задрожал, вскрикнул и глубоко излился в меня. Излился и лег сверху. Я понимал, что стресс у него прошёл, как и магический дисбаланс отступил. Я обнял парня, целуя его шрам на лбу, висок, горячие губы. Гарри все ещё подрагивал во мне и крепко обнимал. Через несколько минут брюнет отпустил меня, вышел и лег рядом, притянув меня к себе прямо на ковролине. — Прости, Драко, я сорвался, — проговорил экс-гриффиндорец и поцеловал меня в мокрую шею. — Все хорошо, Поттер, — ответил я хрипло, потому что голос мой почти пропал от стонов и криков, от бешеной страсти, которую мы оба испытали за эти два с половиной часа непрестанного секса. — Ты был великолепен, Гарри. — Пойдем в душ, а то ты у меня на полу простынешь, — ответил брюнет и поднял меня на руки. — Я такой вот безудержный, Драко. Я не могу сдерживать себя, когда ты рядом. Я хочу тебя постоянно, когда вижу, не могу контролировать себя. Прости, дай я гляну на твой задец. Я, наверное, порвал тебя? — поинтересовался он, когда мы уже встали под душ. И правда, анус горел огнём, когда вода попала на него, было больно и обожгло все стенки, но Гарри не порвал меня — это я точно знал, хотя натер. Вместе с водой вытекала из меня его сперма. Мерлин, как много течёт по ногам и, кружась в воронке воды, смывается в слив. Поттер снова меня удивил, когда невербально начал магией залечивать мой анус, все натёртости и опухлости. Боль проходила и я смог двигаться, а не стоять в позе приседания, чтобы стенки ануса не соприкасались. — Господи, Драко, прости меня, я тебя всего… Ох… — проговорил он, обнимая меня очень нежно, словно я был сделан из тончайшего хрусталя. — Любовь моя, мне нет прощения. — Не казни себя, Герой, тебе не пристало. Я живой, ты подлатал магией моё тело, жить буду, — ответил я. Мы уснули под утро, потому что после такого марафона и Гарри, и я дико проголодались. Брюнет позвонил в ресторан «Quadri», который один работал 24 часа в сутки, и заказал нам еду. Поттер, как и всегда, попросил мясное второе, яичницу с беконом, шашлычки мясные с овощами, а я взял себе омлет, тосты с сыром и чесночным маслом, семгу в овощах, пасту в сливочном соусе с кунжутом, кедровыми орешками и разными семечками, горячий кофе с молоком. Еду в горячем виде доставили через час. Боже, я ел так, словно меня месяц не кормили. — Почаще тебя надо так жарить, Малфой, чтобы ты ел нормально, а не как птенчик, — улыбнулся Гарри и приобнял меня, ласково целуя в щеку. — Заткнись, Поттер! Это ты из меня сегодня все соки выжал, грифф несчастный, — беззлобно заворчал я, подставляясь под поцелуи Гарри. — Ты такой гадёныш, говорящий постоянно на парселтанге, когда я ни хрена не понимаю. Думаешь, я понял что-то из творения Байрона? Это хорошо, что любовную лирику его я знаю наизусть, и «Романс», в том числе. — Я читал на парселтанге? — удивился экс-гриффиндорец. — Что же ты не остановил меня? — Ну, ты читал хорошо, красиво, задушевно так. Я, как воспитанный человек, не стал перебивать тебя. А твои слова мне во время секса? Думаешь, мне не хочется понимать и чувствовать, что ты говоришь, целуя меня, когда кончаешь? А ты все шипишь мне в губы или в уши. — Прости! — кивнул понуро брюнет. — Это все побочные эффекты от проклятья Волдеморта. Я постараюсь… — Да я же не против, Поттер, — спохватился я, чувствуя, что Гарри обижается, расстроен, — так и быть, шипи дальше. Я знаю, что это не проклятье срывается с твоих губ, и у меня появляется возможность пофантазировать о том, что ты в тот момент говоришь мне. — Только то, что ты прекрасен, Малфой! — воскликнул он, целуя меня глубже. — Как сильно я люблю тебя, Драко. — Я верю, Поттер, а теперь давай спать? Завтра нам… — Я зевнул сладко, — Возвращаться надо, крёстный, наверное, потерял нас. — Северус нам дал отдохнуть до пятницы, мы выедем из Венеции либо завтра вечером, либо — в пятницу днем. — У тебя же в субботу день рождения, Поттер, и ты утром должен поехать встречать друзей в Милан, — напомнил я ему, — поэтому мы завтра днем отправимся домой. Кстати, чего бы ты хотел на свой день рождения? — Тебя, Малфой, и только тебя, — улыбнулся брюнет, целуя мою, теперь уже, чистую шею.