Реакция горения

– Чёрта с два у него это получится! – Марк начал злиться. – Это единственная надежда для тридцати семи пациентов, отобранных на испытательную программу. И теперь ты говоришь мне, что они ничего не получат?! – А что я могу сделать? – на экране видеосвязи главный врач ожогового отделения Стэнфордского госпиталя только развёл руками. – Мне жаль, Марк, но Кеннет Оксли свернул программу. Марк отключил видеосвязь и долго ещё смотрел на заставку рабочего стола. Экспериментальная программа Стэнфордского Центра Регенеративной Медицины, которую финансировала корпорация МедОкс, принесла невероятный результат – создание искусственной кожи, способной вплавляться под температурой в повреждённую ткань и заменять зарубцевавшиеся клетки новыми. Вот только дела не шли дальше попыток вживлять её пациентам хоть со свежими, хоть со старыми ожогами. Клетки бурно делились до определённого момента, а потом начиналось отторжение. Его «Стася» блокировала отторжение и могла бы стать спасением программы и надеждой для сотен тысяч человек в США, ежегодно получающих ожоги. Для миллионов по всему миру. Не хватало лишь одного, последнего компонента, чтобы отрегулировать блокировку. Марк пробовал всё – от простых химических элементов до новейших препаратов, подавляющих иммунную систему – но никак не мог уловить, найти недостающий компонент. А теперь, видимо, уже и не найдёт. На тест-программу с блокатором было отобрано тридцать семь человек, и это могло бы изменить их жизнь, избавить от уродливых шрамов и рубцов от ожогов, покрывающих их тела. Это могло бы стать их спасением. Которого когда-то не было у Стаси... Марку пришлось сделать над собой усилие, чтобы подняться, принять душ и одеться. Он вышел в патио, где уже собиралась на занятие группа Клуба «Саламандра» и тут же наткнулся на внимательный взгляд Тимоти Оксли, устроившегося в углу навеса прямо на свежих досках. Кровь рванулась по венам, иголочками закололо губы, две недели назад принявшие тот наглый поцелуй на сцене во Дворике. Марк вдыхал этот взгляд словно кислород, до спазма в груди, пока не закружилась голова, а потом резко отвернулся. У него неплохо получалось избегать Тимоти Оксли всё это время, но Марк понимал, что когда-нибудь встретиться лицом к лицу им придётся. И всё же эта встреча застала его врасплох. Марк автоматически отвечал на приветствия студентов, усаживаясь по обыкновению на край стола, спиной к Тимоти. Чувствуя затылком его испытывающий взгляд, Марк попытался вникнуть в тему текущего бурного обсуждения. – …из-за фамилии ко мне прилепилась эта кличка – Лаки-Везунчик, – размахивая загипсованной рукой, объяснял Том Лаки, второкурсник факультета химии. – Да уж, повезло тебе так повезло, – подколола Таня, постучав по его гипсу фиолетовым ноготком. – Да ты шутишь?! Охренительно повезло, что сломал левую, а не правую! – Том пошевелил пальцами здоровой руки перед Таниным лицом. – Как же я без правой? Я ведь ею… – А тебя все зовут Окси, я слышала, – Таня поспешила перевести фокус беседы на менее сомнительный предмет и явно обращалась к Тимоти. – Окси? Кислород что ли? – загоготал Везунчик Лаки. – Ну на профессиональном сленге химики так сокращают оxygenium. – Везунчик и Кислород – это не так уж тухло. А вот как жить с кличкой Магний? – прилетело в спину Марку. – Может расскажете, профессор? Марк медленно обернулся. Тимоти Оксли, чуть склонив вбок темноволосую голову, дерзко разглядывал его вытянувшееся лицо. – Вам тоже фамилия не оставила выбора? Похоже, будущий адвокат Оксли собирался отработать на нём свои штучки по задаванию каверзных вопросов. Ну а Марк не собирался поддаваться на провокацию. Он уже было открыл рот для резкой отповеди, но совершенно неожиданно для себя сказал правду: – Не совсем. Я просто лучше всех спиливал шасси. – Ты спиливал что? – изумилась Таня. – Шасси у самолётов. Господи, помоги ему. Какой чёрт его дёрнул за язык? Да вот же он – чёртов Тимоти Оксли – смотрел теперь уже удивлённо, но с живым интересом. Он явно не ошибся с выбором будущей профессии – прирождённый адвокат, умеющий так задать вопрос, что язык сам собой выдал правду. – Как это? Расскажите! – наперебой требовали студенты. Это была часть жизни Марка, о которой знали немногие, детские и подростковые воспоминания, которыми он неохотно делился. Но сейчас ему внезапно захотелось удовлетворить интерес, вспыхнувший в глазах Тимоти. – Мне всегда было интересно как устроены вещи, – вздохнув, начал Марк. – Сначала, как и у многих любознательных детей, был этап анализа. Что я только ни разбирал на запчасти: игрушки сестры, мамин старый утюг, почти новый дедушкин радиоприёмник. Иногда, правда, последствия были плачевными, в основном для предметов моего деструктивного интереса, а иногда и для моего, хм… мягкого места. А потом внезапно наступил следующий этап, пиротехнический – я случайно смешал уксус со столовой содой, которой мама чистила посуду. Шипящий пенный фонтан потряс меня до глубины души и вызвал обильные слёзы – я так и не понял от чего – то ли от восторга, то ли от горячих уксусно-содовых паров, ударивших в нос. Но это была магия в чистом виде. С мальчишками мы изощрялись как могли: вымачивали в селитре старые газеты, которые, высыхая до хруста, горели жёлтым огнём, почти как порох; сворачивали из селитрованных газет и фольги ракеты, засыпали туда раздробленный бенгальский огонь – ракета летела с такими обалденными искрами, что шаттл «Дискавери» отдыхал. Но самое интересное было не это. Марк обвёл глазами притихших ребят, старательно избегая смотреть на того, кому этот монолог предназначался. – Родился и вырос я в маленьком посёлке в самой северной точке Миннесоты, близ границы с Канадой. Миннесоту не зря называют штатом Северной звезды и землёй десяти тысяч озёр… – Какая ирония – приехать из штата десяти тысяч озёр и поселиться на одном, но высохшем, – снова вставил провокатор-Оксли. На Тимоти зашикали, требуя продолжения, и Марк перешёл к основному. – Местá вокруг нашего посёлка были глухие: вокруг лес, горы, да железорудный карьер за ручьём, впадающим в ближайшее озеро. Мы перебирались через скользкий каменистый брод на другой берег к старой авиационной свалке. Конечно, всё самое ценное унесли и распилили ещё до того, как мы нашли это место. Но это было наше Поле чудес, просто настоящее Эльдорадо! Там мы и добывали наши сокровища вроде магния. Его надо было спиливать с останков самолётных деталей, а лучший магний был в шасси. Мы стирали руки до кровавых мозолей, пилили иногда часами. Потом смешивали добытый порошок с натриевым удобрением, купленным за несколько центов в магазине «Все для сада» и марганцовкой для чистки бассейнов – взрывы были в буквальном смысле ослепительные! Магний, если его поджечь, а потом на него ещё и дунуть, взрывался ярчайшим белым пламенем и облаком густого дыма – куда уж там петардам, которые продавались в магазине! Это потом на уроках химии я узнал, что магний и кислород вступают в реакцию. А сначала была чистая импровизация и интуитивное определение ингредиентов. Так я всерьёз увлёкся химией, и кличка Магний пристала ко мне ещё плотнее. – Удивительно! – всплеснула руками Таня. – Детские проказы определили всю твою жизнь. Но как ты пришёл к медицине? Марк дёрнул плечом. – Для моих приятелей-подрывников главным был сам эффект взрыва, «чтоб рвануло, да с искрами!». Но я, справедливо полагая, что если мы способны создать что-то разрушающей силы, то способны и к обратному процессу, не удовлетворился этим результатом. Я налёг на химию и биологию и к выпускному классу получил стипендию на обучение в Университете Миннесоты. Ну а потом так получилось, что я выиграл грант на обучение в Стэнфорде. Кажется, прозвучало правдоподобно. По крайней мере Марк на это надеялся. – А что с твоими друзьями? Кто-то тоже увлёкся химией? – Нам стало не по пути после одного… случая. Марк споткнулся на слове. О том, что случилось, он хотел бы забыть навсегда. И не хотел забывать никогда. – Извините меня, – Марк поспешно поднялся, чувствуя, как сдавило грудь, – мне нужно поработать. Заканчивайте без меня. Все инструменты в садовом домике, Таня объяснит. Марк почти добежал до крошечной подсобки в старом крыле и только захлопнув за собой дверь судорожно втянул воздух. После одного… случая. Прошло уже столько лет, а он переживал это снова и снова. Вот только острота ощущений не ослабевала с годами, а становилась полнее, глубже, окуная его с головой в чувство вины. За стеклом акватеррариума закопошилась саламандра, и Марк поспешил взглянуть на неё. Глубокий кратер язвы на обожжённой плоти уже успел затянуться наполовину, но в самом центре рана выглядела откровенно плохо. Саламандра пыталась регенерировать, но Марк сомневался, что это ей удастся. Как и тем тридцати семи беднягам, которые поверили в чудо тест-программы МедОкс Инкорпорейтед. – Что с ней? – Тимоти появился прямо за его плечом почти ожидаемо. – Ожог, – Марк не стал оборачиваться. – Я нашёл её на Лагуните на следующий день после пожара. Не надо было уточнять какого именно. – Она… выживет? – Не знаю, – честно признался Марк. – Саламандры – удивительные существа. Они способны отращивать утерянные конечности, восстанавливать кожу на протяжении всей жизни. Когда саламандра теряет лапу или хвост, клетки на этом месте начинают усиленно делиться и выращивают новую часть тела, не оставляя даже шрамов. Мы, теплокровные, так не можем – наши раны мгновенно рубцуются, иначе мы истекли бы кровью. А ещё у нас есть супрессоры – механизмы подавления быстрого деления клеток. Это помогает нам избежать рака, но и лишает возможности восстановить утраченное. Тимоти рядом с ним, кажется, перестал дышать. – Видишь утолщение вокруг раны? – Марк постучал пальцем по стеклу напротив указываемого места. – Это бластема. То есть её клетки фибробласты уже поняли в чём нуждается организм, устремились туда и начали активно длиться, пытаясь восстановить повреждения. Только травмы слишком глубокие. Обычно бластема покрывает всю повреждённую поверхность целиком, а тут … её организму явно не хватает ресурсов. Не знаю, сможет ли она… Марк перевёл взгляд чуть правее и увидел, что Тимоти пытается спрятать в карманах джинсов руки, сжатые в кулаки. Украдкой взглянув на побледневшее лицо и прикушенную до белизны губу, Марк с удивлением заключил, что Тимоти тронул вид существа, пострадавшего пусть и косвенно, но по его вине. – Она же не умрёт? – почти прошептал Тимоти. Глаза его странно блеснули. Такой чувствительности от Оксли Марк не ожидал и даже растерялся. Но не только это было причиной внезапно накатившей тёплой волны в груди. Тимоти сейчас так напомнил Марку его самого. Тогда, пятнадцать лет назад… – Послушай, – Марк развернулся к нему. – То, что случилось… Мобильный громко запиликал – это было голосовое сообщение от Дэйва и прослушать его надо было сразу же. Рейс вполне могли перенести или Дэйв – поменять билеты, и тогда Марку, возможно, нужно было срочно ехать в аэропорт. – Одну минуту, – Марк ткнул в стрелочку воспроизведения. – Марки, малыш! – заорало сообщение. – Прилетаю завтра в четыре! Готовь свою сладкую попку! Или мне готовить? Ты же знаешь, мне по-всякому… Марк наконец попал в кнопку «стоп» и Дэйв умолк. Господи! Как он сразу не сообразил, что лучше было прослушать сообщение, когда останется один. Марк давно уже привык, но другим ведь не объяснишь — это же Дэйв. – Извини. Мне следовало догадаться, — Марк почти виновато развёл руками. Но момент был разрушен, и Тимоти уже смотрел с обычным нагловатым прищуром. – Это тот, у которого было твоё согласие? Марк остолбенел. – Тебе не кажется, что это не твоё… – Ты его трахаешь, или он тебя? – Тимоти почему-то злился всё больше. – Тимоти! – Идиотское имя! – выкрикнул он. – Вот здесь уж я точно не при чём! – у Марка перед глазами поплыло от злости. – Маму спроси зачем она тебя так назвала. Да заодно поинтересуйся, как так вышло, что она не научила тебя не играть со спичками. Может быть тогда от тебя был бы какой-то толк, и ты не занимал бы здесь чьё-то место! Тимоти отшатнулся. – Ты… как они все… Минутой позже Марк увидел через окно подсобки, как тёмное худи Тимоти мелькнуло на дорожке, и он с такой силой оттолкнулся ногой от земли, что из-под колёс его скейтборда веером брызнули мелкие камешки. Марк не понял, что задел, но точно что-то очень личное. Иначе с чего Тимоти так взбесился? Он явно перешёл грань, вмешавшись в чужую приватную зону и получил по заслугам. Но эта злая боль в глазах, когда Марк упомянул миссис Оксли? Марк видел как-то полноватую пожилую даму, мать Кеннета. Насколько Марк её запомнил, Тимоти был на неё совершенно не похож. Но возможно он поздний ребёнок и всё такое. Может, у них сложные отношения? Или повлияли слова Марка о том, что Тимоти занял чьё-то место? На самом деле Марк почти жалел, что так сказал. Он успел ознакомиться на правах старшего преподавательского состава с личным делом Тимоти. Парень был трудный, сменил внушительное количество школ, и деяния его впечатляли. Марк подозревал, что в деле приведён был далеко не полный их список. И всё-таки корил себя за несдержанность. Дослушав до конца сообщение Дэйва, Марк выяснил, что встречать его не надо, он сам доберётся из аэропорта на такси и в шесть вечера будет в Доме На Озере.

***

На следующий день, сидя в Зелёной Библиотеке над правками к очередному семинару, Марк изредка бросал взгляд на часы, чтобы вернуться домой вовремя. Он понял, что всё-таки потерял счёт времени, когда огромная ладонь опустилась ему на плечо, и Дэйв пробасил рядом с его ухом: – Ну и как это называется? Кто должен был встретить меня дома? К изменениям во внешности друга подошло бы определение «ещё больше». Дэйв стал просто квадратным в плечах, волосы ещё больше посветлели, улыбка стала ещё ослепительней. – Как, уже шесть?! – ужаснулся Марк. – Удивительно, как ты вообще помнишь, что такое часы, – Дэйв закатил глаза. – Ну, иди сюда, бессовестный. Он порывисто обнял Марка, а затем, отстранив на мгновение, крепко поцеловал в губы. – Чего все так уставились? – осведомился Дэйв, поглядывая по сторонам. – Ты давно не целовался на публике? – Скорее наоборот: совсем недавно. Меня целовали. – Марки, да ты не так безнадёжен, как кажешься. Уже позже, вечером, когда они сидели на террасе Дома На Озере с запотевшими бутылками «Budweiser» в руках, Дэйв спросил: – Ну и что у тебя стряслось? – Ты хочешь узнать, как я умудрился из края десяти тысяч озёр переехать на одно засохшее? – усмехнулся Марк. – Вот удивительно точно ты сейчас сказал. – Это не я. Это Тимоти Оксли. – Философ что ли? – Будущий адвокат. – Марки, – Дэйв расплылся в улыбке. – Это означает, что у тебя кто-то появился? – У меня появилась заноза в заднице. – Иногда именно с этого всё и начинается, уж поверь мне. – Здесь всё сложнее, – вздохнул Марк и посвятил Дэйва в детали событий последних месяцев. – Это пиздец, – Дэйв сделал большой глоток прямо из горлышка. – А пиздец таких масштабов сам не пройдёт. Так что или борись, или смирись. – Как же я рад видеть тебя, дружище! – Вот так отсосёшь кому-то, – философски заметил Дэйв, – и друзья на всю жизнь. – Дэ-э-э-йв! – Марк застонал, закрывая лицо руками. Он ничего не мог с собой поделать, его просто скрутило от смеха, так, как это бывало только с Дэйвом. Но именно так они и познакомились. Конечно, Марк видел его в старшей школе и раньше, — Дэйва было невозможно не заметить — они даже посещали общий класс по математике. Правда Дэйв появлялся там нечасто — лучший защитник школьной футбольной команды больше времени проводил на тренировках и соревнованиях, чем за партой. И, честно говоря, Марк по началу всегда робел, да и что там греха таить — даже побаивался этого здоровенного красавчика-футболиста. Попытка Марка выйти из подрывной компании удалась не сразу – его не поняли и частенько били за школой после уроков, вшестером на одного. Он скрывался в туалете, выжидая, пока бывшие друзья разойдутся по домам. И плакал от бессилия и стыда. Как-то огромный шкаф с белозубой улыбкой вырос у него за спиной. – Ты что, ревёшь? – Нет, – всхлипнул Марк. – Нет, ты ревёшь. Давно за тобой наблюдаю. Ты, похоже, прячешься здесь от этих мелких придурков. Оттого, что его ужасная ситуация стала очевидна ещё кому-то, горло сдавило так, что Марк только хватал ртом воздух, не в силах произнести что-то вразумительное. Дэйв шагнул к нему, положил большие тёплые ладони Марку на плечи. – Ну ладно тебе, теперь не тронут, успокойся! Марк только замотал головой. —Не, в самом деле, хватит мокроту разводить, — мягко пожурил Дэйв. И вдруг предложил: — Ну… хочешь минет? От изумления Марк даже перестал всхлипывать и широко распахнул глаза. – Н-нет! Ты что? – Как это нет? — Дэйв, кажется, реально удивился. — Хороший минет ещё никому не повредил. И не успел Марк моргнуть, как оказался со спущенными штанами и членом внутри тёплого рта. – А ты классный, – подмигнул Дэйв, когда всё закончилось. – Кстати, я Дэйв. – Марк, – машинально представился Марк. – Ты тоже ничего. – Ну, а теперь рассказывай кто обидел. И Марк совершенно неожиданно для себя рассказал ему всё как на духу. И часто потом думал, что – как сказал бы Дэйв? – в туалет его, похоже, привела сама судьба.