Реакция горения

– Это будет трудно, но я справлюсь, – аутотренинг желаемого эффекта пока не принёс, но Тим не собирался сдаваться, повторяя уже в десятый раз формулу самоубеждения. До резиденции Мангер он добрался к шести утра и ложиться спать уже не имело смысла – первая лекция начиналась всего через пару часов. Тим покидал дартс, оперив павлинью задницу как минимум три раза, выпил, наверное, литр кофе и до красноты растёр кожу в дýше. Ему ужасно не хотелось смывать с себя запах Марка и того, что случилось между ними этой ночью, но он счёл это скорее отвлекающим фактором для того, что ему предстояло сделать. Решение пришло уверенно, ещё по дороге домой, но со способом его осуществления смириться Тиму было непросто. Едва дождавшись восьми утра, Тим рассовал по карманам телефон и ключи, подхватил скейтборд и вылетел на улицу. Вместо Школы Права он решительно свернул в направлении Пало Альто, к которому практически примыкал университетский кампус. Через пятнадцать минут велосипедная дорожка Портер Драйв привела его в кварталы, где были сосредоточены офисы крупных компаний. Невысокие двухэтажные здания из стекла и экологически чистых материалов, совершенно не наводили на мысли о гигантах мирового бизнеса, пока на подстриженном газоне рядом не мелькал какой-нибудь логотип вроде Apple или Hewlett-Packard – обычная картина для неофициальной столицы Кремниевой долины. Здесь никогда не судили по внешнему виду. Ни здания, ни людей. Ведь какой-нибудь представительный мужчина в строгом дорогом костюме мог оказаться обыкновенным банковским клерком среднего звена, а придурковатый парень в драных джинсах, долларовой майке и кедах – мультимиллионером, владеющим этим банком и какой-нибудь хайтек компанией в придачу. Прямо напротив штаб-квартиры Skype блестело хромом название МедОкс Инкорпорейтед. Тим почти бегом миновал просторный холл футуристического дизайна с голубой подсветкой стойки ресепшен и через пару минут ворвался в кабинет отца, поймав изумлённый взгляд секретарши в приёмной. – Тимоти? Отец встал ему навстречу из глубин кожаного кресла с высокой спинкой, бледнея по мере того, как его долговязая фигура поднималась над массивным рабочим столом. – Что-то случилось? – его рука рванула галстук и опала. Причину такой реакции Тим понимал. Ведь чтобы ни происходило за время его бурной пансионно-школьной жизни, он никогда не приходил к отцу сам. А тут явился лично и отец наверняка решил, что катастрофа на этот раз вселенского масштаба. Впрочем, для Тима это было не далеко от истины. – Это касается нового проекта МедОкс, который скоро представит Кеннет, – с порога выпалил Тим. – Какое ты имеешь к этому отношение? – отец озадаченно нахмурился. – Я оказался втянут в это по глупости, – Тим пытался выровнять сбившееся от бега дыхание, – и здесь как бы без сюрпризов. Но не обо мне речь. А об одном человеке, который… Ты только послушай, папа! Тим возбуждённо заходил по кабинету, отмеряя шагами гладкий ковролин, и говорил, говорил, вкладывая весь свой дар убеждения в эти слова. История Марка, трагедия Стаси, его исследования, саламандры и открытие блокатора, конфликт с Кеннетом – теперь, облечённая в слова, вся эта череда образов и событий превратилась в идею, за которую Тим был намерен бороться изо всех сил. Впервые в жизни. Видимо отец почувствовал его настрой, поэтому слушал, не перебивая, только внимательно следил глазами за хаотичными перемещениями сына по кабинету. – Ты должен вмешаться, папа! – Тим резко остановился прямо перед его столом и уже тише добавил: – Я никогда тебя об этом не просил, но сейчас… помоги. Отец смотрел как никогда серьёзно. – Я определённо должен вмешаться, – медленно проговорил он наконец. – Папа, это очень важно. Для многих людей. Для Марка. И для меня тоже. – Это очевидно, – отец уже снимал телефонную трубку, – возвращайся в кампус, Тимоти, а я начну действовать. Можешь не сомневаться. – Папа, я… Спасибо! – Мы поговорим ещё об этом. А теперь иди. Обратно Тим долетел за несколько минут. Возбуждение адреналином бурлило в крови. Отец поможет! Неужели единственный раз в жизни они правда поняли друг друга? Рассказать об этом Марку? Где-то в глубине души шевельнулось сомнение в правильности того, что он сделал. Он поделился чем-то очень личным, тем, что ему не принадлежало, не спросив на это разрешения. Но отец совершенно точно проникся. И обещал помочь. А значит это того стоило. После обеда, всё ещё взбудораженный, Тим ждал звонка от Марка. Всё валилось из рук, карандаш отказывалась двигаться по бумаге, выписывая невнятные завитки каракуль, глаза прилипли к телефону, который упрямо молчал. Каждый раз, когда экран вспыхивал, Тима обдавало жаром и он хватался за телефон, но это были только входящие сообщения в мессенджере, да назойливая реклама какой-то новой бургерной в западном кампусе. Когда ближе к четырём звонок всё-таки раздался, Тим от неожиданности едва не утопил телефон в стаканчике смузи, торопясь ответить. Но звонили из приёмной ректора с вежливо-настойчивым предложением явиться для приватной беседы в шесть вечера. Всё ещё недоумевая о чём это ректор собрался с ним приватно беседовать, Тим скользнул в приоткрытую массивную дверь кабинета. Похоже, понятие «приватная беседа» имело растяжимое значение, поскольку в кабинете находились четверо: сам ректор, проректор Ирвин Каспер, его отец и … Марк. Марк, с которым он расстался только утром после того, как они занимались любовью. Марк, теперь смотревший на Тима как-то странно, словно решая для себя, кто же этот парень, с которым он провёл ночь. – Тимоти, проходите. И начнём сразу, – ректор атаковал его прямо с порога, не дав Тиму опомниться. – Мы обсуждаем происшествие с недавним пожаром на озере Лагунита. Чья это была идея и кто подготовил базу для её воплощения? Тим сглотнул. Происходящее начинало нравится ему всё меньше, но делать было нечего — придётся ответить. – Когда мы пришли на Лагуниту, костры уже были сложены, – хотя бы здесь врать Тиму не пришлось. – Кто их поджёг? Тот же, кто и сложил. Кливер. Но выдать его означало бы выдать и Натана. Пусть у них разлад, но Тим не мог так поступить с тем, кого ещё несколько дней назад считал лучшим другом. – Тимоти, вы можете сказать с кем были тем вечером на озере? – Я не могу этого сделать. – Профессор Магнич? – ректор повернулся к Марку. – Двух других я видел только со спины и в сумерках, поэтому помочь в установлении личностей не могу. – Тогда помогите понять, как вы посмели приблизиться к моему сыну! – отец метал гневные молнии. – Вы воспользовались его психологическим состоянием и наплели ему бог весть что! Вы решили достичь цели во что бы то ни стало, так, профессор Магнич? Да ещё и сочинили какую-то жалостливую историю про обожжённую девочку… Тима как кипятком окатили. Нет! Этого просто не может быть! – Папа! Зачем?! В ушах зашумело от притока крови, и он увидел как побледнел вдруг Марк; ошеломлённый взгляд его метнулся к лицу Тима. – Что между вами, Тимоти? – наседал отец. – Он соблазнил тебя? – Вообще-то кто кого – это ещё вопрос. – Тим автоматически включился в язвительный режим. – А что, уже весь кампус знает? – Тебя видели выходящим из его дома сегодня рано утром! — отец уже буквально кричал. – Кто? – То есть ты не отрицаешь?! – Просто интересно, кому ещё не спалось в пять утра. Тим привычно дерзил, защищаясь, а внутри все надежды разлетались на кусочки. Как же так? Ведь отец обещал помочь! Хотя нет. Он обещал вмешаться. И, похоже, слово своё сдержал. – …а мой сын, увлекшись, не отдавал себе отчёта в последствиях своих действий! – продолжал кричать отец. Но Тим уже не слушал его. Он пытался поймать взгляд Марка, сказать ему пока хотя бы только глазами, что это всё какое-то ужасное недоразумение, и он хотел совсем не этого. Но Марк больше не смотрел в его сторону. – Вы ошибаетесь, – горько возразил Марк его отцу. – Похоже, как раз наоборот. Кусочки надежды колюче застряли где-то в горле. Ведь он же не думает, что Тим сделал это специально? Или... или всё-таки думает? – Вы недооцениваете собственного сына, мистер Оксли. Он прекрасно знал, что делает, – в глазах Марка застыл металл. – Потому что теперь мне остаётся только одно. – Профессор Магнич, – подтвердил его догадку ректор, – я вынужден просить вас уйти по собственному желанию. Учитывая ваши прошлые заслуги это, пожалуй, единственное, что я могу для вас сделать. Марк только невесело усмехнулся в ответ и кивнул, соглашаясь. – Я подпишу все необходимые документы. А теперь, если ко мне больше нет вопросов, я пойду собирать вещи. В оцепенении Тим смотрел, как Марк направился к двери. “Нет же! Нет!” — хотелось кричать Тиму, но язык точно прилип к нёбу, налившись каменной тяжестью. Марк остановился рядом с ним и, глядя прямо в глаза, тихо произнёс: – Когда-нибудь тебе не будет равных в зале суда. Хороший адвокат, как хороший врач – знает куда надавить, чтобы стало больно. Ледяной тон хлестнул Тима как пощёчина, и он, задыхаясь наконец выдавил: – Марк, пожалуйста, не надо… Но дверь уже захлопнулась за Марком, отрезая его от Тима, ставя точку в их истории. Тим обвёл глазами кабинет. На него смотрели с сочувствием. Все, кроме Каспера – тот смотрел сквозь него, будто Тима не существовало или он внезапно сделался стеклянным. Каким же он оказался жалким идиотом! Дышать стало трудно. Противно задрожали руки, а колени, казалось, вот-вот подогнутся, и он рухнет на пол прямо здесь, перед этими тремя грёбаными судьями, которые только что без колебаний решили их с Марком будущее. Да пошли они к чёрту! Тим вылетел за дверь, даже не оглянувшись на обеспокоенный оклик отца. Ноги несли его вперёд сами, он бежал и молился неизвестно кому, но так горячо, как никогда в своей жизни. Получасом позже в Доме На Озере он уже никого не застал. Было похоже на то, что Марк уехал сразу же налегке, так и не собрав свои вещи.

***

Промучившись неделю, Тим сделал то, чего раньше и представить не мог – набрал номер Дэйва. Дэйв спокойно выслушал его сбивчивые объяснения и подытожил: – Я в курсе. Ты помочь хотел, понятно. Но… блядь, парень, ты накосячил. Даже не знаю, что можно сделать. Марк и слышать о тебе не хочет. Думает, что ты его подставил. – Где он сейчас? – Тиму пришлось очень постараться, чтобы голос не дрожал. Дэйв помолчал, но потом всё-таки ответил: – Амарилло, Техас. Рассматривает предложение Регенеративного Центра о сотрудничестве. А потом приедет ко мне в Чикаго зализывать раны. Они попрощались, и Тим, свернувшись калачиком на кровати, провалился в тревожный сон. Разбудил его настойчивый дверной звонок. Тим усилием воли вытащил себя из постели, и, распахнув дверь, с удивлением обнаружил на пороге Натана, с которым они не разговаривали с самой Игры. – Можно? – ореховые глаза Натана смотрели умоляюще. Тим посторонился, пропуская его в комнату. – Я знаю, ты не сказал, что я тоже был на Лагуните. Спасибо, Тим. Видок у Натана был тот ещё. Бледный, с тёмными кругами под глазами и как-то обречённо поникшими плечами, как будто из него вдруг выпустили весь воздух. – Ты сделал бы для меня тоже самое, – мотнул головой Тим. – Я бесхарактерный трус, — тихо признался Натан. – Так может тебе в балет пока не поздно? — предложил Тим. – Что? – Натан, кажется, растерялся. – «Ты даже не представляешь, как балет закаляет характер. Это тебе не книжки листать». Это я, кстати, Одуванчика твоего цитирую. – А, вот оно что. Да похоже уже поздно. Я… видел его с каким-то здоровенным блондином. Они обнимались, Тим, и мне… мне… И здесь блондин постарался. И тоже здоровенный. Почти классика, мать его. – И тебе это не понравилось? – уточнил Тим. – У меня просто крышу снесло, — сказал Натан с каким-то отчаянием. – Сочувствую. Натан вздохнул и опустил голову. – Я попрощаться, Тим. Отец отправляет меня на практику в Гонконг, и я не могу отказаться. Иногда я просто не знаю, как с ним говорить. – Понимаю, – Тим кивнул. – Я тоже попробовал поговорить со своим предком по-человечески. Но он, видимо, понимает только язык своих маркетологов да грёбаных юристов, а я… а я... – Тим задохнулся, будто с размаху врезался в стену. – Блядь. – Что? – Натан встревоженно взглянул на него. Тим в волнении запустил руку в волосы. Сердце забилось быстрее, а в голове начала оформляться какая-то размытая пока идея, виляя тонкой эфемерной ниточкой, которую Тим изо всех сил пытался ухватить. – Я ещё не знаю, как это сделаю. Но уже знаю что. – И что же? – Я буду говорить с ними на их языке. Теперь дни наполнились смыслом и превратились в какой-то бесконечный забег: Тим стремительно носился по кампусу, а в Сан-Франциско и вовсе вытоптал дорожку между окружным судом и офисом прокурора штата. Он мало спал, из зеркала на него смотрела осунувшаяся физиономия с чёрными кругами под глазами от постоянных ночных часов за компьютером, и Тим всей душой возненавидел скоростные поезда BART, сеть которых связывала агломерацию городов залива. Тим намеренно проезжал мимо Дома На Озере каждое утро с каким-то почти мазохистским удовольствием отмечая, как прыгает к горлу сердце и сжимается в груди. Ему было больно, а значит он жил. Он жил, а значит мог всё исправить. Изредка он видел там Таню с какими-то коробками – очевидно она собирала вещи и отправляла их Марку частями. И, наверняка, кормила саламандру. Таня неизменно отворачивалась, увидев его, но Тим и не пытался подойти и завести разговор.

***

Март сильно перевалил за середину, прежде чем черновой вариант дела и основной пакет документов к нему были готовы. Когда Тим с пухлой папкой в руках появился в приёмной Каспера, тот уже привычно взглянул сквозь него. – Консультации на сегодня закончены, Тимоти. Приходите завтра. Но Тим шагнул вперёд и положил раскрытую папку прямо на клавиатуру его ноутбука. – Я подготовил материалы дела, которое намерен вести как адвокат-ассистент от вашей юридической клиники, мистер Каспер. Каспер нетерпеливо взмахнул рукой, норовя захлопнуть навязанное чтиво, но вдруг удивлённо дёрнулся, вероятно зацепившись глазом за знакомые названия в тексте и стал быстро вчитываться в документ. Когда он поднял голову от бумаг, его седые брови уползли далеко наверх, туда где когда-то начиналась линия волос. – Чтоб меня разразило, Тимоти. Как вы до этого додумались? – Если правила игры не позволяют выиграть, то настоящий юрист меняет правила, не так ли, мистер Каспер? — повторил Тим его же слова, сказанные когда-то, как сейчас казалось, в какой-то другой жизни. – Вы действительно возьмётесь за это дело? – Я уже взялся. Каспер смотрел на него с минуту, а затем неожиданно переходя на менее официальное обращение, кивнул на стул рядом: – Садись. Нам с тобой надо доработать некоторые моменты в части показаний свидетелей. Забег теперь превратился в парный, и темп его нарастал по мере приближения даты презентации. Они уже обсуждали последние детали, когда Каспер, поколебавшись, сказал ему: – Я послал Марку приглашение с припиской «присутствие крайне желательно». Тиму пришлось сделать над собой усилие, чтобы снова вдохнуть. Он уже раскрыл было рот для вопроса, но Каспер опередил его. – Он ни о чём не знает, но именно это нам и нужно – естественная реакция человека в таком деле бесценна. Одна из адвокатских хитростей, Тимоти, – никогда не рассказывай клиенту всё, что собираешься сделать. – И он приедет? – Тим желал и боялся этого одновременно. – Надеюсь, что да. При личном разговоре я был очень убедителен. По крайней мере надеюсь, что был. И, наверное, он счёл меня моральным садистом, зазывающим его на презентацию украденного у него же продукта. Тим был просто сам не свой все оставшиеся до презентации четыре дня. Он как ненормальный снова и снова проверял материалы дела, скрупулёзно полируя их до идеального состояния, въедаясь в каждую мелкую деталь, которая в конечном счёте могла решить весь исход задуманного им предприятия. Вечером накануне Каспер позвонил, чтобы дать несколько последних указаний и в конце разговора коротко сообщил: – Он приехал. Сердце сократилось и взорвалось сверхновой. Марк здесь. Всего в нескольких сотнях метров от него. Господи, он здесь! Может, подобраться тихонько к Дому На Озере, а там по обыкновению через задний двор? Хотя бы увидеть его? А может и поговорить, объяснить, что… – Только без глупостей, Тимоти, – Каспер, похоже, читал его мысли. Нет. Тим одёрнул себя. Завтра ни у кого не должно и тени сомнения закрасться в его непредвзятости. Он не может испортить снова то, чему посвятил столько времени. Они встретятся потом и, возможно, Марк выслушает его. О большем Тим пока не загадывал. На следующий день в конференц-зале МедОкс Инкорпорейтед не осталось свободных мест. Тим не знал, как пережил открытие, вступительную часть с речами Кеннета, слайдами, представляющими концепцию блокатора. Непривычно жёсткий воротник костюма царапал шею, Тим то и дело дёргал душащий его галстук. – Издержки профессии. Привыкай, – Каспер похлопал его по плечу и, наклонившись ближе, добавил: – Он не знает, что ты здесь. Внутри задрожало от волнения, когда Тим выхватил взглядом напряжённый профиль Марка, сидящего через три ряда от них. Сердце в груди теперь выделывало странные пассажи, то замирая, то колотясь как безумное. Марк же, казалось, внимательно слушал речь Кеннета, только стиснутые челюсти выдавали его состояние. – В таком случае, если ни у кого нет возражений, предлагаю перейти к обсуждению возможного партнёрства, – заключил Кеннет, явно довольный ходом такого желанного для него мероприятия. – Одну минуту, господа! Возражения есть, – Каспер поднял вверх палец, не вставая с места. Кажется, на них обернулся весь зал. Но Каспер рассчитывал на такой эффект и спокойно продолжил уверенным тоном: – Мой ассистент, адвокат Тимоти Оксли хотел бы сказать пару слов, – пухлая ладонь Каспера ободряюще сжала плечо Тима, и следующие слова он уже адресовал только ему, понизив голос: – Ну, давай, парень. Порази их. – В этом у меня большой опыт, — Тим только надеялся, что колени перестанут дрожать, и он дойдёт до сцены не споткнувшись по пути. Провожаемый недоумёнными взглядами сотен глаз, Тим прошёл к кафедре спикера, выдохнул, поклялся себе не смотреть в сторону Марка и начал: – Думаю, потенциальным партнёрам нужно знать, что против МедОкс Инкорпорейтед будет открыто судебное разбирательство. Волна изумлённого недоумения прокатилась по залу общим вздохом и рассыпалась недоверчивыми перешёптыванием то тут, то там. – Ты с ума сошёл, Тимоти? – у Кеннета, кажется, задёргался глаз. – А-а-а, мне всё понятно — этот змей Магнич достал тебя и на расстоянии, так? Но Тим даже не вздрогнул, хотя страшно ему было ещё как. Но сейчас он не позволит себе трястись испуганным зайцем, защищая то, что стало для него таким важным и значимым в последние месяцы. А может и за всю жизнь. – Профессор Магнич здесь совершенно ни при чём, и речь идет не о краже его авторских прав. Пока не идёт. А Тим умышленно выделил голосом слово «кража» и поздравил себя с произведённым эффектом – по залу прокатилась волна шепотков. То ли ещё будет. – А кто же истец? – поинтересовалась дама-председатель конференции. – Их много. Алисия Круз, Пак Милтон, Терри Джуниор Нэйл… – Тим медленно обвёл глазами сидящих. Вот так. Без спешки. Спокойно. – Я могу зачитать весь список истцов, но учитывая, что всего в нём тридцать семь имён, предлагаю ограничиться определением «тест-группа по проекту блокатора». Я познакомился с каждым из этих людей лично. – Тимоти, что ты несёшь? – взвился Кеннет. – Сейчас же замолчи! – Пусть говорит. А вот это было неожиданно. Отец, который до сих пор не проронил ни слова, теперь поднялся со своего места на первом ряду для почётных гостей, и, сложив руки на груди, ждал его дальнейших действий. И Тим говорил. Он намеренно не использовал видео материалы и слайды. Он даже не заглядывал в напечатанный и, наверное, тысячу раз прочитанный текст своего доклада. Слова сами текли с языка, когда Тим рисовал ими трагедию этих людей – общую для всех и личную для каждого из них. Он говорил в полной тишине и с абсолютной холодной уверенностью. Закончил речь он в оглушительном молчании зала, и только дама-председатель как-то задушенно вздохнула, украдкой поднося к глазам скомканный платок. – Ни у кого из них нет медицинской страховки и возможности оплачивать дорогостоящие пластические операции, — добавил Тим, резюмируя уже сказанное. — На тест-программу пациентов отбирали именно по такому принципу. И они поверили, что у них есть шанс. Тест-программа дала им надежду. А отобрала её жажда славы и миллионов, которые будут заработаны на украденном и к тому же не исследованном ещё до конца препарате. А теперь, пока они не опомнились, главный козырь. – И последнее, – Тим вытащил из папки гербовый бланк и продемонстрировал его сидящим. – Мы подготовили все документы о восстановлении авторских прав Марка Магнича в отношении блокатора. Процедура будет запущена, как только профессор Магнич подпишет необходимые документы. У меня всё. Благодарю за внимание. Вот сейчас их прорвало. Десятками вопросов, реплик, возражений, выкриков. – Господа, господа! – отец теперь обращался ко всем присутствующим, подняв вверх обе руки в успокаивающем жесте. Хотя больше это смахивало на капитуляцию. — Прошу внимания! Он снова обернулся к Тиму и какое-то время просто смотрел на него. Смотрел по-новому. Оценивающе. – Мистер Каспер. Адвокат Оксли, – отец по очереди кивнул каждому из них. – Юристы МедОкс Инкорпорейтед примут вас завтра прямо с утра. Все комментарии и заявление для прессы МедОкс будет давать только после этой встречи. Всем спасибо, команда организаторов проводит вас к выходу. В зале всё смешалось, а Тима ещё потряхивало от возбуждения, и он почти ничего не видел вокруг — пространство стало каким-то размытым. Чётко он увидел только Каспера, который вдруг оказался рядом, хлопая его по плечу, говоря что-то ободряющее. И внезапно — Марка, что-то говорящего Касперу. Тим слышал как сквозь вату в ушах, как Каспер отвечал ему: – …что? Нет, не меня ты должен благодарить, Марк. Это идея Тимоти, его же исполнение. Я только консультировал. И ты был прав – когда-нибудь этому мальчику действительно не будет равных в зале суда. Марк медленно повернул голову, и Тиму сразу же стало жарко от его взгляда. – Только не воображай, что я сделал это для тебя, – буркнул Тим, пытаясь скрыть своё смятение. – Это для Стаси. – Не сомневаюсь, — серьёзно кивнул Марк. — Но… спасибо. – Документы я могу оставить мистеру Касперу, – замирая внутри, Тим принялся перебирать листы в своей папке, чтобы чем-то занять дрожащие руки. – Тим. Теперь наконец они смотрели друг другу в глаза. Очутившийся между ними Каспер сначала задумчиво переводил взгляд с одного на другого, а потом сказал: — Думаю, ничего страшного не случится, если профессор Магнич подпишет документы в неформальной обстановке. Тим замер в ожидании ответа. А Марк кивнул, всё так же не отрывая от него глаз, и согласился: – Тогда Тим мог бы занести их мне сам прямо сейчас. Через дверь.