Пойми меня через стихи

Вместе с новым днём к Марии пришло похмелье. Вне кабинета вчера она не появлялась. Хорошо, что день был рядовой, без съёмки преподавателей. Всю ночь она не могла заснуть из-за мыслей о Лауре, та вновь захватила своё место в её голове, оставаясь там на всех полномочиях. Мария никак не хотела думать о причине странного поведения этой женщины, но мозг не оставил ей выбора.

***

Лаура проснулась от настойчивого запаха кофе, который пытался пробиться сквозь её сон. Приоткрыв глаза, она увидела на прикроватной тумбе фарфоровую чашку. Она незамедлительно встала с кровати и потянула трясущиеся руки к листу бумаги, лежащему рядом с брошью. Почерк, который на всю жизнь отпечатался в памяти Лукиной, не оставил никаких сомнений о том, что адресантом письма была Маша. Лаура больше всего на свете хотела получить от неё хоть клок бумаги, но теперь она боялась дотронуться до него, как до огня. После того, как Лаура всё-таки успокоила своё бешено бьющееся сердце, она нежно провела кончиками пальцев по каллиграфическому почерку Марии и начала читать:

«Приходи на меня посмотреть. Приходи. Я живая. Мне больно. Этих рук никому не согреть, Эти губы сказали: «Довольно!» Каждый вечер подносят к окну Мое кресло. Я вижу дороги. О, тебя ли, тебя ль упрекну За последнюю горечь тревоги! Не боюсь на земле ничего, В задыханьях тяжелых бледнея. Только ночи страшны оттого, Что глаза твои вижу во сне я.»

По мере чтения дышать становилось всё тяжелее, чувство вины топило, не давая глотнуть воздуха, и сама Лаура впала в некую прострацию. Хотелось найти Машу и никогда не отпускать её из объятий. Отложив записку в сторону, Лаура взяла в руки серебряную брошь в виде цикады. Все, кто был знаком с Лукиной хотя бы пару дней, знали о её любви к подобным аксессуарам. Внимая деталям, она восхищённо осматривала брошь: по крыльям цикады была видна кропотливая ручная работа. Перебирая в голове всевозможные значения подарка, она встрепенулась и стремительно направилась к своему гардеробу. Для сегодняшнего дня Лаура выбрала ярко-красный брючной костюм, такого же насыщенного цвета, как некогда подаренная Третьяковой камелия. Поверх белоснежной рубашки был завязан чёрный галстук, на котором красовалась новоприобретённая брошь. Сразу после пробуждения ей пришлось ехать в центр города, чтобы провести первое испытание пацанкам, поэтому она не успела увидеться с Марией, тем более, как сказала Буше, та не выходила из комнаты даже на завтрак. Они увиделись только на испытании, где Третьякова, вместо не приехавшей матери Тины, помогала ей готовить. Неожиданностью для всё ещё не отошедшей от алкоголя Марии было то, что произведения искусства кулинарии дегустировала Лаура Альбертовна. «Твою ж мать…Какого чёрта она здесь забыла да ещё и брошь нацепила, которую я сдуру подарила?! Да, Маш, тебе действительно нужно меньше пить» Ведя внутренний диалог, Третьякова думала, что это полное фиаско, пока не перевела взгляд на Лауру, которая между делом показывала ей что-то на жестах. «Что? Что она от меня хочет? Господи, нет… А можно я не буду с тобой разговаривать по душам, а?» Но, несмотря на невысказанные пререкания, она просто кивнула головой в знак согласия. Мало кто знает, но пьяная Мария очень (очень) сильно отличается от трезвой. Она не раз задумывалась, что если бы она позволяла себе больше одного или двух бокалов вина, когда находится на людях, то её бы давно выгнали с проекта, как Полякову. Совершенно забыв про просьбу Лауры, а точнее проигнорировав её, Мария ретировалась обратно в «Школу Леди». Лукина приняла это на свой счёт весьма спокойно, будто ожидала от Третьяковой выходку данного рода, но она не собиралась сдаваться. После выгона она перехватила Марию в коридоре и, подарив ей насмешливую ухмылку, завела разговор. -Ещё раз добрый вечер, Мария. Хотела поговорить с Вами, но Вы, кажется, избегаете меня. Не так ли? – облокотившись о стену рядом с Марией, она говорила размеренно и расслабленно, словно ведёт беседу уже не один час и не собирается её заканчивать. -Добрый, Лаура Альбертовна. Дело в том, что у меня ужасно болела голова, и я уехала пораньше, - Третьякова следила за движениями рук Лауры, стараясь не смотреть той в глаза. Руки пробежались вдоль костюма и начали подниматься выше, тонкие изысканные пальцы поправили брошь и погладили скулу, тем самым заставляя Марию встретиться взглядом с синими глазами напротив. -Прошла? – Лаура не убрала рук от лица, касаясь то волос, то шеи. Мария заворожёно наблюдала за её действиями и поздно осознала, что прозвучал вопрос. -Что? -Головная боль, говорю, прошла? -А, да-да, сейчас я в порядке -Отлично, в таком случае мы можем обсудить тему перерождения, - Мария резко бросила взгляд на брошь и сглотнула ком в горле. -Разве Вам есть что сказать? – язвительным голосом спросила Третьякова, надеясь скрыть за грубостью боль, накопленную за долгое время. -Раз я приглашаю к разговору, значит есть. Пройдёмте в Ваш кабинет, если позволите. Хочу на Вас посмотреть… - скрывать что-либо нет смысла, поэтому Мария, молча, разворачивается и идёт к своей двери, жестом руки приглашая её войти. -Лаура, прекрати! Поставь, наконец, на всём этом жирную точку, из нас двоих ты всегда была более сильной, - она устало упала в кресло, прикрыв глаза. -Видимо, перерождение нужно не только мне, Третьякова. Знаешь, я всё думала, что символизирует эта брошь. В некоторых странах цикады означают бессмертие, в других – служат талисманом от интриг или элементом защиты от потусторонних сил, но не в нашем случае, дорогая, не в нашем… - пока Лаура вкрадчиво излагала то, что было у неё на уме, Мария не осмеливалась открыть глаза. Воспользовавшись моментом, Лукина подошла ближе и подняла её на ноги, крепко прижимая к себе за талию. – Ты, правда, любишь меня, Маша?