Холод внутри меня

      Маша подошла к двери и с осторожностью приоткрыла ее, даже не спросив, кто это. Да, там, возле ее двери, стояла именно Лаура Альбертовна.        — Впустишь? — неожиданно для Марии спросила она. Третьякова лишь отошла в сторону, пропустив гостью внутрь.       Женщины молча прошли в гостиную и присели на диван, неловкое молчание повисло в воздухе.       — Вина? — неожиданно спросила блондинка, вспоминая о наличии напитка в ее номере.       — Да, пожалуй, — немного улыбнулась Лукина. Мария подошла к мини-бару и наклонилась, чтобы достать бутылку, которую совсем недавно открывала. Лаура быстро перевела взор на шторы, потолок и люстру… В общем, на все, кроме соблазнительных изгибов Марии. Руки старшей неспокойно лежали на коленях, то и дело скользя по ногам.       Третьякова, нарушая священное правило одного бокала, налила вино себе, а после протянула и своей коллеге.       — Благодарю, — слегка пригубив терпкий, насыщенный напиток с довольно сладким вкусом, обе женщины заметно расслабились.       — Что у тебя случилось? — спросила белокурая дама.       — Это я хотела спросить у тебя, ты же выбежала из ресторана, словно ошпаренная. Разве нет? — Лаура не желала сдаваться в этой тяжелой схватке, она была настроена разобраться в произошедшем.       — Я была вынуждена, — отвернувшись к панорамному окну, с неким сожалением сказала Мария.       — Маш, посмотри на меня, пожалуйста, — впервые брюнетка позволила себе быть настолько мягкой рядом с подругой. Но Мария даже не шелохнулась, она все также смотрела в окно, а по ее щеке сползла единственная слеза, которую женщина быстро смахнула. Напряжение стояло в воздухе, но говорить по душам Маше не хотелось.       — Вам, наверное, стоит уйти, Лаура Альбертовна, — снова переходя на формальность, сказала Мария. Конечно, это невежливо — выставлять гостью сразу же после ее прихода, но Третьякова не видела других вариантов.       — Но... — попыталась возмутиться Лаура.       — Не стоит. Я хочу сейчас побыть одна, — все же уперлась Третьякова.       — Хорошо, как скажешь, — Лукина приобняла своего заместителя на прощание и удалилась.       «Мария, что с тобой происходит? Что не так? Почему ты так странно реагируешь на эту женщину? Неужели, она тебе нравится? Ведь по-другому не объяснить такое поведение, или… Нет, точно нет. Но это не взаимно они ведь «подруги». Аж противно», — Третьякова битых два часа рассуждала и недопонимала собственные чувства, ей определенно нужно было заглянуть глубже, может, и вовсе вывернуть себя наизнанку, чтобы понять происходящее. Но ведь ответ находится на поверхности. Может, она просто не хотела его принимать?       У брюнетки дела шли не лучше. Она все также была обеспокоена поведением своей коллеги и никак не могла понять ее. Или могла, но просто не хотела? Кто знает наверняка? Кто поймет их и то, что они чувствуют, если не они сами?       Может, где-то глубоко в душе у Лукиной и зарождалось чувство тепла к этой несносной блондинке, но пока она его упорно подавляла или просто не хотела в это верить.       Чтобы поскорее избавиться от ненужных мыслей, они обе легли спать. Сны каждую тревожили по своему: у одной был кошмар, а у другой слишком сильно разгулялась фантазия, от чего тоже было плохо.       Ведь самое ужасное чувство — это невзаимная любовь. Сколько раз с ней сталкиваются люди, сколько сердец разбиваются, и их не сосчитать? Но какое же, одновременно с этим, удивительное это чувство, заставляющее трепетать все внутри — любовь.       Вот так, день за днем, женщины отдалялись друг от друга просто из-за того, что не могли поговорить по душам. Безусловно, были попытки, но все было тщетно. Как бы Лукина не хотела понять Третьякову, у нее это не получалось, да и сама Мария все больше закрывалась в себе, уничтожая все светлые чувства, зарождающиеся где-то глубоко внутри. Но тяжелее от этого почему-то становилось им двоим. Они понимали, что этого не стоит делать?       Нет, они сейчас совершенно ничего не понимали, ничего.       Вот так пролетели часы, дни, а за ними и месяцы. Новый сезон пацанок. Да, им обеим гораздо легче было погрузиться в работу и ни о чем не думать, ведь так?       По крайней мере, именно так и думали женщины, но каково же было их разочарование, когда столь удачный план не сработал.       — Добрый вечер, коллеги, сегодня нам предстоит сложная задача — оценить выбранных нами пацанок, и лишь четырнадцать из них будут достойны звания учениц «Школы Леди», — своим самым нейтральным, монотонным голосом проговаривала Лаура Альбертовна.       — Я считаю, что непристойное поведение было у всех девушек, но особенно отличились, конечно, Елена и Екатерина, — сказала первый заместитель.       — А вот, как по мне, самой неугомонной девушкой оказалась Анастасия, но ей точно нужна помощь, — рассуждала Марии Буше.       — Им всем нужна помощь, — определенно, мнение каждой коллеги учитывалось, но окончательное решение все равно принимала Лукина, оно было окончательным и не подлежало спорам или обсуждениям, которые иногда позволяла себе Третьякова.       Пацанки уже сидели и ждали преподавателей, которые спустились к ним после совещания.       — Решение далось нам с трудом, но нам пришлось его принять, — начала Лаура Лукина, — За крайне неподобающее даже для будущей леди поведение, кто-то из Вас должен будет покинуть школу.       Камеры начали наводить на трех самых агрессивных учениц, уже выделившихся на первой неделе.       — Екатерина, Вам есть, что сказать? — Лукина посмотрела прямо в глаза девушке, от чего у нее по телу, наверное, пробежали мурашки.       — Мне очень тяжело, я не хочу оправдываться, потому что действительно оступилась, но прошу Вас дать мне один шанс, — сквозь слезы говорила девушка, стараясь смотреть в глаза директора.       — Мы Вас поняли. Елена Вам есть, что сказать? — девушка лишь потупила свой взор на ботинки, собираясь с духом.       — Что сказать... мне стыдно перед Вами и я буду рада любому Вашему решению.       — Анастасия, Ваше слово будет решающим, оно поможет решить, останетесь Вы на проекте или нет. — всем своим видом преподаватели давали понять, что шутки закончились, и все намного серьезней, чем думали девушки изначально.       — Прошу прощения у всех учителей, а, самое главное, хочу сказать спасибо за то ,что верили в меня, я это очень ценю и больше не хочу подводить вас. — монолог был непростым, впервые девушка действительно искренне извинялась за свои поступки.       После тяжелой, довольно долгой паузы, Лукина наконец произнесла имя девушки, которая должна покинуть проект:       — Сегодня Школу будущих Леди покинет... Елена, я не вижу в Вас совершенно никакого желания. Сдайте свою брошь. — девушка подошла к Лауре и ей сняли брошь, а затем и обняли, будто это могло послужить утешением.       Мария отвела взгляд от душераздирающей картины и хотела поскорее уйти, но бросить все, наплевав на остальных, было не в ее духе.       Вот прощание с Еленой закончилось, и все три преподавателя пошли по рабочим местам. Мария уже хотела пойти домой, как обнаружила на своем столе записку, которая гласила: «Прошу зайти ко мне в кабинет, после того как освободитесь. Л.Л.»       Маша еще пару минут сидела на стуле, вчитываясь в надпись, словно считая, что она могла куда-то исчезнуть.       «Это явно записка от Лауры, но зачем я ей понадобилась в столь поздний час?» — подумала Мария.       После своеобразного преодоления себя, женщина встала, взяла свою сумку и пиджак, собираясь к выходу. Она потушила свет и направилась к кабинету директора, цоканье ее каблуков отдавалось глухим эхом по коридору.       Третьякова уже стояла возле тяжелой, дубовой двери и хотела постучать, но ее внезапно открыли.       — Ах, Мария Владимировна, Вы пришли, я уж думала, что Вы уехали домой, — неспеша говорила брюнетка.       — Что же, раз Вы подошли, прошу в мой кабинет. Я хотела поговорить о нашей работе. Девушки у нас одни из самых опасных, поэтому я, как директор, и вы, как первый заместитель, должны решить, что будем делать с ними. У меня есть пара идей и их будет крайне тяжело реализовать в одиночку.       — Да, я согласна с Вами, Лаура Альбертовна. Нам нужно принять какие-нибудь меры. Какие у вас идеи, позвольте узнать? — Мария первое время была крайне сосредоточена на работе, но все же позволяла такую наглость, как рассматривать столь привлекательную директрису.       — Мой план заключается в том, чтобы… — все, что было дальше, Маша и вовсе не слушала, ей было почти все равно на то, что говорит Лукина. Она просто любовалась брюнеткой, — Что скажете, Мария Владимировна?       — Да, думаю это хорошая идея. — блондинке пришлось сделать умный и понимающий взгляд, чтобы ее не вычислили.       — Что же, тогда обговорим этот вопрос еще и с Марии Буше, думаю, мы придем к единому решению, —улыбнулась директриса.       — Тебе так идет улыбка, — Маша закрыла рот рукой, когда поняла, что сказала это вслух.       — Спасибо, — удивленная таким поведением своего заместителя, ответила Лаура, засмущавшись. Третьякова мысленно уже стукнула себя по лбу, да не один раз.       — На этом все? — с надеждой спросила Маша.       — Да, но... — Лаура, видимо, хотела что-то добавить, но осеклась, решив не продолжать, — Да на этом все, — прикусив нижнюю губу, сказала брюнетка.       — Тогда, пожалуй, пойду, — кивнула Мария       — Ты домой? — Лаура, заглянув в карамельные глаза, уже не собиралась отводить взгляд. Снова скачут от формальностей к дружбе. Им когда-нибудь удастся определиться?       — Да, поздно ведь уже, и ты не засиживайся, — улыбнувшись на прощание, Третьякова удалилась.       «Красивая улыбка? Маша, не нужно мыслить вслух».       Устало опустившись на кресло, Лукина сняла очки и потерла переносицу. «И как ее понимать? То избегает, то комплиментами раскидывается, то вообще убегает. Что же она за темная лошадка?»       Собравшись, она написала короткое сообщение мужу о том, что задержится, и пошла к выходу из здания. На улице стояла замечательная погода, легкий теплый ветерок нежно обдувал лицо, а вечерний пейзаж просто восхищал своей красотой. Лукина подошла к автомобилю и увидела белокурую даму, что стояла возле ворот. Сев в машину, брюнетка подъехала к Третьяковой.       — Тебя подвезти?       — Было бы прекрасно, такси, заказанное мной, уже минут пятнадцать говорит, что едет, а мой автомобиль в ремонте.       — Садись и отменяй заказ такси.       — Благодарю, — Маша уже устала ждать, поэтому с радостью села в машину директрисы.       Пока они ехали к дому Марии, женщины разговорились о личном. Третьякова увлеченно рассказывала о сыне, о любимых фильмах и городах, которые намерена посетить, а Лукина с удовольствием слушала ее. Но вот, к сожалению, они уже подъехали к большому и светлому дому.       — Еще раз благодарю. Может, по чашечке чая? В знак благодарности.       — Думаю, можно. Они зашли в дом первого заместителя и Лаура сразу отметила интересный дизайн. Женщины прошли на кухню.       — Присаживайся, — Маша указала на стул и принялась ставить чайник, — Я схожу переодеться, а ты можешь осматриваться. Ванная прямо и направо.       Мария пошла в гардеробную и переоделась в футболку и шорты, так по-домашнему, без всякого пафоса.       Лукина, уже оценив ванную, принялась рассматривать гостиную, там было множество фотографий сына Марии, но, что странно, не было ее мужа. Внимание привлекло их совместное фото, где Лаура приобнимала Машу и улыбалась. Эта фотография была сделана во время съемок второго сезона.       — Тебе какой чай, с мятой или ягодами? — неожиданно за спиной брюнетки оказалась хозяйка дома.       — Мне с мятой, — сказала Лукина, кладя фотографию на место. Женщины сидели на кухне и вдруг за окном пошел дождь, хотя, скорее это был ливень. А потом началась гроза, молнии ломаными линиями расчерчивали небо.       — Приехали, — как-то саркастически улыбнулась Лаура.       — Оставайся у меня, — Третьякова сама была в шоке от себя из-за этого спонтанного предложения, — Ну, куда ехать в такую погоду?       — Да, хорошо. — быстро согласилась Лаура, — А где я...       — У меня есть спальня для гостей. — опередила вопрос Маша.       — Тогда пойдем? Я устала за сегодня.       — Да, конечно, — поднявшись на второй этаж, хозяйка подошла к спальне для гостей и, потянув дверь за ручку, недоуменно посмотрела сначала на Лукину, а потом снова на дверь, ещё пару раз дергая ручку, — Не открывается. Кажется, заклинила. Спальни у меня три. Для сына, гостей и моя.       — Может, постелишь на диване? — Лукина пожала плечами.       — Нет, это исключено, диван настолько неудобный, что я даже врагу не пожелаю на нем спать. Будем спать вместе, — придя к обоюдному согласию, они направились в самую дальнюю комнату. Там пахло духами Маши, такой нежный, едва ощутимый запах мог вскружить голову любому.       — Так, вот тебе пижама.       — Смотрю, ты подготовилась, — ухмыльнулась Лаура, из-за чего щеки Марии тут же вспыхнули.       — Можешь ложиться, я пока схожу в уборную. «Она будет спать со мной!» — от этих мыслей и так румяные щеки предательски покраснели еще сильнее…