Великолепный век. Империя Чосон

___Данный фанфик не имеет ничего общего с историей и не основан на ней______

____Осторожно_____

В фан истории будут содержать сцены сексуального насилия, жестоких смертей и непонятных слов. Повествование будет идти от нескольких лиц. Просьба следить за надписями после «****». Автор не несет ответственность за то, кто читает это и какой смысл он из этого вынесет. Автор не претендует на достоверность быта тех времен. Фан история не для легкого чтения.

===๑۩۩๑===

Он пришел из ночи, лунного сумрака, заполняющего всю богато обставленную комнату. Вошел в тиши, бесшумно, словно давнее виденье, плывя по комнате в белых одеяниях и единственным звуком, разрезающим тишь, был шорох спального наряда, обволакивающее его тонкое тело. Приятный аромат лаванды, исчезающий где-то на грани сна, заставил юного принца вынырнуть из сновидений. Он слабо приоткрыл глаза, ощущая то тепло, исходящее от юноши, стоящего недалеко от большой кровати, застеленными шелками, хлопковыми тканями, расшитыми серебряной нитью. Он продолжал балансировать где-то в мечтах, но не прекращал наблюдать за столь дивной картиной, возбуждающее все естество. Молодой юноша осторожно скинул с себя лишнюю ткань, отдавая свое бедное, но красивое тело под власть светлой Селены, выделяющую его достоинства. Затем нерешительно, будто боясь, лег на царское ложе, неотрывно смотря на лицо спящего. Рука спящего ласково коснулась тонкой талии гостя, но его тут же перехватила другая, поднося к губам. Лаванда, исходящее от его волос цвета пшеницы, дурманила, завораживала и забирая всякий покой. Он, продолжая лежать с закрытыми глазами, наблюдая за всем из-под опущенных ресниц, ловко пересадили гостя на свои бедра, крепко сжимая бледную кожу, касаясь теплыми пальцами выпирающих косточек таза. Юноша легко улыбнулся, полностью ложась на хозяина, послушно целуя его тонкие губы. Его холодные пальцы, словно змеи, сцепились с горячими, не желая отпускать ночного призрака, который покинет его поутру. Принц целовал яростно, страстно, жаждя забрать своего гостя, испить всю его душу до конца, оставив внутри только гнетущую пустоту. Воспользоваться и оставить, но лавандовое море яростно захлестнуло его снова, оставив после себя лишь нескончаемое желание обладать этим даром вечно, заперев его на несколько замков. Он не знал, сколько времени оставалось до рассвета, но море с шумом уносило его и думать в этот момент так не хотелось.

===๑۩۩๑===

Он проснулся резко, будто холодная вода непослушным ливнем упала на его лицо. Парень устало и раздраженно потер шею, вглядываясь в комнату, будто стараясь найти что-то незримое, потерянное. Он встряхнул головой, поправляя темные волосы, смотря в маленькое зеркальце, что стояло на тумбочке рядом с телефоном. Окна были открыты настежь, давая дорогу холодному зимнему воздуху, желающему проникнуть в каждый укромный уголок тела. Человек поднялся, словно его леденящий воздух не волновал. Крепкий коньяк янтарным маревом упал в стакан, согревая уставшую душу. Он смотрел перед собой в пустую картину, купленную где-то на аукционе за баснословное количество денег, но теперь, теряющее интерес. — Господин Чон, — раздался тихий голос, утонувший в шуме улиц. — Уходи, — хрипло проговорил человек, выпивая очередной стакан, опустошая бутылку чуть быстрее, чем нужно. — К вам пришел господин Юнги, — продолжал голос, оставленный по ту сторону белой резной двери. Человек с силой поставил стакан и поморщился, будто невыносимая головная боль резко пронзила его. — Хорошо, зови, — приказал господин, открывая шкаф, в попытках найти нужную ему одежду. Второй господин прошел в комнату чуть позже, в чёрном деловом костюме, с непослушными белыми волосами, не создающие вид приличного владельца крупной компании. Его осветило яркое солнце, выбравшееся из занавесы серых зимних туч. Господин Юнги вежливо поклонился, оставаясь стоять у длинного резного стола, наблюдая за тем, как одевается его друг. — Ты выглядишь плохо, Чонгук, — спокойно говорит он. Голос был холоден и лишенный всякого намёка на добрые помыслы. — Он опять приходит в мои сны, — буркнул Чонгук, завязывая галстук. — Снова приходит и сводит с ума. Это лавандовое море лишаешь меня покоя каждую ночь. Это невыносимо. Недостижимое божество моего прошлого. — Ты думаешь, он пришел из того времени? — поинтересовался второй господин, присаживаясь в винтажное кресло. Его цитриновые глаза внимательно и с толикой задорства смотрели на терзающегося мужчину. — Да, покои, одежда, все то, но оно не должно меня мучить, — злобно отвечает мужчина, беря в руки расческу. — Я думаю, что он переродился. — Невозможно, — кратко отвечает Юнги, доставая пачку сигарет, откидываясь на спинку. — Убитый богами возможности к рождению не имеет. Не терзай себя понапрасну. Сновидения скоро пройдут, стоит тебе найти новое увлечение. Не беспокойся. — То есть, искать этого юношу ты не будешь? — темные глаза раздраженно блеснули в утреннем свете, заставляя невольного очевидца содрогнуться от страха. — Я не говорил, что не буду, — попытался оправдаться Юнги, неловко дрожа. — Я просто говорю, что надеяться на существование его не стоит. — Хорошо, решим так, — зверь внутри тихо зарычал, чувствуя тот аромат из снов, просясь найти и выпустить его.

===๑۩۩๑===

Светлый ветер нежно, но колко ласкал бледную кожу лица, покрывая её легким румянцем, выбивая густой пар из рта. Невысокий парень стоял посреди снежной улицы, украшенной рождественской мишурой и яркими огоньками, которые смазанными бликами танцевали на рыхлом снеге. Юноша с интересом рассматривал витрину напротив, заполненную разноцветными печеньями и пирожными, которые едва выпекли. Они приятно пахли корицей и апельсином. — Тэхен! — раздался за ровной спиной громкий и радостный вскрик доброго друга. — Наконец ты вышел на свежий воздух, — теплые объятие и яркий туман сладости ударил в голову сильной волной. — Здравствуй, Чимин, — шепнул парень, поправляя клетчатый шарф. — Я думал ты останешься на праздники дома. — Да ну, — миловидный парень морщит маленький носик, сверкая темными аметистами вместо глаз. — Дома скучно, а тебя одного оставлять не хочется. Накупим подарков, позовем Хосока и Джина, сделаем кучу еды под крики Джина, что мы безрукие идиоты. — Можно, — на минутку задумался Тэхен, но затем ярко улыбнулся. — Пойдем в пекарню, возьмем имбирные печенья. — О, там ещё есть клубничные тортики со сливками, — улыбается Чимин, таща хмурого друга в теплое помещение. Белая, светлая комната, заполненная разноцветными гирляндами, стоящим явно запахом ванили и свежей выпечки. Деревянные высокие полочки стояли над головой, держа в крепких руках баночки с конфетами. Людей было не столь много, по-большей части родители с детьми и подростки, толпившиеся у касс. — Кстати, — внезапно продолжил разговор Чимин, беря в руки пакет. — Ты успел закрыть сессию? — Конечно, иначе лишился бы стипендии, — Тэхен взял пакет с мармеладными елочками. — Они приняли меня на практику в музей, как реставратора картин. — Это же круто, — обрадовался Чимин. — Можно я с тобой буду ходить? Мешать не стану, правда-правда, — взмолился парень, поправляя розовую шапку на голове. — Пообещаю, — Тэ прижал руку к груди, на темное пальто, клятвенно обещая другу выполнить его желание. — Отлично, тогда давай быстрее и в твою квартиру, — потащил друга на кассу Чимин. — Устроим милый вечерок омег, поедим сладостей, посмотрим очередной сериал и покажешь мне свою картину. Тэхен любил рисовать, создавая на белом холсте хлесткими мазками новые, чудесные миры, способные будоражить сознание, и Чимин был готов поклоняться его мастерству. Дорога их шла через порошенный мягким снегом парк с высокими пушистыми елями. На улицах радостно бегали дети, кидаясь снежками, отчего юным омегам приходилось уворачиваться от лихих снарядов, которые угрожали попасть по лицу. Квартира Тэ находилась в не высоком дома в мирном и тихом районе, подходящим под описание идеального места без зверства стай. Маленькое, но при этом уютное убежище друга нравилось Чимину больше, чем его особняк родителей. Здесь все принадлежало Тэ: от серых обоев до синих салфеток. Раздевшись, Чимин упал на довольно большую кровать с серо-голубой простыней и таким же одеялом. На окне лежал огромный ворох листьев бумаги, заполненные набросками, маленькими скетчами. Тэ снял темное пальто, оставаясь в черных узких джинсах и свитере с рукавами, которые часто натягивал до запястья. — Какой фильм или сериал включим? — спросил Тэхен, включая телевизор. — Сказание о Кумихо, — предложил Чимин, заваривая зеленый чай. — Хорошо, — улыбнулся парень, пододвигая маленький столик, ставя необходимую еду для просмотра очередного незамысловатого, по его мнению, сериала. — Подожди, я хочу увидеть твою картину, — попросил Чимин, кивая в сторону занавешенного мольберта. Тэ неловко замялся, но затем спешно поспешил снять ткань. На картине было изображено обычное корейское здание посреди сада, похожее на стиль написания времен Чосон. Чимин с каким-то потаенным страхом посмотрел на нее. В ней содержалось нечто неправильное, но при этом вводящая в небывалый транс. Парень почесал розоволосую голову, касаясь длинными пальцами полотно, выводя неведомые узоры. Тэхен спокойно сидел на кровати, ожидая критики от друга. — Все хорошо, Чимин? — Она меня пугает, — честно признался парень, резко отходя от мольберта. — Словно за ней что-то есть. Что-то, что смотрит на меня и хочет что-то сделать, — он стал размахивать руками, стараясь найти более точное объяснение. — Будто она может ожить. — Чимин, — Тэ подошел к другу, обнимая его. — Это просто картина, написанная мной. Здесь нет ничего, кроме здания, дерева и сада в целом. Что там может ожить? Дерево? И забросает тебя листьями? — Я понимаю, что это глупо, но я пожалуй её закрою, — руки Чимина дрожали, заставляя своего друга пугаться. — Давай я отнесу её в другую комнату, — предложил он, прекрасно осознавая все странность друга, с котором они давно знакомы. Чимин имел свои особенности, которые, подчас, могли пугать, но в этом и был весь омега. — Да, прости, просто я личность впечатлительная. Когда картина была убрана, атмосфера в миг изменилась, стала теплой, уютной. И мысли будто стали свободны. Можно было спокойно смотреть, пока Чимин не засорял свою порой пустую голову. Он никогда более так не пугался каких-либо произведений искусства, но это, будто будило в внутри неприятные воспоминания. Тэхен сидел рядом, мило улыбаясь, смотря в экран, укутываясь в теплый серый плед. Он напоминал временами ребёнка, который успел познать весь смысл, но любил горячий какао и мармеладки. Чимин прижался к другу, медленно засыпая. Никогда не досматривал до конца, засыпая где-то на середине, а потом прося рассказать все в кратце и идя писать фанфики. — Спокойно ночи, Чимин, — прошептал Тэхен, укладывая друга рядом на подушку и выключая свет.

===๑۩۩๑===

Чонгук сидел в кресле, смотря на горящее в камине пламя, отражающееся в его темных глазах адским костром. Он сжимал кулаки, думая о чем-то своем и, порой, пугая Юнги. Порой, он подобно демону, появлялся из тумана ночи у двери, неся с собой только нарушенный покой. — Почему это сложно? — Чонгук звучал властно и грозно, отбиваясь в голове мраком. — Ты не можешь мне ничего описать, друг мой, — тихо ответил Юнги, поправляя пиджак. — Я не могу найти его только опираясь на описание запаха. Да и какого? «Лавандовое море». Чонгук резко встал, отходя к окну, доставая пачку сигарет и затягиваясь. Он, пожалуй, прекрасно понимал, что найти ночной кошмар практически невозможно. Он мог просто не родиться, но нудное, да желанное видение мучило его последние восемнадцать лет и мог тот юноша из прошлого переродиться. Зверь внутри бешено рычал, требуя вновь ощутить тот сладковатый аромат, который мог утолить долгую жажду. — Пожалуй, я действительно требую от тебя слишком многое, Юнги, — выдыхает тяжелый дым Чонгук в открытое ночное небо. — Твое прошлое мешает тебя, — говорит Юнги, подходя чуть ближе. — Мы прожили много веков, но ты зациклился на парне, чье лицо стерлось из твоего разума. — Это меня и волнует, — признался Чонгук. — Я помню все о нем. Руки, тело, запах, вкус губ, но лицо, — он со злобой ударил по столу рядом, оставляя небольшую вмятину. — Он уйдет, — проговорил Юнги, касаясь кончиками пальцев резного стола. — Или сам придет к тебе. Наберись терпения, Чонгук. — Я знаю, — тихо ответил мужчина, вдыхая лёгкий ночной воздух. — Я схожу с ума, Юнги. Просто псих, которого свело с ума лавандовое море, поглотив мою и без того разорванную душу. — Успокойся, если ты прав, то красные нити, связавшие вас, рано или поздно сведут. А сейчас у тебя есть вещи намного важнее, чем самобичевание. Чонгук не мог спорить с младшим господином, покуда сам знал, что он весьма прав. Ему оставалось только опустить голову и утонуть в собственных размышлений. Порой, время царило над всеми, смешивая все планы. Иногда, Чонгук задумывался над своей судьбой, но тут же отгонял эти глупые мысли о себе. Он был тёмным, тем, кто гонит Луну и Солнце своими псами, когда скука совсем завладевает им, рожденный духовно где-то в начале всего, а телесно пару сотен лет назад в дождливую ночь, когда его псы догоняли белоликую луну. Прошедший войны и смерти тысячи звезд на темном небосклоне. Даже сейчас, где-то там гибли вселенные, пока он докуривал очередную вишневую сигарету, выдыхая грубый дым. Пожалуй, он мог бы так стоять вечность, пока свежая лаванда медленно уходила из головы, наконец, освобождая мысли. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Юнги, заказывая себе чашку кофе и бутылку коньяка, желая немного расслабиться и помочь другу. В отличии от него, он не страдал тоской, будучи вечным неупокоенным духом, награжденным жизнью за верную службу. — Все замечательно, только бы сны не беспокоили, — вздохнул Чонгук, открывая бутылку и наливая алкоголь к себе в стакан. — Это тяжело. — Сходи в бордель, — предложил Юнги, чокаясь. — Пусть ты и всемогущее существо, но отдохнуть стоит. — Не хочу, они все грязные, — презрительно сказал Чонгук, выпивая стакан залпом, не морщась. — Чон, даже если ты найдешь свое море, не боишься потом утонуть с головой? — Юнги не знал, что ему делать. Это сумасшествие с каждым годом становилось все сильнее, а он дышал спокойно. Безумие никогда не накрывало Юнги с головой, он когда-то сторожил гаремы и прекрасно ощущал моменты, когда стоило быть холодным. — Как дела у Намджуна? — без интереса спросил Чон, падая в черное кресло. — Наш охотник как маленький мальчик в темноте, бегает и об стены бьется. — Он не представляет нам опасность? — Нет, тем более у него омега появилась, — поделился новостью Юнги. — С дурацким запахом ванили. Такой приторный, что на стену лезь. — Значит, рычаг давления у нас на него будет, — проговаривает Чонгук, выливая остатки вина на стол. Оно, будто кровавая лужа, растекалось до дорогому дереву, каплями падая на белый ковер внизу. Дверь открылась и в комнату вплыла бледная девушка с длинными черными волосами, печально смотря на господина, поправляя белый ханбок. — Приветствую, Джи, какие новости? — Господин Юнги мрачно посмотрел на подчиненную. Призрак неловко помялся около двери, испугано поглядывая на другого господина. Чхонё вздохнула и, опустив голову, начала рассказ. — Тот человек, которого вы послали отдать кольцо погиб около музея, господин. Чонгук злобно кинул стакан в стену, заставляя призраков вздрогнуть от неожиданности. Кольцо Хванун могло решить исход всего противостояния, Владыка тьмы отправил на охоту толпу мифических тварей только с одной целью и когда оно было так рядом, все рухнуло в момент. Чхонё дрожала от страха, хоть второй раз умереть и проще. — Кольцо нашли? Конечно, нет, — раздраженно сам себе ответил Юнги, прикрывая глаза, возвращая себе утраченное самообладание. — Кольцо должно быть найдено, — успокоившись прорычал Чонгук, чувствуя, как зверь внутри горящие глаза открывает. — Переройте земной мир, небесный, потусторонний. Но найдите его. Я не позволю заплатить за него снова. Лавандовое море зашумело в душе, напоминая об ошибке. Не помня лица, он помнил боль и руку нестерпимо жгло. Есть вещи, над которыми бессмертные не властны. Призрак вопросительно смотрел на спину господина, прикрывая лицо длинными рукавами платья. — Поднимите все наши службы, пусть ищут. Отдайте приказ 28. — Кто возглавил поиски? — поинтересовался Юнги, мутными голубыми глазами смотря на прислужницу. — Намджун, господин. — Черт, — выругнулся Чонгук, осознавая, что проблемы появятся слишком быстро. Он привык действовать на опережение, единственный достойный противник. — Нужно как-то заморозить его расследование, — задумался Юнги. — Соедините меня с главой администрации Сеула, пусть повысят уровень секретности и поставят наших людей.

===๑۩۩๑===

Огни большого города мигали над самой головой, пока высокий юноша стоял около колонн давнего музея, смотря на тело под темной материей на мокром асфальте. Где-то вдали шумела сирена машин, а здесь по-большей части тишина, только хлюпающие шаги по лужам, да редкие переговоры. — Намджун, — небольшая темноволосая фигурка появляется рядом, прижимая к себе папку с бумагами. Юноша неловко улыбается и обнимает, в сотый раз благодаря небо за то, что он успел забрать его от стаи. — Привет, Джин. Как ты? Тебя отправили сюда из участка? Не рано ли для обычного практиканта? — Нет, что ты. Я сам попросился. Они хоть и не особо этого желали, но я упертый, — Сокджин немного виновато опустил голову, касаясь бледными пальцами темной куртки альфы напротив, поправляя капюшон красной толстовки. — Мне не нравиться это, — честно признается Намджун, целуя темную макушку. — Нет улик, врачи думают про остановку сердца. У него были бумаги, может и можно было бы что-то узнать, но вода превратила их в мусор. — Зачем-то эта омега приходила к стенам музея в два ночи, — нахмурился Сокджин, смотря на полицейских вокруг. — Это я тебе не скажу, но я уверен, что виновата стая «Череп». — Почему? — Они всегда имели дела с чем-то мистическим или историческим, я думаю, эта омега просто стала ненужной и была убрана с шахматной доски. — Джун, — неловко помялся омега, зверь внутри заинтересовано голову поднял, к другому потянулся. — Я понимаю, сейчас не время, но не хотел бы ты сходить со мной куда-нибудь, — ваниль легкие забивает, альфа к стене жмется, себя в ловушке ощущает. - Да, можно, - улыбнулся альфа. - А что насчет Рождества? Или ты не хотел меня звать? — Конечно нет, я хотел пригласить тебя вместе с моими друзьями отпраздновать это Рождество. К нам подруга из Лондона приезжает, — он рукой локон пары касается, ласково гладить родные черты лица. — Намджун, — к стоящей паре подходит полицейский, фуражку поправляет и на омегу взгляд заинтересованный кидает. — Что-то успели выяснить? — Джун гневно на напарника смотрит, да зверя на цепь сажает. — Да, смерть наступила в результаты отравления организма, возможно помешали в еду или воду, точно сказать не можем. — Значит, точно не несчастный случай. Тогда нам стоит поднимать все архивы, что есть. — Как вы так быстро опознали? — Джин на бумаги смотрит, понять дело пытается. — У него из рта пена полилась. Тут вариантов не так много. — Как только будут готовы результаты, сообщи мне, а теперь можешь быть свободен, — Намджун взглядом пронзает непутевого альфу, пока тот уходит к общей стаи красных и синих огней. — Предлагаю сходить ко мне на кофе. До открытия музея еще пять часов, может, даже выспишься, — Джин смущенно, но настойчиво на парня смотрит. — Давай, — улыбается Намджун, набрасывая капюшон на светлые волосы, запах ванили глубоко в себя пуская. — Только попрошу, чтобы нашли все работников музея. Думаю, не случайно его дорога завела его сюда. Намджун ключи отдает в маленькую руку Джина, отправляя того в машину, чтобы омега не мерз под проливным дождем и ночной холодностью. Джин кивает и уходит к Kia Sorento, покрашенной в черный цвет. Хочется домой, к теплу и горячему ужину, а не до пяти утра ездить по трупам, но Джин давно привык. Привык находить успокоение в редких выходных и ночах в участке, проведенных вместе с Намджуном. Зверь относился к нему с большим обожанием и смирением. — Что теперь? — Намджун скоро вернулся в салон машины, раздраженно скидывая капли дождя с черной кожи куртки. — Поедим к тебе? — предложил он, с огромной нежностью смотря на парня. Хванун — сын Неба в Корейской мифологии и фактически основатель государства Чонсон. Чхоне — призрак девушки-девственницы в корейской мифологии. Ханбок — традиционное корейское одеяние.