Великолепный век. Империя Чосон

_Автор ещё раз напоминает, что фик не исторический_ ***Дворец*** Дни летят быстро, так что не успеваешь ухватить их за пестрые хвосты и оставить себе хоть кусочек прошлого. Отчего же так грустно в израненной душе? Он не скажет, не знает, не понимает. Ветер легко поднимает и кружит листву, бросая в лицо, ударяя об воду. Стоило много сказать, но слова остались на губах кровавыми ранами. Он не хочет быть здесь, но что-то упорно твердит обратное. Или может лик светлый, что увидел в садах? Сохён так и не знает, кого видел в тот день, с кем говорил, с кем спокойствие нашел, да ему и не надо. Только как усмирить душу, что так отчаянно рвется на свободу, уничтожив все преграды… Медленно наступал вечер, а хрупкое бледное тело обнимал глубокий, вязкий мрак, напоенный тайнами, что говорят только под светом луны. С запада ещё виднелась тонкая розоватая полоса света, окрашивая медными проблесками закатное небо. Юноша садится перед озером и отпускает цветок в пруд. — Замерзнешь, — девушка сзади подходит, руки свои кладет на плечи и к себе просит обернуться. — Нет, мне не холодно, просто думаю, — юноша отворачивается, на тускнеющую линию заката смотрит. Он приглаживает светлые пшеничные пряди, чувствует прикосновение к руке. — Завтра волнительный день, -улыбается Сиён, пытаясь осветить темный мир одного погибшего в душе человека. — Ах, — Сохён вздыхает. — Важное радостное событие, как я мог забыть, -устало шепчет юноша. — Не волнуйся, бедный санчжон Чимин весь дворец перерыл в поисках красивого китайского платья, — Сиён развеселить пытается, хоть как-то настроение поднять, успокоить. — Не заставляй его стараниям пропасть. — Я не могу не идти, дорогая Сиён, — Сохён грустно улыбается, касается рукой её волос. — Отец будет ждать меня, если я не приду, это будет неправильно по отношению к нему, просто… В тот день, когда я ушел от тебя, в беседке я повстречал мужчину с запахом холода и мяты. — Хм, — девушка задумалась, прикрывая лицо большими рукавами. — Не знаю, никогда его не видела, быть может, он не из гарема, да ты и сам знаешь, нельзя нам видеть других мужчин, кроме принца. — А ты видела его? — интересуется парень, рассматривая ночное небо, по которому расплескалось белыми пятнами молоко. — Хоть раз? — в глазах — тьма с маленькими бликами звезд, что так прекрасны сегодня. — Нет, он редко приходит, редко кого-то выбирает из наложниц, только Сунён, ему повезло понравится императрице, — девушка оборачивается, смотрит на тускнеющие свечи и зовет за собой парня. — Нам нужно ложиться спать, если не хотим получить по голове от главных. — Да, пойдем, — они заходят внутрь, опускаясь на мягкие кровати, вдыхая легкий запах трав и цветов, что растут под окнами. Сохён лежит не в силах заснуть. В голове роятся мысли, которые убивают своим ужасом, заставляя вспоминать прошлое. Лежит и смотрит в темный потолок, где сознание рисует причудливые узоры. Юношу терзал все тот загадочный мужчина с чудным запахом, который пьянил не хуже самого алкоголя, проникая даже в сны. Далеко, в той стране, где всходит солнце Ранним утром милый больше не проснется Льется алая река, лиса смеется С восточным ветром пусть сказание несется Тихая мелодия лилась из открытого окна, ведущая за собой глубоко в лес. Сохен поднимается медленно, прислушивается, но песня задорно смеётся, ведет в глубь за собой, не даясь в руки. И он идет, в длинном белом одеяние, обдаваемый холодным дыханием ранней осени. Где-то мелькает дикий огонек, но тут же перескакивает за следующее дерево, а песня все льется и льется. Как бурная горная река, что влечет за собой, а затем забирает на всегда. Ему бы остановиться да обратно пойти, но что-то зовет так настойчиво. В забытом ныне городе жила девица Великим самураям от любви не спится Лица жадные горят. Как не влюбиться? Но в хитрых девичьих глазах кошмар таится Около старого храма сидит девушка. Глаза яркие, золотые, хитрые, но обращены к призрачному огню. Мертвая? Нет, девять хвостов за её спиной блестят рыжей медью, довольно колышаться от пронзающего ветра, что так и норовит содрать легкую белую ткань с молодого тела. В её руках мелькают чаши и травы, перемешиваются и дурманят сильнее крепкого алкоголя. Не беги за нею, глупый По ее следам идут лишь трупы В зубы крепче чем металл… Ты попал! — Зачем же пришел, если боишься? — голос её сладкий, словно мед. Она забавится, наклоняя голову в одну сторону. А он и сам не знает зачем. — Так ты же звала, — опускает глаза и смотрит в огонь. — Так ты видеть меня хотел, хоть и сам этого не знал, — улыбается она, касаясь бледной рукой лица. — Вижу, терзает тебя мужчина один. Так чего про него знать хочешь? По улице шагает, бедрами качая Дурак влюбленный пригласит на кружку чая Злая вслед кричит жена, свой брак спасая В нем голос совести сожрет любовь глухая — Кто он? Почему так в сердце засел всего за разговор, отчего мыслей моих не покидает? — он руки к груди жмет, где горячее сердце бьется бешено, желая ощутить яркий запах. Кицуне головой кивает да травы горячие в огонь бросает. Тот вспыхивает красным и затихает. — Я вижу он тебе много горя принесет, но любить будет сильно, весь мир к твоим ногам кинет, нареченный он тебе. Да только бежать я тебе советую. — Отчего? — он глаза темные опускает. — Зло таиться рядом с ним. Кицуне другая рядом с тобой ходит, но помочь хочет. Ты её не отталкивай, он тебе помощь великую окажет однажды. Под нежным платьем хвостов девять у лисицы Сведут с ума, дорожкой в гроб ведут ресницы Жрицей страсти названа, лишь единицы Оставшись в разуме, не могут с ней смириться — А что ты тут? Так близко к людям? — она смеется. Рыжие волосы падают на лицо с россыпью веснушек. Ведьма. — Я гуляю, да мужиков уважу, что женам изменяют. Так весело, женщины и омеги такие глупые, просить вернуться тех, кто предал их, — кицуне рукой нежно проводит по белым волосам парня. — Скоро рассвет, мне уходить стоит, а то собаки нагонят. Слышен вдалеке собачий вой Охота за лисьей головой Сверкает в темноте оскал Он попал! Сохён вернулся утром ранним, до прихода Чимина и лег обратно. Сна не было, магия успокаивала и даровала силы. Едва солнце довольно взлетело над горизонтом, как санчжон Чимин поднял их, подгоняя готовится к будущему вечеру. А затем увел печального юношу за собой. — Держи, — он поправляет пышный бардовый ханбок, протягивая голубые легкие одежды. — Этот цвет хорошо пойдет твоему лицу. И помни про все правила, там будет наследный принц. Если понравишься ему, в отдельных покоях будешь жить. Он для тебя все сделает и перестанешь мир ненавидеть. — Спасибо, санчжон Чимин, но я не хочу нравится принцу, — Сохён выдыхает тихо. — Не люблю я интриги дворцовые, мне тишину бы. — Глупый ребенок, — улыбается санчжон так ярко, будто солнце. — Не всегда императорские дела — это интриги. Если сам туда не пойдешь, никто не затянет. А теперь иди, одевайся. И Сиён поторопи, она вечно опаздывает, сколько не учи, — юноша кивает головой и идет в общую комнату. Среди наложников конфликтов не было, за этим строго следили. Сиён сидела уже одетая в конце и расчесывала длинные темные волосы, напевая что-то. Её ханбок был цвета топленного молока и древесной коры, прекрасно оттеняя её глаза. — Выглядишь устало, — говорит она, поворачивая голову в сторону юноши. Тот снимает простой спальный наряд и облачается в новое платье. Он смущается, краснеет под пристальным взором девушки. — Плохо спалось, — отвечает он, поправляя голубой пояс. Девушка заливисто смеётся, отбрасывая гребень на подушку. — Волнуешься? Ну в первый раз это всегда волнительно, но все пройдет хорошо, Сохён. Мы просто прислуживаем на пиру, а развлекать — это задача более высших чинов в гареме, — Сохен улыбнулся. Пожалуй, в такие моменты он был рад, что так и не смог никого зацепить, хотя часто ловил заинтересованные взгляды солдат на себе. Да и кому может понравится китайский подарок. — Вечер пройдет быстро, ты и не заметишь. А в голове навязчивый образ хитрой лисы в лесу. Павильон Кенхору горел яркими огнями и звучал нежной музыкой. Наложники послушно стояли вдоль стены, ожидая гостей. Санчжон Чимин метался от одного человека к другому, волнуясь и проверяя порядок. Музыканты настраивали свои инструменты в страхе поглядывая на вход. С воды летел прохладный воздух, Сохен смотрел в одну точку на полу, пытаясь унять волнение. Сунён же сидел за столом с маленьким наследником на руках, который с большим интересом пытался стащить со стола разные вещи. Он был одет в яркий голубой ханбок, расшитый белыми и золотыми цветами, с гордо поднятой головой, как настоящая императрица. — Вы только посмотрите на него, — пронеслось рядом. — Не успел корону надеть, уже себя главным считает. — Тише, — раздался голос Сиён. Любые сплетни запрещены, а иначе будет наказание. Стоило показаться императорским семьям, как все стали ровно, почтительно опустив головы. Сунён поднялся из-за стола, придерживая едва видный живот, склонившись также. Когда грянула музыка, все выдохнули, подняв головы. Сам зал был прекрасно украшен золотым и алым цветом, вазами с персиковыми розами и запахов вишневых деревьев, что росли на другом берегу дерева. Сохён посмотрел на отца, что сидел на другом конце стола в бордовых одеяниях. Он не изменился, право, выглядел уставшим, но это могла долгая дорога так повлиять. Взгляд бессмысленно бродил по столу с кучей блюд, пока не наткнулся на сидящего рядом с императором юношу. Тот лениво пил что-то из своего стакан, бросая скучающие взгляды, пока темные глаза не нашли его. Сохён захотел провалиться сквозь землю, стоило приятному запаху мяты и холода дойти до него. Будущий император Ли До смотрел на него с довольной улыбкой на губах, оценивающе проходя по фигуре. Его загадочный знакомый из тайного сада сам нашел его. — Ты чего так смотришь на принца? — шепчет Сиён и юноша опускает глаза. — Это он, тот с кем я в саду виделся, — признается он, от волнения теребя платье. — Что теперь будет? — Если он тебе ничего не сделал, значит не зол. Может, ты сумел покорить его сердце, — в голове всплыли слова лисицы, а щеки покрылись ярким румянцем. — Кажется, у господина новый фаворит. — Хватит меня смущать, — шикнул Сохён, глядя в отражение, где виднелись такие красивые темные глаза.

***

Тэхен проснулся с головной болью. Сны становились все чуднее и чуднее. Ещё немного и он начнет сходить с ума, и кольцо не хотело сниматься с пальца. Выпив таблетку, он открыл шкаф, пытаясь понять, насколько он покидает родную квартиру и едет к другу. Обычно такие посиделки длились долго, да и рождество скоро и новый год. Как тут не остаться на неделю- две. Кое-как упаковав вещи, Тэхен надел темную шелковую рубашку и брюки. Готовить что-то за завтрак он не стал, если там будет Сокджин, то в еде проблем не будет. Особняк семьи Пак находился среди буйного леса на склоне. Такси довезло быстро так, что встретился с другим гостем. Девушка, ростом с него и зелеными глазами. Она весело о чем-то говорила с Чимином и повернула голову в его сторону, как только Тэхен повернул к ним. Её глаза казались знакомыми, будто бы видел где-то, но только у лисицы волосы — огонь были, а не жидкое золото. — О, Тэхен, — Чимин прыгает ему на шеи, поправляя розовую куртку. — Познакомься, это Алиса. Она моя подруга. Алиса- это Тэхен, он прекрасный художник. — Приятно познакомиться, Тэхен, — она говорила с легким акцентом, дружелюбно протягивая руку. — Взаимно, — зеленые глаза прожигают в нем дырку, словно пытаясь что-то рассмотреть. Кольцо на руке неприятно загорелось, обжигая кожу. Девушка опустила глаза, как бы извиняясь. — Давайте внутрь быстрее, а то скоро дождь начнется, — улыбается Чимин, подгоняя нас к входу. — И насколько твои родители уехали? — интересуется на ходу Алиса. — Примерно на месяц, так что можем разносить его. Дом семьи Пак был большим, сделанный в современно стиле с использованием темных цветов и больших окон в пол. Тэхен чувствовал себя как на ладони и все время казалось, что из леса за ним наблюдают чьи-то глаза. Хоть жилые комнаты располагались на втором этаже, параною это не убирало. По ночам будто кто-то ходил под окнами, недовольно кряхча и причитая, призрак или нечто более страшное. Древнее. — Ты чего задумался? — спрашивает девушка, уберегая парня от столкновения с дверью. — Да так, — отмахивается парень. — Ненужные мысли. — Ненужных мыслей быть не может, — качает она головой и проходит внутрь. Странная. Чимин отправил юношу наверх, чтобы он успел разложить свои вещи и отдохнуть после долгой дороги. Комната была небольшой, как и хотел. Уютная, нежных цветов, правда, глупые окна в пол, которые выходили прямо в лес. Прекрасно, но парень грустно ставит сумку около шкафа, раскладывая вещи по полкам. — Хей, — в комнату вошла девушка с зелеными глазами. — Чимин сказал помочь тебе, иначе ты просидишь здесь до вечера. — А спасибо, — Тэхен опустил глаза, позволяя девушке пройти дальше. Загадочная зеленоглазка спокойно проследовала к окну, морщась. — Никогда не любила подобные окна. Будто не в доме живешь, а стеклянная коробка, не правда ли? — она поправляет красную блузу и садится на кровать. — Ты выглядишь устало, тебя беспокоит что-то магическое? — С чего ты так решила? — хмурится Тэхен, положив кисти и краски на стол. — Знаешь в чем особенность английской мафии? — отрицательный кивок. — Мы особенные, наделенные даром управлять сложнейшими материями всего мира. Мы способны чувствовать многое и я ясно вижу, что нечто магическое зовет тебя. — Я нашел кольцо, — Тэхен устало садиться рядом. — Около музея. Стоило мне его надеть, как стали приходить сны. Там я, но с другим именем и жизнью. — Иногда люди могут вещие сны о своем прошлом. Быть может это кольцо хочет показать тебе твою прошлую жизнь, чтобы ты избежал таких же ошибок? — она не выглядела удивленно, скорее была более заинтересована в изучение интерьера, чем в чудных снах. — Может ты и права. Прости, что загрузил тебя. — Лучше спросить правду у того, кто знает, чем ходить к гадалкам, — фыркнула девушка, совсем как лисица. Тэхен мысленно пририсовал к её облику девять ярких хвостов. — А ты чем занимаешь? — спросил он из вежливости, стараясь поддержать разговор. — Да, так. Люблю петь, смотреть за звездами, -пожимает плечами девушка, излучая энергию хаоса. — Меня готовили править страной, так что времени на хобби было трудно найти. А вот ты художник. Да и какой. Чимин мне сказал, что его испугала твоя картина с садом. — Ну да, — кивает Тэхен. — Правда, но не знаю почему. Она совершенно обычная. — Иногда обычные вещи на первый взгляд могут рассказать больше, чем самая большая книга, — она улыбается так по-доброму, но в глазах видна какая-то грусть. А быть может, правда? — Почему не говорил, что твоему другу вещие сны приходят? — интересуется Алиса, спускаясь на кухню, где Чимин раскладывал необходимые продукты. Он только кивнул, мол, правда, не подумал. — Ты ведь тоже магический, Чим. Почему бы ему не рассказать все. Есть то, что мне стоит знать? — Я видел Юнги, — дрожащим голосом отвечает парень после долгого молчания. — Юнги. Это значит, что псы вышли на поиски. — Мои агенты видели человека в белой маски, — добавляет девушка. — Скажи, я хочу знать во что я ввязываюсь. — Я не строю каких-то планов, я хочу просто жить. Один раз меня пожалели и отпустили, — он отложил упаковку чипсов подальше. — Просто дай мне блокатор, я знаю, у вас много амулетов. Не хочу, чтобы меня стяпали за один из девяти хвостов. — Большая стая? — Больше, чем ты можешь представить, — кивает Чимин, взлохматив светлые волосы. Девушка задумчиво почесала голову. В кухне воцарилась тишина, прерываемая только хрустом упаковок. — Когда последний раз ты видел такую стаю? — Когда он искал кольцо, ещё когда использовал в качестве сосуда принца, а что? — хмуриться Чимин, доставая стаканы. — Слушай, — Алиса задумалась. — У тебя сохранился портрет Сохёна? Или где-то? Я понимаю, вопрос странный. — Я…я не знаю, понимаешь? Я помню только имя. Это гребанное проклятие не помнить дорогого друга, — вздохнул Чимин, наливая в бокал яблочного сока. — Можно поискать в залах дворца, но я обещал, что мы проведем это время вместе. — Можно позвать Тэхена и Сокджина с нами, первому это для обучения круто, а Джин всегда за любое веселье. Я же обещала тебе помочь, правда, не знаю, что ты точно хочешь. — Как минимум знать причину его смерти, — пожал плечами Чимин. — Я столько веков мучался этим вопросом. — У вас столько жути живет. Я бы удивилась, если бы все живы были.

***

В комнате царила темнота, ощущался запах персиковых роз и лаванды. Это безумие накрывало с каждым разом все сильнее. Порой Юнги казалось, что друг находиться в другом мире, когда его темные глаза теряли свой цвет, покрываясь белой пеленой. Чонгук сидел, прижавшись спиной к стене, прикрыв глаза рядом с полупустой бутылкой вина. Ядовитые для разума розы расплелись по полу, превращаясь в ловкие щупальцы, готовые ухватить и утащить в свою бездну. Юнги приоткрыл рот, стараясь дышать им, запах был столь удушающим. На столе стояли веточки лаванды, которые столь грустно смотрелись своим ярким цветом на фоне унылой темноты. — Ну что? –хриплый от алкоголя голос разрезал наступающую тишину. — Камеры не работали, но наружные были включены. Той ночью нашего посыльного убил человека в белой маски, — он говорил тихо, без всяких эмоций. — Они знают, что мы ищем и кого. — Хахаахах, — безумный смех. Чонгук обхватил себя бледными руками, стараясь сдержать всю ту боль, что жила в душе слишком долго. — Тебе нужно выйти, Чонгук. Ты сходишь с ума, ты пугаешь даже меня. Если мы его найдем, а ты будешь в психбольнице, будет ли лучше? — попытался образумить друга Юнги, но получил только взгляд пустых глаз. — Если мы его найдем?! Ты говорил это один раз. Мой Сохён, я потерял его. Они заберут его снова, как забрали тогда. Я не увижу его живым, — и снова безумный смех. — Подожди, — Юнги словно что-то вспомнил. — Ты вспомнил его имя! — И что? — вздохнул уже более спокойно парень. — Его портрет наверняка остался в библиотеке, куда ты его сам повесил. Помнишь, ты попросил нарисовать его в ваш первый день, и он нарисовал. Если он переродился, то внешность не будет сильно отличаться. Может цвет волос или глаз, но основные черты останутся. — Предлагаешь увидеть его? — Чонгук поднял голову. Под глазами залегли черные круги, темные волосы прилипли к лбу. — Да, ты вспомнишь все, что необходимо нам. Чонгук огляделся, будто впервые видел это место, с трудом поднялся, опираясь об стол. Юнги взял со спинки стула пальто и протянул другу. Он сам знал, что значит быть одержимым. Чонгук был очень слаб, вся сила тратилась на поддержку стаи и гончих. «Череп» требовал своего внимания, требовал заботы. Иной мир требует много сил, но мир людей нуждается в поддержке. — Ты работал опять всю ночь? — интересуется Юнги, усаживая главу на постель. — Ты холодный, значит опять потратил всю энергию. — Дела требуют моего внимания, не могу же я ничего не делать, — вздохнул Чонгук, укладываясь на подушки. За окном уже висела полная луна и легкая снежная дымка поднималась где-то на севере, закрывая небосвод. Юнги давно жил, получил её когда-то в награду за верное служение, но это было столь давно, что успел забыть многое. Он всегда исполнял приказы, только один раз ослушался, когда любовь так сильно захватила его. Король –призрак посмотрел в окно, наблюдая за шумным городом, что не затихал даже в ночи. Белые волосы мягко освещались бледной луной, которая с трудом пробивалась сквозь облака. — Когда пойдем во дворец? — интересуется Чонгук, накрываясь шелковым одеялом. Голова его нестерпимо болела. — Когда ты восстановишься, — порой призрак чувствовал себя заботливым папой с маленьким ребенком, которому так все любопытно. — А я не болен, -недовольно, но сонно ворчит парень, успевший заметно расслабиться после появления надежды на успешные поиски. Удивительно, что она может творить с людьми, ну или не людьми. — Ты устал, Чонгук. Очень сильно. Твоя магия хоть и не зависит от запаса энергии, но не может действовать неделями без подзарядки. — Он тебе сниться? — он резко открывает глаза, смотря на бледный профиль друга, в чьих аквамариновых сейчас глазах плескалось удивление. — Нет, задорная лисичка так и не приходила в мои сны. Думаю, ему просто это делать не нужно, — лицо не дрогнуло. Он мертвый, у него нет чувств, эмоций. В том понимании, что думают люди. Он любил и так хотел любить, но предателей не щадят. А он пощадил. Дал шанс на жизнь, и он уверен, лисичка живет спокойно. Золотая лисичка, что так задорно бегала по лесам, пела удивительные песни и помогала императрицы восходить на трон. Моя дорогая лисичка, надеюсь тебе хватит ума сбежать? — высокий юноша в расшитым серебром ханбоке стоит перед испуганным парнем. — Не беспокойся, хватит, — недовольно фыркает светловолосый, отряхивая розовую чхиму. — У тебя тут пятно, — он показывает на черное пхо. Юноша только отмахивается. — Беги, пока можешь, беги. — Ты ведь знаешь, я не предатель, — шепчет лисичка, прикасаясь к щекам человека напротив. — Я попробую найти доказательства твоей невиновности, но пока прошу, скройся где-нибудь.