Фартук / The Apron

Сайтама проснулся посреди ночи, тяжело дыша, а руки его тряслись. Он чувствовал с какой чудовищной силой билось его сердце о ребра, почти причиняя боль. Его лицо горело, каждый миллиметр кожи ощущался живым, полыхал странным жаром. Сайтама выдохнул и потерся лицом о влажную от пота подушку. В его паху растекалось восхитительное тепло – томительное ощущение, с которым он был хорошо знаком, стало медленно исчезать, когда он проснулся. Вместе с пробуждением пришло отрезвляющее осознание, и неприятное прикосновение липкой пижамы. Сайтама застонал в подушку. Когда он закрывал глаза, перед ними все еще был образ ярких золотистых зрачков, затуманенных наслаждением. Боже, когда в последний раз ему снились такие сны? Сайтама постарался вспомнить, но это было так давно… и никакие другие лица не приходили на ум. И все же, он так четко видел под собой Геноса, лицо которого было наполовину скрыто тенями сна. Издающего все эти… звуки… Кстати, говоря о звуках… Сайтама попытался сосредоточиться, и его затуманенный мозг, наконец, осознал, что что-то было не так. В комнате было все еще темно, так что вероятно было раннее утро. Вокруг было тихо… даже слишком. Так необычно. Внезапно, Сайтама осознал, что было не так, и в его сердце внезапно поселился страх. Он повернулся на простынях и взглянул на соседний футон. Геноса не было. Лысый герой выругался в подушку. Генос никогда не бодрствовал так поздно (или рано?), и единственной причиной по которой он возможно проснулся бы, как догадывался Сайтама, мог быть только он сам – скорее всего он потревожил его во сне. Если он сказал или сделал что-то, навеянное сном… Одна мысль об этом заставила его покраснеть. Сжав зубы, Сайтама попытался успокоиться, лежа в темноте и стараясь сморгнуть остатки сна. Он даже не чувствовал усталости – да и вообще, очень сложно чувствовать себя усталым, когда ты все еще немного возбужден. Каждый раз, когда он шевелил ногами, его эрекция терлась о штаны, посылая волны удовольствия вверх по его телу. Сайтама фыркнул, чувствуя себя расстроенным и выбитым из колеи отсутствием дыхания Геноса, монотонного гудения его ядра рядом с ним. Звук был еще одним важным фактом о Геносе, ставшим таким привычным, настолько вошедшим в его жизнь, что его отсутствие приводило в замешательство. Это было похоже на урчание, но более нежное – что-то исходящее из таинственного места, мягкое и мощное, но в то же время едва различимое. И все же, когда они ложились спать, этот звук казался почти громким, к вящему неудовольствию Геноса. Поначалу он постоянно извинялся, но Сайтама пригрозил, что заставит спать его в ванной, если он не заткнется. Хотя на самом же деле, герой никогда не вышвырнул бы его из комнаты. А сейчас он едва ли смог бы заснуть без привычного звука. Это было похоже на то время, когда город Z впервые стали покидать жители. Город, ранее известный своей бурной ночной жизнью, как будто вымирал с заходом солнца. Сайтама несколько месяцев привыкал к отсутствию привычного шума, казалось, что тишина вползала в его крохотную квартирку, эхом отражая каждую ночь, которую он проводил в одиночестве. Звук Геноса, спящего рядом с ним, заполнил эту тишину. Он слышал его даже во сне, звук проникал в его тело, заставляя его пульс биться в унисон. Размышляя об этом, Сайтама прикрыл глаза, а его дыхание стало более расслабленным. Это было похоже на музыку, успокаивающую его, и мужчина почти почувствовал, как губы Геноса коснулись его шеи. Когда Сайтама положил руку на грудь Геноса, пальцами впиваясь в края пластин, он чувствовал жар ядра Геноса, отбивающего удары похожие на сердцебиение. Сайтама укусил внутреннюю часть щеки, раздраженно выдохнув, как только осознал, что его рука была на полпути к паху. Он правда не хотел делать ничего такого… ну или по крайней мере ему следовало бы встать и отправиться в ванную, убедиться в том, что Генос не застукает его. Но киборга определённо не было в квартире, иначе Сайтама услышал бы его. Возможно он был где-то снаружи, или его вызвали по срочному делу, или он отправился к Кусено, или еще что-нибудь. Сайтама не знал, но мысль о том, чтобы встать, казалась слишком непривлекательной. Он не мог припомнить, когда в последний раз просыпался от такого сна, и уж тем более имел возможность позаботиться о таком. Все вокруг было мягким и теплым, и жар снова стал растекаться по его телу, - его рука нетерпеливо потянулась вниз, чтобы обхватить эрекцию прямо через ткань пижамы. Ощущения были грубыми, но приятными, посылая очередную волну дрожи вверх по позвоночнику. Накрывшись с головой одеялом и поглаживая себя, Сайтама позволил себе вспомнить сон. Некоторые детали, например, как все началось, были смутными и размытыми. Если подумать, вероятнее всего он вернулся домой после битвы – скучной, как и всегда. А затем что-то произошло… Внезапно появился Генос, или он всегда был там, ожидая, когда Сайтама вернется домой. Мысль об этом заставила его застонать, а рука скользнула под одежду, наконец пройдясь по чувствительной коже бедер. Лысый мужчина не мог припомнить, как все произошло. Не было первого поцелуя, Генос просто оказался рядом с ним, обнимая его, притягивая героя на себя. Сайтама помнил ощущения от поцелуя, помнил, как целовал шею Геноса, зарываясь пальцами в его волосы. Рука потянулась ко рту, когда мужчина тихо застонал, не в силах справиться с трепещущим наслаждением от одного лишь образа в голове. Генос был повсюду, обволакивал его, тянул Сайтаму на себя, моля его кончить, кончите внутрь, учитель, кончите внутрь… Сайтама сжал бедра, толкаясь в руку, приближаясь к пику. Этот последний, смутный образ Геноса под ним, со сверкающими золотыми глазами, полными обожания, желания и любви, то как он прикусил губу, когда кончал, и все еще продолжал выкрикивать и прижимать Сайтаму к себе, прося еще… Резко толкнувшись вверх последний раз, Сайтама едва не прокусил большой палец. Мощная волна наслаждения прокатилась по его телу, оставляя после себя дрожь. Вытащив руку, Сайтама поморщился, ощутив на ней липкую влагу. Когда туман наслаждения расселялся, и наступила холодная реальность, Сайтама снова выругался, поднимаясь с футона. В конце концов он все равно вынужден вставать и ползти в ванную, не говоря уже о том, что придется менять трусы и штаны. К счастью, Генос все еще не вернулся, да и в ванной его не оказалось (Сайтама не мог представить, что ему вообще могло там понадобиться, но Генос был странным парнем, так что он точно нашел бы причину сидеть в ванной в одиночестве в три часа утра). Сайтама вымылся, а после постоял над двумя футонами, заламывая руки. Он не мог привести в порядок свои чувства. Хотя, это все же не было совсем правдой – он определённо чувствовал некую долю вины и приличную дозу отвращения к себе. Герой уставился на следы зубов на большом пальце и пожалел, что не может прокусить собственную кожу до крови. Ему хотелось каких-то физических, видимых последствий его действий. Но нет, все что осталось – это внутренней разлад. И это в придачу к начавшему проявляться волнению. Где носит его ученика? Подняв взгляд, Сайтама обратил внимание на балконную дверь, на то как полоска света проникает через щель между занавесками. Значит, Генос снаружи? Страх, что Сайтама как-то выдал себя, когда ему снился сон, и это разбудило Геноса, снова вернулся. Боже, это невероятно стыдно. Если Генос спросит об этом, что он вообще мог ответить? Ага, извини, что стонал твое имя, пока ты спал рядом со мной. Сайтама неуверенно прошел к двери и тихонько открыл ее. Легкий бриз поприветствовал его – снаружи не было слишком холодно, но после теплой темноты в комнаты, он казался прохладным. Он недовольно хмыкнул и, потирая руки, выглянул наружу. Генос и правда был на балконе, сидел, подтянув ноги к груди, и обхватив голову руками. Рядом с ним лежал открытый альбом, в котором был рисунок женщины и несколько подозрительных черных клякс. Брови Сайтамы сошлись в тревожной гримасе. - Генос? Киборг не ответил. Сайтама закрыл дверь за собой и прошел вперед, не обращая внимания на то, как холодил босые ноги бетон. Он опустился на колени и осторожно положил руку на плечо Геноса. - Эй, малыш? Генос не подпрыгнул и не вздрогнул, но Сайтама почувствовал, как он напрягся под его прикосновением – ему удалось застать врасплох блондина. Это было едва ли не более печальным, чем видеть его сидящим вот так; Генос, который всегда настороже, а Сайтама смог его напугать? - Эй, парень, ты в порядке? В течение нескольких секунд Генос молчал и не двигался. Если бы Сайтама не знал его так хорошо, он бы подумал, что киборг спит или еще что-то в этом роде. Наконец, Генос чуть повернул голову, смотря в сторону – Сайтама по-прежнему не мог разглядеть его лицо. - Извините, если разбудил вас, учитель. Я в порядке. - Нет, ты не в порядке, - просто сказал Сайтама, нахмурившись, - эй, ну давай. Посмотри на меня. Что случилось? Генос продолжал молчать, и его упрямство очень удивило Сайтаму. Чувствуя себя беспомощным от волнения, Сайтама скользнул рукой вниз по спине киборга, остановившись на талии. Свободная безрукавка, в которой он обычно спал, была темно-синей, почти черной, удивительно гармонирующей с тенями разрушенного города вокруг них. А над ними половина луны посылала тусклый свет вниз, из-за чего темнота казалась мягче. Здесь, на балконе прохладной осенней ночью казалось, что они остались только вдвоем. Как будто весь остальной мир, кроме них, уснул. Голос Сайтамы прозвучал мягче, когда он снова заговорил: - Генос? Генос очень неохотно повернулся в его сторону. На его щеках были темные пятна, а вдоль носа и на подбородке виднелись полосы. Генос потер глаза и лицо в тщетной попытке вытереть его. - Простите, учитель… - А, боже. Подожди секунду… Сайтама дернулся было на поиски платка, но Генос потянулся следом и ухватил его за рукав, задерживая. - Подождите! Не… я в порядке. Пожалуйста, не волнуйтесь. - Но твое лицо… - Вы расстроены, видя его таким? - Что? Нет, мне все равно, - Сайтама присел рядом, на этот раз немного ближе, - но тебе самому не противно? Генос пожал плечами, и так как ему явно было все равно, Сайтама не стал настаивать. Он снова глянул на набросок женщины. - Что тебя разбудило? – спросил он. Он не мог припомнить, чтобы Генос просыпался посреди ночи. Порыв ветра прошуршал по улице, разбрасывая мусор и играя с локонами Геноса. Его глаза, до этого скрытые взлохмаченными после сна волосами, неожиданно стали видимыми. Сайтама нахмурился, видя его отрешенный взгляд. - Мне приснился сон. Сайтама склонил голову. - О. Кошмар? - Нет… сон. Генос поднял альбом, и Сайтама наклонился пониже, стараясь разглядеть рисунок. Это и правда была женщина, с длинными, несколько растрепанными волосами и маленьким ртом; несмотря на то, что выражение ее лица не было прорисовано до конца, оно казалось добрым. Казалось, что она была нарисована в спешке, когда карандаш летал как сумасшедший. У нее не было глаз, но ее волосы были убраны назад под платок. Несмотря на то, каким неопрятным и незаконченным казался рисунок, Сайтама точно знал, кто это. - Ах. Твоя мама? Генос кивнул. Он наконец немного распрямился, облокотившись на дверь позади. Затем глубоко вздохнул и произнес: - Они почти не снятся мне больше. Моя семья. В моем сне мама делала работу по дому, а я ей помогал. Последовала короткая пауза, и Сайтама задумался, остановился ли Генос, потому что не хотел говорить об этом. Сайтама ободряюще погладил его по спине. - И? Это все? - По большей части, да. Мы просто убирались – раскладывали все по полкам, мыли посуду. Когда мы вышли в сад, она на мгновение остановилась, чтобы собрать волосы. Она выглядела… На секунду ее выражение лица стало очень живым. До этого, я не мог разглядеть ее лица. Но когда она собрала волосы, то как будто вышло солнце, и я смог увидеть ее впервые за многие годы. Генос замолчал, поджав губы. Он неотрывно смотрел на рисунок. - Но когда я проснулся, и собирался… я хотел нарисовать то, что я увидел, потому что прошло так много времени, а я не хотел забывать… - он глубоко вдохнул, поднимая руки, чтобы снова спрятать глаза. – Я вышел сюда, чтобы нарисовать ее, но ее образ уже начал таять, исчезать, и становилось все труднее увидеть ее… из-за моих слез. Я не хотел, чтобы масло капнуло на нее, так что перестал пытаться рисовать. Сайтама кивнул, хотя он чувствовал себя немного не в своей тарелке. - То есть, ты не можешь вспомнить ее лицо? Генос покачал головой. - Когда я был… Когда это произошло, мое тело было сильно повреждено. Доктор Кусено сумел спасти большую часть меня, включая мой мозг, но я страдал от кратковременной потери памяти какое-то время. И многие воспоминания о моей прошлой жизни были потеряны, или потускнели с годами. - Ох… Генос снова плакал, чернильно-черные капли просачивались сквозь его руку, которой он прикрывал глаза. Когда он так плакал, пытаясь сдержаться, его голос звучал не так гладко, временами прерываясь и распадаясь. - Я не хотел… снова забыть. Но я даже не знаю, ее ли это лицо, я больше не уверен в этом. Они все такие смутные. Каждый раз, как я думаю о них, они выглядят по-разному. Я не могу вспомнить…, - его голос надломился, а затем стих совсем. Сайтама прикусил губу. Он хотел что-то сказать – он должен был что-то сказать, он знал это, – но ничего не приходило на ум. Ничего, что не сделало бы все еще хуже, во всяком случае. Он был ужасен в таких вещах. И это было очень несправедливо по отношению к Геносу, который без колебаний выражал свою поддержку, и, казалось, всегда знал, что сказать, чтобы Сайтама почувствовал себя лучше. Поэтому, боясь сказать что-то не то, Сайтама просто придвинулся поближе и молча слушал. После недолгого молчания, Генос снова заговорил, голос его был едва слышен. - Я плохой сын, правда? - Что? Нет, Генос. - Да, - возразил Генос, глядя на Сайтаму, и казался таким подавленным и несчастным, – Да, потому что мне не снилась моя семья уже много недель. И за последние месяцы я так и не узнал ничего нового о том, где находится киборг, убивший их… и еще больше времени прошло с тех пор, когда я хотел узнать что-то. До того, как я оказался здесь, все, чего я хотел, было найти и уничтожить сумасшедшего киборга. Но… но сейчас… Его голос снова прервался, слезы капали сквозь пальцы, кляксами оседая на одежде и бетоне под ними. - Иногда я вспоминаю и не хочу думать об этом. Или о них. Я вспоминаю их и просто хочу забыть, - он всхлипнул, - Разве это не ужасно? Я поклялся отомстить за них, но я едва могу вспомнить их имена, лица… Мысли о них причиняют даже больше боли, чем раньше, потому что… Его голос стих. Сайтама позволил ему плакать, медленно поглаживая его вдоль позвоночника, ощущая каждую выемку и ребро сквозь тонкую ткань его футболки. Сайтама так хотел сказать ему, признаться, но не был уверен в чем именно. Он подумал о сне, из-за которого проснулся, его обрывки все еще крутились у него в голове, теплые и соблазнительные; он подумал о том, что сделал проснувшись, и почувствовал, как в животе завязался тугой узел. Генос заслуживает большего. Ему нужно большее, чем неуместные в данный момент заявления Сайтамы, хотя мужчина сгорал от желания высказать их, убедить Геноса в том, что он неправ, в том, насколько он великолепен. Но это было гораздо меньше, чем заслуживает Генос, и вовсе не то, что ему нужно, как и сам Сайтама. Сайтама вздохнул, как он хотел бы быть кем-то большим, чем просто он, намного, намного большим. Хотел бы быть всем для Геноса. Но он всего лишь Сайтама, сильнейший человек на Земле, лысый в 25 лет и безнадежно влюбленный в парня на 6 лет моложе его самого. - Я не думаю, что ты плохой сын, - неловко проговорил он, потирая затылок свободной рукой. В тишине ночи его голос прозвучал слишком громко, - я думаю, что тот факт, что ты беспокоишься по такому поводу, говорит, насколько тебе не все равно. Генос послал ему недоверчивый взгляд. - Учитель… - Я серьезно, Генос, - твердо сказал Сайтама. Его ученик выглядел таким печальным, таким угнетенным – как долго он вообще размышлял об этом? – Генос, я не знаю, встречал ли я кого-либо, кто также заботился бы о своей семье, как ты. Ты так много времени и усилий потратил на то, чтобы сделать так, как было бы правильно для них, несмотря на то, что это было очень тяжело. - Разве сейчас это имеет значение? - А? - Все, что я делал раньше, не имеет значения. Я так и не добился результатов. Все, чего я добился, это едва не был убит больше раз, чем я могу припомнить. Даже сейчас, я не делаю ничего, чтобы обнаружить местонахождение киборга. И… в последнее время мысль об этом заставляет меня чувствовать…, - Генос покачал головой, снова спрятав лицо в ладонях. - Заставляет тебя чувствовать…? – мягко подтолкнул его Сайтама. Очередной порыв холодного ветра прошелся вверх по его позвоночнику, и он не смог удержаться от того, чтобы пододвинуться ближе к теплому телу Геноса. - … Неуверенным. Нерешительным… - и затем намного-намного тише, - …испуганным. - Тебе страшно? – Сайтама не мог скрыть удивления в голосе, хоть и жалел об этом. Генос лишь кивнул в ответ, и Сайтама видел, как стыд буквально обрушился на его плечи, - ты боишься киборга? - Боюсь проиграть, - ответил Генос. Его голос был полон боли. – Раньше это меня не пугало. Поражение. Смерть. Если я смогу забрать его с собой, то мне было все равно, что со мной случится. Но сейчас я не хочу проигрывать. Я не хочу уходить и искать киборга, если… если я не смогу вернуться домой. Сердце Сайтамы замерло на мгновение. Вот, снова это слово. Даже просто слыша его, его голова начинала кружиться от счастья. И до того, как он успел подумать, он наклонился вперед, устраивая подбородок на плече Геноса и прикрывая глаза. - Я думаю, твоя семья была бы рада за тебя, - пробормотал он, едва ли соображая, что он говорит, - внезапно он почувствовал, как его клонит в сон, да еще и Генос был рядом с ним, теплый, с мерно гудящим ядром. – Я думаю, они бы обрадовались тому, что ты нашел новый дом. Ты так не думаешь, Генос? Киборг молчал, но когда Сайтама взглянул на него, он больше не плакал. Золотые глаза задумчиво смотрели на него. - Учитель? - Мм? - Вы правда так думаете? Сайтама закрыл глаза и пожал плечами. - Ага. Но я имею в виду… возможно, я просто эгоист… - Учитель…? - Эй, - Сайтама вздохнул и слегка улыбнулся, - если тебе станет легче, то я обещаю, что пойду с тобой, когда ты найдешь сумасшедшего киборга. И принесу тебя домой… Ладно? Он так и не получил ответа, но он и не нуждался в нем. Сайтама был доволен, а Генос больше не был таким расстроенным. Возможно, он наконец сказал что-то правильное? - Учитель Сайтама… Лысый мужчина разлепил глаза и чуть отстранился, чтобы взглянуть на своего ученика. Таким тоном Генос обычно говорил что-то очень серьезное. - Да? Глаза Геноса ярко светились в темноте; когда набежавшее облако закрыло серебристый лунный свет, его глаза отбросили золотистый свет вокруг. Это смотрелось очень красиво, особенно на фоне чернильно-черного ночного неба. Они также отбросили резкие тени на красивое угловатое лицо парня. Сайтама на мгновение задумался о том, как он сам выглядит для Геноса в этом мягком мерцании. - … Вы замерзли? Сайтама недоуменно моргнул. - А? Генос пошевелился и поднял руки, устраивая теплые ладони на локтях Сайтамы. Его хватка была мягкой, а большие пальцы легко поглаживали его руки сквозь полосатую пижаму. - Вы дрожите, учитель. Вам холодно? - О. Эм, наверное, - промямлил Сайтама. Он едва замечал температуру снаружи. Генос чуть улыбнулся, и Сайтама не был уверен, были ли остатки масляных полос на его щеках тому причиной, но он выглядел печальным. - Давайте пойдем внутрь, учитель. Я не хочу, чтобы вы заболели. - Я не заболею, - пробурчал Сайтама. Но все же он позволил киборгу поднять его на ноги. Дождавшись, когда Генос подберет альбом и карандаш, Сайтама повернулся и зашел в комнату. Его глаза отвыкли от темноты, так что он заколебался. Сзади он ощутил присутствие Геноса. - Учитель? - Минутку… я ничего не вижу. Генос закрыл дверь и задернул занавески, погружая их почти в непроглядную тьму. После чего киборг мягко взял Сайтаму за запястье и повел вперед. Сайтама безмолвно следовал за ним, и скоро они были у своих футонов. Засыпая под убаюкивающее мурчанье ядра Геноса, он принял решение. Он обязательно скажет Геносу о своих чувствах. Хотя бы потому, что он заслуживает знать, что он вне всяких сомнений желанен и нужен. Сайтама считал, что парень заслуживает большего. Но если это все, что он может ему дать, то… он с радостью это отдаст.