Твердь слезами и кровью политая.

Воспитанник эпохи Просвещения, польский король, несмотря на довольно затруднительное положение, делал всё возможное для украшения своей столицы. Он даже хотел создать в Варшаве художественный музей, не уступающий Эрмитажу. Приобретение картин для него было поручено лондонским галеристам и шло полным ходом, когда Понятовский потерял престол. Это собрание послужило основой Даличской галереи в пригороде Лондона. В 1767—1780 годах придворным художником Станислава Августа был известный художник Бернардо Беллотто. После принятия 3 мая 1791 года новой конституции с выступлением Тарговицкой конфедерации и интервенции, по просьбе конфедератов, российских войск, началась русско-польская война. С её окончанием в 1793 году наступил второй раздел Речи Посполитой между Пруссией и Россией. После подавления восстания под руководством Тадеуша Костюшко в 1795 году Станислав Август Понятовский оставил Варшаву и под конвоем 120 российских драгун прибыл в Гродно под опеку и надзор российского наместника, где и подписал акт отречения от престола Речи Посполитой 25 ноября 1795 года, в день именин российской императрицы. Последние годы жизни провёл в Санкт-Петербурге. Внезапно скончался в своей резиденции в Мраморном дворце. Был похоронен с королевскими почестями в храме святой Екатерины Александрийской на Невском проспекте. Ныне перезахоронен в Польше.       Станислав II Август Понятовский — это последний король польский и великий князь литовский, что правил с 1764 года по 95, пока не отрёкся от престола Речи Посполитой, пока не оставил свой народ под великими правителями с бумажными коронами, которым было всё равно на умирающих от голода и болезней людей, а неравнодушны императоры были только к территориям, что так хорошо вписались в историю Российской империи.        Этого человека поляк-белорус хорошо запомнил на всю жизнь, что занимал важную часть его жизни, страны и белорусско-польской истории.        Мужчина это был крепкий и высокий, с отлично подобранной одеждой, которая была украшена всем тем, чем только возможно. Август имел немного седые и редкие брови, но они всё равно выделялись своим тёмным цветом на фоне бледного лица. В первую очередь всегда при первом же разговоре замечались голубые глаза, что смотрели прямо и высоко. Поджатые губы находились близко к носу, а потому лицо казалось более длинным. Нос был прямой, с лёгкой горбинкой посередине.        Речь Посполитая видит Августа во сне. Ещё такого молодого, а не как сейчас — уже поведавшего свет человека¹        Польский король ещё жив, где-то поблизости, в Петербурге. В городе, куда привезли пленного, связанного и находившегося при смерти Речь Посполитую, а вот Станислава не связывали и не держали в подвале без еды, воды и света, а приспокойно оставили теперь в его резеденции в Мраморном дворце.        Уже бывший Польский король рассматривает поляка-белоруса, что на данный момент выглядит слабым, павшим духом, но в глубине души нынешний пленный надеялся, что когда-нибудь, возможно через сотни лет, белорусы и поляки восстановят свою независимость и культуру и не падут под Российской империей. Но надеяться на свою независимость и политическую стабильность уже бессмысленно. Все документы подписаны, как и отречение от польско-белорусского престола Августом.        Этот самый маленький рыжий огонёк надежды тух в тёмной груди Речи Посполитой. С каждым днём, часом, минутой и секундой он тлел всё больше, но поддерживала огонёк лишь горячая любовь к Родине.        Родину нужо любить и уважать всем серцем и головой. Она первая, после матери, о ком нужно знать и помнить в каждый момент своей жизни. Каким бы он не был, будьто самым счастливым или наоборот самым, что не на есть печальным в вашей жизни. Родина — это место, откуда идут твои истоки, твои предки и история. Об этом нужно помнить и вспоминать нужно хотя бы несколько раз в неделю.

***

— В Гродно, под надзором моего наместника, твой дорогой Понятовский подписал акт отречения от престола. — Российская империя сейчас был восхищён Августом, что так легко и непринуждённо подписал акт, как будто престол это нечто совсем ненужное, и дело не первой необходимости. — Теперь, после такого исхода событий даже не знаю, что с тобой делать. — Немного подумав, подвёл к завершению свои мысли и ухмыльнулся.       Речь Посполитая смотрел империи в глаза, но после оглашения новости он перевёл взгляд в пол и взволновано начал перебирать варианты его дальнейшей судьбе, что была так непредсказуема.        Неужели Станислав так легко сделал это? Даже после всего того плохого, что было между ними уже бывший Польский король и Великий князь Литовский так быстро скинул с себя какие-либо признаки правителя? А про Речь Посполитую он подумал хоть разок? Хотя бы задумался, мол, а что же с ним будет? — Не думаю, что ты кому-нибудь всё ещё нужен, кроме меня, естественно. — Российская империя произнёс это опираясь локтями о стол, что так хорошо освещён светлыми лучами солнца, такого раннего солнца. Поляк-белорус уже успел соскучиться по нему, такому тёплому, хоть оно уже давно не греет землю, но зато хорошо проделывает это с душой.        Пока пленный раздумывал о Августе и о всём, что его как-либо касалось, Российская империя подошёл к столу и опёрся на него же, поглядывая на Речь Посполитую.        Сейчас русский не выглядел серьёзным и собранным, а скорее наоборот, он вёл более открытым перед поляком-белорусом. Конечно, а зачем империи то сейчас это напущеная строгость? С ним в комнате находиться бывший политический деятель, что по совместительству является ещё и в его подчинении, так что производить впечатление самой серьёзности просто нет смысла.        Да и вообще, Российская империя всегда хотел бы поговорить с Речью Посполитой на равных, чтобы ни один из собеседников не задирал подбородок, а второй не чувствовал себя неловко, из-за разницы в возрасте и взглядов на мир.        Русский всё время, пока себя помнит, очень заинтересовано себя вёл по отношению к западному соседу.        Знакомство империи с врагами, чьи территории находились прям под боком началось с раннего детства, когда шла Ливонская война ². В то время Русское царство ещё сам был не больше 25 лет на престоле, а следовательно, не так опытен в войнах. Одну половину Великое Княжество Литовское и Царство Польское воевали с новоиспечённым, на тот момент, русским, а вот вторую уже продолжил их наследник престола— Речь Посполитая, которому искусно получилось разгромить русских до самой Москвы.        Тогда-то империя и наслышался от своего отца, какие же они — поляки и белорусы!        По началу своего восхода на трон сыну Русского царства приходилось очень нелегко в компании государств, а особенно Речи Посполитой. Ну вот не мог Речь Посполитая не задирать нос, не ставить разных особ в неудобное положение, не делать едких замечаний. А выплёскивать что-то подобное на Российскую империю поляку-белорусу никогда труда не составляло.        Но всё равно русский тянулся поговорить с западным соседом. И вот однажды, в один прекрасный вечер ему это удалось. Удалось выхватить Посполитого на разговор один на один. — И о чём же вы так целеустремлённо хотели со мной поговорить? — С едкой ухмылкой спрашивает государство, нескрыто хитро улыбаясь, смотря на новую империю.       Русский чуть мнётся и понимает, что никогда не обдумывал тему для беседы. Ему важна не столько её суть, сколько её наличие.        Посполитый своим низким голосом посмеивается и понимает, что Российская империя просто очень восхищён таким характером и харизмой, которыми природа щедро наградила поляка-белоруса.        Но теперь то всё поменялось! Сейчас Речь Посполитая не ведёт себя как самовлюблённая и эгоистичная тварь, а как слабая и хрупкая птица, что попала в плен пожизненно. А Российская империя хочет не хочет, но подсознательно отыгрывается над пленным, и сам того не замечая чувствует некий и незнакомый ему ранее вкус превосходтсва, что так сладок.        Бывшему государству не страшно, но он понимает, что русский сейчас имеет больше полномочий и что-то не спешит их использовать, а наоборот, сначала запамятовал про своего пленника, потом начал приходить и тогда начались короткие диалоги, что не несли какого-либо значения. А по прошествию нескольких недель, превёл к себе. Правда, ни один из них не знал зачем русский это сделал и что из этого выйдет.        Империя сейчас, хоть и выглядит спокойным, но в голове его бушует большое количество самых разных мыслей. Только несколько из них кружились не вокруг Речи Посполитой, а вокруг всего того, что произошло за последний месяц.        За этот месяц Российская империя изменил свой взгляд касательно пленника колоссально. — И что же мне с тобой делать? — Русский садится боком на стул, подпирает правую щёку кулаком и шумно выдыхает. — Можешь делать что хочешь, всё равно уже. — Ответ со стороны Речи не заставил себя ждать, а потому эти жалкие фразы, что обычно называют диалогом, пролетели достаточно быстро.        Речь Посполитая сидел на тёмном стуле, что прижимался спинкой к оконной раме. Из-за этого Российская империя сидел неимоверно близко, в пол оборота к бывшему государству, что создавало маленькую связь, из-за неё пленник не мог оторвать взгляд от глаз бывшего врага.