Параллели

— Итак, повторяй за мой, — голос Ани звучит ровно и уверенно, так, словно она ведёт переговоры с террористами. Вики приподнимает уголок губы, думая, что недалеко ушла от правды. — Я, Люцифер Морнингстар… — Ты нас поженить собралась или что? — парень морщится и одним своим видом излучает такие волны раздражения, что их можно пощупать руками. Настолько они плотные и осязаемые. Демон сидит на стуле на кухне, приняв, как и всегда, самую расслабленную позу из всех возможных. Делая редкие глотки кофе, он параллельно задумывается о том, как вообще согласился на эту авантюру. Потому что это самый большой бред из всех, что он слышал, а он, между прочим, учился с Дино, от монологов о всепрощении которого бросало в дрожь всю демоническую часть Школы. «Единственную адекватную её часть» — Люцифер! — Аня ударяет ладонью по кухонному столу. Вики, тоже сидящая за гладкой поверхностью, накрытой клеенкой, немного дёргается от резкого звука. Демон лишь лениво поднимает глаза на явно начинающую злиться Аню. Ни единый мускул не приходит в движение на его лице, и пусть Уокер не признала бы этого даже перед самим Шепфой, она искренне хочет перенять его умение держаться при любых обстоятельствах. — Я, Люцифер Морнингстар… — Я, Люцифер Морнингстар, — так же лениво, как и раньше, отзывается парень, делая очередной глоток. — Признаю, что был не прав, — с нажимом проговаривает Аня, хотя по её лицу заметно, что она рада уже тому, что они вообще сдвинулись с мёртвой точки, — и приношу свои искренние извинения Вики Уокер. Люцифер настолько выразительно закатывает глаза, что в искренности его намерений сомневаться не приходится. Потому что её, черт возьми, нет и в помине! — Ань, правда, мы сами разберёмся, — подаёт голос Вики. Ей уже порядком надоел этот затянувшийся цирк, а потому всё, чего она хочет, это приступить к сборам на работу. Девушка действительно благодарна соседке за попытку, но она не верит в эффективность происходящего. Затея Ани обречена на провал по той простой причине, что одним из ключевых её звеньев является Люцифер. Так банально и так катастрофически. — Мы опозданием на работу, и нас уволят… — Вот именно, поэтому, Люцифер, будь так любезен, поторопись. Не только вы спешите, у меня, между прочим, начнется зачёт в университете через два часа, а я жертвую этим временем, потому что больше не могу смотреть на то, как вы ругаетесь. Как кошка с собакой, ей-Богу! — девушка разводит руками, будто действительно недоумевает, не видя объективных причин для их бесконечных стычек. — Как демон с будущим ангелочком, если конкретнее, — нарочито мягко исправляет её Люцифер, за что тут же получает испепеляюший взгляд. Вики маскирует под кашель смешок. Она до сих пор находит довольно забавным то, как Аня и Тамара Петровна читают парню нотации, не подозревая, что перед ним сидит будущий правитель Преисподней. Впрочем, её саму это знание точно так же не останавливает, так что… — Повторяй! — настаивает девушка, отрезая любые пути к отступлению. Люцифер же совершенно не выглядит как человек, запертый в клетке и ставший заложником ситуации. Он тяжело вздыхает и, очевидно, делает всем присутствующим одолжение, подчёркнуто снисходительно проговаривая: — Признаю, что был не прав и приношу свои искренние извинения Вики Уокер. Судя по выражению его лица, под конец предложения демона начинает тошнить. Вики же только усмехается, хотя и в который раз замечает, насколько её коробит этот его дурацкий снисходительный тон. — Отлично, — Аня выдыхает так, словно всё происходящее отнимает львиную долю её сил и, видит Бог, Уокер не может её за это винить. — Так, Вики, теперь ты. — Что? — девушка не знает, как выглядит со стороны, но не сомневается, что её лицо в данный момент вполне может служить наглядным пособием по тысяче оттенков шока. Аня ударяет себя по лбу слишком уж обречённо. — В конфликте всегда виноваты обе стороны, Вики, — девушка повторяет очевидное, но в голове Уокер всё равно отказывается укладываться мысль, что после всего, что ей наговорил демон, она должна извиняться. «И плевать, что ты наговорила не меньше» Уокер лишь фыркает, отвечая таким образом даже не соседке, а собственным мыслям. — Ну же, ангелочек, ты же не хочешь опоздать и остаться без своего любимого жёлтого фартука, — подначивает Люцифер, забавляясь с каждой секундой всё больше. То, как эмоции негодования и возмущения пляшут на лице Уокер, заставляя девчонку краснеть… Это впрыскивает в него жизнь, делая полнейшую неразбериху в голове и вокруг чуть терпимее. Должно быть, поэтому он из раза в раз получает такое удовольствие, доводя её до покусанных губ, сбитого дыхания и румянца на щеках. Шальная мысль, при каких условиях Вики могла бы выглядеть так же, заставляет его дёрнуть рукой в желании дать пощёчину самому себе. — Ладно, — Вики выдыхает так, будто соглашается по меньшей мере на гильотину. В конце концов, она не такая упрямая и высокомерная, как Люцифер, её эго не нуждается в подпитке просьбами и уговорами. Плевать, пусть он подавится единственной и уже упущенной возможностью доказать, что ей нет места среди ангелов. — Я, Вики Уокер, признаю, что была не права и приношу свои искренние извинения Люциферу. Довольны? — А как же фамилия? — демон изображает настоящую заинтересованность, но в его глазах сияет насмешка. Те самые искорки, превращающие адские котлы в его радужках в мягкое пламя. Те, которые всегда ловит её взгляд, хотя она вообще не должна их замечать. Вики уже даже не берётся считать, в который раз она закатывает глаза из-за его слов. Очевидно, парень приходит в щенячий восторг от всех религиозных отсылок, содержащихся в его выдуманной фамилии. Шепфа, а ей когда-то казалось, что большим нарциссом быть просто невозможно… — Чудно, — Аня с негромким хлопком складывает ладони, точно в молитве. Комментарий, что на благополучный исход этой затеи действительно остаётся только молиться, и Вики, и Люцифер оставляют при себе. — Вы принимаете извинения друг друга? Бросив на парня взгляд, Уокер бурчит «конечно» и поднимает уголки губ, имитируя улыбку. — Ну, я бы ещё подумал… — выдаёт Люцифер, и Вики снова ощущает покалывания на кончиках пальцев. Они, кажется, исчезают только тогда, когда демон спит. «Он издевается. Просто издевается над тобой, Вики» — Люцифер принимает извинения, — нажимает Аня. — Что ж, а теперь обнимитесь, — видя одинаковое удивление на лицах, она поясняет: — в знак примирения. — Не-а, — тянет Вики, слишком часто качая головой. Почти панически. — Я отказываюсь. Она не знает, почему реагирует так остро. Предположение, подавляемое разумными доводами всё это время, всплывает на задворках подсознания, ускользнув из-под недремлющего ока рационализации, когда демон обрывает её мысль на корню. — К черту, — он бросает это, словно отправляя вслед своим принципам, и одним рывком поднимается с места. Два шага в маленькой комнатке, и она ощущает на своём предплечье, как смыкаются его пальцы. Люцифер тянет её на себя, и Вики слишком поздно ловит себя на том, что не сопротивляется. Удар о его грудную клетку не вызывает боли, но напрочь вышибает из неё воздух. Его рука скользит по её пояснице, и кончики пальцев прячутся под футболкой девушки, касаясь голой кожи. Мурашки пробегают по всему её телу, и Люцифер довольно хмыкает ей в ухо, замечая. «Господи…» Он прижимает её сильнее, и Вики сдаётся. Отвечает ему до обидного быстро. Это то, чего она так испугалась, услышав предложение соседки: того, что обязательно проиграет, ведь демон играет грязно. Она обнимает его в ответ, пряча лицо и чиркая носом по ложбинке его ключицы. Ей его не хватало. Открытие стучит в голове набатом и практически сбивает с ног. Вики кричит себе, что так не должно быть. Умоляет вспомнить каждое его резкое слово, вспомнить равнодушные взгляды и грубо выплюнутый сигаретный дым ей в лицо. Она взывает к остаткам логики, но рассудок тает в его руках, точно мягкое сливочное масло. От парня неизменно пахнет чем-то, что обжигает её кожу и замораживает внутренности, чем-то таким мужским и всеобъемлющим, что это должно пугать, но она, вне всех законов здравого смысла, чувствует себя в безопасности. От него пахнет искушением, и Вики кажется, что у неё подгибаются ноги. Как же ей этого не хватало, Боже! — Что ж, я рада, что вы больше не пытаетесь друг друга убить, — Аня с подозрением скользит по ним взглядом, и Вики отшатывается от демона так, будто её окатили кипятком. Впрочем, это вполне может быть правдой, потому что её кожа действительно горит. — У меня зачёт. Девушка уходит, скрываясь за дверью в зал, и Люцифер, выждав пару секунд, также покидает кухню. Вики стоит посреди комнаты в одиночестве и закрывает ладонями лицо, чувствуя участившееся сердцебиение. На груди Люцифера, должно быть, остались синяки от ударов её сердца. Прочерчивая мысленно маршрут, по которому он ушёл, Уокер всё ещё слышит в воздухе запах геля для бритья или чего-то ещё, что сопровождало его всегда и везде. Запах её сожалений. Вики чувствует, что ходит по очень тонкому льду в середине июня, и она в который раз непозволительно сильно проигрывает, так и не ощущая вкуса поражения на языке.

***

Звон колокольчика, известивший о приходе очередного гостя, заставляет её поднять глаза от блокнота. Вики скользит взглядом по двум подругам, заливисто смеющимся и оглядывающимся в поисках свободного столика. — Ожидайте Ваш заказ, — она вежливо улыбается парню, выбиравшему кофе, кажется, даже дольше, чем всё остальное, и, ещё раз бросив взгляд на блокнот с заказом, идёт в сторону кухни. Жар от работающих духовок тут же окружает её, обнимая за плечи, и Уокер кажется, что сколько бы раз в день она ни ходила из зала на кухню, всё равно никогда не привыкнет к контрасту температур. «Как не привыкну и к смене настроения Люцифера» Девушка вырывает из блокнота лист и прикрепляет его магнитом к панели для заказов. Она пробегает взглядом по поварам и отмечает, что запомнила имена в лучшем случае четверти из них. Досадное недоразумение, которое она однажды обязательно исправит, ведь на это теперь есть время. Визит в полицию, обрисованный её воображением в самые мрачные краски, всё-таки не обернулся катастрофой и не вызвал подозрений, а значит, причин для экстренного побега больше нет. Правда, дыру в её сознании всё ещё просверливает навязчивая мысль, что Тамара Петровна не позволит им жить в её доме вечно, но Вики гонит подобные размышления прочь: ей нужна хотя бы кратковременная передышка. Выйдя в зал, Уокер бросает ещё один взгляд на бурно что-то обсуждающих подруг и с тоской вспоминает о Мими. Когда-то демоница с не меньшим энтузиазмом делилась с ней историями и секретами, а теперь в одно мгновение превратилась в воспоминание, часть странного, затянувшегося сна. Будто Вики очнулась от комы и пожалела об этом. Она оборачивается, проверяя, не выставили ли повара готовые блюда, и видит, что последнее уже относит Люцифер. Вики наблюдает за тем, как он записывает в такой же, как и у неё, блокнот заказ и, дежурно улыбнувшись, шагает в сторону кухни. Видит Шепфа, если бы девушка не делила с демоном комнату и не видела изнанку, она бы никогда не догадалась, что для него эта жизнь является новой и что ему тоже трудно. Люцифер и правда отлично справляется. По крайней мере, выглядит именно так. Он ладит со всеми, кого встречает, быстро соображает и, несмотря на скверный характер, притягивает к себе этой сумасшедшей харизмой. Вики смотрит на него, и ей хочется перенять хотя бы часть его уверенности, смотрит и думает, что он сможет отстроить Эдем даже посреди пепелища, стоит только захотеть. Раньше она не могла смириться с собственной смертью и утратой отца, теперь её мир разрушился из-за падения с Небес. Люцифер словно возвёл вокруг себя несокрушимый замок, вдобавок окруженный рвом, а она живёт в карточном домике, рассыпающемся при малейшем дуновении ветра. Должно быть, именно поэтому ей не нашлось места ни на Земле, ни на Небесах: её настоящий дом просто находится в где-то ещё. — О чём задумалась? — Никита осторожно касается её плеча, выводя из раздумий. Вики ловит себя на том, что не заметила, как он появился, и это плохо, потому что такое глубокое погружение в мысли посреди рабочего дня — апогей непрофессионализма. — О капитане, конечно же, — хмыкает появившийся с ним Люцифер, издевательски растягивая должность. Это определённо доставляет ему удовольствие. Взгляд демона останавливается там, где рука Никиты касается её голой кожи под коротким рукавом футболки, но он ничего не говорит. Снова. — Это не твоё дело, Люцифер, — Уокер оборачивается и говорит это, приподняв подбородок. Разница в росте никогда не играла ей на руку, и сейчас она смотрит на него снизу вверх, впервые ловя себя на желании быть хотя бы немного выше. Демон, лениво облокотившийся о барную стойку, лишь закатывает глаза. Словно это было ожидаемо. Словно она не стоит вообще никакой его реакции. — Конечно, — он прищуривается, слегка наклоняя голову набок, и, кажется, видит её насквозь, — какое мне может быть дело до плотских утех непризнанной и бездаря в погонах. — Что?! — Вики чувствует, как буквально задыхается от возмущения. Кровь приливает к её щекам, заставляя их краснеть, и девушке кажется, что из ушей вот-вот повалит дым. Потому что никто, никто в этой Вселенной не мог быть настолько… таким. — Да как ты смеешь такое говорить! Мальсибер — порядочный молодой человек и, что бы ты о нём ни думал, ты не стоишь даже его мизинца. То, как тебя задело, что он предпочёл выслушать не тебя, только подтверждает это. — Задело? — с губ демона срывается смешок, звучащий так, будто Уокер выпалила несусветную глупость. — Да ты… — Так! — Никита прерывает поток взаимных оскорблений и встаёт между ними, поочередно оглядывая коллег. — Вы же только сегодня утром помирились, разве нет? Как вижу, надолго вас не хватило. Вики лишь усмехается, качая головой. Конечно, не хватило. Метафора о реакциях с кислотой всё ещё остаётся тем, что описывает их отношения лучше всего. Чертово минное поле. — Мы отойдём на пару минут, — Никита поворачивается к девушке и говорит настолько спокойно и мягко, будто она может броситься на него, не совладав с собой. Вики мысленно проклинает эту пресловутую мужскую солидарность, потому что это Люцифер тот, кто не может контролировать свои вспышки гнева. Но не Вики. — В зале не очень много людей, уверен, ты справишься в наше отсутствие. Парни скрываются в коридоре между кухней и раздевалкой, и Уокер считает до десяти, пытаясь успокоить дыхание. У неё достаточно самообладания, чтобы не реагировать на чьи-то беспочвенные выпады, даже если речь идёт о самовлюбленном адском выходце, разрушающем что-то у неё внутри.

***

Серое облачко дыма выскальвает из его губ, и Люцифер запрокидывает голову назад, чувствуя холодные кирпичи затылком. Ему это нужно. Ему нужна чёртова передышка. Выходки Уокер выводят его из себя, и как бы он ни любил вид раскрасневшейся девчонки, глотающей воздух в попытках найти подходящие слова, чтобы описать его поистине возмутительное поведение, несколько минут спокойствия всё ещё кажутся вершиной его желаний. Потому что она заставляет всё внутри него воспламеняться от гнева. Она и, отец бы его побрал, Маль… — И что это сейчас было? — Никита, выжидающе наблюдающий за ним добрые пять минут, всё-таки подаёт голос. Люцифер лишь раздражённо закатывает глаза, делая очередную затяжку. В какой момент паренёк, с которым он даже не счёл нужным здороваться в первый рабочий день, превратился в того, кто смеет пичкать его нотациями? «В тот самый, когда он угостил тебя сигаретой и впервые повел себя в разговоре не как идиот. Не как обычно» — Она меня выбесила, — Люцифер отвечает так кратко и просто, будто дело действительно в этом. Будто какофония в голове из всего, что он должен, но не может контролировать, не сводит его с ума. Облако из никотина рассеивается в воздухе, и как бы он хотел, чтобы подобным образом исчезали его мысли. Чтобы не нужно было двадцать четыре часа в сутки думать о том, что делать с полицией, — у него теперь аллергия на это слово, — что происходит на Небесах, что станет с Адом, если он, наследник престола, всё-таки не вернётся, и почему бездействует отец. Последняя проблема, надо сказать, занимает его всё чаще. Люцифер был уверен, что их ссылка к смертным продлится не дольше суток, максимум пару дней, но этим утром календарь отметил середину второй недели, а каких-то подвижек как не было, так и нет. Складывается впечатление, что отцу вообще нет до этой ситуации никакого дела. Будто где-то внизу Сатана преспокойно правит Адом, пока его сын в костюме цыплёнка бегает с подносом по залу, обслуживая гостей. Впрочем, это не новость, если вдуматься. Сатана, сколько Люцифер его помнит, никогда не возглавлял топ особо заботливых родителей, но и никогда не бросал. Он просто всегда был где-то поблизости, отбрасывая на сына тень своего могущества. Воспитывал жестоко, но эффективно, и это работало. Сейчас же парень не чувствовал даже мнимого присутствия отца в своей жизни, из чего следовал вывод: либо на Небесах что-то происходит, либо… Либо Сатане и правда плевать, и он бросил его, как побитого жизнью щенка, окончательно разубедившись в его способности быть полезным хоть в чём-то. — Ты уверен, что тебя выбесила именно она? — Никита тоже затягивается, но это не мешает ему расставлять акценты. — Потому что мне кажется, что тем, кто тебя на самом деле раздражает, является не Вики, а тот полицейский. Это правда. Люцифера просто невероятно выбешивает тот факт, что какой-то заносчивый капитан, а на деле обычный продажный коп, потащит Уокер на какое-то сомнительное свидание. Демон морщится от одного только слова. И ещё больше его бесит то, что если бы он сам не поднял бы эту тему, Уокер отмалчивалась бы до последнего. До трясучки спорила бы с ним, пытаясь что-то доказать, а сама думала про этого Бонта… Бонтера? Люцифер не помнит и не хочет запоминать фамилию самодовольного кретина. Ка-пи-тан. Интересно, Уокер поэтому так к нему прицепилась? Из-за должности? Может, девчонка окончательно выжила из ума, смирившись с земной жизнью, и теперь пытается устроиться, занимаясь поиском парня по-богаче? Это объясняет, почему она отказывается понимать, что для его лет просто невозможно так высоко подняться по карьерной лестнице. Ему точно кто-то помогал. Влиятельный отец? Предположение вызывает новую вспышку раздражения, потому что Люцифер всю жизнь только и делает, что пытается выйти из тени, а какой-то смертный просто пользуется своим положением, а потом забирает Уокер на весь пятничный вечер… Шепфа! — От него я тоже не в особом восторге, — мрачно замечает демон. Это самый мягкий ответ, который он сейчас в состоянии дать. Никита бросает бычок в урну и поворачивается к нему с до смешного серьёзным лицом. Если он сейчас начнёт задвигать высокопарные речи, Люцифер не выдержит, и его стошнит. — Слушай, я понимаю, — спокойно начинает парень, вгдядываясь в его лицо. — У меня самого есть младшая сестра, и она сейчас как раз в том возрасте, когда из одних отношений прыгают в другие. Я переживаю за неё, но знаю, что она не глупа и сможет за себя постоять. Как и твоя Вики. Она явно не из робкого десятка, так что не волнуйся зря. Доверяй ей и просто будь рядом. Твоя Вики. Люцифер никак на это не отвечает. Уокер ему не семья, да он и не может сказать, что переживает за неё. Ему не плевать, просто этот её капитан, каким бы снобом он ни был, не выглядит как потенциальный маньяк. Это явно не тот случай, когда стоит волноваться, и Люцифер не чувствует тревоги. Его просто бесит, что Уокер готова побежать на свидание с первым встречным. Кровь качает раздражение по венам, и парень не знает, откуда оно возникло. Даже если догадывается. — Просто будь чуть терпеливее, ладно? — очевидно, приняв молчание Люцифера за глубокую задумчивость над сказанным, продолжает Никита. — Она же девчонка. Знаешь, не будь я уверен, что вы родственники, решил бы, что вы либо бывшие, либо потенциальная парочка, которая никак не дойдёт до секса, а потому ругается на пустом месте. Парень смеётся, по-достоинству оценив свою же шутку, а у Люцифера смешок застревает в горле. Парочка. Конечно. Если только это будут свободные отношения, где они с гребаным Бонтером нагибают её по очереди. Шальная мысль отзывается в нём таким отвращением, что он сплёвывает на траву. Никита, очевидно, решает, что это из-за сигарет, а потому не реагирует. «Шепфа, какая мерзость!» И тут происходит это. Щелчок. Будто заевший переключатель, наконец, срабатывает, и парня осеняет. Он шокированно оглядывает задний двор «Золотой орхидеи» и пробует слово, парализовавшее его нервные клетки, на языке. Ревность. Он ревнует чёртвову Уокер и делает это так явно и очевидно, что становится тошно. Поэтому его так бесят Дино, этот убогий непризнанный — как там его, Энди? — и коп, превратившийся едва ли не в главную его головную боль за какую-то пару дней. Люцифер ревнует, и… Это какое-то сумасшествие. Потому что этого не может происходить. Никита понимающе хлопает его по плечу, и Люциферу хочется ударить его за это, ведь парень, в сущности, не понимает ничего. Ни черта не смыслит в эмоциях, которые отрицаешь и заталкиваешь так глубоко, что потом, когда они вырываются наружу, уничтожая всё на своём пути, тебя сносит взрывной волной. Никита пожимает плечами, так и не дождавшись хоть какой-то реакции, и уходит. Люцифер прикрывает глаза и считает до десяти, надеясь, что к последнему счёту случится апокалипсис. Ему не нужна ещё одна сигарета, чтобы успокоиться. Ему потребуется целая пачка.

***

Дни пролетают подозрительно быстро, превращаясь в комок, преимущественно состоящий из работы и скучных выходных. До непривычного пресно. Будто бы после череды стрессов и скандалось из неё испарилась тяга к спокойствию и размеренной жизни. Вики не хочет это признавать, но редкие споры с Люцифером — единственное, что занимает её хоть сколько-то, но и их число и интенсивность сокращаются, кажется, с каждым днём. Становилось очевидно, что демон её избегает. Сначала Уокер думала, что ей просто показалось, но возможность ошибки неумолимо таяла с каждым днём. Она не могла сказать точно, с чем это связано и когда именно началось, но видела результат: Люцифер подчёркнуто игнорировал её абсолютно везде и абсолютно в любых ситуациях. Дома он говорил только с Аней и изредка с Тамарой Петровной, а на работе — с Никитой и новенькой смазливой девушкой, устроившейся в бар, которая уже начинала её раздражать. Если же у парня и появлялись причины с ней говорить, то это было сухо и коротко, без единой эмоции и даже без вспышек гнева, с которыми она успела примириться. Что-то определённо было не так. Каждый раз, когда её мысли возвращались к подобным несостыковкам, Вики ловила себя на том, что хочет дать себе пощёчину. Потому что это так глупо! Она должна радоваться резко оборвавшейся череде ссор, дышать полной грудью и приходить в неописуемый восторг оттого, что Люцифер вновь перестал быть частью её жизни. Изгнание на Землю в его обществе ведь является для неё пыткой, верно? «Нет», — она честно признаётся себе в этом и качает головой, пиная носком туфли пустую пластиковую бутылку, брошенную кем-то не очень культурным прямо на дороге. Рабочая смена уже подошла к концу, и теперь Никита и Люцифер курят, негромко о чём-то переговариваясь. Вики же просто ждёт, когда они закончат. Молча. Так же молча, как потом они будут идти домой, так же, как в полнейшей тишине лягут спать. Потому что именно по этому сценарию проходят последние несколько дней. Парни прощаются, Никита дружелюбно машет ей рукой, и Люцифер бросает холодное: «Пошли», кивая в нужную сторону. Минуты текут едва ли быстрее, чем последние несколько суток, и Вики кажется, что с какого-то момента её жизнь неожиданно начала превращаться в сплошной апатичный день сурка. Будто Люцифер, всё это время подсаживавший её психику на эмоции, одним утром резко решает лишить её дозы. И Вики ломает от нехватки. Словно то, что она разрушала в себе, собралось в единое целое тем утром, когда демон обнял её, и теперь оно вновь разваливается по кирпичикам, но уже без её воли. И Вики решила бы, что он просто манипулирует ей, используя эмоциональные качели, если бы не видела, что ему тоже плохо. Она несколько раз замечала, как он поворачивается, по привычке собираясь что-то сказать, но тут же одёргивает себя. Ночной ветер не придаёт картине красок, лишь выбивает пряди из пучка. Вики смотрит на затылок Люцифера, шагающего чуть впереди, и в тусклом фонарном свете парень кажется ей совсем искуственным, ненастоящим вплоть до зачёсанных назад волос. Словно гипсовая статуя. Робот, выполняющий задания автоматически. Она не выдерживает: — Люцифер, — голос девушки настигает его ровно в тот момент, когда демон заносит руку, чтобы открыть дверь подъезда. У них всё ещё одни ключи на двоих, и впервые Вики видит в этом плюсы. Парень останавливается и с тяжёлым вздохом оборачивается, будто наперёд зная, о чём она хочет поговорить. — Что-то случилось? Ты ведёшь себя странно, — она замечает это как бы между прочим, поправляя пучок, чтобы хоть чем-то занять руки. Попытка не оправдывает себя, и в итоге девушка просто снимает резинку, надевая её на руку, и хаотичными движениями приглаживает волосы. Демон лишь иронически поднимает бровь, удостаивая её красноречивым: — Это все? Вики чувствует, как вспыхивает её лицо, и ощущает разливающееся удовлетворение под кожей. Не то чтобы раздражение было тем, в чём она нуждалась, но оно определённо лучше дыры, зияющей в грудной клетке. Парень разворачивается, возвращая своё внимание домофону. — Ты не можешь в одночасье начать игнорировать меня, просто потому что это взбрело тебе в голову, — Вики делает несколько шагов вперёд и хватает его за плечо, разворачивая к себе лицом. Ей обидно. До слёз обидно, что Люцифер справляется абсолютно со всем, начиная с жизни на Земле и заканчивая будними, в которых она отсутствует. Словно она была лишь мелким штрихом его картины мира, в то время как он сам пророс в ней, пуская корни среди рёбер и оплетая ими лёгкие. Лишая кислорода одним только своим немым отсутствием. — Вообще-то могу, — демон щурится, привычно склоняя голову набок. Вики кажется это правильным, потому что именно таким она его помнит, с этими жестами он живёт внутри её головы. — Если ты закончила, я… Хлопок пощёчины прерывает его, и девушка чувствует, как горит ладонь. Люцифер сжимает челюсти, делая желваки отчётливее, и предупреждающе цедит сквозь зубы: — Уокер. Она вздёргивает подбородок, отрицая слёзы, собирающиеся в уголках глаз. Плевать. Это сейчас неважно. — Если тебе что-то не нравится, найди смелость сказать об этом прямо, а не веди себя, как ребёнок, — её голос звучит громче, чем должен, но она не обращает внимание. Его холод ранит её, как ранит и то, что она вообще это замечает. — Знаешь, — демон усмехается, и девушка впервые видит искреннюю эмоцию на его лице за последние несколько дней. Будто бы маска треснула, — если тебе так так не хватает внимания, поищи его у своего копа. Вспышка удивления отражается в голубых радужках, и, как бы Вики не надеялась на обратное, Люцифер это замечает и истолковывает самым правильным образом. — Уокер-Уокер, — он качает головой, забавляясь с каждой секундой всё больше, пока усмешка продолжает играть на его губах. — Только не говори, что забыла о свидании. Кожа на щеках девушки неумолимо наливается румянцем, и Вики буквально мечтает, чтобы тень, отбрасываемая козырьком подъезда, скрыла это. Окончательно запутавшись в переменах настроения Люцифера, она упустила момент, когда из головы напрочь вылетела встреча с Мальсибером. Не то что бы она забыла, просто... Полностью перестала об этом думать. Укол совести ощущается, как катана, упирающаяся в грудь. — Это не свидание, — она проговаривает это с нажимом, будто пытаясь доказать свою невиновность. Почему она вообще должна перед ним оправдываться?! — Мне плевать, — демон выплёвывает это, морщась, — и я ухожу. — Лжец, — её голос ровный и в ночной тишине звучит так звонко, что практически входит уходящему парню в затылок. Ввинчивается, подобно шурупу. Люцифер оборачивается медленно, точно в режиме слоу-мо. Его глаза загораются раздражением и чем-то ещё, что говорит, что Вики явно переступила черту. Сама же девушка этого не замечает, наслаждаясь тем, что всё-таки вывела его на эмоции. Пусть знает, каково это. Пусть подавится своим же ядом. Демон делает несколько ленивых шагов к ней и останавливается ближе, чем следует. На расстоянии шага. Шум в ушах заглушает буквально всё, и Вики не верит, что слышит его шепот: — Тогда докажи. Его дыхание обжигает её шею, и контраст с ночной прохладой вызывает мурашки. Он слегка отстраняется, чиркая носом по ее мочке уха, и Вики умоляет себя не сдаваться. — Ч-что? — вопрос звучит на порядок тише, а дрожь в голосе невозможно скрыть. — Докажи, что мне не всё равно, Уокер, — снова шёпот и снова ощущение, что она вальсирует на краю обрыва, с каждым разом всё менее умело сохраняя баланс. Она уже одной ногой в пропасти. Того и гляди сорвётся. Вики поднимает глаза, вгдядываясь в радужки напротив, и чувствует себя безоружной. Практически голой перед ним, стоящим слишком близко, чтобы сохранять пространство. Между ними его нет вовсе, как нет и кислорода. Есть лишь искры, витающие вокруг и поджигающие атомы в её венах. Вики встаёт на носочки, скользя ладонями по его груди к плечам, и легко касается губ, замирая. Точно ожидая удара или электрического разряда, который спалит обоих к чертям. Люцифер медлит. Не отталкивает, но и не отвечает. Держит на таком коротком поводке, что у неё темнеет в глазах от пережатого горла. «Давай же, пожалуйста» Она вновь целует его, оттягивая нижнюю губу, и улыбается, слыша шипение. Будто эйфория, разливающаяся под кожей и взрывающаяся в капиллярах. — Мы сгорим в Аду, Уокер, ты знаешь об этом? — он шепчет ей прямо в губы и будто бы даёт шанс. Возможность остановиться и не совершать глупостей, пока границы не стёрлись окончательно. Потому что у него самого уже нет сил, чтобы прекратить это. — Знаю, — она шепчет в ответ, думая, что выбора-то на самом деле и не было. Всё к тому и шло ещё с того утра, когда они проснулись с жуткой головной болью в парке. Или, может, это началось раньше? На высокой заснеженной горе, обдуваемой, кажется, всеми ветрами мира, или в библиотеке, когда она вырвала из его рук учебник? Уже в первый день в Школе, столкнувшись в кровавым заревом в его глазах, судьба Вики была предрешена. Ей следовало догадаться, что всё к этому придёт, и когда Люцифер сдаётся, это становится очевидно. Его рука сжимает её подбородок, и он целует её в ответ, совершенно бесцеремонно врываясь в рот. Пара шагов, и Вики ощущает затылком удар о деревянную доску для рекламных объявлений. Было бы больно, если бы звук не затерялся в стоне удовольствия. Его ладони скользят по её телу, заставляя выгибаться навстречу касаниям. Вики чувствует на языке привкус сигарет, которые демон курил совсем недавно, и, как бы она ни ненавидела табак, это не ощущается отталкивающе. Кажется, её организм и вовсе утратил такую способность, потому что с какого-то момента ничего в Люцифере не вызывает в ней отторжение. Это с самого начала было неправильно, но, чёрт, именно этого она и хотела. Демон сжимает её ягодицу, и Вики издаёт полу-стон, больше похожий на всхлип, который разрезает ночную мглу и неожиданно отрезвляет. Люцифер выглядит потерянным, но быстро собирается: — Что ж, Уокер, попытка неплохая, но доказать тебе так и не удалось, — он дышит тяжело, будто бы только что пробежал километровый марафон и почти попрощался с жизнью, лишь бы оказаться победителем, — потому что мне всё ещё плевать. Он открывает домофон и легко бросает девушке ключи, скрываясь за дверью. Негромкий хлопок служит для Вики спусковым механизмом, и несколько слезинок скатываются по её щекам, капая с подбородка прямо на металл ключей, по инерции сжимаемых в ладонях. Уокер делает несколько рваных вдохов, пытаясь успокоиться, но получается из рук вон плохо. Луна кажется ей размытым пятном сквозь пелену слёз. Вытирая глаза, Вики открывает подъездную дверь и поднимается по ступенькам, хотя на деле она лишь падает, падает, падает.